Сломанная кукла

Виктор неподвижно сидел на сложенных стопкой покрышках и сверлил глазами ворота, когда те скрипнули, отворяясь, и в щель скользнула Ри. — Я сказала ему, твоему другу, — прошептала она, поравнявшись с отцом, и они переглянулись. Виктор поднялся и вышел в приоткрытые ворота. Он прождал на площадке, ковыряя носком землю и пиная пыль, не меньше получаса, пока не убедился, что военные уехали окончательно. Затем вернулся в дом и отыскал Ри на кухне. Она постукивала пальцами по пустому столу и встревоженно смотрела в окно. Виктор сел напротив, сложил руки перед собой. — Почему они ищут андроида? — так же шепотом спросила Ри. — Должно быть, кто-то увидел его и сообщил. — Может, Адам… — произнесла она, наматывая волос на затылке на палец. Виктор аж подскочил, резким движением оттолкнув стул, и склонился над ней. — Какой еще Адам? — ему захотелось стукнуть по столу, но он сдержался, все возмущение вложив в голос. — Ты говоришь о Винштейне, этом мелком ублюдке? Глаза Ри округлились, грудь поднялась, но сказать ей Виктор не дал. Потрясая вытянутым пальцем, он выпалил: — Держись от него подальше, Валерия! За этим парнем тянется такой шлейф из дерьма, что нам и не снилось! И при чем здесь он? Почему ты вспомнила о нем? Он что, видел нашего Дэна? Ри отвела глаза, брови ее двинулись вверх. — Я показывала Дэна друзьям в баре, и Адам тоже там был… — Твою мать! — прервал ее Виктор и запрокинул голову, положив руки на лоб. — Ты показала Дэна Винштейну? Какого хрена, Ри?! Она тоже поднялась и воскликнула: — А что такого? Это же просто робот, у многих, кто побогаче, такие есть, и уж Адам видел, наверное. — Это не просто робот! — Виктор указал в сторону задней двери. — ДанК — военный андроид нового поколения. Он оказался у меня случайно, он не должен быть здесь, — он несколько раз ткнул пальцем в пол, — понимаешь? Они следят за ними, отслеживают. Они ищут его! Надеюсь, Фом не подвел. Я схожу к нему. А ты позови Дэна — он все еще под террасой. И пусть сидит в гараже и никуда не выходит. А ты, — теперь его палец устремился Ри в переносицу, — чтобы больше не имела с этим, нахрен, Адамом, никаких дел. Иначе запру в гараже вместе с роботом! Виктор поспешно пошел прочь, но остановился, когда будто бы услышал за спиной тихое: «Ну да, конечно!», но когда обернулся, губы Ри не двигались, а глаза выражали саму невинность. Он гневно хмыкнул и направился к Фому. Тот тоже жил на окраине, но с другой стороны поселка, у трассы. Это было хорошее место, с удобным подъездом. Клиентам Фома не приходилось, матерясь и обрывая бампером кусты, петлять по узким улицам, как недавно эвакуатору, что привез Виктору такси на ремонт. Зато Виктор, распахнув окно мастерской, слышал шум ветра, шорох трав и стрекот насекомых, а дом Фома сотрясался от гула автострады днем и вздрагивал от визга покрышек, гудков и пьяных воплей на покатушках баронского сынка по ночам Адам! Виктор неприязненно сплюнул. Он назвал парня ублюдком, хотя знал о его проступках лишь по настойчивым слухам — под суд отправлялись приятели младшего Винштейна, его же причастность всегда оставалась недоказанной. Однако одного взгляда на наглую ухмылку, не сходящую с высокомерного лица, было достаточно, чтобы остерегаться его. Но, как бы Виктору ни был противен Адам Винштейн, вряд ли тот сообщил ВРК о ДанКе — он был осведомлен о ценности андроида не больше Ри. Кто же тогда? Ответ крылся за дверью Фома. Тот распахнул ее сразу, стоило Виктору постучать, и, округлив глаза, воскликнул вместо приветствия: — Твою мать, Вик, вот это ты вляпался! А ведь я тебя предупреждал! — Фом в сердцах затряс ладонью перед его лицом. — Говорил: распили его нахрен, продадим по кускам, и концы в воду. А теперь получай обыск, военную полицию! — Но как они вышли на меня? — пробормотал Виктор, входя следом. — Я не понимаю. — Керст! — Фом развернулся, скрестил руки на груди. — Поставщик запчастей с оборонки. Его недавно взяли за яйца: арестовали за хищение. Вот он, видать, и сдал тебя на допросе. — А ты знал? — Виктор нахмурился. — Что его взяли? Фом повел плечом. — Знал и меня не предупредил? — Виктор задохнулся от возмущения. — А если бы мне не удалось спрятать андроида? Что же ты молчал, Фом? Тот отпрянул и проговорил растерянно: — Да я… Вик, я и не думал, что ты до сих пор с ним возишься! Думал, у тебя осталось хоть немного здравомыслия! Ты должен был избавиться от него, мать твою, сразу, как Кертс намекнул о государственной тайне! — разговор все больше походил на ссору. — Я не собирался от него избавляться! — выкрикнул Виктор. — Я починил его, я вложил в него деньги, силы. Я поставил его на ноги, я обучаю его. Этот андроид важен для меня, как ты не понимаешь! Он важен, — заключил он, сам не до конца осознавая, что вкладывает в эти слова. — Ах вот как! — Фом всплеснул руками, пятясь к двери склада. — Ты нашел себе игрушку: чинишь ее, обучаешь, сдуваешь пыль. Развлекаешься, одним словом. А пострадал я! Я сказал, о чем ты попросил. Сказал, что ты принес мне запчасти от ДанКа. И они разнесли мой склад! — Фом развернулся и ногой распахнул дверь. — Они перерыли все, Вик. Забрали все батареи, которые я снял на мусорном полигоне, и вообще все, что хоть как-то относится к оборонке! Виктор вошел и ахнул: всегда аккуратный склад Фома был перевернут вверх дном: коробки на стеллажах открыты и разорваны, некоторые вывалены на усыпанный осколками факсигласса и микрочипами пол. — Вот дерьмо, — выругался он под нос. — Фом… извини меня. Я тебе все возмещу, обещаю. — Ага, возместишь, — Фом покачал головой. — Когда, как? Я тебя знаю, Вик, хорошо знаю. У тебя ни гроша за душой, ты же гребаный алкаш — что ты мне возместишь! Иди уже, сам разберусь, — глухо договорил он. Виктор вылетел на улицу и провел по щеке рукой, словно стирая с нее мысленный плевок. Алкаш, значит, гребаный алкаш! Да пошел ты! Он в сердцах махнул в сторону дома Фома и направился к себе. Он вошел в гараж в дерьмовом настроении. ДанК сидел в углу в технологической позе, но не отключался. — Сидишь? — сквозь зубы рявкнул Виктор. — Теперь тут и будешь сидеть вечно. Наружу тебе нельзя — кто-то увидит, и нам всем конец: тебе, мне, Фому. И вот еще. Я сниму у тебя чип таймера, в него встроен геолокационный маячок. Удивительно, что никто до сих пор не додумался пробить твое местонахождение. Пошли! В мастерскую. ДанК покорно побрел следом, по сигналу сел на стол, вытянув вдоль нижние конечности. — Я не буду отрубать тебя — в прошлый раз я едва смог вывести тебя из глубокой гибернации. Можешь уйти в охлаждение, если хочешь. Виктор натянул на лоб микроочки, подготовил инструменты, приподнял тонкий имитирующий волосы ворс на задней части головы андроида и нащупал шов поликожи, предназначенный для доступа к основному чипу. Сбоку он видел, как дернулась лицевая плоть андроида. ДанК не должен был ощущать дискомфорт, когда Виктор отогнул край поликожи и обнажил композитный кожух основного чипа — доступ был технологический. Однако плечи его дрогнули, а из динамика вырвался краткий звук. Страх — не боль, а ее ожидание — заставил ДанКа сжаться и с силой ухватиться за края стола. Трудно сохранять самообладание, когда тебе вскрывают череп. — Нужно потерпеть, — проговорил Виктор сосредоточенно. ДанК кивнул. — Да. — Головой не двигай. — Да, — повторил тот и застыл неподвижно, остекленевшим взором уставившись перед собой. Виктор вздохнул, надел микроочки и, сняв заглушку кожуха, открыл святая святых андроида — мигающий и искрящийся факсиглассовыми вкраплениями основной чип. Операция была непростой. Перед ним были миллионы кристаллов, объединенных в платы, назначение доброй части которых Виктор не знал, но понимал: одно неверное движение, и он погубит великое творение робототехники. Или повредит и изменит его до неузнаваемости. Виктор потерял счет времени, копаясь в сверкающих недрах электронных мозгов, похожих на пещеру со сталактитами, в которой он когда-то побывал с женой и маленькой Валерией. Он вымотался и едва держался на ногах. И правда, зачем он с ним возится? Что, если Фом прав? Просто перекусить проводник, подающий питание на основной чип, разобрать и продать по частям. А деньги отдать Фому. Нет андроида — нет проблем. Виктор вздохнул, снял микроочки, посмотрел в окно, чтобы дать отдых глазам, размял уставшие руки. Вновь взял щуп-захват и дрожащим кончиком коснулся фиксатора — щелк, и чип таймера упал в руку. — Подержи, — сказал он и передал ДанКу. Тот, стараясь не двигать головной частью, одним взглядом проследил за крохотным кристаллическим устройством и протянул стальную конечность. Виктор вложил в нее чип и, обхватив, сжал его ладонь. — Они не найдут тебя, я не позволю, — заверил он. — Спасибо, — чуть слышно отозвался андроид. — Ты терпеливый парень, да? — Виктор похлопал его по сгорбленному плечу. — Доверяешь мне? — Да. Обратная сборка прошла быстрее, и уже скоро поликожа накрыла кожух основного чипа. — Надо причесаться, — выдохнув, пошутил Виктор, и потрепал взъерошенный на затылке ДанКа ворс. — Да, — тот с готовностью отразил его улыбку и стал торопливо приглаживать волосы, как будто засмущавшись. — Теперь таймер не будет автоматически подавать тебе сигнал на охлаждение — ты должен будешь отслеживать время сам. Используй тот телефон, что я тебе дал. Ночью — спи, утром просыпайся — как человек. Договорив, Виктор устало побрел в кухню. От тонкой и ответственной работы голова гудела так, словно у него самого покопались в мозгах. Он машинально открыл холодильник и повис на дверце, бесцельно оглядывая содержимое. Взгляд задержался на стыдливо выглядывающей из-за вилка капусты бутылке. Алкаш, гребаный алкаш. Виктор в сердцах захлопнул дверцу и уперся в нее лбом. Он безнадежен, он ни с чем не справляется: со своей работой, с семьёй, со своей жизнью. И тогда, на Изме, он тоже…

***

Измеит появился из отброшенной останцом черной тени. Пригибаясь, скользнул по земле, обходя кругом — медлил, ждал своих. Они всегда нападают стаей. Там, где появился один, будет еще десяток. Виктор стиснул челюсти и положил ладонь на холодную рукоять армейского ножа в набедренных ножнах. Шух! — воздух свистнул от резкого броска измеита, но Виктор был быстрее, и сталь вспорола плотную глотку. Он метнулся в сторону от хлынувшей крови, рубанул снова — еще один. Шаг, и нож глубоко ушел в брюхо, как масло разрезав природную броню. Наслаждение! Виктор упивался их смертью, вонью выпущенных внутренностей, липкой кровью на руках. Всех! Он убьет их всех! Ошметки плоти разлетались по сторонам, оседая на обитых вагонкой стенах. Сбросив с ножа нанизанного измеита, Виктор забежал за скалу, неудачно вписался и ушиб о косяк плечо, но бросился по темному коридору. Из каждой тени на него выскакивали новые твари. Виктор бил без устали: снизу острием вверх, всаживая в живот, со стороны наотмашь, уходя клинком в булькающие легкие, параллельно полу, рассекая гортань. Мертвые измеиты мешками оседали за спиной. Скольких можно убить одним ножом? Он убьет их всех. Азартно сопя, он побежал в дальний, скрытый во тьме конец коридора — там еще кто-то был, за дверью… И захрипел, когда могучая лапа обхватила его за шею сзади. Заскреб ногами по полу, закрутился отчаянно, стараясь достать измеита ножом, но тот был силен. Ударяя о стены, он поволок Виктора в логово, все дальше уводя от заветной двери. Его характерное шипение раздавалось прямо над ухом: — Не надо. Сука, он имитирует человеческую речь! Виктор вывернулся, с размаху ударил наугад и попал прямо в броню — пальцы хрустнули, запястье заломило. Виктор застонал сквозь зубы, на миг потерял контроль — и полетел на влажный пол пещеры. Пошатнувшись, встал на четвереньки, сблевал и упал рядом.

***

Он пришел в себя в кромешной темноте. Задышал отрывисто, протер слепые глаза. Пахло знакомо: смазкой, пылью. Виктор уперся руками в шероховатый бетонный пол и пополз на четвереньках, то и дело выставляя вперед руку, чтобы не врезаться в стену или какой-нибудь хлам. Нащупал прибитый вдоль двери провод, проследил за ним пальцами, приподнимаясь, и щелкнул выключателем. Он был в своем гараже. Заперт снаружи — от толчка дверь не поддалась. — Эй! Эй, откройте! — заорал Виктор и затарабанил. — Откройте, мать вашу! Спустя время замок щелкнул, и Виктор едва не повалился на стоящую за дверью Ри. — Па-ап? — ошеломленно проговорила она, отшатнувшись. — А почему ты здесь? Кто тебя запер? — Это Дэн, должно быть, он закрыл меня, — потирая лоб, пробормотал Виктор. — Наш андроид? — Ри с сомнением обернулся. — Зачем? Это ты попросил его? — Нет, нет, разумеется! — Виктор всплеснул руками. — Просто я напился вчера, знаешь, сильно напился… И… Он замялся, не зная, как сказать дочери про галлюцинации и стоит ли? Должно быть, стоит, ведь это в ее комнату он вчера стремился ворваться. — Подожди, постой! — Ри взмахнула руками и нахмурилась. — Он сам запер тебя? Без приказа? Ты ведь говорил, он покорный! Говорил, он слушает тебя! — Да, слушает, конечно, Ри, но я не всегда могу отдавать здравые приказы, — Виктор остановил ее, ухватив за локоть, и развернул к себе. — Он сделал это для нашего блага, поверь. — Охренеть! — глаза ее округлились. — Эй, что еще за слово: «Охренеть»! — проворчал Виктор, желать сменить тему. — И правда, охренеть, что за слово! — Ри нарочито поморщилась и ушла вперед. — Я собираюсь на работу, — крикнула она из кухни. — Меня попросили выйти сегодня с утра и до закрытия. Голова ее высунулась в коридор. — Я ведь одна пойду, верно? Без андроида? — Да, верно, — Виктор вздохнул. — Где он, кстати? ДанК находился в мастерской. Он сидел в технологической позе, диафрагма зрачка была почти полностью закрыта, отчего широко распахнутые зеленоватые глаза казались незрячими. — Он в охлаждении, — констатировал Виктор. — Эй, хватит дрыхнуть! — сердито сказала Ри и потрясла его. — Десятый час уже. ДанК встрепенулся — сработал дежурный код, зрачки сперва полностью раскрылись, а после зрительной адаптации сузились до оптимального диаметра. Андроид вскочил и рассеянно осмотрелся, остановил взгляд на светлом окне, а затем опустил на телефон. — Такой ошарашенный, как будто после попойки, — прошептала Ри, прыснув. — "Где я? Кто я?" Виктор прервал ее, кашлянув, и обратился к ДанКу: — Тебе надо ставить будильник, чтобы пробуждаться вовремя. Я научу. Он взял телефон, включил, искоса поглядывая, как Ри уходит, а затем поднял взгляд и тихо сказал: — Спасибо, дружище. Ты правильно поступил. — Да, — дежурно ответил ДанК и вдруг добавил отрешенно: — Мой отец пил. Я боялся его в такие дни — он превращался в чудовище. — Твой отец? — Виктор удивленно нахмурился. — Дэниэла, — не сразу отозвался ДанК. — Вчера я его вспомнил. Виктор задумчиво похлопал его по спине и вышел из мастерской. Ри он успел застать перед зеркалом в прихожей. — Я тоже уезжаю. Схожу на встречу в Клубе психотерапевтической помощи, давно там не был. Ему следовало обо всем рассказать Наде: его надо было лечить.

***

— Я рада, Виктор, что вы приняли решение вернуться на медикаментозную терапию, — психиатрический консультант Надя Мюрг удовлетворенно открыла папку с бланками и выдернула один из-под резинки. — Я выпишу минимальную дозу для начала. Но, вы же помните, — взгляд ее взметнулся из-под тонкой оправы, — что препараты нельзя совмещать с алкоголем? Виктор сглотнул. Должно быть, от него так несло перегаром, что стоило переждать денек-другой, прежде чем появляться людям на глаза, но его припекло. — Да, конечно, помню, — ответил он. — Я буду воздерживаться от выпивки. Надя вдруг закрыла папку вместе с бланком и сложила на ней переплетенные пальцы. — Это не выход, Виктор. Вы пытались воздерживаться не один раз, но возвращались. Потому что волевым усилием можно справиться с физической зависимостью, но психологическая лежит глубже. И пока мы не понимаем причины, триггера, который раз за разом заставляет вас бросаться в бессознательный омут видений… — Да что тут непонятного! — взорвался Виктор. Он слышал эти чертовы слова сотни раз. Он потратил несколько лет на терапию и бессмысленные разговоры, а ей все не ясны причины! Он вскочил на ноги и уперся в стол кулаками. — Я был на войне! — выкрикнул с жаром. — На проклятой Изме! Я видел трупы своих друзей: с кем ел за одним столом, спал в одной казарме, доверял спину! Они все погибли, все до одного, остался только я. Разве это не причина? — Да, — невозмутимо ответила Надя. — Это страшно, больно. Но ваша память зафиксировалась не на трупах, не на смертях. Вы говорили, что во снах вы видите только измеитов, которых убиваете. Эти видения, как бы ужасны они ни были, не несут негативной окраски — вы отмечали, что сны не пугают вас. В моменте вам нравится происходящее, вы ускользаете туда из реальности, которая чем-то расстраивает вас. Вам нужно проанализировать, в какие моменты у вас появляется желание напиться до видений, что вас подталкивает: какие слова, воспоминания? Это сложно, потому что ваша психика старательно прячет это от вас, защищая, но мы можем использовать гипноз… — Нет! — Виктор неожиданно для самого себя яростно стукнул по столу и выкрикнул снова: — Нет! На что Надя вскинула брови, развела пальцами и покачала головой с видом: «Ну вот, о чем я и говорю». — Лучше я поговорю с Микком, — подавив вспышку, глухо сказал Виктор. — С Микком? — брови Нади поползли еще выше. — Из группы? — Да, в прошлый раз вы посоветовали мне сблизиться с кем-то в группе, и я выбрал Микка. Он хороший парень. — Да, согласна, — она пожала плечами и, вновь открыв папку, продолжила заполнять бланк. Закончив, протянула Виктору. — Надеюсь на ваше благоразумие. В сочетании с алкоголем препарат вызывает выраженное угнетение и депрессию, а вам это совсем ни к чему. Виктор убрал рецепт и попрощался. Он не пошел на собрание — от вида кающихся и ноющих согруппников у него сводило зубы — а сел на ограду под облетающим каштаном и тупо смотрел в серое осеннее небо до тех пор, пока из клуба не стали выходить люди. Виктор увидел, как, украдкой озираясь и горбясь, шмыгнул за угол Микк в темном офисном костюме. Он торопливо прикуривал, когда Виктор нагнал его. — О, это ты, Виктор! — с облегчением выдохнул тот и закашлялся. — А ты думал, твоя жена? — не удержался от ехидства Виктор. Микк нервно хихикнул. — Она против того, чтобы я портил свое здоровье. — Но ты все же портишь, — заметил Виктор и встал рядом против ветра, чтобы не дышать дымом. — Да, ведь мое здоровье — это все, чем я могу распоряжаться самостоятельно. Так сказала консультант. — Она дело говорит, — просто чтобы поддержать разговор, сказал Виктор. — Сходим в кафе? — Да, пойдем, у меня есть немного времени, собрание закончилось раньше обычного, — глаза Микка под стеклами очков загорелись. Интересно, как много у него было друзей: своих собственных, а не жены? Виктору трудно было представить себя на его месте. В ту пору, когда они с Лорой еще были вместе, после Измы, Виктору было плевать на нее, ее требования, потребности, ее ребенка — его заботила только собственная боль. Лора мешала ему своими вопросами, претензиями, поучениями. И он испытал облегчение, когда они расстались. — Ты не думал уйти от своей жены? — он прервал сосредоточенный стук вилкой по тарелке с горошком. Микк поднял глаза и попытался отшутиться: — О нет, как же от нее уйти, она ведь занимается замками! — Замками? — Да, электронные замки, сигнализация — «Локид», не слышал? Они работают и на военных, так что ты, должно быть, слышал. — Да кто в этом городе не работает на военных? — отмахнулся Виктор. — Да, кажется, слышал. Верно, «Локид», мне попадались чипы от них — надежная марка. — Это ее фирма! — подтвердил Микк и всплеснул руками. — Так что представь, как защищен наш дом! Но если серьезно, я не узник, не подумай, — он опасливо оглянулся. — Но я просто не хочу — зачем? Нет, я не думаю об этом. Он снова занялся горошком, то и дело поправляя скатывающиеся с носа очки. Виктор тоже принялся есть, но пюре остыло и стало клейким. Он нехотя возил в нем вилкой, когда Микк вдруг прервался и заговорил, глядя в сторону, на побежавшие по окну первые струйки дождя: — На самом деле, я люблю жену, да! Просто я хотел бы, чтобы у нас все было по-другому. Вот если бы я мог изменить это, начать заново… Он облокотился на стол, приблизился и заглянул в глаза. — Иногда мне снится сон, — Микк снизил голос до заговорщического шепота, — будто это я — владелец «Локид», а она — обычный бухгалтер, как я сейчас, или моя секретарша: тихая, услужливая, покорная… — он облизнул губы и жарко выдохнул, прикрыв глаза, словно вспомнил нечто интимное, о чем не стоило говорить. — Она восхищается мной и боится немного, конечно. Это сладкие сны, от которых не хочется просыпаться и возвращаться в реальность. Потому что в настоящем этого никогда не было и не будет. Я никогда не стану управлять ею даже дома, никогда не скажу ей и слова против, я и не ухожу от нее лишь потому, что я ничтожество, слабак и трус.