Бальзам на душу... и спину

Коля снова сел за стол. Как его доконали эти ежевечерние визиты к фрицу в кабинет - словами не передать. Каждый день он стискивал зубы и болтал с излишне дружелюбным Ягером, который шутил с ним, наливал выпить, интересовался зачем-то его именем... Как будто не понимал, что Коля плюнул бы ему в лицо, если бы только мог! К счастью, завтра это закончится. Завтра они с парнями отсюда удерут. И больше никакого Ягера, никаких планов полигона и немецких курсантов. Больше, чем раздражался от этих встреч, Ивушкин только переживал за Аню. Бедная девушка явно боялась Ягера. Сидела, вперив взгляд в стол, и ровным тоном переводила то его слова Коле, то слова Коли ему. Бедолага... Ивушкину хотелось её утешить, пусть он и категорически не умел утешать. Но Аня всегда отвергала любые его попытки, шёпотом повторяла, что им лучше не говорить между собой. Оттого к жалости в Ивушкине примешивалось лёгкая неприязнь. Девка была уже сломана. Ему было трудно уважать тех, кто уже сдался, прогнулся. Потому он и набрал себе экипаж из ребят, кто не побоялся смотреть ему в глаза или даже плюнуть. Но Аня боялась не только немцев, но и самого Колю. Даже с ним не могла говорить откровенно, не отвечала, когда он спрашивал. Но он бы не бросил бедную девушку в лагере, конечно. Раз она невольно оказалась втянута во всю эту историю - Коля не мог её оставить. Если он может спасти ещё одну душу - он спасёт. Таков долг защитника Родины, даже вдали от её границ. - Guten Abend, Nikolai, - расплываясь в широкой улыбке, промурлыкал Ягер, садясь за стол и водружая на него графин с ликёром. - Добрый вечер, Николай, - пробубнила Аня, сжимая руки. - Чтоб ты шнапсом своим подавился, немецкая свинья, - фыркнул Коля, понимая, что переводчица всё смягчит. Он давно понял, что Аня не переводит дословно, когда он оскорбляет Ягера, а оттого не стеснялся в выражениях. - Guten Abend, herr Standartenführer, - ожидаемо поскромничала девушка. Ягер усмехнулся. На миг в его глазах блеснула какая-то хитреца, и Коля вдруг подумал: а что, если фриц тоже понимает, что ему переводят не слово в слово? Ягер всё же не глуп, сволочь - по крайней мере, исходя из опыта под Нефёдовкой, в это верилось. Ягер задумчиво смотрел на разложенный между ними план полигона. Затем отвлёкся на то, чтобы привычно разлить для них двоих алкоголь, но всё так же молчал. Коля насторожился. Обычно фриц сразу заводил болтовню: спрашивал, как продвигается ремонт танка, не нужно ли что-нибудь команде, как Николай себя чувствует (будто ему было не всё равно!) Но сегодня Ягер молчал, и это было странно. Особенно странно потому, что уже завтра они с товарищами осуществят свой план... Неужели Ягер что-то знает? Откуда? Аня всё же донесла?.. Может, он ей угрожал?! Ягер вздохнул и начал, отчего-то понизив голос: - Ich muss sicherstellen, dass wir auf derselben Seite sind, Ivuschkin. Was planen sie und die Crew morgen? - и добавил, обращаясь к Ане, - Sprich leiser. Аня напряжённо сглотнула. После чего заговорила тоже вполголоса: - Я должен убедиться, что мы на одной волне, Ивушкин. Что вы с командой планируете завтра? Коля застыл. Неужто правда знает?! Откуда, сволочь?! Ивушкин постарался сохранить ровный тон, хотя почувствовал, что сердце колотится в горле. - Мы уже много раз обсуждали это, Ягер. Я выхожу на дистанцию поражения, действуя скрытно... - он сделал паузу, чтобы дать Ане перевести. - Wir haben das schon oft besprochen, herr Yager. Ich gehe auf Distanz zur Niederlage, indem ich heimlich agiere, - покорно повторила та. Ягер нахмурился и покачал головой. - Nein. Was planen sie eigentlich? Ich bin kein Narr, Nikolai. Glaubst du, ich weiß nichts von den Projektilen? Аня несколько секунд молчала. А затем начала, и голос её откровенно дрожал и часто прерывался. - Н-нет... Что вы планируете на самом деле? Я не дурак, Н-Николай. Думаешь,.. я не знаю о снарядах? Ивушкин вскочил на ноги. Он готов был броситься на поганца и перегрызть ему глотку. Пусть его пристрелят, но хотя бы фриц не заложит остальной экипаж! - Сука! Его руки рванулись через стол к шее Ягера. Но тот, падла, среагировал мгновенно и успел перехватить его ладони двумя своими. Фриц был намного сильнее: всё же это не он провёл три года в лагерях, получая одну осьмушку хлеба в день. - Ich hege keine bösen Absichten! - отчаянно воскликнул он. - У меня нет дурных намерений! - взвизгнула в ужасе подскочившая со своего места Аня, прикрывая рот руками. - А что ж ты будешь с нами делать, сукин сын?! - прорычал Коля, не оставляя попыток вырвать свои руки из чужих и довершить начатое. - Was hast du mit uns vor? - пролепетала Аня. - Ich möchte ihnen helfen! - прошипел Ягер в ответ, всё ещё отчаянно борясь с Ивушкиным, но почему-то даже не думая заломить ему руки или выхватить свой пистолет. - Я-я хочу помочь!.. - еле выговорила Аня. Коля натурально зарычал. Прямо по-звериному. Помочь он хочет! Сейчас! - Пиздишь как дышишь, сука! - прокричал он, из последних сил надавливая на руки Ягера. Аня только испуганно глотала воздух, наблюдая за дракой, и ничего не перевела, но, наверное, это было к лучшему. Впрочем, главную мысль фриц как будто уловил и так. Потому что оскалился и толкнул Ивушкина с такой силой, что тот покачнулся и рухнул спиной на пол. Коля взвыл: истерзанная кожа так и не зажила полностью, шрамы всё ещё ныли, он даже спать не мог на спине, не говоря уж о резком ударе. На секунду в глазах потемнело от боли. Пока он пытался прийти в себя и нашарить руками пол, чтобы встать и продолжить драку, Ягер крикнул ещё что-то, что Коля не разобрал из-за звона в ушах, а затем, судя по всему, прикрикнул на Аню: - Übersetzen, Anna! - У-успокойся и слушай меня, Николай! - всхлипнула девушка. К тому моменту, как Коля пришёл в себя, Ягер уже возвышался над ним... Но не с пистолетом, направленным заключённому в лоб. Он буквально протягивал Ивушкину руку. - Oh nein, tut es dir weh?.. Lass mich dir helfen aufzustehen... - проворчал он, но лицо не было хмурым, на нём проглядывалось... беспокойство? - Давай помогу тебе встать... - перевела Аня, сбивчиво дыша. Кажется, она поняла, что смертоубийства не будет, и уже не была так напугана. Коля засопел, приподнимаясь на локтях. Ну уж нет, такой милости, как показать, что ему больно, он Ягеру не окажет. Но выслушать... наверное, придётся. Сейчас судьба его экипажа в руках этого фрица, хочет Ивушкин того или нет. - Скажи ему, что я согласен поговорить, - пробурчал он, подбираясь и пытаясь встать. - Er wird dir zuhören... - всё так же глядя в пол, протараторита Аня. Тяжело дыша, Коля всё-таки кое-как поднялся на ноги. Правда, уже встав, он едва смог разогнуться и зашипел от боли... и тут же почувствовал, как его деликатно прихватывают под поясницу, помогая довести движение до конца. Выпрямившись, он встретился с обеспокоенным взглядом льдисто-голубых немецких глаз. Ивушкин, правда, не мог оценить такую заботу о себе, так что посмотрел в ответ волком. Ягер потупился, смущённо прокашлялся и покорно отступил на шаг, убирая руки за спину. В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь проскользнул другой фриц. Ивушкин понятия не имел о его звании и должности, но тот вечно крутился рядом с Ягером, лицо было знакомое. - Herr Standartenführer, ich habe Schreie gehört. Ist alles in Ordnung? - сдержанно поинтересовался новоприбывший. Ягер поморщился и взмахнул рукой, словно прогонял назойливое насекомое. - Ja, Tilike. Du kannst uns allein lassen. Вошедший резко и механически кивнул. - Ja, herr Standartenführer. После этого он удалился, плотно закрыв дверь. Коля и Аня одновременно с шумом выдохнули. Но Ягер поднял палец, как бы без слов прося обоих помолчать. Только через несколько секунд они услышали удаляющиеся шаги. - Denk selbst nach, Nikolai. Wer würde es ihnen erlauben russische Soldaten zu begraben? Wer würde ihnen den Tank überhaupt geben, ohne ihn vorher überprüft zu haben? - Ягер выждал ещё немного, прежде чем снова заговорить, одновременно обходя стол, чтобы вернуться к своему месту. - Подумай сам, Николай, - перевела Аня, - Какой немец позволил бы вам захоронить русских солдат? Кто вообще отдал бы вам танк, не проверив его? Коля, уже упавший на свой стул, задумчиво опустил голову. А ведь верно... Он просто думал, что им повезло, что фрицы слишком много думали о себе, и их раздутое эго должно было их погубить. Но это и правда было бы невероятной глупостью. Глупостью, которой не стоило ждать от Ягера. Так он сделал это намеренно? - Мог бы и полный боекомплект положить, - фыркнул Коля. Он всё ещё не до конца верил Ягеру, но его слова определённо имели смысл. - Du könntest eine ganze Reihe von Projektilen ablegen, - Аня слабо, но улыбнулась. - Ich bin mir sicher, dass das auch für dich reicht, - фриц откинулся на спинку стула, снова расплываясь в какой-то странной улыбке. Коле показалось, что это было сказано с гордостью. - Уверен, тебе и этого хватит, - в голосе Ани послышался лёгкий смешок. Но вот Ивушкин не готов был так просто отпустить ситуацию. Он наклонился ближе к Ягеру и опёрся локтями на стол. - Даже если это твоих рук дело, то зачем тебе это? Где подвох? - Selbst wenn du es getan hast, warum brauchst du es? - Аня, очевидно, немного переврала его слова, но можно было надеяться, что по смыслу перевела верно. - Ich möchte dich befreien. Dieser Mut sollte nicht umsonst verloren gehen, - Ягер склонил голову набок. - Я хочу освободить тебя. Такая отвага не должна пропадать зря. Коля тихо фыркнул. Он не поверил в эти выспренные слова ни на секунду. - Ты настолько восхищён историей в Нефёдовке, что решил спасти мою жизнь? - Bist du so bewundert über die Geschichte im Nefödowka, dass du beschlossen hast, mein Leben zu retten? Ягер опустил голову и, заметив свой нетронутый стакан с ликёром, взял его и сделал несколько глотков. Только после этого он ответил, продолжая сверлить взглядом карту на столе: - Wenn ich die Wahrheit sage, wirst du meine Hilfe ablehnen. Aber mein Motiv ist zutiefst persönlich, ich versichere dir. - Если я скажу правду, ты откажешься от моей помощи, - голос Ани звучал растерянно, - Но мой мотив глубоко личный, уверяю тебя. Коля поджал губы. Что ж там такой у фрица за мотив? Захотелось дожать и разузнать. Но, взвесив все за и против, Ивушкин решил не злить Ягера. В конце концов... он пусть немного, но уважал этого человека. Уважал как достойного соперника. Следовало оставить ему право хранить свои секреты. Да и вообще, ему тут жизнь спасают, вроде как, пусть и вот таким неочевидным способом. - Хорошо, - Ивушкин медленно кивнул, не прекращая смотреть на фрица, который всё никак не желал встретиться с ним глазами, - Но ты ведь получишь с этого что-то? Чего ты от меня хочешь? - Und was wollen du von mir dafür? - даже Аня подняла робкий взгляд на Ягера. Тот вздохнул и наконец посмотрел на Ивушкина. В глазах его была какая-то смертельная тоска. - Nehmen sie mich mit. Das ist alles was ich brauche. Аня застыла. У неё даже немного рот приоткрылся от удивления. Что ж там фриц такое брякнул? Чего ему надо взамен за помощь?! Не дождавшись звуков русской речи, Ягер разорвал зрительный контакт с Николаем и повернулся к переводчице, после чего кашлянул. - Frau Anna, - с лёгкой насмешкой в голосе позвал он. Но лицо его осталось невесёлым. Аня отмерла и снова пристыженно потупилась. - Он... Он хочет, чтобы мы взяли его с собой, - медленно проговорила она. - Чего?.. - Коля медленно привстал со своего места. Ягер явно напрягся, готовый, что на него опять накинутся, но уж чего-чего, а этого Ивушкин сейчас не планировал, - А он понимает, что мы сдадим его солдатам или партизанам, как только доберёмся до границы? - Verstehst du, dass sie dich an Soldaten oder Guerillas übergeben werden, sobald sie an die Grenze kommen? - спросила Аня с нотками вполне искреннего беспокойства в голосе. Эта девушка, кажется, не выносила даже мысли о любом насилии. Ягер вздохнул и снова бросил взгляд на початый бокал, но пить больше не стал. - Wenn das deine Dankbarkeit ist, dann lass es so sein. - Если такова твоя благодарность, то пусть так и будет... - Аня посмотрела на Колю большими напуганными глазами. Тот поморщился. - А что ты мне прикажешь, пить с ним на брудершафт? - Ну нельзя же так... Он, кажется, правда помочь хочет... - растерянно прошептала Аня. Иначе как шёпотом от своего имени она как будто не общалась. Коля вздохнул. Это звучало очень наивно, но в целом Аня действительно была права. Ладно, можно посмотреть на его поведение... Но, если честно, Ивушкин вдруг понял, что сам не хочет Ягеру смерти. Тот был вражеским солдатом, да, но при этом как будто не самым гнилым человеком. У него были понятия о солдатской чести, на худой конец. А на фоне "персонала" лагерей он так просто святоша. Коле отчего-то вспомнилось, как в день, когда его привели в штаб отбирать танкистов по картотеке, Ягер распорядился, чтобы ему действительно дали кофе с пирожным, хотя Ивушкин вообще не рассчитывал ни на что, когда просил - просто хотел позлить фрицев, не больше. Да и вообще... В конце концов, Ягер был достойным соперником. Умным, коварным и умелым. Если Коля и хотел погубить его, то в честной борьбе, один на один, ну или танк на танк, а никак не сдав тем, кто расправится с Ягером лишь за то, что он немец, не поняв, кого именно они убили. Ладно, если цена свободы - взять с собой балласт в лице одной немецкой задницы, он это сделает. Не ровен час, если не удовлетворить его просьбу, что Ягер всё же сдаст их своим. Никогда не поздно будет замочить фрица, просто накинувшись всем экипажем. А может, Ягер ещё покажет себя с лучшей стороны. - Переведи ему, что я согласен, - вздохнул Коля. - Er stimmt zu dich mitzunehmen, - передала Аня, вздыхая с явным облегчением. - Но одно условие, - Ивушкин поднял палец, - Её мы берём тоже, - он указал этим пальцем на Аню. - Aber er will mich auch mitnehmen, - добавила Аня, показывая на себя. - Ich würde es selbst vorschlagen, sonst können wir uns nicht verstehen, - кивнул Ягер. Это Аня почему-то переводить не стала, только усмехнулась и посмотрела на Колю каким-то заискивающим взглядом. Тому стало неловко, и он отвёл глаза. Ягер, впрочем, ни на что из этого не обратил внимания. - Lass uns zu deinem Plan zurückkehren. Fangen wir von vorne an. Wie kommen sie aus dem Lager heraus? - деловито сказал он, отставляя стакан с ликёром, закрывающий карту. - Давай вернёмся к твоему плану. Начнём с простого. Как вы выберетесь из лагеря? Следующие несколько минут Коля излагал Ягеру свою стратегию. Тот кивал. Вставлял только небольшие комментарии. - Nur vorsichtig schießen. Es tut mir leid für die Kadetten. Sie haben noch nicht gekämpft. - Только стреляйте аккуратно. Жалко курсантов. Они ещё не были на войне. Аня, казалось, оживилась, уже не смотрела исключительно на стол, стала немного улыбаться. - Мы только одну машинку подобьём, внимание отвлечь, - усмехнулся Коля. Ягер одобрительно кивнул, когда ему перевели. Чуть позже он озвучил лишь одно серьёзное предложение: - Schießen sie auf den Beobachtungsturm. Sie müssen immer noch an ihr vorbei zum Tor fahren, - он сделал паузу для Ани. - Выстрелите в наблюдательную вышку. Вам всё равно придётся ехать мимо неё к воротам. - Also nehmen sie mir den Verdacht weg. Die Vorgesetzten werden Fragen haben, woher Sie die Kampfgranaten haben. - Так вы снимите с меня подозрения. У начальства будут вопросы, откуда у вас боевые снаряды. Коля откинулся назад и шумно выдохнул. - А ну как мы тебя самого подстрелим? Не боишься? - Waren du nicht besorgt, dass du leidst? - Ich werde Zeit haben zu laufen, - на лице Ягера появилась явная усмешка. - Я успею выбежать, - а вот Ане, кажется, это не казалось весёлым. - Ну смотри. Пеняй на себя, если чего, - хмыкнул Ивушкин. К тому же, возможность попутно прибить кого-нибудь из лагерного начальства и ещё парочку высокопоставленных фрицев была соблазнительна. Они болтали дольше обычного, никак не меньше полутора часов. Нужно было разработать детальный план, что все они будут делать, ведь не мог же Ягер просто взять и убежать за пленниками, ему тоже требовалось прикрытие, чтобы его не заподозрили раньше времени. С каждой переведённой Аней его фразой Коля думал: не зря ли он позволил этому произойти? Не расспрашивают ли его лишь для того, чтобы сдать с потрохами? Но каждый раз решал, что давать заднюю уже поздно. Ему придётся довериться своему заклятому врагу. Но, наверное, в их случае это надёжнее, чем довериться незнакомцу. Перед тем, как конвоиры проводили их с Аней каждого на своё место, Ягер своими руками вручил им карту, которую они так отчаянно надеялись выкрасть. С ума сойти. Что ж, оставалось надеяться, что карта настоящая, достоверная. Вечером товарищи расспрашивали Колю: - Ну, что с тобой там делали такое? - Ты сёння дольше звычайнага, Микола. Ивушкин только вздохнул. - Не важно, бойцы... Главное, что завтра всё в силе. Если он расскажет им про Ягера, его придушат во сне. Ребята не поймут. Они ведь уже попытались его прикончить в первую ночь, думая, что он согласился сотрудничать с лагерным начальством... Пусть узнают всё по факту. Да Коля и сам себя не понимал, если честно. Всё ещё сомневался. Ночью Ивушкин лежал без сна. Завтрашний день и так обещал быть волнительным, а теперь добавился лишний элемент случайности, лишняя помеха. Но... кроме этого, Коля невольно продолжал думать о Ягере. Эти странные тоскливые взгляды, этот отказ честно назвать причину, почему он хочет помочь... Это было так странно. От чего убегает этот фриц, что готов променять уютное местечко полковника (такому, кажется, званию было эквивалентно немецкое штандартенфюрер) на побег с русскими пленниками концлагеря? Этого Ивушкин никак не мог понять, так что оставалось надеяться, что, укрывая Ягера, они не навлекут на себя гнев кого похуже. *** Ну вот и финал. Их танки стоят друг напротив друга на мосту. По плану, танк Ягера нужно было сбросить в реку, чтобы всё выглядело так, будто тот погиб в бою с русскими. Когда Ягер немного раньше как бы приглашал их на дуэль после того, как экипаж Ивушкина опять перебил все немецкие танки, он выглядел таким гордым - Колю брал смех. Наверное, Ягер радовался, что всё прошло успешно. Не может же он всерьёз восторгаться умениями русских танкистов. Тем более сразу после того, как в "пантеру", не смотря на отсутствие команды от Ивушкина, шмальнули: спасло Ягера лишь то, что тот успел увидеть, как на него наводятся, и невероятно метко выстрелил в ответ, сбив траекторию снаряда (целился в дуло, наверное, но попал в то, что из него вылетело). За такое, честно говоря, сам Коля был готов ему поаплодировать. Сейчас машина Ягера первой приехала на мост и стояла, очевидно, уже пустая: была заглушена. Следовало нанести ей убедительные повреждения. "Тридцатьчетвёрка" разогналась, выстрелила - ровнёхонько в смотровую щель! - а затем пошла на таран. Влетела в немецкую машину... но та зависла на краю моста, не желая падать. Ивушкин уж было подумал скомандовать отъехать и нанести ещё удар... Как вдруг люк "пантеры" распахнулся, и на танк, кряхтя, выполз еле живой Ягер. Чёрт бы его побрал! Он что, был внутри всё это время?! Неужели не успел вылезти?! Коля пулей вылетел наружу. Ягер, увидев его, задёргался, кажется, попытался выхватить пистолет, но тот выпал у него из рук. Ивушкин рефлекторно выхватил и своё оружие... До него запоздало дошло: когда их танк выстрелил по нему, Ягер наверняка подумал, что русские его предали! Что хотят убить в последний момент... Так для него эта дуэль была настоящей? Почему он тогда заглушил танк и не стрелял?! Плевать. Потом разберутся, когда у них будет Аня, чтобы перевести. Сейчас главное, чтобы Ягер не отправился в реку вместе со своим танком. Коля быстро отвёл прицел, протянул Ягеру руку и наступил на борт "пантеры", слегка придерживая. Ягер, тяжело дыша, схватился за его ладонь... После чего встряхнул и отпустил. Он что, просто руку ему пожал?! - Тебе сдохнуть охота? - рыкнул Ивушкин, после чего уже без церемоний обхватил фрица за запястье и подтянул к себе. Его сил не хватало, и пришлось задействовать собственный вес, буквально падая на "крышу" танка... Опять больной спиной. Коля громко зашипел. Это оказалось ещё больнее, чем вчера на гладкий пол. На миг показалось, что сейчас он потеряет сознание от боли. Где-то внизу раздался громкий плеск. - Tut es dir weh? Bitte verzeih mir... - сбивчиво пробормотал Ягер, поспешно поднимаясь с распростёртого тела Ивушкина. После чего тот почувствовал, как его мягко берут за плечи и приводят в положение сидя. Он открыл зажмуренные от боли глаза. Ягер смотрел на него с какой-то незнакомой, неправильной щемящей нежностью. - Oh, Gott sei dank... Es ist vorbei. С этими словами он прижал Колю к себе. Ивушкин был так удивлён, что даже не сразу сообразил, что Ягера надо бы отпихнуть - и, возможно, так, чтобы он всё же отправился в реку. И как раз в этот момент... - Микола, што тут делается?! Из люка выглядывал очень озадаченный Василёнок. Коля всё-таки отодвинул от себя Ягера - резко, но не настолько, чтобы спихнуть с танка - после чего вздохнул. - Это долгая история, Степан Савелич. Но, вкратце, если бы не Ягер, мы бы сейчас тут не сидели. Ягер, очевидно, ничего не понимал, но, услышав свою фамилию, улыбнулся. Он в целом выглядел каким-то чрезмерно довольным, особенно для человека, которого только что едва не убили. Но Коля списал всё на возможные травмы головы: на лице у Николауса виднелись потёки крови. *** Всё оставшееся было исполнить уже нетрудно. Т-34 затопили, Аню встретили. Ягер, к счастью, оказался целёхонек, отделался только ссадинами - каким-то чудом. Не зря Ионов "Отче наш" читал. Так что из пострадавших у них был только Волчок - неприятность, мягко сказать, но без этого на войне никак. Коля всё-таки рассказал товарищам полную историю, в том числе посвятил более новых членов команды в ситуацию с Нефёдовкой. Никто не был в особенном восторге от вскрывшегося сотрудничества с Ягером, а Василёнок просто-напросто заявил: - Не верю! Не верю, что он снаряды подсунул! - Да даже если не он, почему он тогда нас прикрыл? - возразил Ивушкин. Он чувствовал странную потребность выгородить немца перед остальными, как будто только он имел право подозревать его и не доверять. Как будто только он знал Ягера достаточно хорошо для этого. - Не разумею, - Василёк скрестил руки на груди, - но мне это всё не по нраву! На этом спор иссяк. Другого объяснения поведению немца правда не находилось. Остаток дня прошёл... неловко. Шли в основном молча. Ионов затянул было какую-то песню, но никто не подпел, и он замолк. Присутствие Ягера, кажется, отравляло беглецам радость победы: словно частичка лагеря выехала на природу вместе с ними. Сам же Ягер выглядел очень довольным, шагал бодро, даже если была его очередь помогать нести Волчка (он спокойно, кстати, принял тот факт, что придётся это делать), пару раз принимался что-то мычать себе под нос, но быстро затихал - понимал, видимо, что русским немецкие песни настроение не поднимут. Ивушкин всё ещё совершенно не понимал его веселья. Неужели Ягер всерьёз больше рад быть с ними, чем сидеть сейчас у себя в кабинете? Сам Коля, в отличии от остальных, не испытывал особенного раздражения по поводу присутствия немца. Может, у него просто было больше времени с этим смириться? Или те объятия на мосту заставили его что-то понять?.. Правда что, после того, как Ягер бросился ему, своему заклятому врагу, на шею, Ивушкин уже не мог смотреть на него, как прежде. Только как на соперника, на фрица, на врага своего народа. Что-то неумолимо человеческое появилось в этом портрете, живое и трепетное. На ночь встали, только когда стемнело. Развели костёр, доели остатки сырых овощей: сварили бы нехитрый суп, да было не в чем. Ягер, как и все, хрустел морковкой и опять выглядел так, будто ничего вкуснее давно не ел. Колю начинала утомлять его жизнерадостность. Но затем ему пришлось удивиться. В какой-то момент, когда Василёнок и Ионов отошли поднабрать хвороста, а Аня возилась с Волчком, сидя к ним спиной, Ягер похлопал сидевшего рядом Ивушкина по плечу, привлекая внимание. Когда внимание было привлечено, он достал из кармана своей формы небольшую плоскую круглую баночку и вручил её Коле. На крышке было что-то написано, но, конечно, по-немецки. Ивушкин озадаченно открыл банку: внутри оказалось что-то густое, цвета липового мёда и пахнущее травами. - Что это? - полюбопытствовал Коля, надеясь, что немец догадается, о чём его спрашивают. Тот, очевидно, и правда понял, потому что сначала указал на банку, а затем другой рукой очень мягко, почти невесомо погладил Ивушкина по спине вдоль всего позвоночника. Так деликатно, что это было почти не больно, и даже немного приятно... Просто потому, что никто никогда не касался его таким образом. Коля, впрочем, постарался тут же забыть это ощущение. - Ааа. Заживляющая мазь. Для его ноющих шрамов на спине. Ягер не мог взять с собой много вещей - максимум то, что поместилось бы в карманы. И из всего, что можно было туда положить, навсегда прощаясь со своей комфортной жизнью: складной нож, бритва, запас табака, может, несколько конфет, он выбрал мазь. Даже ведь не для себя, а для него, для Ивушкина взял. Коля не мог бороться с искренним чувством благодарности. Да и не нужно было, наверное. В этом-то поступке Ягера он точно не мог отыскать подвох. - Филен данк, - улыбнулся он. Это было одно из буквально полудюжины немецких слов и выражений, что он знал - не считая, конечно, того стихотворения, что Ивушкин читал на площади. Лицо Ягера буквально засветилось. Наверное, ему было приятно, что русский пытается поговорить с ним на его языке. В следующую секунду немец обнял его за руку и коротко прижался. Коля даже не успел понять, хотелось ему оттолкнуть Ягера или это было приятно - тот, видимо, вспомнил, что в прошлый раз Ивушкин был не в восторге от объятий, и отстранился. Сел, как ни в чём не бывало. Мазь Коля, подумав, спрятал в карман. Не то чтобы имело смысл утаивать этот подарок от товарищей, просто... Это казалось личным. То, что Ягер дал ему - это было только между ними. Той ночью, вызвавшись сторожить костёр первым, Ивушкин даже призадумался: может, попросить Аню научить его ещё чему-нибудь по-немецки? Раз уж Ягер с ними надолго... Да, теперь Ивушкин точно решил: он не отдаст этого прохвоста партизанам, даже если это означает, что ему придётся защищать Ягера собственной грудью. Он... просто не мог. Да, они не были друзьями, но что-то особенное определённо связывало их. Коля не хотел потерять его. *** До границы было идти ещё больше суток: с грузом в виде Волчка да по лесам продвижение быть быстрым не могло. Так что встали они и на ещё один привал следующей ночью. В этот раз остановились у большого озера: не совсем на берегу, чтобы их не могли заметить с воздуха, если преследование беглецов ещё продолжается, но в шаговой доступности. Конечно, было не лучшей идеей пить стоячую воду, а тем более промывать ей раны, но, наверное, лучше это, чем не пить совсем. Коля решил прогуляться вокруг озера: мало ли, вдруг в него всё же впадает какой-нибудь ручеёк? Ему казалось, что он слышал какое-то журчание. За ним увязался Ягер - наверное, просто хотел откосить от сбора хвороста. Но Ивушкин не возражал против компании. Даже напротив: он не против был побыть с заклятым другом наедине. Что-то такое было приятное в том, чтобы остаться только вдвоём с Ягером. А бояться немца было нечего: пистолет у Ягера на всякий случай отобрали ещё на мосту, да и, если бы он хотел убить Колю, он бы сделал это уже давно и каким-нибудь менее трудозатратным способом. Шагали молча - всё равно с ними не было Ани, чтобы обеспечить взаимопонимание. Но это молчание было почти уютным: сегодня товарищи наконец оживились и весь день болтали, приятно было для разнообразия послушать только звуки леса. Коля уже три года ни разу толком не был на природе... Лучшее, что он получал - возможность ощутить запах свободы за стенкой поезда, перевозившего его в очередной лагерь. А во время прошлых побегов, если он и оказывался в лесу, было совсем не до того, Ивушкин слишком боялся за свою жизнь, чтобы насладиться природой. Но сейчас тревога начинала понемногу отпускать, крепла вера, что их уже не найдут, даже если ищут. Предыдущие побеги Коли кончались намного быстрее и бесславнее. Они действительно нашли ручей: маленький, но этого бы вполне хватило, чтобы умыться и напиться. Коля рухнул на колени рядом с тем местом, где ручей расширялся, впадая в озерцо, и набрал свежей воды в ладони, чтобы преснуть себе на лицо, фыркая от холода. Судя по звукам, Ягер уселся рядом с ним и даже позволил себе посмеяться над несуразным русским, но смех этот звучал совершенно беззлобно. Повернувшись, чтобы состроить ему недовольную рожу, Ивушкин увидел, как немец тоже умывается, обтирая влажными руками лицо и шею. Покончив с умыванием и напившись, они, не сговариваясь, остались ещё немного посидеть на берегу. День был долгим, все устали. Было тихо, только стрекотали какие-то насекомые да журчал ручей. Коле почему-то было неудобно сидеть, что-то мешалось в кармане. Ах да, давешняя банка с мазью... Ивушкин её вытащил. Хм, он ведь так ею и не воспользовался, а после двух падений спина всё ещё ныла... Ранее Коля размышлял: может, приберечь мазь для Волчка? Хотя наврятли от его травм такое поможет... Наверное, он может использовать презент для собственных нужд без зазрения совести. Вот только... Как это сделать? Сам себе намазать спину Коля не сможет, как минимум, не причинив себе ещё большую боль, да и вслепую это будет вдвойне неудобно. Попросить кого-нибудь из товарищей или Аню? Можно, безусловно. Но... ему вдруг вспомнился вчерашний вечер. Прикосновение Ягера к его спине. Такое осторожное, мягкое. Интересно, он всегда такой бережный? Ивушкин бросил короткий взгляд на сидящего рядом немца. В самом деле, а что, если попросить его? Прежде Ивушкин фактически ни разу не получал от него отказа, когда что-то просил: начиная от того самого кофе с пирожным и кончая краской для танка, который всё равно через пару дней должны были разнести в щепки, по всей логике. Интересно, что Ягер скажет теперь? Особенно когда их план выгорел и они, кажется, заодно... Каково ему будет самому лечить заклятого врага? Ягер задумчиво смотрел на слегка колышущуюся озёрную гладь, кажется, погрузившись в свои мысли. Коля тронул его за плечо. Немец тут же вздрогнул и повернулся к нему. - Was? Вероятно, это был эквивалент русского "что". Ивушкин, надеясь объясниться жестами, протянул Ягеру банку, а другой рукой указал на собственную спину, постаравшись при этом иметь самое невинное выражение лица. - Битте. Ягер явно был удивлён. Но без вопросов взял банку с мазью, кивнул и тут же молча пересел за спину Коле. Единственная неприятность - придётся оголиться. Ивушкин принялся медленно, как позволяла больная спина, стягивать через верх рубашку, в которой был. Ягер, судя по всему, устал ждать, когда он закончит, потому что своими руками помог Коле избавиться от одежды. Тот не хотел чувствовать себя немощным, но попросту не успел оттолкнуть чужие руки. Увидев голую спину с всё ещё ярко-красными свежими рубцами, немец раздражённо засопел и проворчал: - Wenn ich nur diejenigen bestrafen könnte, die dir das angetan haben... Коля фыркнул, дернув плечами. - Ни слова не понял. Ягер ничего на это не ответил, только мягко погладил его по одному из немногих мест, где не было шрамов. Ивушкин позволил себе прикрыть глаза. Да, чужие ухоженные руки остались всё такими же осторожными. Немец наконец приступил к делу: открыл банку с мазью и принялся довольно густо наносить её на рубцы. Он и правда действовал аккуратно, аккуратнее лагерных медсестёр, которые обхаживали Колю, когда эти шрамы ещё были открытыми ранами, и уж точно аккуратнее, чем обошёлся бы с ним любой из товарищей. Может, даже аккуратнее, чем Аня. Стыдно признаться, но Ивушкин сомлел под этими прикосновениями. Он словно вовсе забыл, где он и кто мажет ему спину. Просто так хорошо ему не бывало слишком долго, уж точно с начала войны. А может, и вообще никогда. Он не помнил, чтобы кто-то так ласково просто гладил его тело, даже ни одна из девушек, с которой он проводил время. Коля часто дышал и покусывал губы. То, что должно было стать немного неприятной, но нужной процедурой, обернулось незнакомым блаженством. От Ягера, судя по всему, не укрылось его состояние, потому что его руки, всё ещё скользкие от мази, переместились Ивушкину на плечи. Он начал мягко растирать их, словно массируя. От такого Коля уже совсем поплыл: он почувствовал, как всегда напряжённые плечи, напряжения в которых он и не замечал, опускаются, расслабляясь. Кажется, он даже вздохнул громче прежнего. - Oh, Nikolai... - пробормотал Ягер совсем рядом с его ухом, и Коля вдруг почувствовал жаркое дыхание на своей шее, прежде чем... - Ты чё творишь, Ягер?! - заорал он, вырываясь... и, резко дёрнувшись вперед, прочь, от неловкого движения опрокинулся прямо лицом в озеро. Вода не была особенно затхлой, сказывалась близость ручья. Но всё равно, полностью макнуться туда головой было не слишком приятно - тем более что Коля не смог сразу нащупать дно, на которое мог бы опереться и оттолкнуться. Его очень выручили чужие руки, обхватившие корпус и вытянувшие из воды. Пока Ивушкин тряс головой и отфыркивался, Ягер предусмотрительно отсел на почтительное расстояние. - Verzeih mir, bitte, ich glaube, ich habe die Kontrolle etwas verloren... - пробормотал он с совестливым видом. Коля, конечно, опять ничего не понял, но взял на себя смелость предположить, что немец извиняется. Судя по лицу, он сам такого не ожидал... Ивушкин опустил голову. Может, это он зря испугался? И не собирался Ягер ничего такого делать. Просто хотел что-то сказать на ухо, а Коля вскинулся... Ладно. На первый раз он простит. Но если немец выкинет что-то такое повторно... тут уже не придётся сомневаться. Ивушкин фыркнул. Он что, уже размышляет на счёт следующего раза? - Ладно, забыли, - вздохнул Коля и улыбнулся, после чего потянулся похлопать Ягера по плечу в знак примирения. Тот, правда, вздрогнул, как будто ждал, что ударят, но, получив прикосновение, успокоился. - Пойдём-ка. Коля подобрал свою рубашку и поднялся на ноги. Пора было возвращаться к друзьям. Но да, он точно позволит исправно вскочившему следом Ягеру ещё так поухаживать за ним. Это дорогого стоит, в конце концов.