Вынужденный брак

«Мне пришлось выйти за принца Рагнвиндра, чтобы укрепить мир между нашими народами. Я ненавижу это. Принц Рагнвиндр… красив, силён, вежлив. Хорош в постели… Вообще-то, он прекрасный муж.»

      С высоты балкона церкви Святого Барбатоса людские фигурки смешивались в одно большое пёстрое море, которое шло волнами, перемещалось, плескалось о серые высокие стены, окружавшие Мондштадт. Непривыкший к яркому свету Кайя едва заметно поморщился, смаргивая неприятные ощущения с глаз. Слова из толпы смешивались в сплошной гул, который все нарастал в нетерпении. Младший принц Каэнри’ах пребывал в не меньшем ожидании: белые церемониальные одеяния кололись, имели непривычный фасон и довольно плохо пропускали воздух — мужчина с отвращением ощутил, как по позвоночнику ползёт капля пота. Он покосился в сторону, где, замерев в такой же торжественной позе, восседал его будущий супруг. С долей злорадства Кайя отметил, что в его чёрных с алым одеждах должно печь еще сильнее, нежели в его белом платье.       Строго говоря, по закону они уже несколько дней являлись супругами. Как только их отцы подписали мирное соглашение, скрепляемое браком, Кайя лишился своего статуса, имени, родины. Теперь он — приложение ко второму принцу Мондштадта Рагнвиндру, жертва, принесенная во имя безопасности едва уцелевшей в войне Каэнри’ах.       Решение далось его отцу тяжело: у правящей четы Альберих не родилось ни одной девочки. Все старшие братья Кайи уже взяли жён в свой дом, рассредоточившись по бывшей империи в качестве князей, и только Кайя, едва ступивший в пору и мечтающий о карьере славного воина, каким видел своего отца, оставался одинок. Каэнри’ах, разоренная многолетней кровопролитной войной, должна была доказать свои мирные намерения, объединив королевский род с другими странами Тейвата. Всё, что смог сделать царственный Альберих, чтобы смягчить удар для своего сына — выбрать страну свободы своим союзником. Так Кайя смог бы сохранить хоть часть своего достоинства, не став рабом или стыдливым наложником, а получив статус супруга. Впрочем, о каком достоинстве может идти речь, когда впереди маячила брачная ночь, ночь, которую они со вторым принцем обязаны провести вместе по всем традициям?       В пару ему достался молодой Дилюк — двоюродный брат царствующего Рагнвиндра. Из наспех прочитанных бумаг Кайя знал, что род Рагнвиндров брал свое начало еще до времен Декарабиана, оттуда выходили сильные духом и телом воины, преданные своей земле и ее заветам. По окончании войны престол единогласно был отдан в руки древних воителей, и на трон должен был взойти Крепус, отец Дилюка, но он отказался от короны, оставшись теневым правителем региона. Тогда титул достался его младшему брату, а после его смерти от травм, полученных еще на войне, быстро отошёл его сыну. Дилюк получил титул второго принца и возглавил кавалерию Ордо Фавониус. Кайя не совсем понимал, какого чёрта этот человек согласился на брак с каэнрийцем, да еще и с мужчиной.       На балкон в сопровождении дьякона взошёл сенешаль Церкви — высокий худой блондин в очках. Толпа внизу притихла, жадно внимая звонкому голосу мужчины:       — Народ Мондштадта! В этот благословенный Барбатосом день мы имеем честь наблюдать, как крепнут наши связи, — сенешаль отвёл длинную прядь от своего лба, набирая воздуха в легкие, и Кайя мысленно застонал, предвкушая продолжительную напыщенную речь. — Мы имеем честь наблюдать, как рождается новый союз, освященный ветрами свободы. Второй принц Мондштадта, рыцарь Алого Рассвета Дилюк Рагнвиндр, — мужчина жестом указал на будущего супруга, толпа встретила своего героя бурным ликованием, — и младший наследный принц Каэнри’ах Кайя Альберих, — вторая ладонь сенешаля взметнулась к Кайе, толпа одобряюще загудела, пусть и в разы тише, а мужчина приподнял бровь, не ожидая даже и толики чествования своей персоны в чужих краях, — предстали перед взором Лорда нашего Барбатоса, дабы узы, связавшие этих молодых людей, были засвидетельствованы, а путь их, отныне общий, был благословлён.       Сенешаль развернулся к брачующимся, мягким кивком давая понять второму принцу, что пора переходить к следующему этапу. Кайя, стараясь не выдать своего интереса, скосил глаза на Рагнвиндра и поймал промелькнувшее на его лице облегчение. Значит, молодому мондштадтцу весь этот официоз тоже не сильно по нраву. Неожиданно для Альбериха, Дилюк повернул к нему голову и протянул бледную ладонь. «Точно, сейчас будет клятва», — вспомнил Кайя рассказы о традициях бракосочетания Мондштадта. Мужчина вложил свою руку в чужую, отмечая, что кожа у второго принца довольно приятная на ощупь, мозоли от владения оружием почти не ощущались. Дилюк слегка сжал смуглую ладонь и обратился к толпе.       — Нам не нужны слова, чтобы связать наш брак, — приятным голосом начал мужчина, — мои клятвы в первую очередь принадлежат землям свободы. Я дал их, ступая на путь рыцарства, я не откажусь от них и сейчас. Безопасность моей страны — главный мой сердечный интерес, — народ стих, в легком замешательстве слушая своего принца. Кайя усмехнулся про себя, отмечая, что ему достался довольно любопытный кадр. — Барбатос видит, помыслы мои искренни, и вступаю я в этот брак по своей воле. Ветра могут поменять направление, но мы продолжим свой путь вместе.       Ладонь сжалась, Второй Принц под одобрительный рёв толпы поднял вверх их сплетенные руки, и Альберих подавил рвущийся наружу нервный смешок. По своей воле, как же…

***

      И вина не выпить — по настоянию служанок принцу следовало воздержаться от алкоголя, если он не хотел нежелательных последствий. Хотя напиться и вырубиться еще до того, как его новоиспеченный муж войдёт в покои, звучало не так уж и плохо. Кайя подавил горький вздох, уныло провожая взглядом вносимую в зал бочку с вином. После церемонии на балконе следовало торжество в главном зале королевского замка. Мужчина оглядел толпу собравшихся вельмож всех мастей и народностей, отмечая пару загорелых сумерцев и даже посланника далёкой Инадзумы. Гости шумели, пили и славили молодожёнов, называя их союз новым началом в истории Тейвата и иногда вспоминали о самих брачующихся, пытались вовлечь в разговор Дилюка, но тот оставался вежливо отстранён. Казалось, мужчина от шума и суматохи нервничал не меньше, чем сам Кайя, и молодому человеку подумалось, что Дилюк не просто так променял жизнь наследного магната на рыцарские казармы.       Мимо на подносе проплыло оглушительно ароматное мясное блюдо, и Кайя раздражённо сглотнул слюну. Чёртовы традиции! Его положение и так нельзя назвать завидным, так еще и насладиться своей же свадьбой не получается. Мужчина нахмурился, чувствуя, как настроение падает все ниже и ниже. Но долго предаваться собственным невеселым размышлениям ему не дали — на ладонь, придерживающую стакан с водой, опустилась чужая, привлекая внимание к своему хозяину. То был второй принц, вопросительно глядящий на него своими совиными глазами-рубинами.       — Все в порядке, мой принц? — Обратился Дилюк, голос его звучал тихо и твердо, с лёгкостью перекрывая собой шумные восклицания соседей — навык, рано или поздно возникающий у всех командующих. Кайя кивнул, вымучивая лёгкую улыбку и пригубил воду. Рагнвиндр еще какое-то время всматривался в острые черты каэнрийца, будто ища подвох, а после обронил. — Закат почти растаял. Нам пора готовиться.       — Ох, и правда, — Альберих надеялся, что мондштадтец не заметил дрожи, пробежавшей по смуглой коже. Мужчина перевёл взгляд на панорамное окно в другом конце зала и с тоской проводил последние лучи солнца, еще совсем немного озаряющие небесную гладь. — Тогда мне пора.       Кайя поднялся с места, сразу привлекая к себе внимание и легко улыбаясь гостям. Подвыпившие чиновники провожали младшего принца громкими возгласами, полными торжества. Молодым предстоял последний ритуал бракосочетания, после которого их союз будет считаться полным в глазах богов — и новых, и старых.

***

      Из купальни Кайя вышел в одном легком ночном халате на голое тело. Одеваться во что-то более весомое не имело никакого смысла. Ему в помощники отрядили женщину средних лет по имени Аделинда. Как он понял из непродолжительной беседы, она была из личной прислуги второго принца, которую привезли в столицу из семейного особняка Рагнвиндров. Аделинда была деликатна, учтива и даже казалась искренней, когда справлялась, не нужна ли мужчине помощь. Кайю все еще смущала эта внезапная вежливость мондштадтцев. Ему казалось, после разгромного поражения империи всех ее сыновей и дочерей будут как минимум недолюбливать. Но либо воспитание в Мондштадте было на высоте, либо народ свободы не просто так себя называл, признавая за другими право на ошибки и прощение.       Младший принц опустился на широкую постель спальни, выделенной для молодожёнов. Вскоре должен появиться Дилюк, чтобы закончить их бракосочетание соитием. Кайя эту новость воспринял, мягко говоря, без энтузиазма, но делать было нечего — на кону стояли перемены государственной важности, и если от него требовалось подставиться, чтобы Каэнри’ах получила шанс вернуть себе былое величие, так тому и быть. Защищать свою родину можно разными способами, в конце концов. Альберих перебирал в голове все, что узнал о процессе от служанок, которых по одной выцеплял в замке Каэнри’ах незадолго до отъезда. Не то, чтобы брак двух мужчин или женщин порицался на его родине, но это было редким явлением: подземному народу, лишенному большей части солнечного света и свежести поверхностных лугов, крайне важно было продолжать свой род, чтобы следующие поколения становились сильнее и выносливее, могли строить и развивать империю, ее уникальную науку и технологический прогресс. Кайя вздохнул, вспоминая дом. Его никогда не заботили вопросы брака, у него было трое старших братьев, одному из которых однажды выпал бы жребий стать следующим правителем, а сам Кайя грезил о том, чтобы стать верховным главнокомандующим армии Каэнри’ах. Ещё в юности его голову посещали идеи, как приложить современные технологии к военному делу, получая таким образом несокрушимое воинство, по силе превосходящее даже фонтейнских меков. И что же теперь?       А теперь он отрешенно наблюдал, как тяжёлая дубовая дверь спальни отворилась, и на пороге возник его новоявленный супруг. Дилюк плотно прикрыл за собой, создавая иллюзию того, что они одни. Младший принц знал, что за дверью дежурят лекарь и дьякон, призванные засвидетельствовать следы их… финального брачевания. Рагнвиндр остановился, оглядывая стройную фигуру Альбериха в одном только халате, затем неспешно снял с себя верхние одежды, оставаясь в лёгких исподних штанах и черной рубахе. Кайя молча наблюдал за его действиями, в голове младшего принца осталась лишь звенящая пустота.       — Нам правда нужно делать это, ваше высочество? — наконец сорвалось с тонких губ. Рагнвиндр замер, затем кивнул, как будто бы даже с сожалением. Альберих тихо вздохнул, собирая волю в кулак, чтобы перевернуться на постели и встать на колени. Его маневр был пресечен — Дилюк торопливо схватился за острый локоть, ловя непонимающий взгляд синих глаз.       — Только не так, пожалуйста. И давай на ты, — мягким баритоном произнес второй принц, испытующе глядя на мужчину. Каэнриец пожал плечами и вернулся в исходное положение, облокачиваясь на мягкие подушки.       — Сейчас я прикоснусь к тебе, хорошо? — не отрывая сосредоточенного взгляда от его лица, прошептал Дилюк, раздвигая полы ночного халата.       По нежной коже бёдер тут же прошёлся прохладный ветерок, вызывая за собой толпу мурашек. Мужчина помедлил, дожидаясь, пока Кайя осторожно кивнет. Тёплые пальцы поплыли по коже, будто успокаивая, и Альберих покорно раздвинул ноги, стараясь не обращать внимания на подбирающуюся дрожь. Второй принц прошёлся ладонью по подтянутому животу супруга, огладил стройное тренированное бедро и устремился ниже, коснувшись влажного кольца мышц. Кайя вздрогнул от этого незнакомого ощущения: когда он готовился самостоятельно, родные ладони почти не чувствовались на коже, но прикосновения другого человека воспринимались в разы острее. Пальцы покружили вокруг входа, давая возможность привыкнуть, расслабиться настолько, чтобы принять сразу два. Альберих отвернулся, зажмуриваясь и тяжело выдыхая. Боли не было, но все происходящее было настолько странным и непривычным, что каэнрийцу нестерпимо захотелось оказаться где-нибудь, лишь бы не здесь. Дилюк действовал осторожно, внимательно наблюдая за реакцией мужчины под ним, и это смущало гораздо больше, чем если бы он просто взял его сзади. В том, что так и должно было произойти, Кайя почти не сомневался: уж больно часто в историях служанок именно так все и заканчивалось.       — Хорошо, я вижу, ты готов, — пробормотал себе под нос Рагнвиндр, когда убедился, что три пальца свободно ходят внутри каэнрийца, не причиняя дискомфорта.       Внезапная пустота отрезвила Кайю, младший принц повернул голову, сталкиваясь со слегка поплывшим взглядом Дилюка. Тот отстранился, избавляя себя от нижних одеяний. Альберих скользнул взглядом по подтянутому телу с лёгким рельефом мышц и, не удержавшись от любопытства, посмотрел ниже. Рагнвиндр был явно возбужден; толстый, налитый кровью член тяжело покачивался, сверкая следами предэякулянта. И это должно оказаться в нем? Кайя ощутил, как ему стало дурно.       Постель прогнулась под весом второго принца, широкие бледные ладони опустились на смуглые бедра, оглаживая чувствительную кожу. Альберих спешно вспоминал все, что рассказывали ему дамы, и раздвинул ноги шире, позволяя мужчине расположиться между ними. Горячая плоть мазнула по бедру, Кайя сглотнул, молча надеясь на то, что больно будет недолго. Рагнвиндр не торопился, снова касаясь пальцами раздразненного отверстия, будто еще раз убеждаясь, что партнёр готов. Спустя несколько мучительно протянувшихся секунд младший принц наконец почувствовал, как что-то обжигающее тронуло его, а после толкнулось, раздвигая нежные стенки. Мужчина сконцентрировался на дыхании, стараясь не зажиматься — из тех же рассказов он усвоил, что так будет только хуже. Растяжение было непривычным, мышцы жгло, член неумолимо продвигался вперёд, и Альберих ощутил лёгкую панику от того, что проникновение все не заканчивалось.       — Дыши, ладно? — сквозь стук собственной крови в ушах донесся до Кайи голос супруга.       Мужчина избегал смотреть на Рагнвиндра, боясь выдать собственную слабость. Второй принц дернулся, вталкиваясь в жаркое нутро до конца, и каэнриец с тихим шипением вцепился ладонями в мускулистые плечи Дилюка. Тот тяжело дышал, прикусив нижнюю губу и явно сдерживая себя от того, чтобы не начать двигаться. Кайя ощущался безумно жарким и влажным, стенки пульсировали, маняще сжимая собой возбужденную плоть, и хотелось проникнуть глубже, втолкнуться посильнее, чтобы стало еще жарче, еще уже… Мондштадтец медленно качнул бёдрами на пробу, не встретив особого сопротивления. Смуглые ноги подрагивали, и Дилюк поспешил успокаивающе провести по ним ладонями, медленно двигаясь внутри. Альберих, поняв, что движения ощущаются вполне терпимо, смог немного расслабиться, подбадриваемый внезапной лаской. Дыхание выровнялось, пальцы, до того впивающиеся в бледную кожу плеч, расслабились, но убирать руки с мужа Альберих не торопился, не желая потерять опору и елозить по постели: толчки понемногу становились все настойчивее.       Немного придя в себя, Кайя посмотрел на супруга, сталкиваясь с тяжёлым, полным возбуждения взглядом в ответ. Дилюк глубоко двигался в нём, явно наслаждаясь процессом, и Альберих отметил про себя, что могло быть и хуже, как вдруг очередной толчок задел что-то, что молнией прострелило вдоль позвоночника, вынуждая выгнуться и ахнуть от неожиданности. Бедра снова задрожали, дыхание на мгновение сперло, Дилюк же остановился, внимательно глядя на каэнрийца. Мужчина повторил движение, побуждая Кайю снова вздрогнуть и запрокинуть голову назад, сбивчиво выдыхая. Второй принц незаметно улыбнулся, покрепче обхватывая сильные бёдра и принимаясь двигаться под тем же углом, снова и снова выбивая из супруга робкие вздохи. Альберих потерялся в ощущениях: член внутри касался чего-то, что посылало сладкую дрожь по позвоночнику и заставляло низ живота тяжелеть. Толчки заставляли утопать во внезапном блаженстве, с каждым новым движением лишь глубже погружая мужчину в удовольствие. Он и сам не заметил, как оказался полностью возбужден, пока широкая горячая ладонь не обхватила его, крепко проводя по всей длине. Альберих сорвался на первый громкий стон.       Неприятные ощущения от проникновения отошли на десятый план, бедра сами подмахивали навстречу глубоким толчкам, а ладонь, трепетно ласкающая его плоть, вынуждала терять последние остатки здравого смысла. Рагнвиндр все больше отпускал себя, двигаясь все быстрее, толчки становились все более хаотичными, пока наконец плоть не проникла особо глубоко, изливаясь тугими струями. Кайя тяжело выдохнул от ощущения горячего семени внутри, но прежде, чем успел осознать произошедшее, собственный оргазм настиг его, подгоняемый сильной ладонью. Капли брызнули на живот и грудь, жидким пламенем лизнув разгоряченную кожу. Дилюк прислонился лбом к смуглому плечу, переводя дыхание и медленно покидая молодое тело. Когда цветные пятна под веками прекратили свой хоровод, Альберих пришёл в себя и приподнялся на постели, бросая взгляд на широкую спину супруга.       — Мне… Мне нужно вернуться в главный зал, — хриплым голосом прервал тишину Рагнвиндр, не оборачиваясь, — ну… Как только освидетельствуют.       — Да, конечно, — Кайя поморщился, ощущая, как по бедрам стекает. Дилюк кивнул сам себе и поднялся, хватая с пола разбросанную одежду и приводя себя в порядок. Прежде чем позвать лекаря, мужчина обернулся, оценивая состояние каэнрийца.       — Тебе не обязательно идти со мной, ты можешь отдохнуть, все крыло в твоём распоряжении, — голос мужчины звучал мягко, как будто ему действительно было дело до расхристанного Альбериха, — ты можешь позвать Аделинду, она принесёт тебе вина или подготовит ванну. Боюсь, я вернусь только под утро.       — Конечно, спасибо, — младший принц кивнул, давая понять, что беспокоиться незачем, и Дилюк после секундой заминки все-таки распахнул дверь, впуская в комнату неверный отблеск свечей.       Порог тут же переступил молодой человек в светлой одежде в сопровождении уже знакомого дьякона. Таковы были законы древних королевств: первую брачную ночь венценосных особ должны были подтвердить лекарь и служитель церкви. В случае Мондштадта они хотя бы не присутствовали в процессе, что не исключало подробный осмотр впоследствии.       — Меня зовут Альбедо, мой принц, отныне я ваш лекарь, — на чистом каэнрийском проговорил блондин в светлой одежде. Лицо Кайи слегка вытянулось от удивления. Предупреждая его вопрос, лекарь заговорил уже на тейватском: — Считайте это свадебным подарком от вашего отца. А теперь позвольте…       Кайя заторможено кивнул, украдкой глядя на второго принца, который тактично отвернулся, позволяя дьякону и лекарю заняться своим делом. Альбериху ничего не оставалось, как раскрыться, являя мужчинам испачканные семенем бедра и припухшие от трения края ануса.       — Брак заключен, — с удовольствием отметил дьякон, кивая младшему принцу и затем удаляясь в сторону Дилюка, выводя супруга. Дверь за мондштадцами закрылась, а спустя несколько минут стены замка сотрясли ободряющие крики захмелевших вельмож, которыми, судя по всему, был встречен Рагнвиндр. Кайя пустым взглядом уставился в стену, погрузившись в свои мысли, поэтому речь Альбедо уловил далеко не сразу.       — …можно будет через два-три дня.       — Что? — Альберих повернулся к лекарю, слегка нахмурившись. Поняв, что вся его тирада прошла мимо царственных ушей, молодой человек вздохнул и начал сначала.       — Повреждения минимальные, мой принц, при должном уходе Вы сможете вернуться к супружеской жизни через два-три дня, — Кайя поморщился, снова отворачиваясь от лекаря. Альбедо уловил изменившееся настроение и обратился к принцу уже по-каэнрийски: — Я знаю, что это едва ли утешит, но он обошёлся с вами крайне деликатно. Если бы второй принц желал вам зла, все кончилось бы гораздо хуже. Поверьте, я многое видел.       — Что толку от того, что он был деликатен? — вяло огрызнулся Альберих, совсем по-ребячески подтягивая колени к груди и обнимая их. — Всё равно в глазах Тейвата я всего лишь каэнрийская подстилка. То, что он понежничал, даже более унизительно.       — Мой принц, я живу в Мондштадте уже несколько лет, и имею некоторое представление о втором принце. Я не думаю, что он одобрит такую трактовку вашего брака, более того, я уверен, что такие помыслы среди людей будут усиленно пресекаться, — покачал головой Альбедо, подходя ближе к принцу и извлекая из набедренной сумки несколько склянок, — пожалуйста, позаботьтесь о себе. Здесь целебные масла для купаний и заживляющая мазь. Если возникнут проблемы, вы всегда можете обращаться ко мне.       Кайя тупо кивнул, даже не взглянув на бутылочки, выстроившиеся в ряд на прикроватной тумбе. Когда за лекарем закрылась дверь, младший принц внезапно ощутил себя таким маленьким и незначительным, что нестерпимо захотелось пожалеть себя. Уголки глаз начало пощипывать, и мужчина тряхнул головой, смахивая наваждение. «Все уже случилось», — бесстрастно пронеслось в его голове. В главном зале праздновали удачно заключенный контракт, поздравляли рыцаря Алый Рассвет с удачной партией, балагурили, пили вино и наслаждались жизнью. Кайя же ощущал, будто на его шее затянулась грубая петля.