Вынужденный брак

      Закутавшись в плащ, Кайя стоял на одном из балкончиков винокурни Рассвет, выходящем прямиком на стройные ряды виноградника. Осень понемногу вступала в свои права, начав смешивать краски окружающего мира. На родине смена сезонов проходила менее заметно, и сейчас, оперевшись локтями на перила, бывший принц Каэнри’ах отмечал изменения, происходящие в природе все более явно с каждым днём. Однако взгляд его все чаще возвращался к одинокой фигуре в стороне от виноградника, подсвеченной восходящим солнцем. Там, будучи обнаженным по пояс, упражнялся с тяжелым двуручным мечом его супруг. Кайя подмечал блестящие от пота руки и спину, крепкие, рельефные; сильные мышцы перекатывались под кожей при каждом отточенном движении, смертоносное лезвие хищно рассекало воздух.       У Дилюка выдалось три выходных дня, которые он предпочёл провести на винокурне отца. Кайю он взял с собой, тот и не сопротивлялся особо: все лучше, чем торчать в замке целыми днями, где из развлечений только прогулки по внутреннему саду в сопровождении слуг. Его не держали взаперти, но и исследовать границы дозволенного бывший Альберих не спешил. Тело скучало по тренировкам, но на просьбу раздобыть ему хоть какой тупой меч слуги лишь странно покосились, и больше эту тему Кайя не поднимал. Он не совсем понимал свой статус на данный момент, но единственный, кто мог бы дать ему разъяснения, появлялся в своих личных покоях только на краткие часы сна, полностью поглощенный делами в Ордо. Супруги регулярно виделись за завтраком, но даже там Дилюка доставали новости, поручения и доклады. Создавалось впечатление, что мужчина живёт исключительно службой. Как Кайя знал из долетающих до него сплетен, за младшим Рагнвиндром не числилось ни одной интрижки, мужчина не заводил любовников и всё свободное время посвящал делу.       Кайя также знал, что его брак крепко разозлил несколько аристократических семей Мондштадта, в особенности клан Лоуренсов, которые до звёзд в глазах мечтали приблизиться к власти и уже несколько лет предлагали Дилюку в партию старшую леди Эолу. Тактичные отказы молодого человека, видимо, воспринимались старым Лоуренсом как шутка, и лорд поднимал тему замужества своей дочери каждый раз, как кто-то из Рагнвиндров оказывался в поле его зрения. Появление принца Каэнри’ах совсем не вписывалось в его планы, и некоторые даже опасались, что старик предпримет попытку устранить неугодного супруга. Кайя ожидал, что далеко не все в Мондштадте примут каэнрийца с распростертыми объятиями, но, не считая аристократию, в целом к нему относились дружелюбно. Иногда он ловил на себе изучающие взгляды, но относился к этому с пониманием: его смуглая кожа, тёмные глаза и волосы на фоне светлолицых голубоглазых мондштадтцев выделялись не меньше, чем ворона на снегу. За тот месяц, что он провел в новой стране, его ни разу не пытались убить, и мужчина считал это успехом.       — Чего глазеешь? Спускайся давай, — раздался резкий оклик, выдернувший Кайю из мыслей. Рагнвиндр заметил его на балконе и приблизился, тяжело дыша после упражнений с мечом. Лицо обычно сдержанного господина светилось неподдельным восторгом, глаза блестели, крепкая грудь, расчерченная искрящимися каплями пота, вздымалась от частого дыхания. — Ну же, я так замерзну! — совсем не по-аристократически поддразнил мужчину Дилюк. Кайя усмехнулся, кивнул и оттолкнулся от перил.       Утренняя прохлада проникала сквозь плащ, посылая мурашки по телу, однако Кайя все равно скинул предмет одежды, оставаясь лишь в домашней рубахе и скроенных по фигуре брюках. Рагнвиндр приладил двуручник к стене, переключаясь на два одноручных меча, один из которых передал Кайе. Каэнриец задумчиво повертел оружие в руках, наслаждаясь тяжестью эфеса. На смуглом лице сама по себе расцвела довольная улыбка. Как же он соскучился.       — Не боишься, что я убегу с оружием? — Кайя вскинул бровь, на пробу делая несколько движений мечом. Дилюк усмехнулся, разминая плечи.       — Милости просим, вокруг лес, полный голодных вепрей вплоть до самого Спрингвейла, — каэнриец даже запнулся: так Алый Рассвет умеет и пошутить! Рагнвиндр играючи обращался с мечом, явно слишком легким для него после двуручника, всем видом поддразнивая мужчину. — Что ты знаешь о технике владения оружия Ордо Фавониус?       — Ровно столько же, сколько ты знаешь о стиле боя Каэнри’ах, — парировал Кайя, занимая начальную стойку. Лицо Дилюка расчертила широкая мальчишеская улыбка.       — Вот сейчас и узнаем, — мондштадтец тоже принял стойку, после поклонился, обозначая дружеский спарринг, дождался, когда Кайя отразил его движения, и рванулся в бой.       На родине бывший принц обучился искусству стрельбы из лука и постиг обязательную для всех рекрутов науку ближнего боя с холодным оружием. Кайя не мог похвастаться мускулами, как Дилюк, но он был быстрее и проворнее. Рагнвиндр же полагался в большей степени на силу и точность, тем не менее успешно отражая удары партнёра. Мужчины будто растворились в моменте, забыв обо всем, кроме меча в ладони. В очередной раз уходя от мощного взмаха мондштадтца, Кайя подставился, позволяя наточенному лезвию разрубить дорогую ткань рубахи на груди. Опасность момента ударила в голову лишь сильнее, адреналин заструился по телу, и в следующие несколько движений Дилюк оказался открыт для ответного удара. Лезвие меча лишь вскользь облизнуло бледную кожу аристократа, но этого хватило, чтобы проступила кровь. Мондштадтец, слишком увлеченный битвой, даже не заметил ранения, с упоением сплетаясь в новом танце со своим оппонентом. Кайя отвечал взаимностью, лязг металла казался чудесной песней, волнующей тело и душу.       Они могли бы так долго кружить друг перед другом, подбирая приёмы для атаки или защиты, если бы не вскрик служанки, вышедшей из особняка с корзиной белья и заставшей господ в неподобающем виде. Мужчины замерли, повернувшись на звук и приняв боевую стойку. Удостоверившись, что опасности нет, они опустили оружие и переглянулись.       — Ваше высочество, вы ранены? Мне позвать лекаря? — ахнула все та же служанка, отойдя от смущения.       Дилюк нахмурился, оглядывая себя и замечая несколько легких порезов. Мужчина покачал головой и жестом дал понять служанке, что всё в порядке. Девушка откланялась и поспешно удалилась, не забыв прихватить с собой корзину с бельём. Кайя зарылся пятерней в волосы, зачесывая чёлку назад и задумчиво обводя взглядом кровяные подтеки на бледной коже и стараясь не отвлекаться на блестящую от пота точеную шею.       — Это…       — Не переживай, — отмахнулся Дилюк, с улыбкой глядя на супруга и протягивая ему ладонь, — отличный бой вышел. Нечасто я имею дело с действительно сильным противником.       — Сочту за комплимент, — усмехнулся Кайя, протягивая руку в ответ. Ладонь принца, все еще слишком нежная для воина, источала приятное тепло и силу. — Признаться, я скучал по этому. Спасибо.       Дилюк кивнул, не спеша разрывать рукопожатие, задумчиво глядя на смуглые пальцы. Касание резко стало казаться излишне интимным, и каэнриец гулко сглотнул. Принц поднял на него свои гранатовые глаза и тихо произнес:       — Я бы… Я бы хотел заглянуть к тебе вечером, если не возражаешь.       Сердце Кайи упало. Тем не менее, он медленно кивнул.

***

      Ворон из Каэнри’ах снова прилетел пустым. Кайя почесывал птицу по шее, ощущая, как внутренности заливает холодом. Каждую неделю мужчина посылал ворона с посланием на родину, и каждый раз он возвращался без ответного письма. Ни от братьев, ни от отца, даже от старых товарищей слова не дождался.       Из новостных сводок, которые гуляли по Мондштадту, Кайя знал, что страна пребывает в упадке, но потихоньку начинает налаживать связи и оправляться от войны. Союз с Мондштадтом довольно ощутимо поспособствовал этому. Союз, заключённый ценой его жизни. Кто встал во главе армии? Дайнслейф, наверное. Хороший малый, перспективный. Когда-то Кайя был готов назвать его своим братом по оружию, теперь же, судя по всему, бывший принц для них не лучше покойника. Лучше вычеркнуть его из летописей, чем признать тот позор, на который его обрекли. Кайя мрачно усмехнулся. А чего он ожидал? Сочувствия? Нет, ему это не нужно. И все же изнутри кошками скреблась простая мысль о том, что, черт возьми, они могли хотя бы спросить, как он.

***

      На полке купальни на винокурне нашлось фонтейнское масло радужной розы. Кайя отрешённо вылил из флакончика несколько капель в подогретую воду и проследил за расходящимися на поверхности кругами. Смыв пот и грязь, оставшиеся на теле после утреннего раунда с Рагнвиндром, бывший Альберих решил немного себя побаловать, попросив у прозорливой Аделинды свежую воду. В Каэнри’ах они ходили на горячие источники, чтобы погреть косточки и расслабиться, и Кайя немного скучал по влажному запаху выдолбленных в горной породе ванн.       С минуту понаблюдав за движением водяного пара в воздухе, мужчина сдержанно выдохнул. Не было никакого смысла оттягивать неизбежное. Окатив плечи водой, он поднялся на ноги, поднимая волны вокруг себя. В руку лег все тот же бутылёк с радужной розой. Жидкость полилась на тонкие пальцы, источая сладкий аромат. Кайя потер масло пальцами, слегка хмурясь. Он не касался себя с момента свадьбы и втайне надеялся, что ему и не придётся впредь, что Рагнвиндр заведёт наложницу или любовника, но принц по-прежнему ночевал один, а дни посвящал службе с упорством бульдога.              Влажные пальцы проскользили по коже, оставляя липкий след. Подушечки мазнули по кольцу мышц, распределяя масло, слегка давили, дразнили. Прикосновение всё еще ощущалось странно и даже немного дико. Кайя никогда особо не интересовался плотскими утехами, куда больше душа лежала к походам, тренировкам и изучению военного дела и современных технологий. Ему случалось спускать напряжение в одиночестве, этого требовала природа, но никогда это не было так востребовано, как у некоторых солдат, которые порой собирались в стайки, делясь друг с другом фантазиями и приукрашенными любовными похождениями. Тогда мужчина лишь насмешливо фыркал в сторону собратьев по оружию или качал головой, сейчас же неспешно готовил себя для другого мужчины. Какая же ирония.       Пальцы ощущались чужеродно, не принося особого удовольствия. Кайя пошевелился, пробуя подушечками пальцев нежные стенки, пытаясь понять, что же произвело на него такой эффект. Он старался не возвращаться мыслями к подробностям брачной ночи, не сильно желая разбираться с довольно противоречивыми ощущениями, и все же природный интерес брал своё, понемногу приоткрывая двери воспоминаний. Дело в глубине? В размере? В… технике? Бывший Альберих закусил губу, двигая пальцами в надежде поймать хоть отголосок того пронзающего удовольствия, которое испытал. Нет, Дилюк делал не так. Дилюк держал его за бёдра, скользил глубоко и уверенно, он… Ох, черт. Внизу живота незаметно собралась приятная тяжесть, орган дернулся, наливаясь кровью. Кайя растерянно замер, будто не доверяя собственному телу. От воспоминаний о Дилюке, его крепких руках, сильных, но нежных ладонях становилось жарко. Теперь бывший принц знал, что эти руки с одинаковой страстью способны и меч держать, и ласкать его тело.       В голову тонкими струйками пара проникли образы, запечатлённые еще во время утренней тренировки. Тело обожгло волной возбуждения, будто давая понять, что такой ход мыслей ему более чем нравится. Ошалевший, Кайя опустил руку вниз, касаясь полувставшей плоти и оглаживая нежную кожу; орган отозвался приятным покалыванием. Поглаживая себя, мужчина вернулся к растяжке, которая ощущалась все менее дискомфортной, перекрываемая искрами удовольствия. Кайя задышал чаще, прогибаясь в спине навстречу пальцам и пытаясь найти ту самую точку, от прикосновения к которой ему стало бы хорошо до слёз. Однако праздный интерес в его разуме все больше вытеснялся картинами молодого супруга, так бережно и внимательно отнёсшегося к нему в их первую ночь. Молодой человек позволил себе коротко простонать, вспоминая, с каким голодом смотрел на него муж, вгоняясь в его девственное тело. Три пальца внутри показались ему до отвратительного малым. Вспоминал, как он сам, обезумевший от удовольствия, раздвигал ноги, хватался за бледные, влажные от усердия плечи, как не мог думать ни о чем другом, кроме как об истоме, сладким сиропом залившей все его внутренности.       Короткий, высокий вскрик — и гладкая поверхность воды пошла волнами, потревоженная густыми каплями семени, стекающими между смуглых пальцев. Кайя тупо уставился на свои руки, с трудом понимая, что же он натворил. Он только что кончил, думая о другом мужчине в самом развратном ключе. И ему понравилось.       Из купальни он выходил в смятении, стараясь не задерживаться взглядом на собственном отражении, будто бы боясь встретить в собственных глазах грозное осуждение за содеянное. Как и в прошлый раз, весь гардероб его ограничился малым: хлопковая исподняя рубаха и самые простые штаны. Едва переступив порог своих покоев, каэнриец услышал вежливый стук в дверь. Должно быть, служанки? Но на пороге оказался его супруг.       — Привет, — тихо произнес Дилюк с легкой улыбкой, от которой мужчина ощутил прилив стыда. Мгновениями ранее он представлял это лицо, лаская себя, милостивые архонты! — Я стащил вино из личных запасов отца, что скажешь? — взгляд Рагнвиндра заискрился мальчишеской шалостью, и Кайя подумал, что этот юношеский задор идёт мужчине гораздо больше, чем суровость капитана кавалерии. Каэнриец сглотнул, открывая дверь пошире и жестом приглашая мужчину в покои.       — Не знал, что я замужем за воришкой, — сорвалось с языка бывшего Альбериха против его воли. Почти сразу же Кайя одернул себя за колкость, припоминая все правила приличия, но Дилюк лишь по-совиному моргнул, а потом засмеялся тихим, урчащим смехом.       — Я еще и бокалы украл с кухни, — доверительно сообщил мужчина, присаживаясь на край постели и водружая запечатанную бутылку и звякнувшие бокалы на прикроватный столик.       Каэнриец затворил дверь и медленно приблизился к супругу. Дилюк ловко расправился с печатью на вине и плеснул напиток в ёмкости. Один бокал он протянул Кайе, и принц благодарно кивнул, принимая вино подрагивающими пальцами. Багряная жидкость источала пряный, насыщенный аромат, и Кайя задержался, вдыхая его и слегка хмурясь в попытке распознать букет. Пригубил, прокатив каплю на языке и поражаясь сочной сладости. Взглянув поверх бокала, он поймал на себе заинтересованный взгляд принца, а его бледное лицо озаряла довольная улыбка.       — Это вино было приготовлено, когда мне стукнуло двенадцать, — пояснил Дилюк, поднося свой бокал к губам и отпивая напиток, — мой первый рецепт, который отец довел до ума. Готовил меня к будущему винодела.       — Почему оно такое сладкое? Особый сорт винограда? — не удержался от вопроса Кайя, присаживаясь на край постели напротив супруга. Рагнвиндр хитро усмехнулся.       — Это все закатники. Честно говоря, я кинул в чан все, что мне пришло в голову. Мяту, виноград, закатники, яблоки… Оказалось, что именно закатники дают сладость, но не перебивают вкус вина, — мужчина снова отпил, а после поставил бокал на столик, — теперь, если нужно подсластить напитки, мы используем закатники. Семейный секрет.       — Который ты только что раскрыл мне, — фыркнул каэнриец, осушая бокал до дна. Вино сладким маревом окутывало голову, расслабляя мужчину.       — Ты теперь тоже часть семьи, — пожал плечами Дилюк, будто бы говорил обыденные вещи. Щеки Кайи зарделись неясным смущением, мужчина нахмурился, покручивая в руках пустой бокал. Мондштадтец, заприметив его действия, придвинулся ближе, мягко забирая стекло из смуглых рук. Кайя не сопротивлялся, чувствуя исходящее от молочных ладоней тепло. Бокал снова наполнился и вернулся в хозяйские руки. Дилюк его споить хочет, что ли?       — Я вообще поговорить хотел, — после затянувшейся паузы произнес мондштадтец, смотря на супруга. Бывший Альберих выгнул бровь и встретился взглядом. — Ты отличный воин, и я понимаю, как важно держать себя в форме, — начал Рагнвиндр, отпивая вино из своего бокала, — к сожалению, в Мондштадте можно носить оружие, только если ты состоишь на службе и сдал экзамен в Ордо Фавониус. Увы, нашими техниками ты не владеешь, — Дилюк замолчал ненадолго, слегка хмурясь, а Кайя с жадным любопытством ожидал продолжения, — но это не значит, что я не могу тебя научить. Если пожелаешь, я могу стать твоим наставником, обучить тебя основам. А потом сдашь экзамен и получишь право носить оружие и обучать рекрутов.       Кайя пораженно замер. Мужчина не шутил, выглядя немного смущённо. Дилюк неловко потер ладонью шею, на которой начал медленно проступать румянец, и хотел было уже нарушить установившуюся тишину, когда каэнриец внезапно выпалил:       — Что я буду тебе должен?       — Должен? — Рагнвиндр выглядел слегка растерянным. — Это не сделка, это просто… предложение.       — Мой принц, я не понимаю, — Кайя выпрямился, задумчиво глядя в бокал, где от дрожи рук рябью шла багровая жидкость, — спарринг, ваше предложение, вино из личных запасов — к чему это вам?       — Мы с тобой теперь неразлучны до гробовой доски, — тихо произнес Дилюк, с некоторой печалью глядя на мужчину перед собой. Он заметил подрагивающие руки и приблизился, протягивая тёплые ладони поверх смуглой кожи. — И я хочу, чтобы у нас были хорошие отношения. Хотя бы попытаться их наладить. Худой мир лучше доброй ссоры — так у нас говорят, — пальцы бывшего Альбериха были холодными и тонкими по сравнению с его, и Дилюк принялся неосознанно поглаживать их, растирая кожу. — К тому же, я хочу, чтобы ты знал, что ты не пленник здесь. По крайней мере, я не хочу, чтобы ты был пленником, и готов способствовать этому всем, чем смогу.       — Что это? Знаменитое рыцарское благородство? — усмехнулся Кайя, поднимая глаза, и тотчас же осекся, уловив нотки грусти в ответном взгляде. Рагнвиндр говорил искренне. — Прости. Звучит как в какой-то книжке про рыцарей и принцесс, я к такому не привык.       — А к чему ты привык? — вопрос прозвучал глухо. Кайя почувствовал, что ступает по тонкому льду, заходя в ту область своих чувств, которые ворошить не хотелось бы. Но почему-то не мог остановиться.       — К долгу, чести, обязательствам, — он склонил голову набок, пряча предательски зардевшееся лицо волосами. — Простой человеческой доброте среди них нет места, добро и зло — удел мирян.       Теплые руки Дилюка обвили его запястья, слегка сжимая, отчего кожа пошла мурашками. Мужчина не давил, лишь слушал, готовый принять все, что грозило сорваться с тонких губ. Усилием подавив внезапно охватившую тоску, Кайя вновь повернулся к супругу, нацепляя одну из своих лучших улыбок в арсенале.       — Но если ты серьёзно, то я готов принять твоё предложение. Про тренировки.       — Хорошо. Я очень рад, — кивнул мужчина, и сердце бывшего принца дрогнуло от вида легкой улыбки, расчертившей лицо напротив. Кайя отстраненно подумал, что Дилюк действительно красив: тонкие черты, лёгкая россыпь веснушек на носу и щеках, длинные пышные волосы цвета ревущего пламени. От разглядывания его отвлекли прикосновения ладоней, мазнувших от запястий к локтям, и дрожь, пронёсшаяся по позвоночнику.       — Ты ведь пришёл не просто поговорить, — на грани шёпота выдохнул каэнриец, замечая, что мужчина подсел ближе на постели. Внутренности снова свело неясной тревогой, которая сама по себе неожиданно сменилась… предвкушением?       — Я пришёл просто поговорить, — мотнул головой Рагнвиндр, после склоняя её набок. Его ладони добрались до предплечий и ласково сжали тренированные мышцы. — Ты не пленник, Кайя, ты можешь прогнать меня в любой момент. Только скажи.       Кайя медленно моргнул, ощущая странное спокойствие в окружении этих горячих рук. Взгляд синих глаз встретился с горящими рубинами напротив, будто надеясь найти в них малейшую причину для отказа. Но Дилюк смотрел на него не тем насквозь порочным взглядом, какой иногда бывал у солдат в присутствии красивых женщин. Дилюк смотрел на него.       Мужчина отставил бокал на прикроватный столик, намеренно сближаясь с Рагнвиндром, ловя его сбившееся дыхание беззащитной кожей шеи. Позволил ладоням надавить, опрокидывая тело на постель, не препятствовал тому, как жадно пальцы прошлись по скрытой рубахой груди, не остановил, когда обнажился крепкий бледный торс и сильные плечи с россыпью веснушек. Дилюк обжигал кожу дыханием, прикосновением рук, вся его кожа словно пылала сама по себе, соблазняя прижаться к ней, выгнуться, притереться ближе, чтобы согреться.       Проникновение на мгновение отрезвило Кайю, и в его плывущем сознании тут же вспыхнули образы из купальни, заставляя его зардеться. Да, с Дилюком было определенно иначе. Тяжесть его горячего тела, уверенные движения внутри, сорванные на грани дыхания полустоны — без этого удовольствие не получалось цельным. Кайя приоткрыл глаза, сталкиваясь с тёмной бездной напротив. Рагнвиндр снова смотрел на него, и от этого взгляда становилось еще жарче. Повинуясь порыву, бывший Альберих протянул руки, заключая бледное лицо в свои ладони, встречая проблеск удивления в рубиновых омутах. Между ними оставалось все меньше пространства, Кайя выгибался, без стеснения прижимаясь к сильному телу, сжимался, не без удовольствия слыша тихое возбужденное шипение из губ напротив. Дыхание смешалось. Дилюк очевидно подходил к финалу, мгновениями полностью утопая в удовольствии, и Кайя подмечал каждое изменение: то, как мужчина хмурился, с трудом оттягивая свой оргазм, как его лицо приобретало растерянный вид, когда мышцы туго сжимали его, будто он и не подозревал, что может быть настолько хорошо. Принц не брал его размашистыми толчками, он двигался глубоко и размеренно, трением возбуждая чувствительное место, отчего у Кайи голова плыла, а внизу живота неспешно закручивалась тяжёлая спираль.       Дилюк с обречённым стоном прижался лбом ко лбу Кайи, сдаваясь под натиском природы и срываясь на быстрые, короткие толчки, и вскоре каэнриец ощутил, как внутри разливается тепло. Смуглые бедра подрагивали, собственный конец маячил перед глазами, но Дилюк, с трудом поднимаясь на подгибающихся руках, медленно покинул его тело. Кайю окатило ледяным разочарованием, и мужчина не сдержал недовольного шипения, резко приподнимаясь на локтях, но прежде, чем он успел что-либо предпринять, Дилюк опустился ниже и сделал то, что даже самые смелые девки в публичных домах не соглашались делать даже за хорошенькую доплату.       — Дилюк! — Кайя вскрикнул, зарываясь ладонью в копну алых волос, пока принц ублажал его возбуждение губами и языком, будто это было самым обычным делом. Каэнрийцу не требовалось многого: от удивления и той степени разврата, что он узрел между своих ног, оргазм наступил почти мгновенно, оглушая. Ему казалось, что он изливается бесконечно, и все это время теплые губы и язык не отрывались от него, собирая вязкие капли семени. Бедра сводило приятной судорогой, и мужчина, полностью опустошённый, завалился на постель, только сейчас разжимая свою непослушную ладонь и пропуская сквозь пальцы мягкие пряди. Перед глазами все плыло, но Кайя всё же поймал момент, когда Дилюк, поднявшись, пальцем стёр блестящую полосу, тянувшуюся от уголка губ вверх по щеке.       Рагнвиндр тяжело опустился на свободную сторону постели, переводя дыхание и бросая оценивающие взгляды на своего супруга. Какое-то время они просто лежали, приходя в себя и обмениваясь молчаливыми взглядами. Дилюк выглядел спокойным, в то время как в голове Кайи назревала настоящая буря. Впрочем, приятная посторгазменная нега и общая усталость брали своё, и сознание мужчины понемногу уплывало, унося с собой обрывки противоречивых мыслей. Он слышал мягкий голос Дилюка, но не понимал, что тот говорил, тем не менее отвечая согласным мычанием. Вскоре забытье поглотило его.