Судебные тяжбы

      Нахии хотелось грохнуться в обморок.       «Невиновна». Заветное, глубоко-глубоко внутри ожидаемое и желанное до подрагивающих пальцев слово набатом стучало в ушах. «Если ты примешь мою присягу…». Конечно же, да. Ей бы и в голову не пришло ответить «нет» своему учителю. Своему господину и Адъюдикатору. Вместе они создадут справедливые законы и честные суды; кто бы мог подумать, что Нахия до такого докатится.       Не то чтобы у неё совсем не было плана. Очень даже был: упасть Тунону в ноги и просить прощения. Пришлось, правда, откинуть его из-за нескольких деталей (беременность Нергала накладывала определённые ограничения, не бросать же его!) и настоять на судебном разбирательстве. Может, не будь у неё такого количества обязательств, Нахия покорно подставилась бы под ножи Бледен Марка, в процессе потеряв всё его уважение. Вот только кто бы ей позволил спокойно умереть?       А теперь её окружали Вершители: те, с кем она училась, делила ужины и разбирала любопытные прецеденты. И Тунон… Тунон присягал ей на верность. Тунон стоял на одном колене. И остальные тоже. Кайрос милостивая, её признавали единственным Архонтом Ярусов, а она крепко сжимала кулаки за спиной, не зная, куда деть руки. Этого ли она хотела, когда предавала союз?       Ради этого ли собирала артефакты, снимала Эдикты и захватывала Шпили?       Держать спину прямой казалось ещё сложнее, чем обычно. Нахия всей тонкокостной фигурой ощущала, как на плечи сваливается груз ответственности и ожиданий. Она ненавидела быть в центре внимания. И, о, Тунон… Тунон поверил в неё. Почему именно в неё? Только сила воли не позволяла вгрызться в нижнюю губу до крови, чтоб отрезвить болью.       Глаза панически скользили по плотным рядам Вершителей. Все они склонили головы, не решаясь даже исподлобья глянуть на неё, но Нахия не верила, что Кайле среди них нашлось место. В этом, однако, не было никакой логики. Конечно же, Кайла присутствовала; они ведь прибыли в суд вместе. И, конечно, как служительница Тунона, она давала клятву вместе с остальными. Даже если глупой Владыке хотелось, чтоб она стояла рядом и сжимала потеющую под перчаткой ладонь.       По шее вдруг скользнуло ласковое прикосновение. Нахия вздрогнула и чудом не завертела головой, только скосила глаза: вокруг запястий игриво вились тени. Губы растянула робкая улыбка. Кайла здесь. С ней.       Присяга, казалось, длилась бесконечно, неловкая и необязательная в своей сути. Бледен Марк вон колен не преклонял, в своей привычной манере протянул нож и съехидничал. Нахии от Тунона хватило бы и устных заверений в преданности: кто она вообще такая, чтоб не поверить ему? За последний год, правда, как-то позабылась его страсть к широким жестам и церемониям. Что ж. Главное ведь, что они закончили?..       Нахия была на волосок от того, чтобы прилюдно броситься Тунону в ноги и начать заверять, что это она тут верная слуга Суда, Закона и его лично.       — Если позволишь совет, Архонт, — заговорил Тунон, когда они остались одни на галерее, — тебе стоит наслать Эдикт на север. Пока войска Кайрос не дошли до Ярусов.       — Благодарю, учитель, — хрипло выдохнула Нахия. Ну хоть голос не дрожал! — Я прислушаюсь к твоей мудрости.       Надо возвращаться на Горный Шпиль… объявлять войну Кайрос. Из глубин нутра рвался истерический смех: где Нахия в её двадцать два и где их Владыка? Уже не их. Не её. И не Тунона. Почему нельзя остаться с ним обсуждать тонкости законодательства и судопроизводства?       Почему нельзя прижаться к его мантии щекой, как в самых робких снах? Нахии ещё никогда так сильно не хотелось сдаться.       Но сначала… у неё есть одно незаконченное дело.       — Рогалус.       Старшие Вершители поклонились ещё до того, как Нахия подошла достаточно близко. Калио обжигала любопытством, Нуновал тоже не скрывал интереса.       — Да, Архонт?       — У меня есть для тебя подарок, — ладонь нащупала в сумке Архив. — Теперь точно никаких запретных знаний, нет нужды уничтожать величайшее творение Школы Чернил и Пера.       Рогалус смотрел на её протянутую руку так, будто Нахия предложила ему сотворить его собственный Эдикт. Никогда ещё ей не доводилось видеть его таким растерянным и трогательно недоверчивым. Кажется, он даже подрагивал, когда забирал Архив.       — Вы очень добры, Архонт, — Рогалус поклонился неприлично низко, едва ли на колени не рухнул. — Я почту за честь расшифровать его для вас и с вами, если пожелаете участвовать.       — Нахия, ты, — мягко поправила она. — Я буду рада, благодарю за приглашение.       По крайней мере, что-то хорошее за сегодня произошло не без её участия. Прежде чем покинуть зал суда, Нахия в последний раз обернулась на неподвижно застывшего Тунона.       Как будто ничего и не изменилось.