Корона океана

      Легкий страх, который я пытался подавлять и контролировать разумом, расплывался по телу вместе с знакомым теплом. Последние разы, когда я ощущал это тепло, когда мне давали кровь, это оборачивалось мне насилием и лишь большим отчаянием и пустотой внутри. Помня, как раньше это, наоборот, в итоге наполняло меня смыслом, веря, что сейчас, после того как это закончится, все будет хорошо, я все равно настороженно и пугливо прислушивался к себе, всматривался в Дань Хэна. Я дрожал и даже не знал от чего: от возбуждения или от страха. Дань Хэн тоже не был аккуратен со мной, но почему-то в памяти остался не сам процесс, а последствия.       Я смотрел на него недоверчиво, ничего не мог с собой поделать, хотя разум уже туманился. Он не двигался, словно боялся спугнуть меня любым неосторожным жестом. Целой рукой он коснулся моей щеки, которая явно была измазана кровью, оставшейся после моей попытки закрыть рану. Рука медленно переместилась на шею, на грудь и замерла. Я видел и чувствовал, что он еле сдерживает себя.       — Тебе страшно, — он чуть оторвался от стены пещеры, чтобы прижаться ко мне. Остаток его руки чуть коснулся меня, я вздрогнул.       — Да, — я положил голову ему на плечо, его мокрые волосы пахли солью.       — Как бы я хотел, чтобы то, что случилось в эти ужасные луны, исчезло с летописи мироздания. Чтобы мы не помнили об этом ужасе.       Он наклонился вперед, я, угадав его намерения, послушно лег. Дрожать я стал сильнее, он нависал надо мной, ощущение беспомощности усилилось вместе со страхом. Сейчас все зависит только от меня, наше будущее, наше единство, мое ощущение дома и своего места. Если я не смогу совладать с этим животным страхом, если не перетерплю, страдания продолжатся. Отчаяние и нетерпение однажды погубили мою мать. Может погубить и нас, если сейчас я вырвусь и сбегу. Отец не дождался ее, посчитав, что она не захотела уйти с ним в океан. Дань Хэн ждал меня, ждал все эти недели, пока я был в плену, пока был в пути. Ждал, надеялся, пытался вернуть меня в стаю все те дни, пока я дичился и избегал его недавно. Он всегда ждал меня и жертвовал, потому что я был его стаей. Если Дань Хэн оказался сильнее моего отца, то я должен быть сильнее своих чувств, чего не смогла однажды моя мать. Я боялся насилия, боялся еще большей пустоты — она, завидев драконьи силуэты в воде со скалы, боялась не успеть, остаться со своей невосполнимой пустотой навсегда, из-за чего бросилась в воду, оставив с сожалением Жена и с непониманием, одиночеством и обидой меня.       Дань Хэн вошел в меня. Я тяжело задышал, отворачивая голову, вцепился в его руку. Дальше бороться с инстинктами он уже не мог, тяжело, почти упав на меня из-за отсутствия второй руки в качестве опоры, он несколько раз неловко толкнулся навстречу мне. Я чувствовал его горячее и быстрое дыхание на своей шее. Я плакал от боли, стараясь сдерживать звуки.       Но через пару минут Дань Хэн замер, не излившись. Я с удивлением посмотрел на него, не понимая причины. Каким бы сильным он ни был, но без второй руки в этой позе ему было тяжело оставаться в равновесии. Я и сам замечал, как несколько раз он тяжело наваливался мне на грудную клетку, невольно скалясь от боли, когда рука задевала что-то. Несмотря на возбуждение он был бледен из-за потери крови, из-за чего багряность на его щеках выглядела неестественно, словно ее нарисовали. Каждый раз, когда он замечал, что мне тяжело дышать из-за его веса, он приподнимался, но скоро ситуация повторялась.       С досадой и даже злостью он сел, не вынимая, и откинул с лица мокрые волосы. Он попытался двигаться в таком положении, но было неудобно.       Я сел, Дань Хэн испуганно схватил меня за плечо и с поволокой в глазах напряженно посмотрел на меня, наверное, в этом полуосознанном состоянии он посчитал, что я пытаюсь сбежать. Но я слегка толкнул его назад, требуя полулечь. Не скажу, что у меня богатый сексуальный опыт, но такого я точно еще не делал. Я сел на него сверху. Дань Хэн нетерпеливо несколько раз попытался сам толкнуться в меня, но это было не совсем успешно. Я, пытаясь привыкнуть к этой позе — члены в ней входили в меня глубже, я буквально видел, как они выпирают через кожу живота, — склонился вперед к Дань Хэну. Я действовал интуитивно, тянулся к его лицу. У драконов ласки не были обязательными во время соития, процесс был направлен в первую очередь для продолжения рода, но Дань Хэн меня понял.       Его рука зарылась в мои волосы, он приблизил лицо и осторожно поцеловал меня в губы, подбородок, шею. Я плакал, но страха уже почти не осталось. Драконья кровь и поведение Дань Хэна успокоили меня. В голову не лез даже Бай Сие.       Осторожно, стараясь, если не игнорировать боль, то хотя бы раствориться в ней, я стал двигаться. Я видел реакцию Дань Хэна, видел, что ему хотелось быстрее, но я был слишком слабым. Тяжело дыша, я двигался, пристально смотря на Дань Хэна, на его стиснутые от напряжения и возбуждения зубы, на мутноватый, но жадный взгляд. Несколько раз он вновь пытался начать двигаться сам или ускорить меня целой рукой, но желаемого не достигал.       Наконец он не выдержал, вновь сел и тихо приказал:       — Стань драконом.       Я вздрогнул и испуганно, даже с мольбой посмотрел на него, надеясь, что он передумает, но он прямо смотрел на меня, успокаивающе проводя рукой по моему хвосту. Такого опыта у меня не было, меня пугала сама мысль.       — Не бойся, — я смотрел ему в глаза, но почему-то не верил ни им, ни его словам. Почему-то я четко знал, что сейчас в нем говорит возбуждение, а не забота, что желание поскорее излиться в нем победит всякое милосердие.       И все же я стал драконом, он тоже. Я с тревогой, вновь борясь с желанием сбежать, смотрел на темно-синего дракона, превосходившего меня размерами. Он тяжело перескочил, пытаясь приблизиться ко мне, но из-за отсутствия лапы это было сложно. Он требовательно посмотрел на меня. Я должен был приблизиться к нему. Ночь приглашает молочно-дымчатую луну взойти на небо. Я робко, пригибаясь приблизился к нему, и лег. Дань Хэн толкнулся мордой мне в бок, требуя повернуться, я лег на бок. Он, пристроился и вновь вошел. Я уткнулся ему в шею мордой, тихо рыча. Дань Хэн оплел своим хвостом мой, словно пытаясь предотвратить разъединение, и начал двигаться. В форме длинного, гибкого и сильного дракона ему было проще. Искалеченная верхняя часть тела была в покое, вся нагрузка была на задних лапах. Он быстро задвигался во мне. Я дрожал и все сильнее жался к нему. Через какое-то время он замер и кончил. Расслабленно и удовлетворенно он положил морду мне на шею, глубоко дыша. Члены до сих пор были во мне, но я настолько измотанно себя чувствовал, что не говорил ничего.       Мы долго лежали так. Вне пещеры море спокойно шипело и шуршало о песок. От этого шума, от близости Дань Хэна мне было так спокойно, тепло, хотя я был хладнокровным драконом. Я внезапно вскинул морду, из-за чего Дань Хэн, возможно, задремавший, тоже был вынужден последовать за мной, с тревогой смотря на мое выражение. А я испуганный, боявшийся, что мне это лишь кажется и через несколько мгновений это пройдет, вслушивался в себя и понимал: плотоядной пустоты нет, нет тревоги, холода, одиночества. Я вновь принадлежу Дань Хэну, узы, которые так болезненно и насильственно разорвали, вновь сплетались, закрывали бреши, возвращали смысл.       Я смотрел на красивую морду Дань Хэна в его напряженные глаза и понимал: если я разлучусь с ним, я вновь буду тосковать, я вновь лишусь смысла. Я медленно приблизил морду и потерся о его щеку. Как это прекрасно, ощущать, что для тебя есть место, что для тебя есть кто-то такой же важный, как собственная жизнь. Жить хотелось. Хотелось жить с ним, с его супругами. Все в моей памяти обрело смысл, перестало казаться странным и непонятным. Как я благодарен себе за свою храбрость, как я благодарен ему за его верность и веру.       — Спасибо тебе, — я все жался к нему, словно пытался каждый участок своего тела сделать частью его.       Он ничего не сказал, лишь смотрел на меня с облегчением и грустью. Мне кажется, он был рад нашему воссоединению, но понимал, что, чтобы эту радость получить, нам обоим пришлось вновь столько выстрадать. Луна способна осветить своей красотой мир только вынырнув из ночи, радость встречи только из разлуки, чувство свободы только из освобождения от душащих обстоятельств. Так и он знал, что за наш покой пришлось заплатить. Заплатить настолько дорого, что еще бы немного и в цену вошли и жизни.       — Пойдем домой? — я посмотрел на него, готовый встать.       — Давай останемся одни здесь до вечера, — он положил голову мне на шею и чуть надавил, требуя лечь с ним.       — Хый Дзин и другие уже явно тревожатся, да и твоей ране нужен должный уход, — я с мольбой посмотрел на него. — Дома я точно буду в большей безопасности, чем здесь. Мы за чертой небесных драконов. Я буду с тобой всегда, время вместе со временем сотрет, сгладит воспоминания об этом ужасе в обители небесных драконов.       Ему не хотелось отстраняться от меня, но он, вздохнув, все же прислушался ко мне. Он попытался вновь передвигаться в форме дракона, но лишь снова убедился, что это слишком затруднительно. Он стал человеком, я последовал его примеру и понял, что сам едва ли встану. Ноги дрожали, поясница болела, как будто калека тут я, а не Дань Хэн.       Он ухмыльнулся, протянул мне здоровую руку и потянул наверх. Придерживая меня, чтобы я не упал, он вывел меня из пещеры, довел до океана. Я старался не смотреть в ту сторону, где было сражение. Там, если ее не смыло волной в океан, до сих пор должна была лежать его лапа — трофей Бай Сие. Частично в его нынешнем изъяне виноват и я, если бы я сразу же сбежал бы в море после появления Бай Сие, Дань Хэну не пришлось бы и вступать в сражение.       В воде мы вновь стали драконами, плыть отсутствие лапы мешало меньше да и быстрее было. Мы нырнули в наш биом. Я был прав: все уже тревожились, около Хый Дзина собрались самки Дань Хэна, Жен, другие вожаки, наверно, обсуждая, стоит ли уже отправляться на наши поиски. Дети, которые явно соревновались в том, кто первый нас заприметит, рванули к Хый Дзину, крича как можно громче, чтобы победить, возвещая о нашем возвращении. Все приблизились к нам. Многие уже явно успели в головах составить картину, в которой я вновь выкинул что-то такое, из-за чего принес проблемы, потому что я видел, насколько осуждающе и даже гневно они смотрят на меня. А увидев огрызок от лапы у Дань Хэна, их возмущение и неприязнь только возросли. Дань Хэн тоже заметил это, потому что загородил меня собой.       — Что произошло? — Хый Дзин смотрел на нас спокойно, он с мудростью старшего или не делал преждевременных выводов, или умел держать их глубоко внутри.       — Бай Сие опять появился и попытался забрать Блэйда с собой, — если бы Дань Хэн сказал, что я сам чуть не пошел с ним, то прощения я мог не ждать. — Я сразился с ним, выиграв у него обещание не появляться здесь в будущем.       — Твоя лапа… — одна из супруг Дань Хэна зло посмотрела на меня.       — Если такова была цена, то я бы заплатил ее снова, — он резко посмотрел на свою супругу, ясно давая понять, что осуждения в мою сторону не потерпит.       — Где вы были так долго? — Хый Дзин уже заметно расслабился. Пока Дань Хэн отвечал, он что-то сказал одной из своих супруг.       — Останавливали кровь и возвращали узы, — Дань Хэн гордо и счастливо улыбнулся.       Все с удивлением перевели взгляд на меня. Я положил морду ему на шею и прикрыл глаза. Осуждайте меня за то, что из-за меня он лишился лапы. Осуждайте меня за то, что я вновь не стал вожаком, а вернулся в стаю. Мне глубоко все равно. Я достаточно и сам буду раскаиваться и молить о прощении у Дань Хэна и нашего прародителя за то, в какое отчаяние я вверг своего вожака.       — Вы обрели покой? — Жен с неверием посмотрел на нас и рассмеялся. Хый Дзин спокойно кивнул. Если мы были довольны, то причин для его вмешательства нет.       Через толпу драконов он провел нас в пещеру с воздушным карманом, где его супруга уже приготовила все для того, чтобы обработать рану.       Дань Хэн утомленно сел, став человеком, и прислонился к стене. Хый Дзин сидел перед ним, врачуя, я сидел с другой стороны, прислонившись к нему в дреме, как того жестом попросил мой вожак.       — Хотел бы я тебя отругать за безрассудство, но видя итог, язык не поворачивается, — Хый Дзин, мне показалось, слегка постучал Дань Хэна по лбу.       — Я бы умер сегодня так или иначе, — он говорил серьезно и спокойно. — Проиграл бы я в схватке с Бай Сие или сбросился бы со скалы от равнодушия Блэйда. Так что можешь считать мое безрассудство последним проявлением воли к жизни.       — Ты должен всегда думать о супругах. Они бы умерли без тебя, вожакам нельзя быть эгоистами. Я тебе это говорил, еще когда ты только привел этого ребенка.       — Извечный вопрос: быть счастливым самому, но сделать несчастными других вокруг, или быть несчастным самому, но сделать счастливыми всех вокруг.       — Для водных драконов это не вопрос. Мы выбираем быть несчастными, но сделать счастливыми других. За счет этого чаще всего счастливы все, ведь этим руководствуется каждый.       — Или каждый глубоко несчастен…       — Ты ошибаешься. Мы с тобой оба были в обители небесных драконов, где все стремятся стать счастливыми, делая окружающих несчастными. И мы оба чувствовали, что им живется хуже. Если бы не наш принцип заботы о друг друге, то Блэйд бы просто умер в комплексе еще тогда, мы освобождали его все вместе.       Дань Хэн молчал долго, я чувствовал, что он повернул голову в мою сторону, потому что его дыхание мягко касалось моего лба.       — Может, я и поступил не как водный дракон, может, против небесных драконов можно выйти только переняв часть их философии, но я не жалею, что сегодня поступил как эгоист. Ты не представляешь, старший брат, как я ждал, грезил все это время об этом моменте, как я мечтал и хотел, чтобы он так мирно, доверив мне свою жизнь, спал у меня на плече. Когда мы возвращали узы, я видел, насколько ему страшно, насколько Бай Сие перевернул в нем все, но он, как от меня отсекли лапу, отсек от себя страх. Даже если я поступил как эгоист, Блэйд поступил как водный дракон. И ему его подвиг дался намного тяжелее, ведь у него украли всякое понимание того, что значит быть водным драконом.       — Я рад, что все закончилось хорошо, но надеюсь, что в будущем ты станешь взрослее и будешь поступать как вожак, водный дракон. Иногда правильность выбора оценивается не качеством, а количеством.       Хый Дзин закончил с раной, осторожно провел рукой по моим волосам и ушел. Дань Хэн осторожно, не зная, что я сплю не глубоко, обхватил меня рукой и уложил рядом, прижав к себе. Через время его дыхание стало медленным и размеренным. Я, как колыбельную, слушая его дыхание, уснул следом.