Вынужденный брак

      Кайя задумчиво вертел в пальцах золотое украшение, которое задорно поблескивало в лучах утреннего солнца. До подъёма оставалось всего ничего, поэтому мужчина нехотя водрузил кольцо обратно на свой безымянный палец, критически оглядывая ладонь. Вот уже больше полугода это кольцо занимало место на его руке, подтверждая статус своего владельца. Сперва оно ощущалось слишком тяжелым и инородным, взгляд постоянно цеплялся за злосчастную золотую полоску, будто это она была виновата, что стала символом брака во многих странах Тейвата. Он даже несколько раз предпринимал попытки потерять свое кольцо, но бдительные горничные неизменно возвращали его хозяину, начищенное до блеска. Да, Кайя определённо относился к этому изделию с куда меньшем терпением, чем к своему супругу, будто бы сам статус несвободного, семейного человека нет-нет, но душил его.       Сбоку произошло шевеление, и Кайя, выплывая из своих мыслей, вспомнил, что он не один. С недавних пор Дилюк окончательно перебрался в его покои, переоборудовав свои под кабинет, и Кайя не возражал: неожиданно холодная мондштадтская зима быстро примирила каэнрийца с тем, чтобы спать вдвоём. Впрочем, он покривил бы душой, если бы сказал, что только погодные условия и сыграли в этом роль. Они ночевали вместе и до наступления холодов; не всегда, часто после позднего соития или затянувшихся разговоров, но ночевали, и Кайя понемногу привык к живому теплому телу под боком, неохотно находя в этом больше плюсов, чем минусов.       Взгляд снова упёрся в обручальное кольцо. Ему пришлось выйти замуж за мужчину из другой страны, и эта мысль все еще отдавала послевкусием ужаса и обреченности. Но, вспоминая о личности этого мужчины, Кайя ощущал странное волнение. Принц Рагнвиндр обладал острым умом, отличным чувством юмора, был внимателен, вежлив, относился к нему с неизменным уважением и показал себя весьма талантливым любовником. Он оказался хорошим мужем. И Кайя ценил это. Пусть и не признался бы в этом себе сам.       Неохотно мужчина откинул край пухового одеяла, обнажая стройное бедро и поморщился, ощутив прохладный воздух кожей. Повернув голову в сторону супруга, Кайя столкнулся взглядом с Дилюком, сонно моргающим и не до конца пришедшим в себя. Капитан рыцарей вернулся в покои поздно ночью, задержавшись в Ордо по делам, связанным с действующим магистром. Ходили слухи, что молодого воина ждет очередное повышение, но сам виновник никак эти домыслы не комментировал. О службе Дилюк говорил осторожно, но Кайя не обижался.       Дилюк, как и обещал, начал обучать каэнрийца стилю боя Ордо Фавониус и продолжил это делать даже после того, как Кайю посвятили в рыцари. Это сильно разбавило будни бывшего принца, иногда мужчины устраивали спарринг, разгоняя молодую кровь по венам, кружась в танце стали и откровенно наслаждаясь этими моментами. Дилюк бывал нетерпелив, чересчур пылок и настойчив, но Кайе это даже нравилось, это придавало бою особую пряность, которую не могло растворить даже молодое вино, которым мондштадтец порой угощал супруга. Дни капитана кавалерии были отданы службе и стране, но вечера с недавних пор принадлежали Кайе. Они могли говорить часами, находя друг в друге прекрасных собеседников, смакуя разные сорта вин из личных запасов. Дилюк знакомил мужчину с местными сказаниями, легендами о божествах и героическими эпосами. Кайя же посвящал супруга в тайны страны грешников, рассказывая о чудесах кхемии и огромном человеческом гении, вдохновившем на создание гигантских машин с ядерными механизмами. Они могли говорить друг с другом все время, пока тьма не сменялась бы первыми лучами рассвета, неизбежно разлучавшими их.       Иногда они делили постель. Дилюк не настаивал, Кайя не возражал, полностью растворяясь в моменте и не позволяя своему разуму взять ситуацию под контроль. Он не хотел думать, почему все еще делает это, не хотел знать, утопает ли он во грехе или же ему даровано благословение забвения в жарком удовольствии. Поэтому раз за разом сдавался без боя под внимательным взглядом темных рубиновых глаз. Дилюк остался верен себе, не заводя интрижек на стороне, потому весь свой огонь приносил в покои Кайи, заставляя и его плавиться в истоме. Раз или два это случилось посреди оживленного спора, подогретого хмельным бесстрашием языков. Где-то там остался и первый поцелуй каэнрийца. Впрочем, он ни о чем не жалел.       — Мой принц, — голос Кайи приобрёл хрипловатые после сна нотки, — еще есть время, рассвет только занялся. Ты проспал в лучшем случае часа три, не думаю, что Ордо Фавониус развалится, если ты придёшь на час позже.       — Ты знаешь, я никогда не опаздываю на службу, — буркнул Дилюк, нехотя расставаясь с тёплым одеялом. Что правда, то правда: какая бы ни была страстная ночь, Рагнвиндр обязательно почтит своим присутствием штаб в первые часы рассвета.

***

      В обязанности Кайи в качестве старшего рыцаря Ордо Фавониус входило обучение молодняка — совсем уж зелёных рыцарей, молитвами прошедших отбор. Когда-то в подчинении Кайи была целая национальная армия, но наставлять и обучать юношей оказалось даже интереснее. Помимо того, что молодые люди порой с интересом разглядывали его иностранную внешность, Кайя позволял себе небольшую вольность, отступая от устоявшейся методики обучения и вплетая в классические приёмы владения мечом упражнения на развитие ловкости и скорости, придавая мондштадтскому стилю чуть больше изящества, что заставляло молодёжь смотреть на мужчину с открытым ртом и блестящими от восхищения глазами. Чего греха таить, это было приятно.       Как и то, что Дилюк, всякий раз проходя мимо тренировочной площадки, задерживался, с минуту-другую наблюдая за обучением. Первое время Кайя думал, что капитан проверяет его на вшивость, но позже стал подмечать, что следит Рагнвиндр отнюдь не за рекрутами, а за ним самим. Это наблюдение настолько развеселило каэнрийца, что отныне он не мог устоять перед соблазном подразнить супруга, добавляя в свои речи больше меда, а в движения — плавности. Прием работал безотказно: задержавшийся поглазеть капитан довольно скоро покрывался едва заметным румянцем и спешно ретировался по своим капитанским делам. Дилюк знал, что мужчина делает это специально, но никогда ничего не говорил, позволяя этой небольшой шалости повторяться вновь и вновь.

***

      Весна незаметно кралась по всем уголкам Мондштадта, оставляя после себя набухающие почки, трели птиц, звенела детскими голосами, влекла запахом свежести. Вместе с природой проснулись и коты, в пылу страсти или ссоры забредавшие на верхушки деревьев, крыши и даже навесы, откуда по своей воле спуститься не могли. Почему мондштадтцы считали, что это — подходящая работа для рыцарей, Кайя не знал. Зато знал, что такие дела часто поручали самым неподходящим для этого людям. Например, Атосу, который до дрожи в коленях боялся высоты. А ему, как старшему среди рыцарей, поручали снимать с крыши перепуганных рекрутов.       — Ну же, давай, просто дай мне руку, — увещевал Кайя юношу, тело которого пробивала мелкая дрожь. Кот, за которым Атос взобрался на крышу кузницы, лениво возлежал внизу на брусчатке и грелся на весеннем солнце, совершенно безразличный к происходящей по его вине драме.       — Н-ни за что! — сипло отозвался рекрут, с ужасом глядя на своего старшего собрата и хлипенькую лестницу, прислоненную к крыше с земли.       — Атос, мы уже это проходили, — все еще мягко обращался каэнриец к юноше, постепенно подходя ближе, — как ты собираешься сдавать экзамен на получение летной лицензии?       — Да гори оно все конём! — лицо Атоса исказила гримаса ужаса при одной только мысли о нахождении где-то над землёй. Кайя щелкнул языком, понимая, что избрал не лучшую стратегию. Тем не менее, мужчина продолжил приближаться, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от юноши.       — Все хорошо, Атос, ты не упадёшь с этой крыши. Видишь, какая она крепкая? И вовсе не скользкая, — Кайя аккуратно взял Атоса за локоть, понемногу отступая к лестнице и утягивая его за собой, — вот, смотри, ты делаешь шаг, и никуда ты не срываешься и не падаешь. Все хорошо. Не смотри вниз, смотри на меня.       Словно завороженный, юноша последовал за рыцарем, слушая его успокаивающее бормотание. Однако стоило достигнуть лестницы, как паника снова овладела рекрутом. Пришлось долго и обстоятельно убеждать его посмотреть, как Кайя спустится сам, чтобы убедиться, что лестница достаточно крепкая, чтобы выдержать взрослого человека. Вопреки сомнениям каэнрийца, Атос, оставшись на крыше один, собрался с духом и приблизился к лестнице, медленно развернулся и принялся спускаться вслед за старшим со скоростью улитки. Худо-бедно, но поручение можно было считать выполненным. Кайя вздохнул, отгоняя раздражение, похлопал дрожащего Атоса по плечу и отправил того в Собор к сёстрам за успокаивающей настойкой.       — Могли бы послать его и ко мне, мой принц, — раздался знакомый голос за спиной. Обернувшись, Кайя встретился взглядом с Альбедо. — Моим алхимическим талантам можно доверять, да и верстак поближе Собора будет.       — Альбедо, какими судьбами? — каэнриец искренне улыбнулся, протягивая ладонь в знак приветствия. Лекарь удивлённо глянул на ладонь, но все же пожал ее.       — Рад видеть, что у Вас все в порядке, Ваше высочество, — искренне поделился мужчина, когда обмен любезностями был окончен.       — Я уже не принц Каэнри’ах, к чему этот титул, — отмахнулся Кайя, слегка сморщиваясь. Ему импонировал лекарь, и дело было даже не в его происхождении. Просто Альбедо был из тех людей, которые всегда восхищали Кайю — страстно влюблённых в свое дело. За почти прошедший год ему довелось узнать мужчину получше, пусть и встречались они в основном по делу. Когда речь заходила об алхимии, Альбедо менялся, становясь крайне активным и разговорчивым.       — Может, уже и не принц Каэнри’ах, но все еще принц, — покачал головой лекарь.       — Муж принца, — не согласился с ним Кайя. Альбедо кинул на него многозначительный взгляд, в ответ Кайя лишь пожал плечами. Он искренне полагал, что прав, — кстати о муже… Спасибо за то масло, рука Дилюка прошла за сутки. Оно еще и холодит, из чего оно сделано?       — Экстракт туманного цветка, ваша светлость, — ответил Альбедо, на секунду задумываясь. Мужчины медленно прошествовали к торговой площади, — в Ли Юэ его смешивают с маслом цветка цинсинь и лечат сильные ушибы, в Сумеру используют, чтобы продлить соитие, в Фонтейне же в основном используют как стабилизатор в парфюмерии…       — Что-что продлить? — Кайя споткнулся о свою ногу, изумленно глядя на собеседника, — масло же ледяное!       — Ну, да. В этом и суть, — слегка улыбнулся лекарь, подмечая, как смуглые скулы меняются в цвете, — кстати, за все это время вы ни разу не обратились ко мне с этим щекотливым вопросом. Я очень рад, что принц Рагнвиндр заботится о вас. Мои наставления не прошли даром.       — Наставления? — нахмурился Кайя, останавливаясь. Что-то нехорошее зашевелилось в груди.       — Да, незадолго до вашего прибытия в Мондштадт второй принц обратился ко мне за консультацией, — Альбедо пожал плечами, мол, просвещать мондштадтцев — обычное дело, — ему нужно было узнать о тонкостях процесса и особенностях мужской физиологии. Тогда я не понял, к чему это, но, когда вы прибыли из Каэнри’ах вслед за ним, все встало на свои места.       — Дилюк был в Каэнри’ах? — Кайя замер, пытаясь переварить услышанное. Как раз незадолго до сделки отца с Крепусом должны были проходить смотрины, которые отменились по неясным причинам. Тогда ему было плевать, почему потенциальный жених отказался от встречи, но сейчас… Сейчас это обстоятельство выглядело несколько иначе.       — Да, мой принц. Что-то не так? — лекарь нахмурился, подозревая, что сболтнул лишнего. По задумчивому лицу Кайи он понял, что про визит Рагнвиндра каэнриец ничего не знал, но по какой-то причине это обстоятельство сильно тревожило бывшего принца.       — Нет, все в порядке, — отмахнулся рыцарь, тем не менее не переставая хмуриться, — скажи, ты поддерживаешь переписку с кем-то дома?       — Со своей наставницей Рэйндоттир. Мой принц, что происходит?       — А король или мои братья? Они… они обращались к тебе?       — Нет, мой принц, — Альбедо покачал головой, понимая, что стоит за этими вопросами, — но вы должны помнить, Рэйндоттир не очень-то любят в Каэнри’ах, так что королю было бы опрометчиво обращаться к её ученику.       — Стало быть, мы для них оба изгои, — мрачно хмыкнул Кайя. Спохватившись, он принял более расслабленный вид, который, впрочем, не смог обмануть лекаря, — мне нужно идти. Спасибо еще раз за масло, Альбедо. Очень ценная вещь.

***

      В штаб Кайя ворвался, пребывая в расстроенных чувствах. Ему требовалось незамедлительно поговорить с супругом, и мужчина надеялся, что Дилюк отложит свои капитанские дела ради небольшой беседы с ним. Капитан нашёлся не сразу, кабинет был пуст, однако не успел Кайя прикинуть варианты, где мог бы находиться его благоверный, как в дальнем конце коридора показался Дилюк собственной персоной в сопровождении действующего магистра Варки.       — А, Рагнвиндр, — поравнявшись с рыцарем, магистр добродушно хлопнул Кайю по плечу. Мужчина почти не дрогнул, услышав из уст мондштадтца свою новую фамилию. Дилюк же выглядел смущенным, он явно не ожидал встречи с супругом, — полагаю, явился по его душу, а? Ладно, голубки, оставлю вас. Дилюк, надеюсь на твою помощь, как и договаривались.       — Да, действующий магистр, — Рагнвиндр отдал честь по всем правилам, чем заработал слегка насмешливый взгляд Варки. В отличии от многих других, магистр больше ценил доверительные отношения, порой опуская официальную шелуху.       — Что случилось? — негромко спросил Дилюк, когда Варка удалился в направлении своего кабинета. Он попытался взять Кайю за руку, но был остановлен пронзительным взглядом синих глаз, на дне которых явно читалось недовольство.       — Не здесь, — Кайя многозначительно кивнул в сторону двери, и Дилюк послушно отпер ее своим ключом, после пропуская каэнрийца внутрь.       — Дилюк, ты был в Каэнри’ах? — Кайя решил перейти сразу к главному, играть в кошки-мышки ему совершенно не хотелось, хотя он полагал, что давно уже стал частью чужой игры. Рагнвиндр прошёл за свой стол. Спустя мгновения молчания, он коротко кивнул.       — Да, — он вскинул голову, встречаясь с синей бездной.       — Что ты там делал? — каэнриец держал себя в руках, понимая, что крики и гнев ничего не решат. Хотя кричать хотелось.       — Я приехал с отцом в качестве послов короля, — Дилюк повёл плечом, чувствуя себя неуютно под взглядом супруга.       — Так ты знал, что младшего принца собираются выдать замуж? — Кайя подошел к столу и оперся о него ладонями, испытующе глядя на мужчину.       — Да, знал, — Рагнвиндр встретился с холодной синевой. Лицо его приняло слегка виноватый вид, что распалило Кайю еще больше.       — Ты знал, кем был младший принц?       Дилюк замялся. Кайя мысленно считал вдохи, игнорируя распространяющуюся от позвоночника дрожь.       — Да. Поэтому я и настоял на свадьбе.       — Ты… что? Зачем? — такой ответ обескуражил каэнрийца. Он даже немного отшатнулся от стола. Дилюк нахмурился, прикусывая губу и явно нехотя ответил:       — У меня были причины.       — Дай угадаю: новый рынок сбыта вашего вина? — не выдержал Кайя. Злость ядовитым пламенем пронеслась по венам. Его обвели вокруг пальца. Им воспользовались, — а я неплохо стòю. Подумаешь, сломанная жизнь! — едко хохотнул мужчина, лицо его скривилось в гримасе отвращения. Подумать только, почти год его держали за дурака. Он сам позволил сделать себя дураком.       — Кайя! — Рагнвиндр дернулся в его сторону, выбрасывая руку в попытке схватить смуглое запястье. Кайя, не раздумывая, с громким звуком шлепнул его по руке, уходя от касания.       — Что? Правда глаза колет? — бывший Альберих зашипел разгневанной змеей, — а я ведь почти поверил, что ты такой же заложник обстоятельств и поэтому так добр ко мне, — злость била по ушам, кипятила кровь, вынуждала срываться на рык, — тренировки, место в ордене… Вина замучила?       — Кайя, не говори о том, чего не знаешь, — повысил голос Дилюк, нависая над столом и стойко выдерживая взгляд, полный презрения.       — Я знаю то, что ты лгал мне с первой нашей встречи! Этого мне достаточно!       — Я не лгал тебе. Что мне нужно было тебе сказать? — Дилюк внезапно весь будто осунулся, — что я приехал с дипломатической миссией, увидел иностранного принца и влюбился без памяти? — второй принц отвернулся, глядя в окно и продолжил тише, — это я должен был тебе сказать? Чтобы ты смотрел на меня так же презрительно, как любой каэнриец смотрит на мужеложцев? — голос Дилюка дрогнул, — чтобы у меня не осталось ни единого шанса узнать тебя?       Кайя замер, недоверчиво переваривая услышанное.       — Это эгоистично, Дилюк. О моих чувствах ты подумал? — Мужчина ощутил, как внутренности начало трясти. От злобы, от боли, от всех тех чувств, что он прятал в себе, — этот брак стоил мне карьеры, мечты, жизни. Чести, черт подери, он мне стоил!       — Я не мог допустить, чтобы тебя взял в мужья кто-то другой, — Дилюк вздохнул, делая шаг навстречу супругу. Кайя оскалился и отступил на шаг назад.       — Хах. Вот оно что? Приятно было обладать таким трофеем? Возбуждала мысль, что в твоей власти опустить принца побежденной страны? — каэнриец махнул руками, едва не задевая стоявшие на полке томики книг и изящную сумерскую вазу. Хотелось то ли кричать, то ли безумно хохотать, то ли вовсе раствориться, чтобы от него не осталось ни единой пылинки.       — Я никогда тебя ни к чему не принуждал, — спокойно заметил Дилюк, на мгновение лишая Кайю дара речи. К сожалению, мужчина попал точно в цель, в самую сердцевину противоречий, змеиным клубком свернувшимся где-то под рёбрами.       — Да иди ты в бездну! — С легкой руки каэнрийца в стену полетела тяжёлая сумерская ваза, от которой Дилюка спасло само провидение, заставив в последний момент отшатнуться. Осколки злобно брызнули во все стороны, и Кайя вскрикнул, хватаясь за лицо и сгибаясь. Между тонких пальцев насмешливо просочилась капля крови, лениво поползла вниз по щеке. Дилюк замер в смятении, не решаясь двинуться в сторону супруга. Кайя отнял руку, бегло осматривая ее, затем, подняв голову и метнув нечитаемый взгляд на Рагнвиндра, быстро ретировался из кабинета, напоследок хлопнув дверью.

***

      Кайя шёл, пока в голове не осталось ничего, кроме звенящей пустоты. Глаза жгло, рассеченная бровь ныла, внутри будто открыли ящик Пандоры, из которого хлынули полчища демонов-чувств. Кайя шёл, полностью доверяя ногам свой маршрут, шёл, игнорируя возрастающую боль в икрах, шёл, шёл и шёл, пока ноги просто не подогнулись от усталости.       Мужчина безвольной куклой опустился в траву. Взгляд бездумно скользнул по светлому небу, обвел облака. Где-то сбоку послышалась трель птицы. Жизнь продолжалась, даже если внутри него гнила бездна. Отец продал его почти год назад, а болело так, будто это случилось только сейчас. Братья тоже знали. Все вокруг обо всем знали, кроме глупого младшего принца, слишком погруженного в себя и свои мечты, чтобы интересоваться реальностью. Кайя прикрыл глаза, сморщиваясь от болезненных ощущений справа. Он и думать забыл об этой ране. Стоило бы сразу пойти в Собор к Барбаре, чтобы не подхватить инфекцию, но… оставаться в городе было выше его сил.       Кайя поднялся, садясь на землю. Он узнал местность: это утес Звездолова. Каждый раз, бывая здесь, он ощущал, как дыхание застревает в горле от пейзажей, раскинувшихся внизу, от высоты утеса, от свежести здешнего ветра. А по вечерам в небе зажигались звезды. Их было так много, что он бы потратил всю свою жизнь, пытаясь сосчитать их. Хорошее место, приятное. Интересно, Дилюк тут часто бывает? Видит ли он ту же красоту, что видит Кайя? Или это его особенность, как части подземного народа — замечать такие вещи в обыденной для многих поверхности?       А был ли он все еще частью Каэнри’ах? Имел ли право называть это место родиной? Или, изгнанный за грехи, остался без дома? Эти и тысячи других вопросов крутились в голове, сталкиваясь, переплетаясь, наполняя тяжестью разум. Кто он теперь такой? Он не знал, сколько времени провел так, атакуемый роем мыслей.       — Привет, — Кайя даже не удивился, услышав знакомый голос. Рядом зашуршала трава, приминаясь под весом рыцаря.       — Привет, — безэмоционально ответил мужчина, продолжая пялиться на лес внизу. Сбоку послышался тихий вздох, — как ты узнал, что я здесь?       — Утес Звездолова — твой любимый патрульный маршрут, — Кайя приподнял здоровую бровь в удивлении и повернулся к Дилюку, который выглядел уставшим и слегка смущенным — вот я и подумал, что наверняка отыщу тебя здесь.       — А ты меня неплохо знаешь, — протянул мужчина, усмехаясь уголком губ.       — Хуже, чем хотелось бы, — покачал головой Дилюк, переводя взгляд на свои руки. Они молчали, каждый не зная, что еще сказать. Кайя понимал, что зря устроил сцену в кабинете, включи он мозг на полгодика пораньше, так сам бы обо всем догадался. Ну, как догадался. Он знал, какое будущее ему уготовано еще с того дня, как отец позвал его на разговор, но не мог перестать надеяться на лучшее.       — Кайя, послушай, — прервал молчание Дилюк. Было видно, что то, что он собирается сказать, дается ему нелегко, — я действительно бываю эгоистом. Мне жаль, что я поддавался своей слабости быть с тобой, — Кайя обернулся, из-за плеча глядя на мужчину и слушая. Дилюк избегал смотреть на него, — но все можно изменить. Если тебе нужна женщина, покажи на любую, я возьму ее в свои любовницы, ребёнка признаю своим, никто и слова против не сможет возразить. В Спрингвейле есть усадьба, где я рос, я могу выделить её вам, будете жить семьёй. Я понимаю, что… — чем больше говорил рыцарь, тем быстрее становилась его речь, и Кайя воспользовался моментом, чтобы остановить этот поток слов. Мужчина осторожно взял бледное лицо в свои ладони, вынуждая Дилюка запнуться на полуслове и замолчать. Щеки пылали, приятно согревая смуглые пальцы. Его всегда поражало то, насколько Дилюк был горячим. От него всегда веяло теплом и спокойствием, к нему хотелось прижаться даже сквозь пуховое одеяло. Кайя неосознанно провел большим пальцем по алеющей щеке, заставляя вспыхнуть еще больше.       — Дилюк, мне не нужна женщина, — чётко и тихо произнес Кайя, поражаясь самому себе. Ему протягивали всю возможную свободу на блюдечке, так почему же он отказывался от нее? Это шанс зажить спокойной жизнью, и он так легко отбросил его в сторону.       — Хорошо, — тихо выдохнул Рагнвиндр, на мгновение зажмуриваясь, — я распоряжусь, чтобы тебе выделили другие покои, обещаю, я не буду тебе досаждать…       — В этом нет необходимости, — говоря это, мужчина не чувствовал, что лукавит. Кайя склонил голову набок, всматриваясь в черты лица напротив, — оставь все как есть.       — Тогда чего ты хочешь? — Во взгляде Дилюка мелькнула растерянность. Бывший принц тяжело вздохнул, убирая руки и снова поворачиваясь к утесу.       — Я… я не знаю. Не знаю, Дилюк, вот и все, — каэнриец подтянул ноги к себе, обнимая колени и устраивая на них подбородок, — я писал письма в Каэнри’ах. Каждый месяц.       — Я знаю, — Рагнвиндр придвинулся ближе, не встречая сопротивления со стороны супруга. Кайя ощутил, как к бедру прижалась крепкая рука.       — Тогда наверняка знаешь, что мне ни разу не пришёл ответ.       — Мне жаль, Кайя.       — Было очевидно, что они открестятся от меня при первой возможности, — продолжил мужчина, с грустью проводя глазами занимающийся закат, — но я все же надеялся, что останусь все же братом и сыном, а не мондштадтской подстилкой.       — Ты не…       — А кто, Дилюк? — Кайя повернулся к мужчине, выглядя уставшим, — я хотел бы злиться на тебя, обвинять во грехе, но правда в том, что ты действительно хороший муж, и ты прав, ты меня никогда не принуждал, — мужчина сглотнул, прежде чем продолжить, — я сам шёл к тебе в объятия. Мне бы хотелось испытывать отвращение к себе, к тому, что я делал, но я увяз настолько, что не вижу в этом ничего плохого.       — Ты стал мондштадтцем больше, чем думаешь, — по-доброму усмехнулся Дилюк, осторожно укладывая ладонь на плечо мужчине. Кайя оставил жест без внимания.       — Я не рожден на этих землях, чтобы считаться их частью, а родные края меня отвергли. Все, что у меня есть, ниспослано мне твоей прихотью.       — Ты ошибаешься. Твое место в Ордене — целиком твоя заслуга, каждая капля пота и крови, вложенная в тренировки. Народ знает тебя как доблестного рыцаря, готового прийти на помощь нуждающимся, — Дилюк вздохнул, будто объяснял очевидные вещи ребенку. Ладонь помимо воли сжала острое плечо сильнее, — то, что ты мой супруг, давно уже стало второстепенным. Ты принял Мондштадт, но почему-то все еще считаешь, что он не принял тебя.       Кайя не нашёл, что ответить, поэтому только кивнул. Между ними снова воцарилась тишина, но уже совсем не такая неловкая, как прежде. Дилюк обнимал мужчину за плечи, пока каэнриец обдумывал сказанное. Ощущая кожей прохладный вечерний ветер, хотелось все больше прижаться к тёплым рукам, и Кайя сдался, придвигаясь ближе и устало прислоняя голову к плечу Рагнвиндра. Мужчина ненавязчиво приобнял за плечи поудобнее, просто обозначая, что он здесь. Ему было сложно понять, что творится у супруга на душе. Знал только, что тому тяжело, и легче станет совсем не так скоро, как хотелось бы обоим.       — Прости, что разбил вазу, — внезапно произнес Кайя, заставляя Рагнвиндра недоуменно хлопнуть глазами. Он и думать забыл про эту вазу.       — Она мне никогда не нравилась, — признался Дилюк, — слишком пафосная и скучная.       — Вот как, — тихо фыркнул Кайя, сдерживая улыбку. Мысленно пообещал себе найти вазу на замену поинтереснее.       — Еще и тебе боль причинила, — в глазах рыцаря мелькнула грусть, когда он посмотрел на запекшуюся кровь на смуглом лице. Кайя неосознанно потянулся к ране, тихо зашипев от прикосновения.       — Она дала мне сдачи, я первый ее обидел, — мужчина досадливо цокнул языком, снова устраиваясь на плече супруга. От потрясений понемногу оседала пыль, и Кайя всерьёз задумался, как же он устал за этот день. Тем не менее, оставалось еще одно нерешенное дело.       — Дилюк?       — Да?       — Насчёт нас… — Кайя закусил губу, не зная, как подступиться, — мне нужно время, ладно? Я не понимаю, как отношусь к тому, что между нами происходит, — он понизил голос, скрывая лёгкую дрожь, — не уверен, что смогу ответить тебе взаимностью так, как ты этого заслуживаешь. И все же я не могу сказать, что мне все это неприятно. Просто нужно время, — вопреки словам, Кайя прижался ближе, наслаждаясь чужим теплом. Вдохнул запах разогретой кожи и масел, запах, ставший чем-то привычным и успокаивающим. Потом поднялся, разминая затекшие мышцы, и протягивая руку сидящему на траве Дилюку.       — Пойдём домой, Люк.

***

      — Срочная доставка капитану Рагнвиндру! — отрапортовал рыцарь, оказываясь на пороге кабинета и широко распахивая дверь, чтобы еще двое младших рыцарей смогли осторожно протащить огромную цветастую вазу. Дилюк замер над документами, глупо уставившись на новый элемент декора, выполненный яркими цветными орнаментами и выглядящий так же вызывающе, как куст пиона посреди болота.       С отъездом Кайи в Сумеру в составе сопровождающих мадам Лизу рыцарей пришлось вернуть себе часть бумажной работы, от которой Рагнвиндр (что один, что второй) усиленно убегал. Но кипа бумажек избрала иную тактику, молча лежала на его столе и ждала своего часа, как, например, сегодня, когда у капитана не осталось ни одного спасительного поручения. Тоска смертная. Еще хуже, что вечером ему даже некому было пожаловаться на этот бюрократический фарс, его ждала холодная одинокая постель, безразличная к капитанским страданиям. С отъездом Кайи Дилюк осознал в полной мере, как много места в его жизни занимал супруг. Сердце болезненно сжалось. Он пообещал, что не будет давить на Кайю своими ожиданиями и надеждами, чтобы мужчина мог спокойно разобраться в своих чувствах и желаниях, и командировка в Сумеру — отличный повод проветрить голову и взглянуть на ситуацию свежим взглядом. К тому же, Кайя не так давно понял, что ему интересно посмотреть на Тейват, узнать, как живут люди в других странах, и Дилюк просто не мог отказать ему в этом.       Капитан жестом освободил рыцарей, поднимаясь со стула и осторожно обходя вазу по кругу. Картину довершала добрая охапка павлиньих перьев, торчащих из изящно суженного горлышка. Дилюк, будучи все еще под впечатлением от увиденного, рассеянно потрепал пальцами перья, которые на ощупь оказались довольно приятными. Кто и зачем лишил павлина такого роскошества? Кто и зачем, прости Барбатос, сделал эту вазу? И чей гениальный ум догадался их соединить? Ответ нашёлся довольно быстро: в самой вазе обнаружился небольшой конверт, подписанный знакомым изящным почерком. Дилюк усмехнулся, аккуратно раскрывая бумагу и вытаскивая на свет плотную карточку, на которой было выведено небольшое послание тем же почерком.       «Начинаю скучать, Люк.»       Рагнвиндр ощутил прилив жара к лицу, на котором сама по себе возникла лёгкая улыбка, которая, впрочем, покинула его лицо, стоило карточку перевернуть — это оказалась фотография. Среди одеял и подушек вальяжно раскинулся обнаженный Кайя, с усмешкой глядящий в объектив. На теле едва угадывалась тонкая вуаль, а весь срам довольно дурно прикрывали клятые павлиньи перья, которые мужчина будто бы неохотно держал в руке, на смуглую грудь с шеи спускались украшения, на лодыжках и запястьях блестели разнообразные сумерские браслеты. На фоне угадывался аляпистый узор уже знакомой вазы.       Дилюк сделал для себя три очень важных вывода: во-первых, в Сумеру теперь можно найти фонтейнскую новинку — фотоаппарат. Во-вторых, его супруг, судя по всему, без ума от вычурных украшений и безвкусных ваз. В-третьих, Кайя скучает по нему. Поэтому все остальное уже не важно.