Живописный маршрут

      Запах бекона в «Макдональдсе» вернул Кайлу аппетит. Обычно он старался соблюдать кошерность — больше ради родителей, — но сегодня, после того как они все чуть не отправились на тот свет, он был уверен: Бог простит ему пару бургеров с беконом, яйцом и сыром. Он был так голоден, что почти перестал замечать въедливый запах рвоты, пропитавший салон, хотя осадок от грязных рук никуда не делся. Он старался брать сэндвичи и картофельные оладьи только за обёртку, чтобы не испачкать их ещё сильнее.       — Я женюсь на «Макдональдсе», — пробурчал Стэн, с трудом прожевывая свой «Макмаффин». Он устроился на заднем сиденье рядом с Картманом, пока Кенни, который вёл машину с опасно высокой скоростью, сидел впереди вместе с Кайлом. Тот фыркнул и обернулся к Стэну.       — Ты говоришь как Картман, — заметил он. — Хотя я тебя понимаю.       — Боже, я так счастлив, — провозгласил Картман, отправляя в рот пропитанный сиропом «Макпанкейк». — Я жив и ем самую божественную еду на свете. А вы все идите лесом, серьёзно.       — Кенни, а ты вообще что-нибудь ел? — спросил Кайл. Тот лишь отхлёбывал кофе из огромного стакана, уставившись в дорогу и предоставив Кайлу выбирать музыку. — Держи, возьми хоть хэш-браун, — предложил Кайл.       — Не могу есть, — отрезал Кенни. — Живот сводит. Но спасибо.       Кайл бросил взгляд на заднее сиденье и поймал на себе взгляд Стэна. Тот лишь пожал плечами. Кайл не мог припомнить, чтобы видел Стэна в таком виде — перепачканного грязью и жадно жующего с открытым ртом. Хотел даже сфотографировать.       — Чувак, расслабься, — Стэн подтолкнул локтем спинку кресла Кенни. — Финикс — не джунгли, полные диких зверей. С Баттерсом всё будет в порядке.       Кенни что-то невнятно пробормотал в ответ. Кайл мысленно не согласился. Стэн отдалился от родителей ещё во время их развода, да и до этого их одобрение никогда не было для него вопросом жизни и смерти. Кайл же понимал Баттерса куда лучше. Его собственные родители не были жестоки, но их контроль и завышенные требования всё ещё отзывались в нём тяжёлым грузом — чувством вины за каждое разочарование. А Баттерс боялся своих в сотни раз сильнее. Наверняка он сейчас в ужасе: от того, что подвёл их, что они его ненавидят, что он теперь совсем один. Кайл вытер жирные пальцы о джинсы, уже жалея о съеденном «Макдональдсе», и начал листать плейлист в поисках чего-нибудь бодрого, чтобы успокоить Кенни.       Границу Аризоны они пересекли около часа дня. До Финикса оставалось ещё часов шесть, хотя, учитывая лихую манеру вождения Кенни, могли уложиться и в пять. Кайл дремал урывками, но устроиться по-настоящему комфортно мешала вездесущая грязь. Он чувствовал её под ногтями, а въедливый запах картмановской блевотины был настолько сильным, что, казалось, ощущался на вкус. Даже джинсы Стэна, который оттирался салфетками из «Макдональдса» до дыр, всё ещё хранили её следы.       Кайл ерзал на сиденье, переключал радио и недовольно стонал, замечая, что с последнего взгляда на часы прошло всего десять минут. На заднем сиденье Стэн и Картман спали: Картман храпел, а Стэн свернулся калачиком у окна, подложив под голову толстовку Кенни. Кайл посмотрел на водителя. Тот вцепился в руль обеими руками и слегка подался вперёд, словно силой воли мог приблизить Финикс.       — Чувак, с Баттерсом всё будет в порядке, — снова попытался успокоить его Кайл. Кенни лишь хмыкнул.       — Понятия не имею, что будет дальше, — сказал он.       — Всё образуется, вот увидишь.       — Правда, Кайл? У Баттерса нет денег. Он не сможет поступить в колледж без их поддержки. Ему негде жить.       — Чувак, они его простят. Им всем нужно просто остыть.       — Да, где-то на три года — именно столько времени ему понадобится, чтобы наконец вырваться из этой помойки. Ты знаешь, они постоянно твердят ему, что он тупой? Что ни одна нормальная компания не возьмёт на работу того, кто забывает чистить фильтр в сушилке? Они пророчат ему карьеру мусорщика, если он не станет ответственнее. Они выжимают из него все соки, и этого вечно недостаточно. У него руки, как у заводского рабочего, — у ребёнка, которого заставляли трудиться с шести лет.       — Чувак, успокойся, — попытался остановить его Кайл. — Я знаю, что они строги…       — Ты не знаешь, Кайл! Ты думаешь, это то же самое, что твои родители, ждущие от тебя пятёрок? Или комендантский час в полночь? Всё, что происходит в его доме, — это сплошная проверка. Они уверены, что это сделает его успешнее, честнее… Будто он может стать ещё честнее, Господи Иисусе. Но это не просто работа по дому — это игры разума. Однажды они заставили его выкопать яму во дворе в наказание за разбитую тарелку. Он копал, пока не смог выбраться. А потом провёл в ней ночь, «обдумывая свой проступок».       — Блин… — Кайл почувствовал, как еда тяжёлым камнем опускается в желудке. — Ты… Ты уверен, что это правда?       — Да, Кайл! А как ты думаешь, кто его оттуда вытащил? После двух часов уговоров. Он дрожал и рыдал, боясь даже подумать о неповиновении. Это насилие, и никому в этом городе никогда не было до этого дела. Даже вам.       — Кенни… — Кайла всё ещё тошнило, хотя позывов к рвоте уже не было. — Мы же замечали…       — Я не о себе! — Кенни сжал руль так, что костяшки побелели. — Это не какая-то метафора.       — Я знаю. Может, я сменю тебя за рулём?       — Нет. Я справлюсь.       Кайл сжал губы и уставился в окно на кактусы, мелькавшие за обочиной. Машин на шоссе прибавлялось, и Кенни уверенно лавировал между ними, несясь к Финиксу.       — Почему ты никому не сказал? — снова начал Кайл. — Почему не мне? Мы могли бы помочь.       — Да брось, — горько усмехнулся Кенни. — Они научили бы его всё отрицать. Хотя, бля, его и учить не надо — он и так их защищает. Он просто не знает другого. Он отчаянно хочет, чтобы его любили, а они твердят, что любовь нужно заслужить.       У Кайла не нашлось слов. Он нервно теребил дырку на колене джинсов.       — Стэн тебе всё рассказал, да? — тихо спросил Кенни.       — Хм, — промычал Кайл в ответ.       — Так я и думал. Ладно, не важно. Я был пьян и мне было плевать. Но сейчас я хочу ему помочь. Годы я только брал у него: еду, заботу, даже деньги. Мне было противно принимать что-то от вас, но с Баттерсом… с ним это не считалось. Я относился к нему как к дерьму — точь-в-точь как его родители.       — Кенни… — Кайл вздохнул и бросил взгляд на заднее сиденье. Картман по-прежнему храпел, а Стэн не шевелился.       — Сначала я просто жалел его, — продолжил Кенни. — Я не дурак, я знал, что он влюблён. И я использовал это. Потом решил, что обязан ему хоть какой-то лаской. Но с Баттерсом притворяться невозможно — для него это слишком много значит. Сначала это была просто лучшая часть моего дня, а потом… потом это стало смыслом, Кайл. Потому что я делал его счастливым, а он пиздец как этого заслуживает!       Голос Кенни дрогнул, и он сильнее нажал на газ. Стрелка спидометра доползла до девяноста пяти.       — Чувак, полегче, — тихо сказал Кайл. — Я прощу тебе одну попытку меня убить, но только одну, ясно?       Уголок губ Кенни дрогнул в подобии улыбки, но взгляд он не оторвал от дороги.       — Так ты прощаешь меня? Правда?       — Ага, — буркнул Кайл. — Я знаю, каково это — желать физически уничтожить Картмана любой ценой.       — У меня в голове будто всё стёрлось, — признался Кенни, сдавленно вздохнув. — Кроме… кроме мысли, что мне нужно добраться до Баттерса. Сейчас.       — Он сильнее, чем ты думаешь. Он же пережил все эти годы с родителями.       — Да, а теперь он сбежал. Вы не понимаете. Угождать им — это часть его личности. А когда они застали меня в его комнате… бля.       — О господи… — Кайл поморщился. — Ты же не был… в центре событий, да?       — Нет, но мы были там часом раньше. Повсюду валялась одежда. Обнимались. Остались следы.       — Блин, — Кайлу стало душно под футболкой. Он украдкой смотрит на заднее сиденье — ни Картман, ни Стэн не подавали признаков сознания. — Эм, так… — он заёрзал. — То есть ты… гей? Или только из-за Баттерса?       — Ну, я не знаю. Я рассказывал, как в восьмом классе позволил Клайду мне отсосать?       — Что? — Кайл размашисто, но тихо взмахнул руками. — Клайд? Ебаный Клайд?       — Ага. Не лучший мой момент. Но мы были пьяны, и ему захотелось попробовать. Потом его накрыл жуткий кризис ориентации. Уверен, он на девяносто процентов натурал, но, блин, в старшей школе он так переигрывал… У меня никогда не было такого кризиса. Члены, киски — что угодно. Я знаю лишь, что Баттерс — единственный человек, ради которого я готов гнать девять часов через пустыню. Понимаешь?       Кайл уставился в окно, где за стеклом мелькали лишь кактусы и полынь.       — Не спрашивай, понимаю ли я, — пробормотал он.       — Я не дурак, — тихо сказал Кенни. — Я знаю, что ты понимаешь.       Тут Кайл осознал, что они всё это время ехали в тишине. Он поспешно включил что-то, и Кенни оставил тему. Кайл попытался разглядеть Стэна в зеркале заднего вида, но видел лишь его плечо. Он представил, каково это — жить на другом конце страны, вдали от Стэна: видеть лишь его искажённое отражение, где любой контакт будет лишь напоминанием о расстоянии между ними.       Час спустя Картман проснулся и начал ныть по поводу обеда. У Кайла не было аппетита — он мог думать лишь об обжигающе горячем душе, идеальном маленьком мыле из отеля и пушистых полотенцах. Стэн пробудился от ворчания Картмана и протёр глаза.       — Где мы? — спросил он.       — Приближаемся к Гранд-Каньону, — ответил Кайл. — Вижу указатели.       — Серьёзно? — оживился Стэн. — Может, остановимся? Всё равно нужно поесть…       — Не думаю, что на краю каньона есть «Арби», — возразил Кайл. — Я бывал там с родителями — въезд в парк стоит сорок баксов.       — Так теперь ты на стороне Кенни? — фыркнул Картман. — Мне плевать! Если следующий «Арби» окажется в аду, мы остановимся.       — Ладно, — сдался Кенни. — Как только увидите вывеску, скажите, где остановиться.       — Мы давно не видели фастфуда, — заметил Кайл. Картман простонал.       — И что за пидорскую музыку мы слушаем? — буркнул он.       — The Cure, — ответил Кенни. Картман фыркнул.       — Господи Иисусе.       — Выбирай музыку, когда сядешь за руль, — Кенни сжал руль так, что костяшки его пальцев побелели.       — Отлично! — обрадовался Картман. — Тогда давай, я поведу.       — Нет. Я буду за рулём, пока мы не доберёмся до Финикса.       В голосе Кенни снова зазвучала опасная нота, и спорить с ним никто не стал. Кайл пожалел, что не сидит сзади, положив голову на колени Стэну. Но потом вспомнил про рвоту на джинсах Стэна и передумал.       Только подъезжая к Флагстаффу, они начали замечать знакомые вывески. Остановились у «Taco Bell». Кайл заказал единственное, что показалось ему безопасным — вегетарианскую кесадилью. От запаха еды Картмана и Стэна его всё равно тошнило. Кенни снова ничего не ел, лишь заказал огромную порцию «Mountain Dew».       — Ты сейчас рухнешь без сил, — предупредил Кайл.       — Я в порядке, — отмахнулся Кенни. — До Финикса всего четыре часа.       Остальные вздохнули при этом напоминании. Кайлу отчаянно хотелось размять ноги, а спина уже начинала ныть. Он поймал взгляд Стэна, который устало улыбался ему.       — Устроим что-нибудь веселое в Финиксе, — пообещал Стэн. — После того как заберём Баттерса.       — И примем душ, — добавил Кайл.       — О да, — согласился Стэн.       — О, вы, ребята, собираетесь мыться вместе? — вставил Картман. — Как мило, — он сопроводил это ядовитым пуканьем от Taco Bell, заставив всех стонать и зажимать носы футболками. Картман довольно рассмеялся.       — Бля, — сказал он. — Хороший обед получился.       — Ты больной ублюдок! — крикнул Кайл, опуская стекло и высовываясь на ветер. — Серьёзно больной!       Стэн и Кенни последовали его примеру. Картман сидел, довольный собой. Закрыв глаза от пронизывающего ветра пустыни, Кайл попытался очистить разум фантазиями о том, как принимает душ со Стэном. Это был один из трёх его главных мастурбационных сценариев, сочетавший всё, что он любил: кожу Стэна, его руки, мокрые волосы… и обыденные радости вроде горячей воды, мыла и ощущения чужих пальцев в его волосах. В реальности такое случалось только в парикмахерской, и это было не так волнующе, когда это делал суровый старик, а Кайл пытался объяснить, что у него сухая кожа головы.       После обеда Кайл дремал урывками, просыпаясь от рёва мотоциклистов. Он снова закрыл глаза и представил, как бросил учёбу в первом семестре, приехал в Лос-Анджелес и написал Стэну: «Я здесь. Пожалуйста, приезжай». Стэн приехал бы — смущённый, обеспокоенный… но что дальше? Среди мускулистых друзей Стэна Кайл выглядел бы бельмом на глазу, ещё хуже, чем в старшей школе. В Южном Парке все знали, что Стэн и Кайл — идеальная пара, хотя они давно уже ею не были. В реальном мире они смотрелись бы нелепо. Может, и к лучшему, что он не поступил в Калифорнийский университет. Было бы ещё больнее расстаться, живя с одним почтовым индексом.       К тому времени, как на указателях начинают мелькать названия районов Финикса, солнце уже касается горизонта. Облака над аэропортом пылают ядовито-оранжевым. Кайл нервно теребит край футболки. Он представляет, как Кенни бросится целовать Баттерса прямо у всех на глазах — у него и Стэна точно, а вот Картмана лучше бы при этом не было. Оглушительный рёв взлетающих лайнеров заставляет его вздрогнуть, пока они ищут место на парковке. Стэн с хрустом потягивается, выбираясь из машины, а Картман не торопится, стряхивая с брюк крошки от тако. Не говоря ни слова, Кенни пулей вылетает из машины и несётся к главному входу терминала. Кайл вздыхает и бросается за ним.       — Постой! — кричит Стэн. Кайл оборачивается и жестом показывает ему догонять. Картман всё ещё возится у машины.       — Кенни! — зовёт Кайл, но тот уже ничего не слышит. Такси резко тормозят, чуть не сбивая его, когда он перебегает через зону вылета. Сигналы клаксонов оглушают, но Кенни не обращает внимания, пробираясь вперёд сквозь поток людей. Стэн догоняет Кайла, и они вместе переходят улицу, не сводя глаз с удаляющейся спины Кенни.       — Это безумие, — говорит Стэн, и в его голосе проскальзывает улыбка. — Прямо как в кино.       — О господи, тебе нравится? — мысль о том, что это может кому-то нравиться, заставляет Кайла покраснеть.       — Вроде того, — Стэн подталкивает его локтем. — Наш Кенни совсем вырос.       — Чувак, он вырос, когда в девять он сделал минет. Это другое.       — Он же… Влюблённый и всё такое.       — Теперь ты романтизируешь это? Кенни и Баттерс?       — Не знаю. Просто я никогда не видел Кенни таким. А ты?       — Ни черта подобного, — говорит Кайл. — Это меня пугает, — Стэн проспал всю ту исповедь в машине, где Кенни твердил, что Баттерс заслуживает счастья. Кайл расскажет ему позже, когда они окажутся под душем или в отеле. Он чувствует лёгкое головокружение от близости этой цели — от мысли о матрасе вместо спальника на земле.       Аэропорт оказывается шумнее, чем Кайл ожидал. Он представлял себе пустынный зал ожидания, где Баттерс сидит в одиночестве под шум полотёра. Вместо этого они пробиваются через толпу у багажных каруселей, лавируя между тележками. Кенни останавливается у таксофонов и оглядывается, проводя рукой по взмокшим волосам.       — Может, объявить его по громкой связи? — предлагает Стэн.       Все трое замирают, вглядываясь в толпу. Никаких признаков Баттерса.       — Если бы он передумал… — Кенни качает головой. — Если бы струсил…       — Вот он! — Кайл указывает на окно. Баттерс сидит, ссутулившись, локти на коленях. Левая пятка нервно подрагивает, уставившись в узоры ковра. Кенни бросается к нему, перепрыгивая через чью-то спортивную сумку. Стэн и Кайл следуют за ним. Баттерс поднимает голову на звук шагов, и его глаза расширяются.       — Кенни! — он выдыхает его имя так, будто держал дыхание все девять часов. Вскакивает и почти бежит к Кенни, но тот не говорит ни слова — просто хватает его и сжимает в объятиях так сильно, что у Кайла перехватывает дыхание. Кайл смотрит на Стэна, который наблюдает за ними с глупой ухмылкой.       — Ты приехал, — Баттерс повторяет это снова и снова, уткнувшись в плечо Кенни. — Ты приехал, о господи, ты приехал.       — Конечно, я приехал, блядь, — Кенни отстраняется и берёт его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Глаза Баттерса полны слёз, но он сияет. Кайл не понимает, как раньше не замечал, как Баттерс смотрит на Кенни.       — Тот парень, что дал телефон… — Баттерс шмыгает носом. — Он был милый, но ему на рейс надо было. Я не был уверен, получили вы моё сообщение… — он заглядывает за плечо Кенни и улыбается Кайлу и Стэну.       — С тобой всё в порядке? — Кенни осматривает Баттерса так же, как Стэн осматривал Кайла после аварии, поворачивая его голову, будто ищет невидимые синяки.       — Теперь всё хорошо, — говорит Баттерс. Его взгляд цепляется за что-то вдалеке, и он смеётся. Кайл с Стэном оборачиваются и видят Картмана, который неспешно приближается к ним, с недоеденным кренделем в одной руке и стаканом газировки в другой.       — Народ, серьёзно? — Картман тяжело дышит. — Что за хрень? А, привет, Баттерс.       — Привет, Эрик. Ты тоже приехал?       — Как сознательный объектор, — говорит Картман с полным ртом. — Молодец, что сбежал от своих предков.       Кенни бросает на него убийственный взгляд. Баттерс немного поникает, всё ещё прижатый к Кенни. Если тот не отпустит его скоро, Картман начнёт свои шуточки. Кайл подходит и забирает Баттерса из объятий Кенни. Тот охотно обнимает Кайла так сильно, что у того хрустят рёбра.       — Спасибо, что приехали, ребята. Я знал, что могу на вас рассчитывать.       — Без проблем, — Стэн тоже обнимает Баттерса. — Кстати, откуда деньги на перелёт?       — О, вы не поверите! Это была твоя девушка! Венди! Она сказала, что я ужасно выглядел на выпускном, и пришла меня подбодрить. Я был под домашним арестом, но она так проникновенно говорила, что родители решили — она на меня хорошо повлияет. Это как издевательство над ними, — Баттерс потирает кулаки. — Она дала мне триста долларов и сказала: «Уезжай быстрее».       — О господи, — Стэн засовывает руку в задний карман. — Неудивительно, что у меня от неё восемьдесят пропущенных.       — Венди смогла уговорить тебя за один день? — Кенни смотрит на Баттерса. — Я годы тебе твердил, чтобы ты ушёл.       — Я знаю, Кенни, — Баттерс краснеет и бросает взгляд на Картмана, но того больше интересует крендель. — Просто… я думал, справлюсь. Но потом ты уехал, и всё стало невыносимым, — он стонет и снова прижимается к Кенни, зажмурившись. Картман перестаёт жевать и хмурится.       — Погодите-ка… Вы что, настоящие педики? — он спрашивает с полным ртом.       — Ты сейчас реально получишь по ебалу, — рычит Кенни.       — Это законный вопрос!       — Я позвоню Венди, скажу, что ты в порядке, — Стэн уже набирает номер и отходит в сторону. Кайл смотрит на Баттерса и Кенни. Баттерс пунцовеет, а Кенни бросает на Картмана вызов — взгляд, полный обещания расправы.       — Ну, это… — Картман бросает взгляд на Кайла. — Мы будем ужинать здесь, в аэропорту, или…?       — Во-первых, если ты не заметил, ты уже ешь, — Кайл указывает на недоеденный крендель. — А во-вторых, блядь, нет. Если я не окажусь под душем в ближайшие двадцать минут, я кого-нибудь прикончу.       — Сегодня снимаем номер в отеле, — Кенни поворачивается к Баттерсу. — Завтра двигаемся в Вегас.       — О, Вегас! — Баттерс сияет. — Как мы и мечтали.       — Блин, вы что, собрались там пожениться, что ли? — стонет Картман.       — А это легально? — в голосе Кенни слышится надежда.       — Вряд ли, — фыркает Кайл. — Давайте уже к машине. Стэн поболтает с Венди, пока я буду за рулём.       Он не ожидал, что звонок Стэна займёт всю дорогу до отеля. Тот смеялся этим своим дурацким смешком и твердил, какая Венди замечательная, как здорово она поступила с Баттерсом. Кайл не спорил — Венди и правда великолепна, — но к тому времени, как они нашли приличный отель на окраине, всё его желание мыться куда-то испарилось. Кажется, с него и так содрали кожу. Баттерс без умолку тараторил о своём перелёте: стюардесса попалась злая, а соседка — милая, и вместо арахиса дали крошечные крендельки. Кенни спал, уткнувшись в плечо Баттерса, а тот рассеянно гладил его по волосам, игнорируя ядовитые взгляды Картмана.       — Ладно, — наконец говорит Стэн, когда швейцар свистком направляет их ко входу. — Мне пора, мы приехали. Я тебя тоже люблю. Да. Пока.       У Кайла перехватывает дыхание. Он едва не сбивает носильщика. Казалось, он уже справился с этой дурацкой ревностью. Это так предсказуемо, так бессмысленно… пустая трата его чёртового времени. Пока остальные разговаривают, а служащие решают, что брать с собой, а что оставить в машине, Кайл лишь механически кивает. Он не слышит ничего, кроме эха слов Стэна: «Я тебя тоже люблю». Не ему. Хотя ничего нового. Он никогда не может предугадать, когда это прозвучит как пощёчина.       Им достаётся двухместный номер на семнадцатом этаже. Раскладушку им не дали — в городе какая-то конференция, и все дополнительные кровати разобрали. Кенни и Баттерс сразу занимают одну кровать, уютно устроившись перед телевизором. Картман великодушно предлагает Кайлу и Стэну разыграть вторую.       — Кто угадает моё число, тот делит со мной кровать, — заявляет он. Стэн фыркает.       — Справедливо! Почему это ты автоматически получаешь кровать? Давай жребий.       — Всё нормально, — Кайл уже направляется в ванную со свежей одеждой под мышкой. — Я на полу. Мне всё равно.       — Кайл…       — Я сказал, всё нормально, Стэн, отстань, блин!       Он захлопывает дверь ванной, осознавая, что ведёт себя как ребёнок. Объяснить эту перемену в настроении он не сможет, да все и так поняли, что дело в звонке Стэна. Он потеет, раздеваясь. Они сейчас обсуждают его? «Что, блин, не так с Кайлом?», «Почему он такой нервный?», «Чего он вообще от тебя хочет, Стэн?» Кайл стискивает зубы под струями горячей воды. Наслаждаться не получается. Он трёт кожу до красноты, впивается ногтями в мыло, пытаясь выскоблить грязь, — ногтевые ложа горят огнём. Он мечтал постоять здесь подольше, помечтать о том, как Стэн войдёт сюда после него, будет скользить по коже намыленными руками, ласкать себя, издавать тихие стоны, заглушаемые шумом воды… но сейчас это кажется таким жалким. Стэн будет думать о Венди. Ему даже не нужно напрягать воображение — он знает, как её кожа прижимается к его, её губы на его шее, его рука между её ног… Кайл выключает воду, голова кружится от гнева, который он не имеет права испытывать. Стэн ничего ему не обещал.       — Схожу за спальником, — бросает он, выходя из ванной одетым, с облаком пара за спиной. Натягивает обувь, не глядя ни на кого. Стэн смотрит на него тем приторно-сочувствующим взглядом, который он использует, когда делает вид, что не понимает, почему Кайл ведёт себя как мудак. Картман шмыгает в ванную. Баттерс и Кенни, забыв про телевизор, шепчутся, уткнувшись лбами в одну подушку. Только выйдя в коридор, Кайл осознаёт, что ключа от номера у него нет. Но он уже идёт к лифтам — главное убраться отсюда, а там видно будет.       Он бродит по вестибюлю, прежде чем спуститься к парковке. Отель большой, курортного типа, в двадцати минутах от аэропорта. У лобби-бара толпятся участники конференции в повседневно-деловых нарядах, смеются над коктейлями. Кайл отходит к дальнему концу холла и смотрит на бассейн, пытаясь не ненавидеть всё вокруг. Венди помогла Баттерсу — и Кайл во многом её тоже любит. Она всегда с пониманием относилась к его дружбе со Стэном, позволяла им проводить время наедине. Он вспоминает её взгляд на выпускном. Может, она слишком, блин, понимающая? Снисходительная. Жалеющая. Кайлу хочется пнуть что-нибудь. Гнев нарастает, как столбик ртути, готовый взорваться у него в висках. В такие моменты ему остаётся только переспать. В прошлом году, после того как он пробил дыру в двери от очередной колкости брата, родители заставили его ходить к психологу. Он отходил два сеанса и убедил всех, что проблем с гневом у него нет. Это его чёртово дело — злиться и скрежетать зубами по ночам. Никто не заставит его отказаться от этого.       Он забирает спальник и возвращается в номер в ещё более скверном настроении. Стэн, только что принявший душ, обращается с ним как с гранатой, у которой вот-вот выдернут чеку. Кайл расстилает спальник у окна и стаскивает с кровати подушку.       — Ты что делаешь? — спрашивает Стэн. — Мы идём ужинать. По пути видел «Chili’s», подумал…       — Идите без меня, — Кайл растягивается на спальнике, поворачиваясь к стене. — Я не голоден.       Тишина. Из ванной доносится шум воды. Баттерс что-то напевает. Картман развалился на кровати, которую разделит со Стэном, — наверняка придумывает идеальное оскорбление, чтобы вывести Кайла. Кенни лежит и, кажется, жалеет его. Кайл не высидит с ними ужин, не швырнув кому-нибудь стакан в лицо.       — Кайл, — снова начинает Стэн.       — Оставь его, — говорит Кенни. Пружины кровати скрипят. — Он устал. Я пойду покурю. Встретимся внизу.       Дверь открывается и закрывается. В коридоре звонит лифт. Кайл так напряжён, что у него сводит челюсть. Стэн стоит посреди комнаты и смотрит на него как на ненормального; Кайл чувствует этот взгляд. Картман, кажется, в замешательстве — комментировать эту ситуацию, наверное, даже для него слишком просто. Вода в душе выключается. Баттерс всё ещё мурлычет, словно напевает песню о том, как сегодня уснёт в объятиях Кенни. Ему даже не нужны слова.       — Так… — Стэн поворачивается к Картману. — «Chili’s» устроит?       — Да, конечно, — бурчит Картман. Голос у него тоже какой-то приглушённый. — Только скажи Баттерсу, чтобы поторопился с этой своей косметикой.       — Дай ему минутку, чувак. Он провёл в аэропорту часов двенадцать.       — А Кенни и правда так в него втюрился?» — не унимается Картман.       — А как думаешь, болван? Не доводи его, он и так через многое прошёл. И Кенни запросто прирежет тебя во сне, если ты не отстанешь.       — А чёрта с два говорю! Уже даже не смешно, просто тошно. Если они вздумают трахаться, пока мы в комнате…       — Они не будут! Бля, Картман, заткнись уже.       Дверь ванной открывается, и Баттерс выходит, всё ещё напевая что-то под нос. Кайл отчётливо представляет его картину: вытирает почти неоново-белые волосы, рассеянно улыбается, оглядывая комнату.       — А где Кенни? — в голосе Баттерса проскальзывает лёгкая паника.       — Он ждёт внизу, курить пошёл, — говорит Стэн. — Готов поужинать?       — О да! Только денег у меня нет. После билета осталось два доллара, я их на пончик в аэропорту истратил.       — Ничего, я угощаю, — говорит Стэн. — Или Кенни. Пошли, мне нужно нормально поесть. Кайл, ты точно не пойдёшь?       — Точно.       — А что с Кайлом? — спрашивает Баттерс так по-детски прямо, что Кайл фыркает.       — С ним всё в порядке, — отвечает Стэн. — Он просто устал. Чувак, хоть хочешь, чтобы мы тебе что-то принесли?       — Я сказал, не голоден.       — Стэн, ты слышал Кенни — отстань от этой сучки, — кровать скрипит под Картманом. — Давайте уже, придурки. Эти рёбрышки сами себя не съедят.       Дверь открывается. Баттерс с восторгом обсуждает, что бы ему заказать, его голос затихает в коридоре, сопровождаемый ворчанием Картмана. Стэн драматично вздыхает и уходит за ними. Дверь закрывается, слышен звонок лифта — они уехали.       Кайл переворачивается на спину. В комнате воцаряется тишина — не та, что была в дороге, с храпом Картмана, щелчком камеры Стэна, шумом ветра и жужжанием насекомых. Здесь — просто пустота. Он пытается насладиться ею, но ярость всё ещё медленно кипит в груди. Айк как-то говорил, что медитация пошла бы ему на пользу. Кайл пробовал — ничего не вышло, он только сильнее нервничал из-за того, что не может расслабиться как следует. Идея «ни о чём не думать» кажется идиотской, хотя он бы и рад был этому научиться.       Он встаёт и бродит по комнате, роясь в чужих вещах. Грязная одежда Стэна свалена в углу и воняет. Кайл находит в шкафу пакет из химчистки и аккуратно складывает её туда, добавляя вещи Кенни и Баттерса, чтобы это не выглядело так уж подозрительно. Вещи Картмана он швыряет туда же с отвращением. Вешает пакет на ручку двери и возвращается в пустую комнату. Стэн оставил на тумбочке свой фотоаппарат. Кайл включает его и листает снимки; сегодняшних мало — пара кадров пустыни из окна машины. На одном — он сам прошлой ночью, с удочкой и пьяной ухмылкой. Кажется, это было года два назад.       Уставший и голодный, он снова растягивается на спальнике. Мог бы заказать еду в номер, но тогда его отговорка насчёт ужина будет бессмысленной. Обиженный, он решает подрочить. Пусть Стэн думает о Венди — это нормально. А Кайл никому не сделает хуже, если помечтает о Стэне, засунув руку в штаны. По крайней мере, никому, кроме себя самого.       Он закрывает глаза и выстраивает идеальную саморазрушительную фантазию. Такие всегда доводят его до сильнейшего оргазма, заставляя сдерживать тихие стоны в пустоте своей спальни. В них Стэн злится на него. Кайл ещё никогда не был так взбешён — и это о многом говорит. В фантазии Стэн толкает его на кровать — в этом номере или любом другом, неважно — и говорит, что проучит его. Кайл не должен мечтать о том, чтобы его трахнули в зад — это ненормально, глупо, унизительно, — и если Стэн сделает это жёстко и грубо, он отобьёт у Кайла всю охоту. По крайней мере, так он думает. Кайл сжимает свой член туже, двигая рукой, стиснув зубы. Вымышленный Стэн безжалостен, сыпет грязными ругательствами, называет его шлюхой, раздвигает его ягодицы, чтобы видеть, как он насаживается на него. Он кончает Кайлу на спину, и Кайл кончает ему в руку, скуля, воображая тёплую полосу спермы на своей коже.       Когда всё заканчивается, его член мягко лежит на животе, а на носке, который он использовал вместо салфетки, застыли пятна. Фантазия тут же меняется. Жестокий, гомофобный Стэн испаряется. Его место занимает лучший друг — настоящий Стэн, который гладит его по волосам и шепчет: «Боже, Кайл, это было так здорово», словно Кайл только что сделал сальто назад с вышки. Кайл переворачивается на бок и обнимает подушку, представляя, как руки Стэна гладят его волосы, как он целует его в лоб и шепчет в кожу: «Люблю тебя, так сильно». Не в силах обманывать себя до конца, Кайл засыпает, прекрасно осознавая, что обнимает подушку.       Он просыпается в испуге, не понимая, где находится. Слышится шёпот, шаги, и несколько секунд он видит лишь кусок кораллово-розового ковра. Осознание приходит вместе с голосом Баттерса.       — Но у меня нет плавок!       — Ты что, не положил плавки в сумку, когда сбегал из дома? — Картман говорит, а не шепчет.       — Тише! Кайл спит, — это, конечно, Стэн. Вечный защитник его покоя.       — Я ничего с собой не брал, — говорит Баттерс. — Просто ушёл.       — Ну и ладно. Поздравляю, теперь ты беднее Кенни.       — Заткнись, — говорит Кенни. — Баттерс, возьми плавки Кайла.       — Не думаю, что он будет рад, — возражает Стэн.       — Почему? Они же одного размера.       — Просто не думаю, что ему понравится, если его вещи будут пахнуть Баттерсом. Ты же знаешь Кайла.       Кайл хочет рассердиться на этот комментарий — остатки злости ещё тлеют, — но он улыбается в подушку, радуясь, что лежит спиной к комнате, и его не раскусят.       — Ладно, тогда дай ему свои, — говорит Кенни. Стэн вздыхает.       — Ладно, — соглашается он. — Хотя бы чтобы спасти тебя от гнева Кайла.       — Спасибо, Стэн! — восторгается Баттерс. — Ты лучший, — дверь ванной открывается и закрывается.       — Только не возбуждай его, пока на нём мои плавки, — Стэн бросает это Кенни.       — Блииин, меня тошнит! — орёт Картман. — Я только что поел!       — Я сказал, заткнись, ты разбудишь Кайла! — Стэн шипит, будто выпускает пар. Картман фыркает.       — Как будто мне не всё равно. Кенни, какого хрена ты там делаешь?       — Переодеваюсь в плавки.       — Ой-ой-ой-ой! — из-под одеяла на кровати доносятся приглушённые вопли.       — Словно ты раньше не видел голую задницу Кенни, — бросает Стэн.       — Ты точно не хочешь с нами? — Кенни игнорирует Картмана, который давится, словно при виде наготы Кенни его вот-вот вырвет.       — Сейчас не могу, — говорит Стэн. — Баттерс же в моих плавках.       — Мог бы взять у Кайла. Ему бы было всё равно. Если бы это были твои шмотки.       — Пошёл ты. Всё равно они малы, и… Я же сказал, не хочу плавать! Хватит на меня так смотреть.       Через пару минут Баттерс и Кенни уходят к бассейну. Баттерс без умолку тараторит про акул и пескарей — игры из детства. Когда они уходят, Стэн бродит по комнате: чистит зубы, листает телефон. Кайл лежит в спальнике не шелохнувшись, пока Картман не начинает храпеть, а Стэн не крадётся в ванную. Кайл пользуется моментом и поправляет член в спортивных штанах, стараясь не шуметь. Засохший носок он запихивает под кровать с мстительным удовольствием: Картману было бы противно, знай он, что там.       Когда Стэн выходит из ванной, Кайл уже снова лежит в прежней позе, отвернувшись к стене, притворяясь спящим. Он слышит, как джинсы Стэна падают на пол, отяжелевшие от кошелька, — этот ночной звук он узнал бы из тысячи. Кайл, кажется, всегда засыпает первым. Он замирает, слушая, как Стэн забирается в кровать к Картману, который теперь храпит ровно и почти мирно, словно увидел во сне «Тако Белл».       — Подвинься, придурок, — шепчет Стэн, но Картман лишь храпит в ответ. Стэн вздыхает, кровать скрипит под его весом. На мгновение Кайлу кажется, что Стэн знает — он не спит. Но ощущение проходит, и скоро доносятся тихие вздохи Стэна, те, что он издаёт во сне.       Кайл снова проваливается в сон: там Стэн пытается надеть его плавки, краснея от того, как туго они облегают его задницу и как выпирает член. Сон не эротический — Кайл волнуется за Стэна. Он находит полотенце и оборачивает его вокруг бёдер Стэна, возвращая тому скромность. Стэн улыбается, гладит Кайла по щеке, и тот думает, что сейчас его поцелуют, но Стэн просто поднимает камеру и щёлкает его.       Он снова просыпается, когда Баттерс и Кенни возвращаются в комнату. Всё кажется продолжением сна: они смеются и шикают друг на друга, мокрые плавки шлёпаются о спинку стула, пахнет хлоркой. Кайл засыпает ещё до того, как они стихают, под звук чьего-то шёпота: «Иди сюда».       Он просыпается в кромешной тьме. Ему холодно. Кто-то стаскивает с него одеяло — нет, это спальник Стэна, и кто-то забирается к нему за спину, хотя места хватит лишь на одного. Кайл дёргается и хочет позвать Стэна, но тот касается его бедра и шепчет «тссс» прежде, чем он успевает издать звук.       — Это я, — слышит он шёпот. Стэн пристраивается сзади, прижимаясь к его спине, обнимая его без тени стеснения. От него пахнет выпивкой Кенни, слегка приглушённой зубной пастой.       — Ммф? — Кайл поворачивает голову на подушке, хотя в темноте всё равно ничего не видит. Нос Стэна касается его щеки, дыхание обжигающе тёплое.       — Картман занял всю кровать, — шепчет Стэн. Кайл вздрагивает — то ли от громкости, то ли от неубедительности оправдания. Он прижимается задом к бёдрам Стэна, слишком сонный, чтобы сопротивляться. Стэн не отстраняется, лишь скользит рукой от его бедра к груди, обнимая за плечи. Кайл заставляет себя проснуться, осознать происходящее, но он так устал… и боится, что это сон. Если это так, он хочет продлить его подольше. Он закрывает глаза и откидывается на подушку, вдыхая в такт дыханию Стэна. Выдыхает вместе с ним, чувствуя, как живот Стэна расслабляется, а рука на его боку тяжелеет. В этом парящем раю Кайл позволяет себе жадность: накрывает своей рукой руку Стэна внутри спальника.       — Кайл? — шепчет Стэн как раз в тот момент, когда Кайл решает, что это наверняка сон, и что ему всё равно, ведь сейчас так тепло.       — Хм?       — В машине. Этим утром, — голос Стэна такой тихий, и это иронично — сейчас, обнимая Кайла, он кажется таким огромным, заполняющим всё пространство спальника. — Я на секунду подумал…       — Я знаю, — Кайл не хотел перебивать, но он и сам едва понимает, где находится. Границы тела расплываются. — Я тоже.       Стэн издаёт сдавленный стон, будто какая-то часть его всё ещё боится, всё ещё ждёт, что он сейчас сорвётся в пропасть. Он переплетает пальцы с пальцами Кайла и прижимает их ладонь к груди Кайла, крепко держа, словно боится, что его унесёт течением. Кайл засыпает под тёплое дыхание Стэна на своей шее. Такое случалось и раньше, но никогда не чувствовалось так, будто утром это будет иметь значение. Во сне Кайл растворяется в Стэне, как сахар в горячем кофе. Это происходит снова и снова, и каждый раз это сладко.       Утро наступает, кажется, через несколько минут. Кайл щурится от бледного света, пробивающегося сквозь щели в шторах. Он сдерживает надежду, оценивая реальность, но в этом нет нужды: Стэн всё ещё крепко обнимает его, уткнувшись лицом в его плечо, колени поджаты. С другого конца комнаты доносится шёпот, сдавленный смешок, и Кайла на секунду пронзает паника — их подслушивают незнакомцы, которые ничего не поймут. Но это всего лишь Кенни и Баттерс возятся в своей постели, их голоса приглушены одеялами.       Беспокойство ползёт по коже Кайла мурашками, словно укусы насекомых. Волосы на руках встают дыбом: Картман в комнате, до Калифорнии всего два дня, и Стэну в конце концов придётся отпустить его. Скоро им придётся посмотреть друг другу в глаза, и вполне возможно, что Стэн сделает то же, что и в том походе: сядет, зевнёт и объявит, что пора двигаться.       Кайл снова пытается заснуть, а когда не получается, отключается от головокружительного шёпота Кенни и Баттерса и сосредотачивается на ощущениях. На том, каково это — быть обнятым. В прошлый раз, когда они застёгивали этот спальник на двоих, они оба боялись замёрзнуть насмерть, и Кайл смог оценить детали лишь потом, по памяти. Теперь он лежит неподвижно и впитывает всё: капельку слюны на воротнике своей футболки, ровное дыхание Стэна у себя за спиной, то, как его пальцы ослабили хватку, но всё ещё не отпускают. Стук сердца Стэна. Жар его бёдер. То, как его чёлка щекочет затылок. Кайл пытается дышать в такт ему, хочет снова раствориться.       — Тш-ш-ш! — доносится сдавленный хихиканье Баттерса из дальнего угла комнаты.       — Давай уже, — шепчет Кенни. Одеяло шуршит, кровать тихо поскрипывает.       — Кенни!       — Тише! Иди сюда.       Они вдвоём крадутся в ванную и притворяют дверь. Снова слышится шёпот, а затем включается душ — к счастью, заглушая все остальные звуки. Кайл непроизвольно отодвигается задом, ненавидя себя за эту рефлекторную реакцию, но тепло всё равно растекается по его спине. Стэн что-то мычит во сне, его пальцы судорожно сжимают пальцы Кайла. Из ванной раздаётся глухой удар — словно чьё-то колено врезалось в стену, — а затем взрыв смеха. Картман фыркает во сне и переворачивается, что-то бормоча. Кайл замирает, боясь дышать. Он на секунду представляет, как ужасно было бы Стэну проснуться под перекрёстный огонь вопросов Картмана, но всё равно не может заставить себя положить конец этому.       Из-за двери доносятся приглушённые, но отчётливые звуки: ритмичный стук, а потом что-то пронзительное и отчаянное — словно мышь, испытывающая греховное наслаждение от того, что на неё наступают. Баттерса трахают. Это почти наверняка. Кайл заливается краской от ярости и смущения. Эти двое могут обладать друг другом, когда захотят, и всё равно они вторгаются в его единственный момент. Стэн всё ещё крепко спит, но Картман начинает ворчать, как медведь в спячке, которого тычут палкой. Ритм нарастает, и вдруг Баттерс издает пронзительный крик — нечто среднее между первобытным стоном и именем Кенни, — эхом разлетающееся по кафелю душа, словно сигнал тревоги. Картман резко садится, сердито фыркая, а Стэн дёргается и просыпается, его ресницы трепещут у Кайла на затылке. Кайл привстаёт, прикрывая Стэна рукой, и оборачивается к Картману. Тот хмурится в замешательстве и выглядит даже немного напуганным, будто его только что огрели по голове. Из ванной снова доносится шлёпок, а затем стонет Кенни. Картман смотрит на пустую кровать, и Кайл по-настоящему съёживается, видя, как на его лице проступает понимание.       — О, да вы, блядь, прикалываетесь?! — Картман смотрит на Кайла так, будто это именно он во всём виноват. — БЛЕВОТНО!       Стэн всё ещё не пришёл в себя, он зарылся в спальник и хмуро щурится на Кайла.       — И это что ещё за хрень? — Картман размахивает руками в их сторону. — Когда я, блядь, оказался в гей-отеле?       — Ты меня пинал, — говорит Стэн Картману, приподнимаясь. — А что мне было делать, лезть к ним в кровать? Боже, они что, серьёзно только что… они серьёзно? — он смотрит на Кайла в поисках ответа. Тот лишь безучастно смотрит в ответ. Нога Стэна всё ещё прижата к его ноге в спальнике, но Кайл чувствует себя бумажным пакетом, который смяли и выбросили, выполнив свою функцию.       — Думаю, да, они там занимаются диким гей-сексом, — говорит Кайл, пока Стэн продолжает смотреть на него. — Представь себе.       — Блядь, мерзко! — орёт Картман. — Я в этот душ ни ногой. Я там даже ссать не буду, блин!       В ванной выключается вода. Кайл выползает из спальника. Он не знает, куда идти, ему не нравится, что на него смотрят и Картман, и Стэн, и он уже на полпути к ванной, когда дверь открывается, выпуская клубы пара. Кенни выходит голый, насвистывая, с полотенцем на бёдрах.       — Эй, ребята, — бодро говорит он.       — Кенни, ты больной ублюдок! — Картман швыряет в него подушкой. — У тебя вообще есть уважение к окружающим? У нас есть уши, ясно?       — О, да иди ты, — весело отмахивается Кенни. Баттерс выглядывает из-за его спины, прижимая кулак ко рту и озирая комнату. На нём рубашка Кенни и полотенце вокруг талии. — Подожди тут, детка, — Кенни поднимает руку. — Картман ведёт себя как вуайерист.       — Чувак, как скажешь, — раздаётся голос Стэна. Он всё ещё лежит в спальнике, развалясь на спине. — Вы, ребята, были прямо как эксгибиционисты. Или типа того.       Кайл застыл посреди комнаты. Ему кажется, что из его груди торчит дюжина невидимых стрел, и он истекает кровью, но почему-то никто этого не замечает.       — Простите, если разбудили, — бормочет Баттерс, и его голос дрожит от смущения.       Кенни просто отмахивается и возвращается в ванную, сжимая в руке две пары трусов.       — Не извиняйся перед ними, — бросает он через плечо. — Им понравилось.       — Нет, не понравилось! — Картман плюётся словами. Он выглядит так, будто вот-вот начнёт рвать на себе волосы от чистого отвращения.       — Ты не мог бы быть ещё большим засранцем, Кенни? — резко выдаёт Кайл.       — Господи, извини, — Кенни оборачивается в дверном проёме и хмурится. — Семь утра, а ты уже…       — Ты знаешь, что ты самый эгоистичный человек на свете? — голос Кайла срывается. Ярость накатывает с новой силой, сжимая его до размеров трёх футов, превращая в столб чистого огня. Он не может смотреть на Стэна. Никто здесь не причинит ему столько боли, сколько Кенни. Ему нужно что-то сломать.       — Что за хрень? — Кенни даже не злится. Он бросает взгляд на Стэна — и этого Кайлу достаточно.       — Ты ведёшь себя так, будто вырос, потому что встретил Баттерса в аэропорту? — Кайл усмехается, и звук выходит горьким. — Привет-привет — тебе всё ещё отсасывают в сортирах, придурок. Так что не веди себя, будто ты всё знаешь. Я устал подбадривать тебя, когда ты делаешь только то, что хочешь.       — Кайл, — тихо говорит Стэн.       — Нет, — Кайл резко поднимает руку в его сторону, всё ещё не в силах на него смотреть. — Вчера он чуть не убил нас, а сегодня мы должны смеяться, потому что Кенни захотелось потрахаться, пока мы пытаемся хоть минутку побыть в тишине?       — Эй, я же извинился, ладно? — Кенни щурится, словно не понимает, что происходит.       — Ага, мы должны быть счастливы, — Кайл истерично смеётся, отступая к двери. Он готов идти домой пешком и босиком. — Мы рады тому, что нам перепадает, да?       Выражение лица Кенни меняется, но в нём нет сочувствия. Баттерс снова выглядывает из ванной, грызя ногти.       — Кайл, — робко говорит он, — мне правда жаль…       — Знаешь что? Мне тоже.       Кайл выходит из комнаты и направляется к лифтам. В глубине души он ждёт, что Стэн побежит за ним.              Но Стэн не бежит.