У нас ничего не было

— Я хочу, что бы проект покинули либо Катя, либо Настя. — раздался приглушенный голос из помещения для синхронов. Петрова горько усмехнулась и прошла мимо комнаты, не вслушиваясь в стремительно затихающие слова Каспер. Комок, почти прошедший после очередной стычки с презирающими ее одноклассницами, вновь образовался в горле; колкая проволка обвилась вокруг шеи, затрудняя дыхание - кислород поступал прерывисто, резкие вдохи наполняли легкие, но их было недостаточно. Воздух тяжелел атмосферой напряжения коллектива, собственной слабостью подступающих слёз и, конечно же, духотой. Путь к балкону длился по ощущениям вечно - в голове гудели мысли, отдавая пульсацией в висках. Что пошло не так, Костья? Всё было почти хорошо. Мимолётные взгляды на испытаниях и в доме, что как-то странно грели под рёбрами; грубые поцелуи под покровом ночи на балконе, в ванной комнате, на кухне; тихие, но искренние слова о своих душевных терзаниях; стоны, рвущиеся из груди, касание голой кожи и безумное влечение. Это казалось сумасшествием. Приятным сумасшествием. Когда от ладони, что сжимающей плечо в жесте поддержки, внутри переворачивается всё, а сердце бьётся загнанной ланью где-то в горле. когда губы были в ранках от страсти, но всё равно хотелось большего. Ещё и ещё. Свежий и холодный вечерний ветер ударил в лицо, остужая горящие глаза и щеки. Кожа покрылась мурашками — контраст душной школы и балконом ощущался очень сильно. Анастасия выдохнула, пар изо рта быстро рассеялся. Дыхание медленно приходило в норму, а мысли постепенно становились менее хаотичными. Отавался час до церемонии выгона, и она должна быть в форме настолько, насколько это возможно в её случае. Не имеет права на падение. Не имеет права быть расклеенной. Она же сильная. Ветер выл, залезал под фиолетовую юбку, лаская кожу бедр и поднимая подол ткани выше позволенного, как не подобает леди, но девушке было все равно, она не замечала ничего — мысли были громче, ураган внутри был ощутимее холода. Их отношения давно поменялись, момент медленной трансформации анастасия не видела, но ощущала сравнением. Диалоги стремительно сошли на нет, как и поддержка, в которой младшая нуждалась так отчаянно, что слёзы невольно застелали взор; на заботу Купер отвечала сухо, порой вовсе не глядя на собеседницу, что с замиранием сердца и смущенной улыбкой на губах ожидала ответного взгляда; но несмотря на этот холод и отстранённость, Костья срывалась к ней, и опять не так, как было. Не так, как хотела бы Настя — физическая близость была слишком быстра и нетерпелива, болючие губы кровоточили. Старшая была одета, закрыта, а она всегда была гола. И это не только про тело. Петрова закусила губу, хотелось плакать. В руках были сжаты перила, словно это чем-то поможет. Больно. Она не понимала когда, из-за чего все пошло по плохому сценарию. Ведь было так хорошо — внутри расцветали цветы счастья и беззаботности радом с купер. В голове еще звучало "ты мне самая близкая, кошечка просто" произнесённое искреннее, с искорками в глазах и смехом. После они еще долго обнимались-целовались-смеялись ни с чего, а в груди было тепло. Дверь, ведущая на балкон, скрипнула, осведомляя девушку о прибытии постороннего. Однако ей было всё равно кто решил нарушить ее одиночество, лишь сжала челюсти и судорожно стала возвращать свой контроль над эмоциями и мыслями — никто не должен видеть ее слабостей. — И тебе типо заебись, когда у тебя юбки на жопе почти нет? — послышалось сзади, и Петрова невольно вздрогнула. Внутри поднималась тревога и страх - перед Костьей она беззащитна, не имеет никаких масок. "Так было всегда. но уже не в этот раз. Довольно с меня, Каспер." — А тебе всегда лишь бы под юбку мою заглянуть. — заявила младшая, разворачиваясь к собеседнице и поясницой упираясь в перила. Она поправила ткань, что и вправду немного задралась; но справедливости ради — не так сильно, как преподнесла это Купер. Горло жгла обида. Девушка перед ней выглядела слишком спокойной. Смотрела прямо, чуть нахмурив брови от порывов морозного ветра. Руки спряты в карманах короткой джинсовки. Держалась на расстоянии — разглядывала, скользила взглядом по голым ногам, по скрещённым рукам на груди и напряженному лицу. Потоки воздуха между ними кололи кожу, пробирались под одежду и забирали в холодные объятия. Хотя анастасии кажется, что будь даже во дворе самое жаркое лето, ей было бы все равно холодно от безразличия Костьи. — Да нет уже, — хмыкнула старшая, ее губы растянулись в ухмылке. — Я рада, — сухо ответила Петрова, улыбнувшись безрадостно в ответ, оскалилась. челюсти сжались сами по себе, горечь была на корне языка. Внутри начинала кипеть злость. От собственной нелепости, от нахальства Каспер и от невозможности сделать хоть что-то, что может исправить ситуацию. — Ой, вот только не пизди, что не нравилось, — продолжала ломать паршивую комедию Купер, начиная в открытую смеяться, щуря глаза. — Ты так стона.. — Слышь, Костья, — Настя отстранилась от перил и подошла ближе к девушке, почувствовав приятный аромат ее духов, — Забудь о всём, что было. Гордо прошла мимо, намеренно задев ту плечом. К горлу подступили непрошенные слезы, но она приложила все силы к тому, что бы ни один мускл на ее лице не дрогнул, а в глазах не было отчаянной мольбы начать все снова, с чистого листа, с новым почерком. Но что было? Ничего. Они друг другу не обязаны. — Петруха, — окликнула ее Каспер, заставив девушку замереть с ручкой двери в ладони. Она не оглядывалась, просто слушала, и та это поняла, — Ты меня тоже заебала. Тихий смешок и вой ветра, они молчали, стоя спиной к спине. Не видели, как тускнеют глаза, как начинают дрожать руки. Хлопок двери балкона и вздрагивание костьи — все кончено. Их история кончилась, не успев начаться. Плечи старшей невольно опустились, из легких вырвался судорожный выдох. Она сделала все правильно, но почему-то сердце дрожало и покрывалось трещинами. На проекте надо думать только о себе, победа одна. Но стоило ей закрыть глаза, так она видела обладательницу карих глаз, приятного голоса и манящего тела. Это неправильно, все вышло из под ее контроля. В начале это было ради забавы - похоть и игра. Но сейчас была злость. Все вышло из строя, и Купер решила остановить его на вечную паузу, пока не обрушились последствия. Силуэт Насти злил одним своим видом — эта девчонка была невыносима, особенно сейчас, когда стала расцветать с новой хрупкой и нежной стороны. Приворожила. Вело невероятно, как-будто ей снова четырнадцать. Так, что кожу ладоней хотелось содрать, чтобы не помнить, как приятно было тело под ними; вырвать глаза, чтобы не видеть чужие горящие карие. Эти мучения были невозможными — Каспер возвращалась к ней снова и снова, обещая себе, что это последний их секс, последние поцелуи и финальная ночь, хоть и понимала, что вряд ли сможет удержаться долго. И даже сейчас она неуверенна в том, что теперь их пути разошлись, ведь стоя в одиночестве на балконе, где они часто уединялись — ее продолжало тянуть к девушке, которая гордо ушла, оставив после себя шлейф воспоминаний. Но Костья постарается стереть из памяти, нарисовать какую-нибудь другую. И сделает это, забудет и когда-нибудь не вспомнит даже, как зовут; не узнает в толпе прохожих; не распознает голос. она не будет злиться на себя, на нее; не будет ненавидеть за одержимость. Однако сейчас блестела в сиянии луны неожиданно покатившаяся одинокая слеза. 𐦍 𐦍 𐦍 𐦍 𐦍 Церомония прошла нервно — плечо к плечу, бедро к бедру. Петрова ощущала, как сильно все таки ее тело реагирует на Костью. Руки невольно потряхивало, а сердце стучало об ребра, желая сбежать подальше от этого проклятого места, где ей нет покоя. Девушка справа на нее не обращала ни малейшего внимания. Возможно, это и к лучшему, она самостоятельно поставила точку в их мутной связи. Но как же Настя хотела, вопреки здравому рассудку. Слова преподавателей и одноклассниц проносились мимо ушей, она никак не могла сконцентрироваться на этом — мысли уносились от недель назад до встречи на балконе. Могла ли она как-то спасти их? — Дорогие девушки, — в привычном строгом тоне обратилась Лаура Альбертовна, вытаскивая Анастасию в реальность, — Будьте верны себе и своим чувствам, но оставайтесь рассудительными. Тина и Вероника, вы покидаете проект, и мы надеемся, что за пределами вы поймете то, о чем я говорю. Сдайте броши. Настя глянула на девушек, чуть улыбнувшись — кого-кого, а Жукову надо было гнать уже давно. Однако ей было искренне жаль Тину, что ревела в три ручья, шмыгая носом каждые пять секунд. Та была и вправду ведомой и глупой, как и заявила однажды Каспер, но если бы не провокации со стороны Жуковы-Истерички она бы осталась. Провожать до такси Веронику никто не стал — ее не любил весь коллектив с самого начала. Поэтому все сидели в доме. Кто-то успокаивал Тину, кто-то перешептывался между собой, но Настя сидела одна, просто с томлением ожидая окончания этого дня. Глаза сами по себе начинали слипаться от бездействия и недосыпа. Ей казалось, что еще пару минут, и она заснёт. Как почувствовав такой исход, Ксюша обернулась, прервав свой диалог с Гончаровой. — Петруха, не смей спать, ещё съёмки, — она наигранно жалостливо подняла брови и выкатила губу, издеваясь над ней, на что Наташа сзади тихо усмехнулась, — Не разочаровывай нас хотя бы в этом. Петрова ухмыльнулась, напряженно посмотрев исподлобья. — Не переживай за меня, а то думаешь обо мне больше, чем мои бывшие, одержима мной что ли? — она подмигнула начинающей багроветь Ксении, улыбаясь, хоть не испытала ровным счётом ничего нового. Неприятное чувство горчеи, злости и досады, но терять лицо нельзя, не здесь. Не в месте, где каждый готов воткнуть копья в грудь и спину при первой возможности. Прокофьева нахмурилась раздражённо и, кинув что-то из разряда "ебанушкая", ретировалась из комнаты в компании притихшей Гончаровой. В помещении раздался всхлип — напомнила о себе Тина, что сидела на полу и в который раз утирала слезы. Настя обречённо выдохнула, взгляд устремился в потолок. Как же всё заебало. 𐦍 𐦍 𐦍 𐦍 𐦍 На улице уже давно ночь, все спали и не было камер — день кончился, и это радовало. За окном усиливался ветер, поднимая разноцветную листву так, что она практически не переставала кружиться в своем вальсе в воздухе. Анастасия снова была одна, это, возможно, к лучшему. Можно пустить пару слезинок на простынь и непроизвольно всхлипнуть, не боясь разбудить девушек и показаться им в таком слабом состоянии. Она глядела в окно, где на темном небе время от времени появлялись птицы, улетающие как можно дальше и без оглядки. Петрова уткнулась в свои колени, понимая, что завтра снова съёмки с раннего утра, только уже какой-то рекламы. Но ее завораживала ночь, и она хотела побыть одна, поставить точку для самой себя. Однако вместо этого настя услышала скрип двери и нетвердые шаги. Она обернулась на источник звука и увидела в темноте только темный силуэт, у которого в руках какой-то предмет. Сердце начинало стучать сильнее, страх быстро охватил ее, а в голове пронеслась глупая, но кажущаяся логичной для ее заторможенного усталостью и недосыпом разума, мысль — одноклассницы пришли ее прикончить. — Настя.. — прохрипел силуэт, и Анастасия облегченно опустила плечи, страх отступил, но напряжение начинало расти. — Костья, сьебись отсюда, — недовольно скомандовала она, постаравшись звучать грубо и жестко. Но девушку на входе ничего не останавливало. Заплетающимися ногами она прошагала в комнату, слишком громко хлопнув дверью. По мере приближения Петрова смогла разглядеть в лунном свете предмет в руках каспер — неполная бутылка вина, которая была явно не первой для старшей. — Каспер, я тебе щас въебу, — Настя недовольно посмотрела на шатающийся силуэт, — Не подходи ко мне, пьяница ебучая. — Настенька, — пьяно обратилась бесстрашная Купер, — Ты так красива. Мдадшая встала с постели, чтобы быть на одном уровне с Костьей, что была чуть дальше, чем в метре от нее. Она была зла, рассержена и слаба. Усталость накатила на нее с удвоенной силой, и ее злость была вымученной — еще пару мгновений и от эмоций не отстанет ничего, лишь горькое принятие своей никчёмности. — Мы уже все решили. — напомнила Анастасия, скрещивая руки на груди. — Нет, я не решила, — заявила старшая, остановившись на расстоянии. Так они остались стоять и держать дистанцию точно так же, как пару часов назад. Каспер рассматривала ее лицо, задерживая свой взгляд на искусных губах. Глаза блестели от алкоголя, придавая нездоровые блики. А Петрова стояла молча, пытаясь найти в себе силы не поддаться ей. Настя знает для чего пришла Костья, и Костья на подсознании понимала, ради чего пришла, хоть и противилась. Мазая взглядом лицо Анастасии, ей было мерзко. Она не хотела приходить сюда; не хотела находить петрову прекрасной в глазури луны; она хотела стереть ей физиономию в кровь, чтобы доказать себе и ей, что никем не является для нее. Но вместо этого на ватных ногах подходит ближе, не замечая, как тускнеют чужие глаза с каждым ее шагом. Останавливается совсем вплотную, их губы находятся непозволительно близко — пару сантиметров и все повториться снова. "Мы гасили пожар тела бензином злости. И снова проигрывали." Старшая впилась отнюдь не нежным поцелуем в чужие. Настя не отвечала, но и не отталкивала. Просто отпустила и смирилась. ей было плохо. Грубый ритм поцелуя заставлял ее гореть — она не в силах отстраниться, поставить точку. Купер нужна ей, ждет ее, хоть и понимает, что это погубит ее. Если еще не погубило. Кладет на татуированную шею ладони, тянет к себе ближе, отвечает неспешно. Она устала и хочет покоя, но почему бы не насладиться вкусом бездны в последний раз? Анастасия повела их назад, падая на постель. Послышался стук бутылки об пол, но они не обратили на нее внимания. Их поцелуи продолжаются, вкус красного вина смешивается со вкусом их крови. Ноги младшей упираются в пол, и Костья садится на них, пытаясь сдернуть с желанного тела спортивный топ. Петрова усмехнулась от неудачных попыток девушки, сама избавляя себя от него. Слышит короткий свист и тут же ощущает, как горячая ладонь накрывает грудь. — Ты.. — Каспер выдохнула, провела носом по шее и, укусив, услышала желанный тихий стон. — Блядь. Старшая нетерпеливо спускалась все ниже, не сдерживая своих чувств — она кусала, грубо целовала до потери кислорода, сжимала талию до синяков. Настя слегка выгнула спину, уже начиная ёрзать от неудовлетворённости внизу. — Ляг, — попыталась что-то объяснить пьяная Купер, махнув рукой в сторону изголовья. Но смысл младшая поняла, укладываясь в постели вдоль, предусмотрительно сгибая ноги в коленях и разводя их. К скрученному топу на полу присоединились трусы, а комнату наполняли развратные хлюпанья и сдерживаемые стоны. 𐦍 𐦍 𐦍 𐦍 𐦍 Солнце вышло из горизонта, освещая всё золотистыми лучами, один из которых пробился сквозь незашторенное окно и упал на лицо петровой, пробуждая ее. Она раздражённо отвернула голову, желая продолжить спать, но не прошло и пяти минут, как комната наполнилась ярким светом, который не дал погрузиться в небите сна. Разлепив невыспавшиеся глаза, Настя уставилась на низ второго яруса кровати. По мере пробуждения к ней медленно приходили воспоминания прошедшего дня. Анастасия обреченно простонала, уткнувшись лицом в подушку. Открыв глаза после долгих минут самобичевания и обвинения себя в слабости, она первым делом увидела маленький листок, в котором что-то написано красным маркером. Петрова села, одеялом укрыв голый низ, не стесняясь открытой груди. Взяла послание, где было лишь пару слов: "У нас ничего не было."