Сломанная кукла

Виктор стоял на террасе и хмуро смотрел вдаль. Утро, несмотря на приветливое солнце и теплый ветерок, никак не желало становиться добрым. Накануне, торопясь убрать из-под ночной росы выгруженные во дворе покупки с Маркета, Виктор работал допоздна, а после засиделся с бутылкой пива и опомнился только тогда, когда Ри вернулась со своей первой ночной смены. Чтобы дочь не заметила его нетрезвой походки, а смутная тревога измеинских воспоминаний не успела воплотиться в галлюцинации, Виктор, едва услышал скрип входной двери, побросал пустую тару в ведро и скрылся в спальне. Однако поутру даже прерванная попойка давала о себе знать: виски ломило, и мысли вяло ворочались в тяжелой голове. А день предстоял насыщенный. Уже к восьми заказчик должен был привезти шесть списанных беспилотных такси, которые Виктор подрядился поставить на колеса. Он удовлетворенно хмыкнул, подсчитывая в уме гонорар, когда в безлюдной тишине бряцнул краном и затарахтел, поворачивая на крайнюю улицу, первый эвакуатор. Заказ обещал быть простым. Такси — не андроиды, с которыми Виктор привык иметь дело с армейских времен, интеллект беспилотников был не выше, чем у купившей права блондинки, и нехитрая начинка ему соответствовала. Однако, промчавшись сквозь дом на передний двор и отворив прижатую камнем створку ворот, при взгляде на стоящую на платформе рухлядь Виктор разочарованно вздохнул. Сколько километров трудяга откатала? И как бы ему — роботехнику и наноэлектронщику — не пришлось ползать под ржавым днищем и перебирать ходовку, чтобы заставить ее поехать. — Выгружай! — крикнул Виктор водителю и шире открыл ворота. Отчего-то заранее ему не пришло в голову, что покрышки от давно проданного манипулятора и куча лома в углу могут помешать разместить шесть беспилотников. Теперь же, пока эвакуатор отправился за следующим автомобилем, Виктор стал суетливо носиться по двору, соображая, куда деть весь хлам. — Эй, Дэн! — позвал он андроида, невольно подражая Ри в выборе имени. — Помоги-ка мне. ДанК с готовностью приблизился и ухватил другой конец тяжеленной трубы из нержавейки, что валялась здесь с тех времен, когда Виктор еще промышлял металлоломом. От всего этого давно следовало избавиться! Позвать Людвига, которому он, увязнув в долгах, за бесценок отдал манипулятор — и пусть тот этим самым манипулятором заберет все, чтобы не мозолило глаза и не напоминало, как Вик облажался. Он ведь купил манипулятор на компенсационное пособие после армии. Это была его самая крупная, просчитанная и полная надежд инвестиция. А потом все пошло под откос. Виктор не справился. Он никогда не справлялся, с тех пор, как оказался на бойне, где ему быть не следовало. Ведь он был не солдат, просто техник… Виктор встряхнул головой и посмотрел на дверь, откуда, потирая спросонья глаза, вышла Ри. Она приветственно махнула и, присев на ступеньки, обратила лицо к солнцу. А что, если скопить деньги и снова купить манипулятор? Выполнить этот заказ, взять следующий. Не терять времени, работать — и все получится. Виктор улыбнулся сам себе, перевел взгляд на деловито таскающего покрышки андроида. У него есть дочь, есть помощник… Под ложечкой похолодело, сжалось и ядовитой горечью растеклось по венам: он снова не справится. Не стоит надеяться, ведь без надежды не будет и разочарования. Виктор сглотнул и глухо сказал: — Давай вместе. Он взялся за внутренний обод покрышки, к которой, согнувшись в тазовом шарнире, вдумчиво приноравливался ДанК. Хоть и робот, он не был приспособлен к тяжелым нагрузкам. Тело ДанКа было подобно человеческому и мощностью едва ли его заметно превосходило. Да, у него были другие задачи, ДанК был сапер — не грузчик. Однако вопрос о целесообразности давать боевой машине насколько совершенный, настолько и хрупкий корпус раз за разом рождался в голове Виктора. Разве не логичнее было загрузить впечатляющий интеллект ДанКа в самоходный броневик с вариативными манипуляторами и встроенным вооружением, а не в нежную плоть под поликожей, которую до фатальной утечки можно было расковырять отвёрткой! Виктор предложил бы такой дизайн, если бы его спросили. Если бы он закончил свое образование после армии и пошел в оборонку, а не перебивался ремонтом умных хлебопечек и гнилых такси на окраине. Впрочем, это были совсем уж возвышенные мечты. — От чего эти шины? — вдруг спросил ДанК. — Они не подходят для трактора и твоей машины. — Они от манипулятора, я продал его, — нехотя ответил Виктор и отшутился: — Интересуешься техникой? Он похлопал ДанКа по плечу, и тот неожиданно подтвердил: — Да, я любил заниматься машинами в гараже. Дэниэл любил, — он медленно перевел взор на Виктора. — На воспоминания меня наталкивают вещи и ощущения, которые он знал… Сейчас я увидел шину, — он потер стальной рукой край покрышки, — уловил испарения резины и вспомнил: я смотрю под открытый капот, там трубки, рычаги, и мне так интересно! Виктор готов был поклясться, что андроид улыбнулся. Да, разработчики наперегонки старались над мимикой человекоподобных роботов и могли заставить их лицевую плоть двигаться в более или менее подходящие моменты, но никогда это не выглядело так естественно и уместно, как эта смущенная улыбка и отрешенный, устремлённый в прошлое взгляд факсиглассовых глаз. — Я помогал в автосервисе… — ДанК встряхнул головной частью и быстро договорил: — Дэниэл хотел работать автомехаником, но после ушел в армию. Возможно ли, что некоторые его знания о машинах достались мне? — Боюсь, они устарели, — усмехнулся Виктор. — Когда Дэниэл ушел в армию? В девятнадцать лет или двадцать, если я верно припоминаю. Это было давно. И машины с тех пор изменились. Впрочем, этот хлам как раз из тех лет! — Он соскочил с покрышки, на которой отдыхал, подошел к такси и открыл капот. — А ну, глянь! ДанК осторожно коснулся пальцами окисленных агрегатов, ощупал выбитый серийный номер, потер бачок. — Это емкость для жидкости, чтобы мыть стекло на ходу, — прокомментировал Виктор и, вдохновленный заинтересованным взглядом андроида, продолжил: — Это аккумуляторы, их здесь несколько, и еще сзади — машина тяжела, чтобы ее сдвинуть, нужно много энергии. Его забавлял этот разговор — будто со смышленым учеником, и за обходом уже привезенных такси они скоротали время ожидания остальных. ДанК оказался небесполезен — он первым обратил внимание на обрыв трубки радиатора в одной из машин. — Жаль, что Дэниэл не стал автомехаником, — заключил Виктор. — Да, жаль, — поспешно подтвердил ДанК, отводя взгляд.

***

Двадцать Третий провожал Ри в бар каждый вечер. Он адаптировался, и тревожный код больше не беспокоил его — Ри входила и выходила по расписанию и не выглядела поврежденной. Ожидая ее, Двадцать Третий всегда оставался в зарослях кустарника, день за днем теряющего свои округлые листья. Они устилали землю пестрым рыхлым слоем, и Двадцать Третий всегда поддевал их носком обуви и подбрасывал в воздух. Он не понимал, зачем делает это бессмысленное действие, но отчего-то оно доставляло ему… радость? Яркое удовольствие, длящееся краткий миг, пока красноватые клочки растительной материи не упадут обратно, пятнами и точками складываясь в замысловатый узор. Должно быть, так поступал Дэниэл Картер в ту осень на Земле, когда ещё был жив. И поделился этой маленькой радостью с Двадцать Третьим. Тот решил узнать, как называется куст, и применил поисковую систему смартфона, который для связи дал ему Виктор. Это было несвойственно андроиду: ДанК должен был использовать для обучения предзагрузки чипа и корректировать действия по приказу тренера или командира, а не искать постороннюю информацию без цели. Такой импульс в принципе был невозможен для его программы — так поступали только люди. Двадцать Третий отключил смартфон и постучал им по подбородку «в задумчивости» — вспомнилось слово, удачно характеризующее замешательство, в которое погрузило его чип последнее умозаключение: изменившись, он стал любопытен. Ему было интересно, под каким кустом он прячется, куда ведет трубка под капотом и что происходит сейчас там, за стеклами светящихся окон бара… Шанс узнать это выпал вскоре. В одну ночь Ри выбежала на улицу вне распорядка и тотчас отыскала Двадцать Третьего в кустах. — Идем! — прошептала она, сверкая глазами в темноте, и потянула за рукав толстовки. — Покажу тебя друзьям. Ну какой же красавчик! — удовлетворенно произнесла она, оглядев его в свете фонаря. В баре было шумно, дымно и темно. Казалось, Двадцать Третий когда-то бывал в таких местах, но, конечно, это был не он. Ри, непривычно одетая в черное платье и клетчатый передник, подвела его к столику, где, развалившись на низких диванах, сидела компания шести молодых мужчин и трех девушек. Ри тоже присела на край, и тотчас на ее голое колено опустилась рука соседа. От этого ли жеста, или от присвиста и обрушившихся со всех сторон восклицаний активировался тревожный код, и внутри стало горячо. Ри дернулась, и рука слетела с ее ноги, но беспокойство осталось. — Вот это нихуя себе! — произнес сидевший в центре кудрявый брюнет и, со скрипом дивана поднявшись, подошел. — А он не агрессивен? — спросил он, заглядывая Двадцать Третьему за плечо. — Нет! — раздался сзади веселый голос Ри. — Он же робот, они управляются этими Законами, чтобы не причинять людям вред. — Значит, с ним можно делать, что угодно? — в лице человека отразилось нечто, что заставило контроллер жидкости ускориться, а голос Ри измениться: — Наверное. Да, думаю… — Круто! — воскликнул брюнет и, не оборачиваясь, щелкнул пальцами вытянутой в сторону друзей руки. — А ну-ка, Хетч! Повинуясь его жесту, один из присутствующих подскочил, суетливо заметался, схватил со стола смятую салфетку и неуклюже метнул. Салфетка упала на пол в метре. Кто-то засмеялся, раздались невнятные крики. — Ну брось же нормально! — раздраженно воскликнул брюнет. Тотчас со всех сторон в ДанКа полетели мелкие предметы. Когда погас первоначальный всплеск тревоги, внутри стало настойчиво раздуваться желание схватить кудрявого за шиворот и бросить на стол, сметая с него остатки еды. Но Двадцать Третий не двигался. Его останавливал не Закон — он давно не чувствовал рождаемое им ощущение непреодолимого запрета — а здравомыслие: он был робот, не Дэниэл, и эти люди ему не угрожали. Пока. В ответ на бездействие вокруг поднялась такая суета, что Двадцать Третий едва поспевал обрабатывать данные обо всех ее многочисленных компонентах: вот кто-то попал в его лицо куском булки, что-то прохладное потекло по руке — пиво, оно пятном расползлось по толстовке, две девушки вскочили с мест и стали изображать танец, ухватив его за рукава. За гомоном и смехом едва слышался встревоженный голос Ри. Он стал громче только тогда, когда третья девушка поднесла вилку прямо к диафрагме его зрачка. Двадцать Третий отшатнулся, когда за спиной Ри воскликнула, перекрикивая шум: — Ну хватит! Что вы делаете, Адам!Калисса, прекрати! Она стиснула кулаки, лицо напряглось. Изменилось и до того пьяно-развязное выражение миловидной рожи кудрявого Адама. — Да, Калисса, прекрати, это лишнее! — сказал он и отвел руку девушки с вилкой, с силой усадил ее на диван и прикрикнул: — Все, хватит! Я ведь не это имел в виду! Извини, эмм… как твое имя? — наморщив лоб, он обратился к Ри. — Я Ри, — оторопело произнесла та. — Да, Ри. Клёвый андроид. Как и ты! — лицо его стало прежним. — Угу, — буркнула Ри и, толкнув Двадцать Третьего в спину, процедила: — Иди отсюда, поскорее. Тот вышел, но отойти далеко ему не позволил гудящий внутри тревожный код. Он задержался на парковке рядом с несколькими электроциклами и оставался там до тех пор, пока подпитые хозяева байков не разъехались, а следом и все остальные. Устало свесив голову набок, Ри вышла одной из последних. Она подошла и жестом позвала идти следом. Они прошли молча до середины пути, пока Ри вдруг не остановилась, будто приклеившсь ногами к дороге. Она проронила, не обращаясь ни к кому: — Мне здесь одиноко. Я хочу найти себе компанию, друзей, может, парня, — Ри сглотнула и настороженно осмотрелась. — Мне нравится один человек, но я будто не вписываюсь. Что со мной не так? Она резко обернулась на Двадцать Третьего, и он попытался обдумать вопрос, но прежде, чем осознал неоднозначность задачи, сообразил, что ответа и не требовалось. Ри уже ушла — неожиданно она свернула с дороги на узкую тропинку среди кустов и позвала оттуда: — Пойди сюда! Двадцать Третий поспешил. Накануне была суббота, и в этот день бар работал дольше обычного на два часа, потому уже светало. Им давно следовало быть дома. Все происходящее ему не нравилось, выбивалось из привычного. В такие моменты чип терялся, уступая место человеческой спонтанности Дэниэла. И Дэниэлу это тоже не нравилось: незнакомый путь, которым повела его Ри. Трасса, к которой он вывел: двухполосное шоссе за отбойником, отделяющее спрятанный в растительности поселок от поднимающегося на фоне зари города. И нависший над трассой бетонный мост, что должен был служить надземным переходом, но был брошен, построенный ровно наполовину. Ближайшая к поселку опора перехода была огорожена забором из профлиста, между гнутыми секциями его виднелся лаз. И именно туда уверенно направилась Ри, очевидно, не в первый раз нарушая едва читающийся на облезлой табличке запрет. — Поднимемся наверх! — то ли приказывая, то ли объясняя, крикнула она. Как приветствие громко, нараспев прочитав матерную надпись граффити на опоре, Ри пошла по пронизанным необрезанной арматурой ступеням. Двадцать Третий следовал за ней. Он оглядывал неогороженные края перехода и дорогу, в ранний час совершенно пустую, но в иное время наверняка шумную и загруженную: в сотне метров отходил крутой въезд в город, по обеим сторонам трассы стояли остановки общественного транспорта, стальные киоски и лотки. Над всем этим возвышался оборванный, словно трамплин, недостроенный переход. Он был не столь высок — Двадцать Третий примерился: не более десяти метров. Но казалось, парит в небе — из-за открывающегося за ним простора: сразу за рядами киосков ландшафт уходил под склон, внизу блестел большой водоем, окруженный ровными дорожками и травянистыми кругами. А за парком, вдали, между двух стел высоток в розовое небо слепящим диском ползло солнце. — Так и знала, утром тут будет красиво! — с восторгом выдохнула Ри, остановившись близ обрыва. — Днем и вечером здесь не так. Но все равно классно! Внизу такая суета, шум, а здесь как будто и не слышно ничего, только ветер свистит! Она запрокинула голову, позволяя порыву сдуть с лица фиолетовые пряди, и сделала неосторожный шаг к краю. Двадцать Третий действовал быстрее, чем понял, что делает: он схватил Ри за руку и с силой дернул на себя так, что они оба чуть не повалились. — Ты чего?! — закричала Ри, задергавшись в его хватке, и возмущенно уставилась. — Высоко! — не узнавая собственный голосовой тембр, просипел Двадцать Третий. Внутри колотилось — бился заклинивший контроллер? — Да я не подходила к краю даже! Смотри, тут еще полно места, — Ри занесла ногу. — Ты чего так испугался? — Не надо! — выкрикнул ДанК и обхватил ее узкие плечи, прижимая. — Что? — Ри засмеялась, выскользнув из рук. — Ты боишься высоты? Вот так солдат! Ладно, пошли уже, отец скоро проснется.

***

Было уже светло, когда они добрались до своей улицы. И, едва завернув за угол, одновременно остановились и руками загородили друг другу путь. — Блядь. Кто это, мать твою, такие? — прошептала Ри, глядя из-за раскидистой розы на стоящие перед воротами Виктора черные микроавтобусы с мигалками. Двадцать Третий знал, кто в них приехал. Ему был хорошо знаком логотип ВРК — Военной робототехнической компании, наклеенный на тонированное стекло одной из машин. Другие принадлежали военной полиции. Активировался тревожный код. — Не иди туда, — тихо произнес Двадцать Третий. — Нет, разумеется! — прошипела Ри, дернув плечом. — Зайдем с заднего входа. И, не раздумывая, направилась в редкий лесок так уверенно, словно всю жизнь лазила по этим кустам. Пробравшись за перелесок, они вышли на пустырь, с которым граничил задний двор Виктора, согнувшись, пробежали вдоль неглубокого оврага, пока не нашли сужение. Двадцать Третий легко перепрыгнул канаву и помог Ри. Едва они осторожно вошли в дом, на них выскочил, вытаращив глаза, Виктор. Из мастерской слышались чужие голоса. — Где вы были….р-р-р! — он зарычал, бессильно грозя кулаком, и зашептал, выталкивая Двадцать Третьего обратно на террасу: — Быстро уходи отсюда, прячься… р-р-р, под крыльцом! Давай, давай! Тот поспешно влез, согнувшись, под дощатый настил террасы и замер, прислушиваясь к голосу Виктора за приоткрытой дверью. — А ты, — обращался тот, очевидно, к Ри. — Беги к Фому, моему другу, попроси подтвердить мои слова… — дальше он зашептал совсем тихо и неразборчиво. А затем прямо над Двадцать Третьим зазвучал бодрый мужской голос: — Ваша дочь? — Угу, — промямлил Виктор. — Могу я выйти, вы позволите, эмм… полковник? — непривычным тоном спросила Ри. — Майор! — тот рассмеялся. — Проходите, конечно, ваша персона нас не интересует. Ри тотчас появилась во дворе — Двадцать Третий видел ее через щели в основании террасы. Она не торопясь прошла через двор и грациозно перескочила овраг в том же месте. Следом за ней к оврагу быстро двинулся мужчина в форме, а за ним — Виктор. — Вот видите, — бормотал тот, забегая вперед и взмахивая руками. — Говорю же: у меня давно нет этого андроида. Я и не знал, что он такой ценный…э-э-э, что его следует сдавать на утилизацию в ВРК… Бомжи принесли мне его, но я не смог его отремонтировать и просто разобрал на комплектующие! И отнес их приятелю. Он тоже техник, занимается запчастями для андроидов, у него склад и сбыт, и… — Что за приятель? — спросил майор, оторвавшись от осмотра оврага. — Фом, Фомас Гулдер, у него мастерская неподалеку, — Виктор размашисто указал в сторону, куда ушла Ри. — Мы проверим его склад. Надеюсь, там остались части именно от андроида серии ДанК, иначе нам придется усомниться в ваших показаниях. Майор остановился прямо напротив скрюченного под крыльцом Двадцать Третьего, в шаге от него! Страх — да, это был страх, он невыносимо стискивал грудь и стучал в висках. У Двадцать Третьего не было пульса, не могло быть, но страх был знаком Дэниэлу Картеру, и он ощущал его именно так. То же чувство искажало бледное лицо Виктора, стоящего напротив темной фигуры майора, читалось в расширенных глазах, в непроизвольных движениях его челюстей. — Да, — с усилием произнес Виктор. — Проверьте, конечно. Я ведь не вру! — и выдал чувства, резко обернувшись вслед давно убежавшей дочери.