My Tainted Princess

Свобода, разрешённая лишь тогда,

когда заранее известно, что её последствия

будут «хорошими», — это не свобода

Джисон — омега, как сейчас принято говорить, в самом расцвете сил. С формулировкой он, в целом, не спорит. Да, он молод, да, организм работает как надо, да, никаких медицинских противопоказаний. Только вот каждый раз, когда эта фраза звучит в его адрес, она почему-то означает совсем не то, что должна была бы. Будто бы из этого автоматически следует необходимость срочно искать альфу, выходить замуж и начинать рожать — желательно без пауз, сомнений и лишних вопросов. Как будто восемнадцать лет — это уже финальная точка, а не начало чего бы то ни было. Джисон с этим категорически не согласен. Рос он в максимально типичной мормонской семье в маленьком городке Юты. Типичной — не в том глянцевом смысле, который любят показывать в интернете, где у всех идеальные дома, белые заборы и доходы, позволяющие не задумываться о ценах в супермаркете. Типичной по меркам реальной жизни. Отец со средним доходом. Денег хватало — ровно настолько, чтобы закрывать самое необходимое для жены и семерых детей. Потому что детей в семье должно быть много. Так принято. Так правильно. И, разумеется, десятая часть дохода стабильно уходила церкви. Даже если на эту десятую часть можно было бы наконец купить новую стиральную машину — старая уже давно скрипела, текла и, по ощущениям, держалась исключительно на молитвах. Но это не аргумент. В конце концов, в доме две омеги — ручками постирают. Да и скверные привычки отца профинансировать, по всей видимости, было куда важнее бытовой техники. По крайней мере, именно такой вывод напрашивался сам собой. А на стиральную машину деньги обязательно отложат. Потом. И это будет общий рождественский подарок для Джисона и мамы. Когда-нибудь. Да, из всех семерых детей Джисон оказался единственным омегой. И если быть честным, он ненавидел это всей душой. Особенно остро разница начала ощущаться где-то со средней школы. Братья приносили домой домашние задания по науке, языкам, точным предметам. Джисону же доставались задания из серии «помочь маме испечь хлеб». Он не был против помогать — правда. Но почему это должен был делать только он? Справедливости ради, Джисон тоже изучал науку и языки. Только куда более поверхностно. Потому что, как ему регулярно напоминали, хорошей омеге это всё замужем не пригодится. Мама оптимизма не добавляла. Она любила рассказывать, как хорошо быть замужем, как спокойно и правильно устроена жизнь, аккуратно замазывая тональным кремом новый синяк на щеке перед походом в магазин. И при этом учила, что врать — это плохо. Контраст был слишком очевидным, чтобы его не заметить. В какой-то момент Джисон понял: особенно хорошей жизни в роли образцового омеги из приличной мормонской семьи ему не светит. Точнее, именно она ему и светит — и в этом-то вся проблема. А значит, он сделает всё возможное, чтобы этой жизни избежать. К счастью, федеральные законы всё ещё обязывали всех детей получать образование. А это означало доступ к школьной библиотеке. Да, книги там были строго из разряда «разрешённых», но, по крайней мере, эта секта — как Джисон называл её про себя — ещё не дошла до того, чтобы запретить вообще всё. Учёба давалась ему легко. Математику он щёлкал, не особенно задумываясь, а на фоне откровенно посредственной программы для омег ему постоянно хотелось большего. Он начал читать. Много. Осторожно. Интерес свой от родителей прятал: если заметят, что он тянется к чему-то, кроме обязательной школьной литературы, решат, что у него слишком много свободного времени. А свободное время, как известно, вещь подозрительная. Таким образом он отточил не только навыки в учёбе, но и актёрства на пару с убедительным враньём. Ближе к старшей школе Джисон открыл для себя экономику. Сначала просто читал какие-то статьи без разбора, стараясь разобраться в терминах и азах. Прочитал юношеские эссе Адама Смита. Потом — Милтона Фридмана. Как оказалось, экономика тесно связана с социологией и философией, что делало чтение ещё интереснее, захватывая на долгие часы. Интерес для Джисона находился вовсе не там, где его обещали искать всю жизнь. Он был куда убедительнее, чем в Священном Писании, и, что особенно важно, не требовал покорности. Конечно, в школьной библиотеке далеко не все интересующие экономические и социологические труды можно было найти. Но это ничего. Это можно было отложить на потом. Когда появится возможность. Только вот с его семьёй это самое «потом» могло и не наступить. Всю старшую школу родители не уставали повторять, что пора бы уже присматриваться к женихам. Не прямо, не в лоб — для начала. Намёками, разговорами за ужином, случайно оброненными фразами. Джисон давно научился пропускать это мимо ушей. Это был шум, фоновый, привычный, почти безвредный. До тех пор, пока шум не начал приобретать конкретные очертания. На горизонте появился вполне реальный кандидат. Друг семьи. Порядочный альфа. «Настоящий», как выразился отец. Тот самый тип альфы, который умеет ставить омег на место. Джисон знал таких. Одного — слишком хорошо. И ему совершенно не нужна была новая нянька в виде мужа, только с другими документами и теми же правилами. Ничего, вырвется. Джисон всю старшую школу пахал над учебниками так, будто от этого зависела его жизнь. В целом, так оно и было. Он засиживался в школьной библиотеке до закрытия, порой не спал ночами, учил, перечитывал, переписывал, снова учил. Усталость стала фоном, чем-то привычным. Но результат стоил того. Высокий средний балл. Экзамены, сданные на максимум. Поступление в Чикагский университет на экономический. А потом — ещё один маленький, но очень важный триумф: программы финансовой помощи и полная оплата обучения и половины стоимости проживания. Родителям он ничего не сказал. На деньги с праздников и редких карманных он тихо откладывал. Купил билет на самолёт. «Позаимствовал» семейный чемодан. Собрал самое необходимое. Оставил короткую записку на кухонном столе — и ушёл из дома посреди ночи. Не самый смелый поступок. Но Джисон и не гнался за смелостью. Он гнался за свободой. И получил её, мысленно посылая на все четыре стороны родителей, братьев и внезапно нарисовавшегося жениха, который ещё до свадьбы не утруждал себя даже видимостью уважения к омегам и их личным границам. Мерзость. К нему. И к себе. Теперь это осталось позади. Прошлое, которое лучше не трогать. Вперёд — и только вперёд. Обучение и первый месяц общежития было оплачено, но остальное университет, разумеется, на себя не брал. Жить на кампусе было обязательно. А значит — дорого. Но и здесь Джисон нашёл выход. Не самый приятный, но рабочий. Сразу по приезде он устроился официантом в ближайший к кампусу стейкхаус. Помимо вполне сносного мяса и пива, фишкой заведения были официанты-омеги — в обтягивающих топах и аномально коротких юбках. В церкви бы его за такой вид прибили, называя отступником и назначая наказание. Достаточно было один раз оглядеть остальной персонал, чтобы понять: сюда брали за мордашку и фигуру. Джисон мысленно хмыкнул. Что ж, за это, пожалуй, можно было даже сказать спасибо родителям. Генетика не подвела — мягкие, слегка вьющиеся тёмные волосы, которые упрямо не хотели лежать идеально, и слишком большие, почти кукольные глаза, из-за которых его с детства называли «милым» даже тогда, когда он злился. Собственный запах дополнял картину. Сладкий, приторный, медовый. Униформа, в отличие от его привычной с детства закрытой одежды, не перекрывала запаховые железы. Ткань плотно облегала плечи и грудь, оставляя шею открытой, и аромат свободно расходился по коже, мягко обволакивая тело. Джисон чувствовал это особенно остро в первые смены — как чужие взгляды цеплялись не только за внешний вид, но и за запах, задерживались, тянулись. Родители и школьные учителя наверняка сказали бы, что он выглядит как грешник. Что если с ним в таком виде что-то случится, то он сам виноват. Но родители теперь были слишком далеко, чтобы что-то сказать или сделать. Заблокировать их контакты сразу после того, как он переступил порог дома с чемоданом в руках, оказалось одним из лучших решений в его жизни. Платили на такой работе достаточно много. Это было главным аргументом держаться за это место. Учитывая список требований к тому, как нужно разговаривать с клиентами — ласково, мягко, с улыбкой, которая шла вразрез со всем, что хотелось сказать на самом деле, — финансовая компенсация хотя бы выглядела честной. Уже за первую неделю работы Джисон поделил посетителей на два типа. Первые — случайные. Забрели посмотреть футбольный матч, выпить пива, поесть. Самые приятные люди. Пришли, поели, ушли. Иногда фотографировали — но в рамках терпимого. Вторые — постоянные. Эпитетов для них можно было подобрать много, но у Джисона был один, самый точный: извращенцы. Они пялились. Фотографировали без спроса. Комментировали вслух. Пускали слюни и даже не пытались скрыть, что именно их интересует. Охрана работала быстро — тех, кто пытался распустить руки, уводили сразу. Но от взглядов и слов она не спасала. Джисон повторял себе, что это временно. Что скоро всё закончится. Что это всего лишь этап. Но каждый раз, когда заплывший жиром альфа — настолько, что едва помещался на стуле — с липкой улыбкой и очевидным подтекстом просил поднять «случайно» уроненную на пол вилку, все самоубеждения рассыпались. Хотелось только одного: убежать в подсобку, закрыться и дышать, пока не перестанет трясти. А потом — бить кулаками по бетонной стене, пока костяшки не начнут болеть сильнее, чем внутри. И всё равно. Это было лучше, чем родители. Лучше, чем жизнь, в которой его хотели как можно скорее выдать замуж за пустого альфу без интеллекта и с минимальным, если не нулевым, уважением к тем, кто слабее. Лучше уж горбатиться всю жизнь, чем прожить хотя бы один день с альфой, который думает не головой, а головкой. А раз они, по большому счёту, все такие — значит, альфы в жизни Джисона не будет никогда. Никаких альф. Никаких озабоченных тварей. Никаких чужих ожиданий, чужих касаний и обязательной беременности в нагрузку. Так будет правильно. В общежитии, к счастью, альф почти не было. Формально — вообще. Этажи для альф и омег разделяли строго, без исключений. На практике, конечно, все бегали друг к другу, и чужие запахи всё равно иногда просачивались в коридоры, но в своей комнате Джисон чувствовал себя в безопасности. До определённого момента. Он как раз вышел из душа — с влажными волосами и полотенцем, обёрнутым вокруг тела, — когда дверь распахнулась. — Ой! Привет! Голос был звонкий, тёплый, без тени неловкости — будто они знакомы уже не первый день. Джисон вздрогнул и машинально перехватил полотенце покрепче, прежде чем поднять взгляд. На пороге стоял омега с чемоданом наперевес и широкой, по-настоящему лучезарной улыбкой. — Получается, я твой новый сосед, — продолжил он так же легко. — Феликс. Будем знакомы! Он шагнул внутрь и протянул руку — уверенно, открыто, без колебаний. Джисон на секунду завис. Не потому, что не хотел — просто не ожидал. Всё происходило слишком быстро. Но с этим человеком ему предстояло делить несколько квадратных метров ближайшее время, так что отступать было бессмысленно. — Я… Джисон, — откашлявшись от неловкости, ответил он и вложил свою ладонь в протянутую. Рукопожатие оказалось мягким и тёплым. Как и сам Феликс. Он был светлокожим, с выбеленными волосами и тем самым лицом, которое хочется назвать красивым, но без зависти — скорее с удивлением. Улыбка у него была такая, что ей хотелось верить. Слишком искренняя, чтобы быть показной. И пах он клубникой — свежо, сладко, без попытки скрыть запах или заглушить его тканью. Рубашка с вырезом открывала ключицы, джинсы сидели плотно, подчёркивая фигуру. И в этом не было ничего вызывающего. Ничего «неправильного». Напротив — всё выглядело удивительно… уместно. Будто так и должно быть. Феликсу это шло. И это не выглядело как-то грешно или пошло. Не создавало ассоциаций, которые приписывало Священное Писание. Феликс оказался соседом… нормальным. Спокойным. Открытым. Даже слишком добрым — настолько, что поначалу это настораживало. Джисон привык держать дистанцию, не сближаться с людьми слишком сильно. Но Феликс был другой. Слишком не похож ни на кого из прошлого. И сильно подкупал этим, распаляя природное любопытство. Пока Феликс распаковывал вещи, он рассказывал о себе — между делом, не требуя ответов. Про то, как вырос в маленьком городке на отшибе штата Иллинойс, из которого хотелось выбраться так же сильно, как из любой другой дыры. Про учёбу. Про то, что он тоже поступил на экономический. Мотивированный. Целеустремлённый. Похожий — больше, чем Джисон ожидал. Разговор сам собой свернул к музыке и фильмам. Оказалось, вкусы у них подозрительно совпадают. Феликс достал из чемодана стопку постеров — группы, фильмы, аниме. Несколько из них Джисон узнал мгновенно. Сердце дёрнулось — приятно и неожиданно. Феликсу, судя по всему, нравилось обживать пространство. Делать его живым. Джисон смотрел, как он аккуратно закрепляет очередной постер над кроватью, и ловил себя на тихой, почти детской зависти. У него самого никогда не было такой возможности. Ни пространства. Ни разрешения. — Хочешь, на твою сторону тоже что-нибудь повесим? — вдруг предложил Феликс, заметив его взгляд. — А… можно? — спросил Джисон чуть тише, чем собирался. Смущённо. Но с явным интересом. — Конечно, — хихикнул Феликс. — Так даже лучше будет. А то странно, если у меня тут всё завешено, а у тебя пустота. Он сел на кровать и хлопнул ладонью рядом, подзывая. Джисон замялся лишь на секунду, а потом подошёл и сел рядом. — Выбирай любые, — сказал Феликс легко. — Какие хочешь. — Правда любые? — удивился Джисон, перебирая листы. — Конечно, — усмехнулся Феликс. — Я всё равно буду их видеть. А тебе приятнее знать, что над головой висит что-то любимое. Джисон улыбнулся — искренне, не сдерживая. Он перебирал постеры, один за другим, пока вдруг не наткнулся на стопку фотографий. — А это что? — спросил он, подняв одну из них. На снимке был Феликс. Смеющийся, счастливый — и рядом с ним ещё кто-то. Чужая рука на плече, на талии. — Ой, это моё, — хихикнул Феликс и нагнулся ближе. — Это мой альфа. Хёнджин. Мы с ним ещё со старшей школы вместе. Он тоже сюда поступил, но на Big Data. Феликс на секунду завис, глядя куда-то сквозь фотографию, и мечтательно вздохнул — совсем тихо, будто не для чужих ушей. — В общем, бери любые, кроме этих, — он снова улыбнулся. — Хотя сомневаюсь, что тебе захочется видеть наши лица над своей кроватью или столом. Феликс засмеялся и забрал фотографии, прикрепляя их к пробковой доске над своим столом. Аккуратно. С расстановкой. Джисон смотрел на это со стороны и чувствовал, как внутри что-то слегка сжимается. Вот он. Пока что единственный минус Феликса. У него есть альфа. — А он… — начал Джисон и замялся. Он не хотел звучать резко или подозрительно, но не спросить не мог. — Он будет сюда приходить? Феликс, сосредоточенный на доске, протянул: — Ммм… иногда. Он отлепил одну фотографию, повертел её, перевесил чуть выше, а потом обернулся к Джисону. — Не переживай, я буду предупреждать, — сказал он легко. — Так что, как наша первая встреча, не получится. Феликс рассмеялся. Джисон тоже хихикнул — коротко, почти автоматически, скорее даже нервно. Они уже шутили про ту неловкую первую встречу, но сейчас, в контексте потенциального альфы, это отзывалось не смехом, а неприятным напряжением где-то под рёбрами. — И выгонять тебя из комнаты на ночь я тоже не буду, — добавил Феликс. — Только если ты сам не убежишь к своему альфе… Кстати, — он чуть наклонил голову вбок с искренним интересом в глазах, — у тебя есть альфа? — Нет, — ответил Джисон слишком быстро и тут же уткнулся обратно в постеры, делая вид, что внимательно выбирает. — Понятно, — протянул Феликс и снова вернулся к фотографиям. — Ну, найдёшь ещё. Уверен, на нашем курсе будет полно умных красавчиков для тебя. Феликс не имел в виду ничего плохого. Это было очевидно. Но Джисона всё равно передёрнуло, и где-то в горле неприятно сжалось, будто воздух стал гуще. Он выдохнул медленно, не позволяя этому ощущению разрастись, и продолжил помогать обустраивать комнату. Быт делить оказалось на удивление легко. Оба были аккуратными, чистоплотными, без привычки разбрасывать вещи и откладывать на «потом». Уборка делалась вместе, без напоминаний. Готовка — тоже. Как-то само собой вышло, что спустя неделю или две вся их одежда смешалась в одну кучу. Пару раз постирали вместе — ради экономии порошка. Шкаф в комнате оказался один на двоих: большой, вместительный, но всё же общий. И никто не заметил момента, когда вещи перестали делиться на «моё» и «твоё». Корзина для грязного белья тоже осталась одна — вторая просто оказалась не нужна. С продуктами вышло так же. Вместе ходить было удобнее, закупаться — выгоднее. Балком дешевле, да и вдвоём еда не успевала портиться, в отличие от одиночных покупок. Свободное время они тоже проводили вместе. Часто Феликс брал ноутбук, звал Джисона к себе на кровать, и они вдвоём заваливались смотреть что-нибудь глуповатое — комедию или аниме. Им это нравилось. Они даже не заметили, как сдружились. Просто однажды сидели на одной из кроватей — ноги свесив, спинами упираясь в стену — и болтали. Сначала о пустяках: будущих занятиях, кампусе, городе. Потом разговор сам собой стал тише. Честнее. Слово за слово — и Джисон вдруг поймал себя на том, что говорит больше, чем собирался. Делится прошлым, которое вообще-то хотел спрятать поглубже и никогда не доставать. Но почему-то, рассказав, он почувствовал облегчение. Феликс не перебивал. Не задавал лишних вопросов. Он просто обнял Джисона. Крепко. Тепло. И тихо сказал, что Джисон не грязный. Не грешник. Что он ни в чём не виноват. И что теперь у него есть шанс начать жить по-другому. Почему-то этим словам хотелось верить. А в объятиях Феликса было так спокойно, что Джисон позволил себе не отстраняться. Не прятаться. Просто быть там и немного намочить футболку новоиспечённого друга.

***

Первые недели жизни в Чикаго прошли на удивление… нормально. Даже хорошо, если быть честным. Джисон постепенно привык к работе — не полюбил, нет, ненависть никуда не делась, — но тело запомнило график, руки научились двигаться автоматически, а усталость перестала быть такой оглушающей. О том, где именно он работает, Джисон рассказал только Феликсу. И сразу попросил никому об этом не говорить. Даже Хёнджину. Феликс удивился, это было заметно, но вопросов не стал задавать. Просто кивнул и сказал, что понимает. Этого оказалось достаточно. Когда пришло время регистрироваться на модули первой четверти, выяснилось, что у них с Феликсом полное совпадение расписания. Те же предметы, те же лекции, те же семинары. Они оказались в одних и тех же группах — и этому почему-то обрадовались сильнее, чем ожидали. Привычное лицо рядом делало всё чуть менее тревожным. За это время Джисон несколько раз видел Хёнджина. Тот приходил к Феликсу — нечасто, но регулярно. Феликс каждый раз буквально светился, стоило ему появиться в дверях: бросался обнимать, целовал, смеялся, будто весь день ждал именно этого момента. Хёнджин отвечал тем же — легко, открыто, без неловкости. Всё выглядело… хорошо. Почти киношно хорошо. Джисон в такую романтику не особенно верил. Но если Феликс действительно счастлив — этого было достаточно. Ради друга он был готов принять даже альфу в качестве неизбежного зла. Первую студенческую вечеринку по случаю окончания стартовой недели, на которую звал Феликс, Джисон пропустил. Из-за работы. Впрочем, если честно, он и не рвался. Деньги сейчас были важнее, чем пьяные тусовки в доме какого-нибудь богатенького студента, который почему-то не жил на кампусе. Зато наутро Феликс всё равно рассказал обо всём. После того как проснулся, постонал и с благодарностью принял из рук Джисона бутылку холодной минералки. Джисон купил её заранее — понимал, что пригодится. — Спасибо… — протянул Феликс, делая большой глоток и морщась. — Да не за что, — усмехнулся Джисон. — Хорошо хоть погулял? — Очень! — с энтузиазмом ответил Феликс, но тут же схватился за голову. — Блин… да. Было круто. Я там с классными ребятами познакомился. С нашего курса, правда, почти никого. Хотя это ожидаемо. — Почему ожидаемо? — Джисон сел рядом с ним на кровать, готовый слушать. — Ну, тусовка была у альфы с последнего курса, — пояснил Феликс и снова припал к минералке. — Его Ли Минхо зовут. Он вроде на бизнесе учится… или на чём-то похожем. Честно — плохо помню. Помню только, как охуел с того, где он живёт. Феликс сделал паузу, словно собираясь с силами. — Оказалось, его семья владеет какой-то крупной страховой фирмой здесь, в Чикаго. Типа семейный бизнес. Он поэтому на бизнесе и учится — готовится потом занять место отца. Бля… — он поморщился. — Слишком много мозговой активности для утра. Я уже не вывожу. Потом расскажу, если ещё что вспомню. — Да не утруждайся, — пожал плечами Джисон и помог ему сесть ровнее. — Всё равно мы с ним вряд ли пересечёмся. И вообще, скорее всего, он типичный альфа. Таких я терпеть не могу. А если ещё и с золотой ложкой в жопе вырос — значит, наверняка ещё хуже, чем я представил. — Да не, он вроде нормальный, — лениво возразил Феликс. — Я понимаю, почему ты так думаешь. Но ты же сам говорил — ты теперь в штате на другом конце страны. Здесь всё иначе. — Всё, кроме блядского поведения альф, — фыркнул Джисон. — Как скажешь, — выдохнул Феликс и, шатаясь, ушёл умываться. Вернулся он уже заметно посвежевшим. Взгляд стал осознаннее, движения — увереннее, а походка больше не напоминала борьбу с гравитацией. Феликс сел на кровать, потянулся, выгибая спину, и шумно выдохнул — как человек, который наконец-то вернулся в собственное тело. — Какие планы на сегодня? — спросил он, наблюдая за Джисоном. Тот стоял у зеркала, приглаживая ещё слегка влажные волосы и пытаясь привести их в относительный порядок. — Работа, — хмыкнул Джисон. — Что ж ещё. Сегодня суббота, так что смена длинная. — Зато и клиентов будет больше, — хихикнул Феликс. — А значит, и чаевых. — Да, — усмехнулся Джисон. — Единственный плюс этих извращенцев. Он глянул на Феликса в отражении. — А ты? — Думаю, с Хёнджином по городу погуляю, — протянул Феликс. — Я одну кафешку симпатичную в центре присмотрел. Хочу, чтобы он меня туда сводил. — Хорошо вам погулять, — ответил Джисон на автомате, не вкладывая в слова ничего лишнего. Феликс помолчал пару секунд, потом неловко потер шею. — Слушай, Джи… — начал он осторожно. — Тут такое дело. Ты не против, если где-то через неделю я приглашу Хёнджина к нам? Вопрос удивил. Хёнджин и так уже бывал здесь — не раз. Они здоровались, иногда перекидывались парой фраз. Чаще всего Джисон просто уходил, но никаких конфликтов не было. — Конечно можно, — кивнул он. — Это же и твоя комната тоже. — Дело не совсем в этом, — Феликс глубоко вздохнул. — Я бы хотел, чтобы ты не уходил, когда он будет здесь. Джисон обернулся. — Я понимаю, почему тебе тяжело, — продолжил Феликс, подбирая слова. — Но мне правда хотелось бы провести вечер с вами обоими. У меня через неделю день рождения. И я хочу отметить его только с вами. — Я думал, ты любишь большие тусовки, — усмехнулся Джисон. Феликс действительно был социальной бабочкой. За неделю он умудрился познакомиться, кажется, с половиной курса — если не больше. И это имело свои плюсы: свежие сплетни регулярно оказывались у Джисона без необходимости самому влезать в разговоры. — Люблю, — не стал отрицать Феликс. — Но такой день хочется провести с теми, с кем по-настоящему комфортно. Как минимум сейчас, когда только переехали сюда. Он подошёл ближе и обнял Джисона сзади, осторожно, не наваливаясь. — Пожалуйста, останься с нами, — тихо попросил он. — Ты же не один на один с ним будешь. Я всё время буду рядом. И Хёнджин правда ничего не сделает. Может… — он замялся, — может, если ты хоть немного привыкнешь к одному альфе, тебе станет легче. Я не психолог, конечно, но вдруг. Джисон выдохнул. Долго. Медленно. — Ладно, — сказал он наконец. — Так и быть. — Супер! — Феликс тут же обрадовался, сжал его крепче, а потом отстранился и снова уселся на кровать. — Значит через неделю будь тут. Будем отмечать вместе! — Стой, — вдруг нахмурился Джисон. — Через неделю — это какого числа? — Пятнадцатого, — ответил Феликс без раздумий. — А что? — Я… — Джисон запнулся. — Я родился четырнадцатого. Феликс замер на секунду, а потом буквально подскочил и снова кинулся к нему с объятиями. — Да ты что! — защебетал он. — Это же идеально! Тогда вообще вместе отметим. Считай, двойной праздник! Он перекинул руку Джисону на талию и встал так, чтобы они оба отражались в зеркале. — Нам, видимо, на небесах было суждено подружиться, — рассмеялся Феликс. — Даже родились почти в один день. Такие милашки, как мы, просто обязаны добиться успеха. Он слегка сжал его, и Джисон ответил тем же — не задумываясь. Две омеги. Молодые. В новом городе. С новой жизнью, которая только начиналась. Может, Феликс и прав. Может, стоит дать себе шанс — хотя бы на дружбу. С Феликсом — точно стоит. А там, кто знает… может, даже Хёнджин окажется не таким уж плохим. Мысль была непривычной и немного тревожной. Но Джисон понимал: бегать от альф вечно не получится. Они были везде — среди преподавателей, одногруппников, будущих коллег. Его профессия и без того кишела альфами. Всё равно с этим миром придётся ежедневно сталкиваться. И, возможно, начать привыкание к возможной адекватности альф стоило именно так — осторожно, не в одиночку, а с кем-то рядом. Но во время очередной смены Джисону больше всего хотелось просто забыть о том, что альфы в принципе существуют. Он стоит у столика, за которым расположились двое, записывает заказ и изо всех сил старается не думать о том, куда в них всё это поместится. Бургеры. С тройной порцией картошки фри. И четыре порции фирменных тако. Даже не мясо — сплошной жир и крахмал. Казалось, в этом ужине калорий было больше, чем во всём теле Джисона. Впрочем, глядя на них, удивляться было нечему. Пока он вбивает заказ в систему за стойкой, альфы, видимо, считают, что он не слышит. Или просто бестактные бараны. Что можно спокойно обсуждать его бёдра — мол, полноваты. Что омегам стоило бы похудеть, а не прикрываться бодипозитивом и собственной ленью. Джисон стискивает зубы. На себя бы посмотрели. Но он на работе. А значит — улыбка. Вежливая, отработанная, для неподготовленного зрителя даже кажущаяся искренней. Такая, за которую платят и оставляют чаевые. Сегодня снова какой-то футбольный матч. Очередные именитые сборные, громкие крики альф, пиво рекой. Джисону всё это было безразлично, но он знал: посетителей будет много. А значит, нужно держать лицо. Работать на чаевые. Даже если мерзко от липких взглядов. Таких, которые слишком многое напоминают. Таких, которые вечером придётся смывать с себя под почти кипящей водой, пока кожа не покраснеет и не начнёт щипать. Он ловит себя на мысли, что… кажется, привыкает. К Хёнджину он тоже, кажется, начал привыкать. Не настолько, чтобы называть другом — это было бы слишком. Но достаточно, чтобы спокойно находиться в одном пространстве. Сносный альфа. Даже, если быть честным, вполне нормальный. По крайней мере, ничего плохого он не сделал. Джисон всё ещё не готов доверять альфам — и вряд ли будет готов в ближайшее время. Но он допускает мысль, что Феликс, возможно, был прав: нормальные среди них всё же встречаются. Искать такого методом проб и ошибок Джисон, впрочем, не собирался. Ему это было ни к чему. Дни рождения омеги отметили в узком кругу. Без лишних людей. Джисон заранее прикинул бюджет, немного поджал траты и смог купить Феликсу небольшой, но милый подарок — плюшевого цыплёнка. Феликс обожал мягкие игрушки. В этом они тоже оказались похожи. Феликс, в свою очередь, подарил Джисону плюшевого кролика. Белого, с длинными ушами. Джисон шутил, что теперь он как Алиса в Стране чудес — только в его версии это омега в новом штате, а не в сказке. Они смеялись. И оба были явно довольны этим обменом. Хёнджин вёл себя спокойно и аккуратно. И Джисон, к собственному удивлению, смог наконец полностью отпустить напряжение рядом с ним. Конечно, присутствие Феликса играло в этом не последнюю роль. Но всё же. Иногда Джисон ловил себя на мысли: возможно ли вообще так быстро подружиться с кем-то? Прошёл всего месяц. А ощущение — будто Феликс всегда был рядом. Но выходные закончились, и пора было возвращаться к парам. Учиться. Впитывать знания. Год только начался — так казалось. На деле же время умело притворялось медленным. Не успеешь оглянуться — и экзамены уже стучат в спину. А лучший способ к ним подготовиться — учить всё с самого начала. Не оставлять на потом. Не надеяться, что получится наверстать за три дня до теста.

***

— Что у нас первой парой сегодня? — спросил Феликс, глядя на своё отражение и поправляя ворот рубашки. — Сначала матанализ, потом принципы микроэкономики, — ответил Джисон, застёгивая джинсы. — И дождь обещали. — Помню, — кивнул Феликс уже у выхода из блока и набросил поверх одежды плотный тренч. Чикаго уже заметно остыл, дожди стали частыми и затяжными, но Феликс каким-то образом умудрялся выглядеть собранно и стильно даже в такую серость. Одежда сидела на нём легко, подчёркивая фигуру, и будто продолжала его самого. Даже его естественный запах — мягкий, клубничный — вписывался в образ так органично, что оставлял после себя ощущение, а не просто аромат. Не потому, что он носил что-то яркое или красное — наоборот. Просто Феликс умел присутствовать так, что его было трудно не заметить. На его фоне Джисон иногда чувствовал себя немного серой мышью. Он привык к закрытой, нейтральной одежде, к тому, чтобы не выделяться. Феликс пару раз предлагал приодеться вместе — ненавязчиво, между делом, замечая, как взгляд Джисона задерживается на каких-то вещах. Джисон каждый раз отказывался. Не потому, что не хотелось. Скорее потому, что это казалось неловким. Феликс не настаивал. Только однажды с улыбкой заметил, что шкаф у них один на двоих — если вдруг когда-нибудь захочется. Джисон не завидовал. Он просто видел очевидное: Феликс был красивым, заметным омегой. И встречался с таким же заметным альфой. Хёнджин, кажется, собирался вступать в местную футбольную команду. Картина складывалась сама собой: очень популярный альфа и очень популярный омега — вместе. Типичный ромком, где парочка блистает на фоне университета и раздражает окружающих своей безупречностью. Феликс и правда был популярен. В группе к нему тянулись — легко, без стеснения. Он умел влиться, поддержать разговор, стать душой компании почти незаметно для самого себя. Джисона же чаще просто терпели — ради Феликса. Он не был откровенно грубым, но и не собирался лезть в чужие разговоры или отвечать на вопросы, которые считал лишними. Некоторые обижались, когда он жёстко ставил границы. Феликс на это лишь мягко качал головой и пытался сгладить углы. Он понимал, что Джисону непросто. Хёнджин причин такого поведения не понимал — но, похоже, и не пытался. Он просто следовал за своим омегой и верил: если Феликс на стороне Джисона, значит, и он там же. Хорошая у них была пара. Крепкая. Спокойная. Такая, какая бывает в книгах — без лишней драмы. Иногда Джисон ловил себя на мысли, что до сих пор не понимает, за какую именно благодетель судьба наградила его таким соседом и другом, как Феликс. Но он точно знал одно: он был искренне этому рад. Студентом Джисон оказался прилежным. Даже слишком. Он всегда приходил вовремя, всегда учился и любую свободную от пар и работы минуту проводил за учебниками. Обучение в таком университете открыло для него доступ к библиотеке, которая по сравнению со школьной казалась почти бесконечной. Полки, ряды книг, тишина — и компьютеры. Последнее было особенно важно, потому что, в отличие от большинства одногруппников, собственного ноутбука у Джисона не было. Он сидел в библиотеке, переписывал конспекты от руки, печатал нужные материалы за общими компьютерами и принтерами или просто читал — по старинке, перелистывая страницы. Его это устраивало. У такого подхода, правда, был один устойчивый минус. Одногруппники. — Хей, Хан! За парту перед Джисоном уселся альфа с их курса и, вместо того чтобы повернуться к кафедре, развернулся к нему лицом. Улыбка — та самая, фирменная. По мнению Джисона — гадкая. По мнению половины омег в аудитории — очаровательная. До начала лекции оставалось всего несколько минут, и вариантов, с кем поболтать, у него было предостаточно. Но почему-то он выбрал именно Джисона. — Ты чего до сих пор с тетрадками ходишь? — протянул альфа. — В девяностых застрял? Джисон даже не поднял взгляда от конспектов. Только чуть приподнял бровь. — А разве последний макбук интеллект прибавляет? — спокойно спросил он. — Я думал, важнее то, что в голове, а не в микрочипе. Он сделал короткую паузу, продолжая писать. — Но если это правда, — добавил Джисон, — расскажешь после экзаменов. Если сдашь. Я, по крайней мере, буду приятно удивлён. — Ты, случаем, не охуел? — зло протянул альфа. В этот момент из уборной вернулся Феликс и сел рядом с Джисоном, поставив сумку у ног. — Что происходит? — с мягкой улыбкой спросил он, оглядывая их обоих. Он, конечно, догадывался, но предпочёл начать с вежливости. — Да дружок твой за языком не следит, — фыркнул альфа. — Был бы поскромнее — глядишь, и друзья бы появились. — Если ты про тебе подобных, — Джисон наконец поднял взгляд, — то я лучше хомячка заведу. Он хотя бы не полезет туда, куда его не просят. — Да ты… — начал было альфа, но Феликс перебил его. — Так, хватит, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Джей, ну правда, чего ты к нему пристал? Потом взглянул на Джисона: — И ты тоже не груби просто так. Никто здесь никому не враг. Давайте жить мирно. — Да пожалуйста, — вскинул руки Джей. — Я только за. Ты лучше своего бешеного угомони. Он отвернулся от стола, пробормотав себе под нос: — И как только такой приятный омега, как Феликс, вообще сдружился с этим бешеным… Джисон всё слышал. Возможно, Джей специально говорил так, чтобы он слышал. Ему было всё равно. Почти. Он и не рассчитывал найти друзей в универе — особенно среди альф, — так что подобные подколы не должны были трогать. Не должны — ключевое слово. Неприятно было, да. Но не настолько, чтобы тратить на это нервы — скорее напоминание о том, что он здесь немного не вписывается. Джисон прекрасно понимал, куда поступил. Пусть это и не Лига плюща, но место известное. Желающих оказаться на его месте хватало. В том числе дети из вполне обеспеченных семей, для которых ноутбук — не предмет роскоши, а базовый комплект к студенческому билету. Для Джисона всё было иначе. Родители считали, что омеге и телефона — уже слишком много. А его нынешняя зарплата после аренды и самого минимального набора продуктов оставляла примерно ничего. Ну ладно, иногда долларов пять — если повезло особенно сильно и он где-то умудрился сэкономить. Такими темпами копить на ноутбук можно было долго. Очень долго. — Эй… — тихо позвал Феликс, почти у самого уха, и осторожно коснулся его предплечья. — Ты как? — Нормально… — так же тихо ответил Джисон, наклоняясь ближе. Сейчас ему не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор. — Извини, что я опять так… проблемы приношу. Просто… — Тш-ш, — перебил Феликс и мягко погладил его по руке. — Всё нормально. Я понимаю. Я бы тоже злился, если бы меня донимали из-за ноутбука. Он улыбнулся — спокойно, уверенно. — Ты же знаешь, я рядом. И Хёнджин тоже всегда на нашей стороне, если что. Так что ты тут точно не один. — Это да, — Джисон чуть повеселел и позволил себе короткую улыбку. Он наклонился и положил голову Феликсу на плечо. Тот не отстранился — наоборот, сел ровнее, подстраиваясь. До начала лекции оставались считанные минуты, и Джисон позволил себе просто выдохнуть и прикрыть глаза, на секунду отключаясь от шума аудитории и обрывков разговоров. До него долетали шёпоты — о том, что какой-то Джисон слишком борзый. Что, мол, ничего не боится. Что, по слухам, у него появились какие-то «покровители» или «ангелы-хранители», из-за которых к нему никто не лезет. Джисон едва заметно усмехнулся. Ангел у него действительно был. Только не тайный, не влиятельный и уж точно не угрожающий. Его звали Феликс, он сидел рядом и сладко пах клубникой. И причина, по которой к Джисону не особо рвались в друзья, была куда прозаичнее — острый язык и полное отсутствие желания терпеть чужую наглость. Никакой магии. Простая психология. Сами-то эти люди, разносящие слухи, давно ли мечтали с ним пообщаться? Или это внезапно произошло из-за чьего-то мифического влияния? Вот именно. Но слухам логика не нужна. Им нужна драма. А пока не находится что-то поинтереснее, в ход идёт любая глупость. Джисон ждал того дня, когда всем станет скучно. Вскоре в аудиторию вошёл преподаватель, и разговоры стихли. Все расселись, приготовились слушать. Мидтёрмы были уже не за горами, а там и конец осенней четверти — время летело быстро. Джисон внимательно слушал и записывал всё, что считал важным, аккуратно выводя строки в тетради. Феликс делал то же самое, только конспектировал на планшете, тоже от руки. Иногда, если хотелось что-то быстро проверить или уточнить формулировку преподавателя, они заглядывали в ноутбук Феликса — там всегда были открыты слайды презентации. На случай, если с доски будет отсвечивать или окажется плохо видно. Феликсу было совсем не жалко делиться. А Джисон с благодарностью этим пользовался. Феликс и правда был отличным другом. Пары тянулись долго, но интересно. Он всё-таки не зря выбрал эту специальность. Да, первый курс пока состоял в основном из математики и вводных предметов, но даже в этом он чувствовал себя на своём месте. Радовался почти по-детски каждый раз, когда находил очередную книгу по теме, которая цепляла. Вот и сейчас он сидел в одном из холлов — с диванчиками, столами и вечной университетской нейтральностью, созданной для тех, кто хотел либо доучиться, либо просто спокойно поесть. Джисон совмещал оба варианта. Обеды он готовил дома и носил с собой в контейнерах — тратить деньги на еду на кампусе было роскошью, к которой он пока не стремился. Феликса на обед позвал Хёнджин, так что эти двое ушли куда-то в кафешку — голубки, не иначе. Джисон же остался в слегка опустевшем в перерыв холле, ел и читал. Недавно он взял в библиотеке «Трактат о денежной реформе» Кейнса. Для макроэкономики — полезно. Пусть конкретно эта книга и не значилась в обязательной литературе, но кейнсианство они уже затрагивали. В конце концов, даже те, кто спорил с его политикой, признавали вклад Кейнса в развитие макроэкономики. Расширять кругозор — приятно. Спокойно читать — тоже. По крайней мере, так было до тех пор, пока рядом с Джисоном не сел альфа. Лицо незнакомое. Явно не из их группы. — Привет, — вдруг подал голос альфа. — Как жизнь? — Нормально, — автоматически ответил Джисон, не отрывая взгляда от книги, искренне надеясь, что этого будет достаточно, чтобы от него отстали. Не было. — Что читаешь? — продолжил альфа, то ли принципиально игнорируя очевидные сигналы, то ли правда их не улавливая. — Мнение Кейнса о золотом стандарте и роли денег в экономике, — коротко ответил Джисон, всё же слегка отрываясь от текста. — Он предлагает идеи стабилизации цен и борьбы с инфляцией, объясняет колебания экономической активности через динамику цен и соотношение сбережений и инвестиций. По сути, это предшественник его теории совокупного спроса. Мы это сейчас проходим на макроэкономике. — Ого, — протянул альфа с приторной интонацией и наклонился ближе, скаля лицо в снисходительной улыбке. — Такой миловидный омега читает что-то настолько сложное… Джисону внезапно захотелось либо высморкаться, либо сплюнуть. Желательно — метко в лицо напротив. — На экономике учишься? — продолжил альфа. — Да, — кивнул Джисон и постарался незаметно отсесть чуть дальше. — Как мило, — не унимался тот. — А как тебя зовут? Или мне просто звать тебя очаровашкой? — Джисон, — процедил он. — И обращаться ко мне вообще не обязательно. — Почему же? — хмыкнул альфа. — А как тогда мне пригласить тебя на свидание? Как насчёт этой пятницы? Потратим немного денежек, изучая экономику на практике. Я знаю хорошую кафешку в центре. — Откажусь, — сразу ответил Джисон. — Откажешься? — переспросил альфа с искренним удивлением. — Ты хоть знаешь, кто я? — Незнакомец, который мешает мне читать, — фыркнул Джисон. — И я был бы крайне признателен, если бы ты перестал им быть и дал мне спокойно закончить главу, пока перерыв не закончился. — Какой же ты… — начал альфа раздражённо, но затем глубоко вздохнул. — Тебе повезло, что ты симпатичный. Он достал из рюкзака листок, что-то быстро настрочил и положил прямо на открытую страницу книги Джисона. — Как одумаешься — пиши. Подмигнул. Ушёл. Джисон выдохнул. Наконец-то. На бумажке значились номер телефона, ник в инстаграме, снапчате и имя: Брендон Розман. Джисон пожал плечами и аккуратно переложил листок в сторону, словно это был мусор, который просто некуда было выбросить. Он вернулся к тексту ровно до тех пор, пока не пришло время идти на следующую пару. Закрыл книгу, заложив страницу первым попавшимся листком бумаги, доел остатки обеда, закинул вещи в рюкзак и побрёл к нужной аудитории.

***

— Хей, Джи, — окликнул Феликс, оторвавшись от телефона. Они шли на пару не торопясь, прогуливаясь по узким улочкам кампуса, усаженным деревьями. Осень в Чикаго в этот день была благосклонной — солнце светило мягко, без ветра и сырости, будто решило дать передышку от дождей. — Зайдём по пути в аптеку? — продолжил Феликс. — Мы вроде успеваем. — Конечно, — кивнул Джисон, глянув на него сбоку. — Что-то случилось? — Не, ничего такого, — отмахнулся Феликс. — У меня просто рефил по рецепту. — Понятно… — протянул Джисон. — Тогда раз уж в аптеку, мне тоже надо подавители обновить. А то течка скоро. — Ага… — Феликс замялся, будто хотел что-то добавить, но в следующую секунду резко сменил тон и схватил Джисона за предплечье, слегка потряхивая. — Смотри. — Что? — Джисон машинально проследил за его взглядом. — Там Минхо, — прошептал Феликс с явным интересом. — Помнишь, я рассказывал, что был у него на тусовке? Хёнджин сказал, что он, оказывается, квотербек в команде. — О, — без особого энтузиазма отозвался Джисон. — Хёнджина взяли? — Да, — кивнул Феликс. — Взяли. А там с Минхо стоит Крис — ещё один парень из команды. Кажется, кикер. — Окей… — протянул Джисон. — И что? — Ну, — Феликс пожал плечами, — нормальные альфы. Можно было бы поздороваться. — Ну так иди и здоровайся, — устало выдохнул Джисон. — Я-то тут при чём? — Да просто… — Феликс улыбнулся своей привычной, примиряющей улыбкой. — Ребята классные. Может, и ты с ними подружишься. Так ведь веселее. Джисон посмотрел на него, потом — в сторону двух высоких фигур у перил, и снова на Феликса. Веселее, конечно. — Спасибо, откажусь, — хмыкнул он и аккуратно высвободился из хватки друга, становясь напротив. — Я рад, что тебе с ними комфортно, правда. Но, судя по твоим же рассказам, это типичные альфы из разряда тех, у кого эго жмёт где-то в одном очень конкретном месте. Он сам не заметил, как завёлся. Возможно, дело было в скачущем перед течкой настроении. Или в стрессе из-за надвигающихся первых экзаменов. Или в банальном недосыпе и вечной усталости. А может, просто накопилось. Так или иначе, слова посыпались сами. — Ну знаешь, такие… все из себя спортивные, уверенные в себе, ездят на своих вонючих тачках и делают вид, будто одним своим видом и брутальным запахом соблазняют всё живое вокруг. Хотя если честно — ничего классного в этом запахе нет. Воняет, если уж говорить прямо. А потом ещё и лапшу омегам на уши вешают — про семью, про серьёзные намерения… при том что слушателей у этого стендапа у них обычно сильно больше одного. — Привет, ребята! Как жизнь? — раздался голос за спиной, — Не хотел бы показаться грубым, но теперь мне любопытно. О ком это такие вдохновлённые рассуждения? Джисон резко обернулся. Перед ним стоял Минхо — высокий, спокойный и с какой-то слишком уж довольной улыбкой, от которой внутри неприятно кольнуло. Феликс рядом тихо пискнул и виновато опустил голову. Он должен был заметить, что к ним кто-то подходит. Но Джисон говорил слишком увлечённо, и Феликс просто… не смотрел ему за спину. — А может, и о тебе! — выпалил Джисон, даже не задумавшись. — И сразу скажу: за тебя я замуж не пойду. И рожать тебе кучу детей — тоже. Слова повисли в воздухе. Он сам не до конца понял, что только что сказал. Но отступать было поздно, так что Джисон принял единственное разумное решение — развернулся и пошёл прочь с максимально возможным достоинством, какое вообще оставалось в этой ситуации. Феликс и Минхо ещё пару секунд просто стояли и ошарашенно смотрели ему вслед. — И тебе… эм… привет, — протянул Минхо, глядя на удаляющуюся спину. — Омега, которого я только что встретил? — Это мой сосед, Джисон, — поспешно пояснил Феликс. — Он… правда классный. Просто это… — он замялся, — пасмурная погода на него плохо влияет. Феликс поднял взгляд к идеально чистому, солнечному небу — и понял, что только что сказал полнейшую ерунду. Не придумав ничего лучше, он резко развернулся и побежал за другом, который уже успел уйти довольно далеко. Минхо остался стоять на месте. Он ещё какое-то время смотрел туда, где скрылся омега, прежде чем наконец вернуться к реальности — к своему товарищу, который всё это время терпеливо ждал, пока Минхо перестанет пялиться в одну конкретную удаляющуюся спину. — Джисон, значит, — хмыкнул Минхо и, наконец, зашёл с другом в нужное здание. Всё-таки пары никто не отменял.