Медвежий край

Придя домой, медведица устало положила ящик с кристаллами на снегоход, что стоял поодаль. Затем, внимательно осмотревшись по сторонам, окликнула собак и пустила их в избу – что делала очень редко, только в самые суровые холода. Однако, сегодня она боялась не мороза, а того, что может в нем таиться. Черный силуэт не выходил из ее головы. Раздевшись, девушка крепко закрыла ставни на стальные крюки и задернула шторы. Дерево глухо стучало о косяки, отсекая лунный свет и оставляя дом в кромешной тьме, нарушаемой лишь багровым светом от печной дверцы. В такую ночь даже привычные тени на стенах казались враждебными. Найда, на правах самой старшей собаки в стае, легла у дверей. Чувствуя напряжение хозяйки, она недоверчиво и тихо рычала, будто пыталась прогнать всех врагов, таящихся снаружи. Спать с винтовкой в руках Заря не привыкла. Ледяной металл был непривычным, но успокаивал в эту ночь. Вслушиваясь в гул ветра за толстыми бревнами дома, медведица с трудом, но смогла уснуть. Утром тревога не ушла, лишь отступила, сменившись бытовой практичностью. Осмотрев снаружи ставни и не найдя следов взлома, она с оружием в руках вышла к снегоходу. Думала о том, что пора отправляться в город. И тут же ее спокойствие рухнуло. Массивный железный ящик, в который она вчера аккуратно уложила добычу, зиял открытым замком. Не взломан. Не разрушен. Его аккуратно вскрыли, а внутри не было и половины кристаллов. По спине Зари пробежала волна злости, а ладони сжались в кулаки. Глухая, медвежья ярость закипела внутри. Вот ведь козел! Это была не просто кража. Это – нарушение ее границ, плевок в ее уклад, в ее труд. Кто-то чужой не просто бродил по ее земле – он хозяйничал на ней. Она с силой захлопнула крышку ящика, и эхо удара раскатилось по застывшей опушке. Собаки поджали хвосты и спрятались под верандой. Знали: если хозяйка шумит и матерится, то дело недоброе. Заря знала, что обязательно найдет вора. И она не будет стрелять – отнимать жизнь без цели пропитания не в ее правилах. Она поговорит с преступником. В своем стиле объяснит, почему красть у нее не стоит. Грузным шагом она снова зашла в дом и вынесла лайкам кастрюлю с рыбьими потрохами. Если вор не поймет ее – значит, пусть молится, ведь тогда у нее не будет милосердия к чужаку и судить она будет по всей таежной строгости.  Когда вечер снова окатил небо, Заря натянула противогаз и пошла к руинам Медвежьего Края. Тревога сменилась холодным, методичным упрямством. Она работала быстро, машинально, наполняя ящик до краев тускло светящимися осколками. Торговец ждал ее на базаре каждое пятнадцатое число – нужно торопиться. Внезапно, в обломках старых домов послышалось шуршание. Медведица знала, что силуэт наблюдает за ней, хвостом чувствовала на себе заинтересованный взгляд. Вор караулил рядом, словно лис у ведра с налимом, ждущий, пока рыбак потеряет чуткость. Черный силуэт стоял в провале двери старой раскуроченной избы. Это не незнакомец – незнакомка. Женщина наблюдала за оборотнем, таясь среди оледеневших развалин. Тонкие пальцы и узкие плечи, на которых висел черный балахон. Она слегка подрагивала от холода, почти незаметно, но медведица чувствовала. Страх у девушки уже выгорел, осталось лишь раздражение и жгучее любопытство. Что надо этой воровке? Почему не подходит? Сжимая в руке крупный, тяжелый кристалл, Заря резко подняла его над головой. Зеленоватый свет озарил ее фигуру, отбросив длинные тени вдоль тропы. – Эй! – ее голос, приглушенный маской, грубо разорвал вечернюю тишину. – Я не буду тебя ругать! Слышишь? – незнакомка дрогнула от резкого звука. – Не буду! Если они тебе нужны – просто подойди и попроси! Чего ты шныряешь, как голодная лиса? Фигура в проеме двери молча растворилась в черноте заброшенного дома, будто ее и не было. Медведица злобно фыркнула, с силой швырнув кристалл обратно в ящик. Он звякнул, едва не разбив соседей. Девушка тихо заматерилась под нос, поправляя на спине ценный груз. Бдит ведь, подумала она. Рыскает, вынюхивает что-то, а могла просто попросить. Еще в первый раз могла просто попросить – кристаллы ведь не мясо, не древесина, не рыба, Заре не жалко поделиться, если очень нужно. Только вот, зачем ей? В тайге нет машин, нет цехов и заводов, как в Ельск-Устое, который живет и греется за счет радиации. Всю ночь медведица не смыкала глаз, устроившись на посту у щели в ставне. Северный ветер обдувал лицо, но она не отходила, впиваясь взглядом в темный силуэт снегохода. В городе ее уже ждали. Вчерашний ящик, полный до краев, должен был лежать на складе у торговца, а у нее в кошельке – звонкие монеты на порох, соль и новые фильтры для противогаза. А теперь сиди тут, дрожи от холода и карауль воровку, которая решила пожить за ее счет. Каждая украденная горсть кристаллов – это задержка, это лишний день, когда ее карманы пустеют, а винтовка молчит без патронов. Эта мышиная возня стоила ей реальных потерь, и от этого злость была особенно горькой. С такой мыслью Заря не стала медлить – у нее был план. Стрелка на часах пробила три ночи. Терпение Зари начало иссякать, она тихо зевала, потягиваясь возле деревянных окон. Медведица уже почти решила, что воровка оказалась умнее, чем кажется, и не придет. Но в самый разгар этих мыслей, из-за угла старого сарая выскользнула знакомая тень. Тот самый черный балахон. На спине болтался огромный мешок. Девушка двигалась бесшумно, как призрак, аккуратно озираясь по сторонам. Она снова подобралась к ящику, и ее рука с тонким металлическим щупом уверенно потянулась к замку. Больше Заря ждать не стала. Дверь избы распахнулась. Скрип железных петель застал незнакомку врасплох. На снег, словно пестрые тени, выскользнула тройка мохнатых великанов, а следом, заняв позицию на пороге дома, – сама хозяйка снегохода и кристаллов. Приклад винтовки тяжелым металлом лег ей в плечо, а ствол направился точно в цель. Лайки, злобно скрипя зубами, осторожно подкрадывались ближе к девушке – они тихо рычали и жались друг к другу шерстяными боками, пытались защититься от пронизывающего ветра. Заря стояла на месте огромной, грузной стеной. Облаченная в соболиный мех, словно символ таежной ночи, она держала между собой и воровкой добрых десять метров. Этого бы хватило, чтобы не промахнуться. – А ну-ка, стоять! – строгий, командирский голос Зари прорубал морозный воздух. – Давай называйся, кто такая? Зачем крадешь мое? Девушка вздрогнула и резко попятилась назад, выронив свой инструмент. Он с легким звоном упал в снег. Она застыла, увидев трех псов и фигуру в темном проеме двери с оружием, направленным прямо на нее. Незнакомка медленно подняла руки, и в свете луны, падавшем из-за туч, Заря наконец разглядела ее лицо. Бледное, испуганное, с острыми выпирающими скулами. Костлявую, высокую фигуру безуспешно прятал длинный плащ, предназначенный скорее для прохладной городской зимы, чем для сорокаградусного мороза суровой Сибири. Сотни мелких, непонятных механизмов покрывали ткань: мигающие тусклые лампы, медные трубки, железные гайки и катушки с тонкой проволокой – они жалобно и звонко постукивали друг о друга, когда девушка двигалась. Большие, темно-зеленые глаза, цвета ни то тех самых кристаллов, ни то хвойной еловой кроны. В ее взгляде не было ужаса или желания сдаться. Только паника, как у загнанного в ловушку зверька. Воровка бегло осматривала медведицу, ища способ сбежать, спастись. Лайки скулили от холода и тут же срывались на хищное рычание. Отчаяние. Острое и стремительное. Ее рука рывком нырнула в складки плаща и выхватила небольшой матовый куб, похожий на кусок обсидиана. – Стой! – закричала Заря, смещая прицел винтовки. Слишком поздно. Незнакомка швырнула куб на снег. Тот издал высокочастотный писк, его грани мгновенно разошлись в стороны, превратившись в тонкую, светящуюся пластину, парившую в сантиметре над настом. Она прыжком вскочила на нее, и доска, со скрипом рассекая сугроб, рванула прочь от медведицы, оставляя за собой сияющий, быстро гаснущий зеленый след. На мгновение Заря остолбенела. Она видела многое, но не была готова к такому. Транспорт, которого она не видела даже у самых толстых богачей из Ельск-Устоя. Ярость, кипевшая в ней всю ночь, взыграла с новой силой, сменив собой немой шок. С диким рыком она сорвала с себя тяжелую соболиную шубу, выпустила из рук оружие. Кости с глухим хрустом начали менять форму, мышцы набухли, разрывая тонкий свитер. Протяжный крик, начавшийся в человеческой глотке, за секунду перерос в медвежий рев. Заря ненавидела перевоплощаться – это адски больно. А еще, невероятно сложно сохранять рассудок, когда тобой всецело овладевает зверь. Она согнулась над упавшей винтовкой, прислонившись к бревенчатой стене дома. Затем, с большим трудом встала на мясистые, тяжелые лапы. Изогнутая, мощная спина, покрытая бурой шерстью; ладони с когтями на конце толстых пальцев, способными вспороть сталь. Все еще человеческое, но искаженное яростью лицо с торчащими белыми клыками. Заря, - а может то, что называлось ею, - рванула за беглянкой, легко поднимая дыбами снежную толщу. Огромные конечности не проваливались в сугробы, а лишь слегка утопали в них, давая мощный, стремительный толчок. Отец говорил, что их народ – истинные хозяева тайги. Заря ненавидела быть животным, но только в этом состоянии понимала всю правдивость его слов, ведь никакая магия или технология не сравнится с желанием медведицы поймать и разорвать то, что докучало ей так долго. Оглянувшись, девушка увидела это чудовище и в надежде спастись пригнулась к своей доске, пытаясь увильнуть в чащу. Но было поздно. Гигантская мохнатая лапа с когтями, взметнулась и с силой врезалась в светящуюся пластину. Раздался оглушительный треск, искры плазмы и испарения зеленого топлива осыпали снег. Доска кувыркнулась. Незнакомка с коротким вскриком полетела в глубокий сугроб. Прежде чем она успела понять, что произошло, на нее навалилась гора звериных мышц, бурого меха и похожих на клинки когтей. Сотни килограммов живого веса вдавили ее в снег, вышибая воздух из легких. Волосатые лапы, еще сохранявшие подобие ладони, с силой схватили ее запястья и прижали к снегу. Медвежья морда, оскалившись, приблизилась к ее лицу. Теплое, пахнущее крепким морозом и хвойной смолой дыхание. Глухой голос, обернутый низким рыком, прогремел у самого уха: – Почему? — каждое слово было похоже на удар грома. – Почему ты украла мои кристаллы? А, воровка!? – медведица из последних сил пыталась держать себя в руках. Или лапах.