Вопреки протоколу

Больничная столовая, позднее утро. Столовая в поздние утренние часы была особенным местом. Между бурной активностью ранних обходов и предобеденной суетой здесь наступала короткая передышка. Воздух был густым от аромата свежесваренного (пусть и автоматного) кофе и сладковатого запаха свежей выпечки из соседнего буфета. Аарон Миньярд, сменивший окровавленный хирургический халат на свежий, подошел к кофемашине , чувствуя приятную усталость после успешно выполненной аппендэктомии. Его пальцы, привыкшие к точнейшим движениям скальпеля и завязыванию узлов с ювелирной точностью, лениво потянулись к кнопке «эспрессо». И тут он увидел ее. Кейтлин Маккензи, детский врач, стояла спиной к нему, и по ее сгорбленным плечам он понял — проблема. Ее латте, который она только что заказала, застрял в выдающем лотке. Пластиковый стаканчик наполовину вылез, наполовину остался внутри, и машина, издав победный гудок, считала свою миссию выполненной. –Ну вот, опять. Тихо, но с отчаянием прошептала Кейтлин, и Аарон почувствовал, как что-то дрогнуло у него в груди. Обычно он был воплощением хладнокровия. В операционной его называли «Маэстро» за спокойствие и уверенность. Но сейчас его мозг, способный за доли секунды принять решение об объеме резекции, вдруг завис. Все его уверенное «я» куда-то испарилось, оставив на его месте неуклюжего подростка. Он сделал шаг вперед, очищая горло. –Эм, Кейтлин? Позвольте помочь. Она резко обернулась, отпрыгнув как испуганная кошка. От неожиданности стаканчик качнулся, и волна горячего молока с пеной выплеснулась через край. –Ой, Аарон! Вы меня напугали! Её рука инстинктивно дернулась, и она чуть не выронила драгоценный, хоть и недополученный, напиток. Аарон почувствовал, как по его шее разливается жар. –Простите, я не хотел... Пробормотал он, уже протягивая руку к злополучному стаканчику. Его пальцы, эти самые знаменитые пальцы, вдруг стали принадлежать не ему. Вместо того чтобы аккуратно подцепить стакан, он дернул его с силой, рассчитанной на что-то более тяжелое. Стаканчик выскочил, как пробка из шампанского. Прямо в его сторону. Струя горячего сладкого латте веером разлетелась по его идеально чистому, только что надетому халату, оставив на груди огромное коричнево-белое пятно. Наступила секунда ошеломляющей тишины. Аарон смотрел на пятно, потом на свой пустой стаканчик для эспрессо, потом на Кейтлин. Идиот. Полный идиот. И тогда Кейтлин рассмеялась. Это был не насмешливый смех, а чистый, звонкий, заразительный. Звук, который заставлял улыбаться даже самых угрюмых санитаров в инфекционном отделении. –Вот это я понимаю — хирургическая точность!-сквозь смех выдохнула она. –Спасибо, что спасли мой кофе. Жаль, про ваш халат этого не скажешь. Аарон посмотрел на нее, на ее смеющиеся глаза, в которых не было ни капли злорадства, а лишь теплая ирония и благодарность. И его собственная паника растворилась. Он развел руки в стороны, демонстрируя весь масштаб катастрофы. –Пустяки, — фыркнул он. — Это... новая схема камуфляжа. Чтобы маленькие пациенты не пугались белого халата. Видите? Теперь я похож на большую кофейную зебру. Кейтлин фыркнула, вытирая слезу счастья с глаза. –Понятно. Гениально. Теперь все дети отделения будут показывать пальцем и спрашивать: "Доктор, а вас кто-то облил?" –Ровно на это я и рассчитывал. Лед тронулся, как говорится. Она взяла свой спасенный, но изрядно похудевший латте. Ее пальцы обхватили стакан, и Аарон на секунду представил, как бы это было — держать эту руку. –Тогда успехов в маскировке, доктор Миньярд. Она подмигнула ему, и его сердце сделало сальто. — И спасибо еще раз. Вы мой герой на сегодня». Она развернулась и пошла прочь, оставив за собой шлейф из аромата латте и ее легких духов с нотками ванили. Аарон остался стоять у кофемашины. Он так и не нажал на кнопку своего эспрессо. Он смотрел на огромное пятно на своей груди, трогал его липкие края и ухмылялся как сумасшедший. Проходившие мимо медсестры из кардио перешептывались, глядя на залитого кофе хирурга с глупой улыбкой. Он проиграл битву с кофемашиной. Но что такое кофемашина по сравнению с ее смехом? Эта кофейная авария, эта вопиющая демонстрация его неуклюжести, была, возможно, лучшим «операционным» вмешательством в его жизни. Потому что она запомнит это. И в следующий раз, когда они увидятся, у них уже будет общая шутка. –Зебра, — вдруг громко сказал он сам себе. – Неплохо... И, насвистывая, наконец-то налил себе свой остывший эспрессо. Однако веселый кузэн поймал его, весело улыбаясь, заметив неловкость между теми двумя. Его тонкие изогнулись в задумчивой улыбке, словно он только что увидел начало новой серии своего любимого сериала. – Ну, Маэстро, — произнес он, подходя к Аарону и облокотившись на соседний автомат с соками. – Похоже, сегодня ты не только пациентов оперируешь, но и кофейные сердца. Аарон взглянул на него, пытаясь сохранить серьезность, но уголки его губ уже предательски дрожали. – Заткнись, Хэммик. Это… стратегический маневр. – Стратегический, да уж, – Николас усмехнулся, вытаскивая из кармана шоколадный батончик. – Ты знаешь, что теперь все отделение будет обсуждать твой новый камуфляж? Зебра, говоришь? Может, добавишь пятен покрепче? Аарон хмыкнул, отпивая из стаканчика с эспрессо. Его взгляд невольно скользнул в сторону коридора, куда исчезла Кейтлин. Николас заметил это мгновенно. – Ага, – протянул он, разворачивая батончик. – Вот оно что. Доктор Миньярд, наш хирург, наконец-то встретил свою музу. Или, может, свою проблему? Аарон резко повернулся к нему, но Николас лишь поднял руки в знак мира. – Окей, окей, не кипятись. Просто скажу, что она уже давно всех приводит в восторг своей улыбкой. И, похоже, ты не исключение. – Она просто… хороший человек, – пробормотал Аарон, отводя взгляд. – Хороший человек с глазами, которые заставляют тебя забыть, как завязывать узлы, – добавил Николас с насмешливой ухмылкой. Аарон не стал возражать. Он просто сидел, смотря на пятно на своем халате, и думал о ее смехе. О том, как он хотел бы снова его услышать. Николас, словно прочитав его мысли, шлепнул его по плечу. – Что ж, удачи, Зебра. Только смотри, не промахнись в следующий раз. И с этими словами он удалился, оставив Аарона наедине с его мыслями и остывшим кофе.