Вопреки протоколу

Патологоанатомическое отделение встречало Элисон стерильным холодом и густым, сладковатым запахом формалина, который она уже научилась ассоциировать с ним. Со Стетом. Здесь, в этом царстве вечного покоя, он был своим, полновластным хозяином. Она знала, что найдет его здесь. Сет Гордон, в своих наушниках, под низкие, бархатные переливы виолончели что-то неспешно надиктовывал в диктофон, склонившись над бездыханным телом. Его длинные, тонкие пальцы в перчатках лежали на холодной коже, но движения их были почти что ласковыми. Элисон на мгновение застыла у двери, наблюдая. Он был сосредоточен, погружен в свою работу, и в этом была своя, странная эстетика. Уловив движение краем глаза, он поднял взгляд. Увидев ее, губы его тронула чуть заметная улыбка. Он снял наушники, и в наступившей тишине прозвучал его спокойный, глубокий голос. — Доктор Рейнольдс. Какими судьбами в нашем царстве вечного покоя? — Скучаешь по живым, Сет? — Элисон сделала несколько шагов вперед, ее каблуки отстукивали тихий ритм по кафельному полу. Она подошла так близко, что почувствовала исходящее от него тепло, резко контрастирующее с холодом морга. Ее взгляд скользнул по его блокноту с идеальными анатомическими зарисовками, а затем поднялся к его лицу. — О, с живыми как раз проблем хватает. Они капризны, непунктуальны и вечно нарушают предписания. Он ловким, отработанным движением убрал инструменты поодаль от себя, освобождая пространство между ними. Его пальцы, уже без перчаток, оказались удивительно изящными. — А мои пациенты… они никогда не жалуются и всегда вовремя. — И они не приносят тебе кофе без спроса, — парировала Элисон, ее губы растянулись в игривой улыбке. Она наклонилась чуть ближе, будто делясь секретом. — Это был капучино с корицей, твой любимый, — прошептала она, и ее дыхание коснулось его кожи. — А сегодня я пришла без кофе, зато с вопросом. Ты свободен сегодня вечером? Или у тебя свидание с очередным Джоном Доу? Сет улыбнулся, и его обычно серьезное, аскетичное лицо озарилось редкой, искренней теплотой. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до нуля. Теперь их тела почти соприкасались. — Джон Доу может подождать. У него, как ни крути, дел невпроворот. Его голос стал тише, губевым, интимным. Он поднял руку и кончиками пальцев отодвинул прядь волос с ее плеча. Прикосновение было легким, как дуновение ветра, но от него по коже Элисон побежали мурашки. — А у меня… есть планы получше. Если, конечно, лечащий врач не против. — Лечащий врач настаивает, — выдохнула Элисон, чувствуя, как учащается ее пульс. Холодное помещение морга вдруг стало самым уютным и желанным местом в больнице. Тишина сгустилась вокруг, но теперь она была густой, сладкой и напряженной, как мед. Сет не убирал руку, его пальцы медленно скользнули по ее шее к линии челюсти, заставляя ее сердце биться в бешеном ритме. — Тогда, может быть, поговорим о наших планах за пределами этих стен? Прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы почти коснулись ее уха. Его дыхание было горячим на ее коже. — Место, где не пахнет формалином… где я смогу слышать только твое дыхание, а не вентиляцию… И где виолончель будет звучать не как реквием, а как прелюдия. Элисон прикрыла глаза, погружаясь в ощущения. Она чувствовала каждую молекулу воздуха между ними, заряженную влечением. — Я знаю одно такое место, — ее собственный голос прозвучал хрипло и непривычно низко. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом, темным и полным обещаний. — Там подают отличную пасту… играет живой джаз… И есть очень темный, уединенный уголок в конце зала. — Звучит как идеальный диагноз, Сет наконец закрыл оставшееся между ними расстояние, и его губы коснулись ее губ в медленном, многообещающем поцелуе. В нем не было спешки, только томительное предвкушение того, что ждет их позже. Поцелуй был глубоким, влажным, полным невысказанных желаний, которые наконец нашли выход. Когда они разомкнулись, чтобы перевести дух, Элисон, слегка запыхавшись, пробормотала ему в губы. — Тогда закругляйся, доктор. Наши пациенты могут и подождать. Особенно твои. — Считайте, что я уже закрываю практику, — он провел большим пальцем по ее влажной нижней губе, его взгляд был темным и по-хорошему голодным. — Только дай мне пять минут, чтобы привести здесь все в порядок. Негоже оставлять дела незавершенными. — Пять минут, — согласилась Элисон, отступая к двери и чувствуя, как дрожат ее колени. — Но не заставляй себя ждать. Джаз не будет играть вечно. — О, поверь мне, — его голос догнал ее уже в коридоре - мы только начали.