Узумаки? Когда жизнь — это фуиндзюцу

Удивительно… но прошёл уже год. Я всё ещё в заброшенном Узушиго, и радость придаёт только то, что барьер всё ещё работает, защищая наше укрытие от посторонних глаз. Ка, мой яркий и пылкий красноволосый зампакто, научил меня драться кинжалами. Он теперь не просто оружие — он часть меня, и каждый его взмах словно откликается в моих руках. Сэц, ледяная королева, терпеливо помогала мне осваивать фуины и техники этого мира. Правда, пока что я умею лишь запечатывать и связывать. Но даже это ощущается мощным и волнующим: сила, которую можно контролировать, даже если она пока ещё ограничена. Недавно я сделала татуировку на плече — карликовую лису с цветком сакуры. В книгах Узумаки писали, что тату можно использовать для тайного запечатывания оружия или лекарств. Теперь, глядя на неё, я ощущаю одновременно и красоту, и скрытую силу — символ, который соединяет моё прошлое, настоящие способности и будущее. Я посмотрела на Сэц и спросила тихо: — Справлюсь ли я, если пойду сейчас в Коноху с такими знаниями? Её лицо стало грустным, холодным и одновременно трепетно серьёзным. Ответ, казалось, висел между нами, и я почувствовала, что услышать его напрямую она не может. — Нет… — прошептала она, едва слышно. Но потом, словно внутренне решив что-то, она произнесла чуть громче, больше для себя, чем для меня: — Нам стоит пойти туда… но тебе нельзя говорить о нас. Я замерла, ощущая тяжесть слов. Сэц не просто предостерегала — она доверяла мне, но одновременно делала невозможным рассказать кому-либо о том, что мы существуем. В воздухе повисло напряжение, холодное, как лёд, смешанное с тайной, которую мне предстояло хранить. И в глубине души я поняла: это только начало чего-то гораздо большего. Я замялась, чувствуя, как тревога растёт: — Ты можешь отпустить меня в Коноху? — спросила я. Ка чуть наклонил голову, словно обдумывая, а Сэц фыркнула — впервые в жизни, и этот звук показался мне одновременно строгим и смешным. — Этот говнюк похож на Узумаки, — тихо сказала она, её холодный взгляд едва смягчился. — Он защитит тебя… и сможет быть с тобой в Конохе. Слова словно разлились по комнате теплом и лёгкой надеждой. Я поняла: теперь у меня есть не только знания и силы, но и кто-то, кто будет рядом, кто разделит со мной опасность и приключения. Мы взяли все необходимые вещи. Большинство предметов и лекарств я аккуратно запечатала, не желая, чтобы кто-то смог их украсть. Ка лишь весело улыбался, плечами пожимая: — Всё хорошо, мы справимся. Когда мы вышли за барьер, моё сердце сжалось. Казалось, я покидаю дом навсегда — тот маленький, заброшенный Узушиго, который стал мне родным. Теплый свет фонтанов, запах старых книг, ледяной взгляд Сэц и солнечная энергия Ка — всё это оставалось позади, словно часть другой жизни. Вместе с тем я чувствовала возбуждение и страх одновременно. Впереди был реальный мир, Коноха, и неизвестность, которую предстояло встретить. Но с ними рядом — с Ка и Сэц — я знала: я готова. На полпути к Конохе мы столкнулись с АНБУ Конохи. Один из них был в маске собаки, двое других — в масках вороны. Они мгновенно остановили нас, словно почувствовали каждое наше движение. Человек в маске собаки с серебряными волосами шагнул вперёд и спокойно спросил: — Куда вы направляетесь? Я не раздумывая ответила: — В Коноху. Я — Узумаки Вивьен, а это мой брат, Каин Узумаки. В этот момент моё подсознание едва не взорвалось от смешка. Сэц, видимо, нашла всё это крайне забавным — мысленно она не смогла сдержать смех. Даже Ка, хоть внешне оставался спокойным, мысленно подкинул комментарий: «Вот мне и новое имя, …»