Медвежий край

Заря медленно прильнула к холодному снегу и достала со спины тяжелую винтовку. Лайки, что вертелись у нее ног весь путь до леса, растворились в хвойной гуще, оставшись в тени величественных сосен. Наученные опытом прошлых охот, собаки знали, что лезть под пули хозяйки нельзя. Тем более, нельзя пугать добычу, пока она не выдаст команду к бою. Медведица замерла, прицеливаясь в оленя. Не дышала – готовилась к выстрелу. Огромные рога животного переливались в утреннем свете. Он выдыхал клубы пара и стучал копытом по коре пушистой ели в поисках мха. Ледяная тишина тайги гудела в ушах. – Я беру твою заботу, Матерь. – ее слова остались облаком теплого дыхания. Мороз покрывал щеки инеем, а пальцы немели даже через теплые меховые перчатки – настолько холодным стал металл оружия. – Извини, что забираю твоего сына. Выстрел прогремел под кронами деревьев. Снежные хлопья падали на ее толстую, соболиную шубу. Птицы, гогоча, сорвались с веток ввысь, а лайки почуяли свежую кровь. Они стояли у трупа гигантского оленя, радостно лая своей хозяйке, подзывая ее подойти – ведь добыча мертва. Безопасно. Заря провела ладонью по еще теплому телу, чувствуя, как из–под шкуры сочится в землю уходящая жизнь. Она прочитала молитву и достала с поясной сумки нож. Найда, – ее любимая собака, – весело виляла хвостом, рассекая на своем пути глубокие сугробы. В ее слюнявой пасти висел кусок теплого мяса. Вдалеке, на возвышении, среди опушки таежной гущи виднелись клубы дыма. Большой бревенчатый дом – он казался единственно теплым местом в бесконечной зиме. Медведица сняла лаек с упряжек и кинула мешок с олениной в погреб, взяв с собой немного свеженины. Самый большой и жирный кусочек, который планировала приготовить с картошкой. Собаки остались спать на прохладной веранде, пока хозяйка вошла в дом и сразу положила замершие руки на горячую печь. Она довольно улыбнулась – охота сегодня была долгой. Заря сонно потянулась. Кости хрустнули от усталости. Движения девушки были плавными, медленными, но в них чувствовалась та самая звериная сила, дарованная Матерью. Она была крупной даже для медвежьего оборотня, широкоплечей – отец, когда еще был жив, называл ее настоящей дочерью тайги. Хотя, пусть ее большие, сильные ладони легко справлялись с затвором ружья, ножом и топором, больше всего Заря любила готовить. Медведица взяла с крючка тяжелую чугунную кастрюлю и облизнулась, представляя, как поест на обед свежайшего мяса с жареной картошкой. В полумраке блеснули острые, хищные клыки – единственное, что выдавало в ней оборотня. А еще, маленький медвежий хвостик сзади, которым она радостно виляла, пока крутила на сковородке душистое сливочное масло. Она напевала под нос старую мамину песню, пока солнце вставало из–за горизонта, неся за собой новый, но привычный и будничный день. День прошел в размеренном труде и тишине, прерываемой лишь скрипом снега под валенками и звонким лаем. Заря навела порядок в погребе, аккуратно разложив новые запасы оленины поверх старых. Потом взялась за колку дров – тяжелый колун в ее руках взмывал и легко раскалывал толстые поленья кедра вдоль волокон. В перерывах она позволяла себе поиграть с лайками. Найдочка, Азачка и Ластачка. При двухметровом росте самой Зари, ее любимые собачки были выше пояса. Огромные, словно монстры – она очень их любила, хоть изредка они и не слушались хозяйку. После Большого Разрыва в тайге многое переменилось. Такие великаны стали нормой, без них было не выжить. Все на Земле, особенно на севере, стало огромным. Она запустила в сугроб сосновую шишку, и Ласта, визжа от восторга, помчалась за ней, поднимая фонтан вокруг снега. Глядя на их возню, Заря вспомнила отцовские легенды. Он много рассказывал старом о мире. Каким он был до того, как с неба упала Большая Бомба. О временах, когда в тайге не было вечного холода, а существовало нечто по имени «лето» – целых три месяца, когда земля не скована льдом, а на полях цветут цветы. Заря всегда отмахивалась от этих историй, считая их красивым, но несусветным бредом. Представить только: поля, усеянные зеленью все три месяца. В их мире тепло стояло только в июле – огород расцветал. Заря выносила по десять килограммов картошки. Сколько же можно было собрать за три таких июля, подумала она. Когда солнце спряталось за острыми макушками елей, а пушистый снег замерцал золотом, привычный уклад завершился. Заря сняла со стены винтовку и привычным движением, надела на лицо потертый противогаз. Там, куда она шла каждый раз после заката, царила радиация. Тишина вечера сменилась настороженной готовностью. Она вышла в сгущающиеся сумерки, оставив лаек дома. Им туда нельзя – точно помрут от желтой чумы. Деревня Медвежий Край. Когда–то здесь жили ее сородичи. Такие же, как она. Еще очень давно, когда ей было лет шесть, многие жители деревни умерли от страшной желтой болезни. Медленно и мучительно. Остальные, не желая такой участи, сбежали в Ельск-Устой – большой промышленный город, за тысячи километров от дома. Семья Зари всегда жила поодаль от деревни. Но они не были изгоями. Просто прадед любил одиночество. Может быть, правнучка пошла характером в него и поэтому, даже когда мать с отцом умерли от старости, осталась среди таежного леса. В пустоте снега, хвои и одиночества. Медведица бывала в городе – слишком шумно, людно, да и с лайками туда не пускали. Однако, ей приходилось бывать там. Продавать зеленые кристаллы, за которыми девушка и пришла сюда. Среди запустения вымершей деревни, в холодной тьме, мерцали тусклым ядовито–зеленым светом кучи минералов. Наследие Разрыва. Опасные и радиоактивные, но крайне нужные городским жителям – именно им она была обязана своим скромным благополучием. У всех в тайге есть промысел. Заря наклонилась, чтобы загрузить тяжелые осколки в железный контейнер за спиной, как вдруг ее взгляд, привыкший выхватывать любое движение, зацепился за фигуру вдалеке. Она замерла. Внимательно смотрела на черное пятно, что замерло посреди калейдоскопа ярких звезд. Не зверь. Человек. Сердце Зари учащенно забилось. Люди сюда не ходили. Все, кто забредал в эти края, рано или поздно стучались в ее дверь – погреться, спросить дорогу, попросить еды и крова. Девушка вспомнила слова отца о том, что опасность всегда приходит к порогу молча. Самый страшный зверь не рычит и не скребется у двери. – Кто ты? Назовись! – закричала медведица, но черная фигура лишь молча повернула голову к ней. Инстинктивно Заря сняла с плеча винтовку, щелкнув предохранителем. Но в этот миг вокруг далекого силуэта рассыпалось облако едкого зеленого дыма. Светящийся туман закрыл незнакомца, а рассеявшись, оставил после себя пустоту. Ветер зашелестел по обломкам старых изб. Кристаллы все так же мерцали в глубокой ночи.