Цена дыхания.

***

Мир за окном пах страхом. Джисон чувствовал это каждый раз, когда мама закрывала за ним дверь на замок, будто боялась, что сам воздух может его украсть. Омеги исчезали — один за другим, и о них потом никто не говорил. Только шёпоты на рынках, короткие новости в утренних эфирах, и глаза соседей, полные жалости и зависти одновременно. Он привык. К стенам, к шторам, к тихим шагам по коридору. Иногда, стоя у окна, Джисон представлял, что там — жизнь. Нормальная, шумная, живая. Где люди не прячут запах, не закрывают окна, не дышат в полсилы. Но стоило ему вдохнуть глубже, как мама кричала из кухни: — Не подходи к стеклу! Он послушно отходил. Всегда послушно.

***

В это же время, в сердце Сеула, на верхнем этаже стеклянного особняка сидел человек, от чьего взгляда стыл воздух. Ли Минхо. Он не верил в предназначения, истинных пар и уж тем более — в мифическую «связь». Все эти разговоры про феромоны и судьбу казались ему сказками для слабых. В его мире правили сделки, кровь и деньги. — Босс, — вошёл один из охранников, — о новых поставках… Минхо поднял глаза. Медленно, как хищник, лениво просыпающийся. — Я не хочу слышать про поставки. Хочу знать, кто посмел украсть груз на южной трассе. Взгляд его был ледяным, и даже сталь, казалось, хрупнула бы под таким.

***

А в это время на другой стороне города Джисон помогал маме собрать сумку в ночную смену. — Мам, может, я сам приготовлю ужин? — улыбнулся он. — Ты же знаешь, солнышко, лучше не зажигай плиту. Вдруг соседи учуют запах… Он кивнул, не споря. А когда дверь за матерью закрылась, в доме стало слишком тихо. И слишком темно. Он не заметил, как включилась красная точка камеры за окном — почти незаметная, как родинка на стекле. Где-то далеко, на мониторе, мигнул сигнал. Минхо слегка наклонился к экрану, подцепив пальцами бокал с вином. — Что это у нас? — хрипло произнёс он. Камера показывала мальчишку с мягкими чертами лица, что задумчиво протирал посуду и улыбался сам себе. Омега. Чистый. Не зарегистрированный. Минхо ухмыльнулся. — Найдите его. Джисон ещё не знал, что с этого вечера его жизнь изменится. Что вскоре чёрные автомобили остановятся под его окнами. Что человек с глазами цвета зимы назовёт его своим — не спрашивая согласия. И что он узнает: быть найденным — страшнее, чем быть украденным.

***

Тьма пахла дождём. Громко тикавшие часы были последним, что Джисон слышал, прежде чем мир резко оборвался. Он не успел даже вскрикнуть — кто-то закрыл ему рот грубой тканью, а под кожей запульсировала холодная игла. Очнулся он в тишине. Пахло деревом, кожей и чем-то терпким, будто дорогие сигары и кровь смешали в один аромат. Он лежал на огромной кровати, а его запястья были связаны шелковыми лентами. Не больно, но твёрдо. — Ты проснулся. Голос прозвучал низко, спокойно — и в то же время угрожающе. Джисон вздрогнул, резко повернув голову. У окна стоял мужчина — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, гладко зачёсанными назад. Он держал в руке бокал вина, наблюдая за ним, как за редким зверьком. — Кто вы?.. — голос дрожал, но он старался говорить уверенно. Минхо усмехнулся. — Обычно сначала благодарят за спасение. — За что?.. — шепнул Джисон. — За то, что ты не на рынке. — Мужчина медленно подошёл ближе, останавливаясь у края кровати. — Там, куда тебя собирались отвезти, не спрашивают имени. Только цену. Слова застыли в воздухе. Джисон вжался в подушки, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он не помнил ничего — как его нашли, куда везли, кто вообще этот человек. — Я… хочу домой, — выдохнул он. Минхо тихо рассмеялся. Не громко, не злобно — просто с оттенком чего-то усталого. — Дом?.. Омега, ты не понимаешь. Там, за воротами, твой запах почуют за сотню метров. Если бы не я, тебя уже бы купили. — Тогда… отпустите. Я никому не нужен. Минхо медленно наклонился, опираясь руками о кровать с обеих сторон от Джисона. — Ошибаешься. — Его дыхание коснулось кожи. — Теперь ты нужен мне. Сердце Джисона билось слишком быстро. Он видел перед собой холодные, чужие глаза, но где-то глубоко в их глубине — что-то едва заметно дрогнуло. Как будто сам Минхо не понимал, зачем сказал эти слова. — Я не игрушка, — прошептал Джисон. Минхо усмехнулся. — Я не собираюсь играть. Он выпрямился и отошёл, оставляя за собой запах, от которого кружилась голова. — Отдыхай, — бросил он, направляясь к двери. — Завтра решим, что с тобой делать. Когда дверь закрылась, Джисон остался один. Он сжал одеяло, стараясь не заплакать. А где-то в глубине дома, за множеством камер и бетонных стен, Ли Минхо впервые за много лет не мог уснуть. Он не привык к тому, что кто-то смотрит на него не со страхом, а с упрямством. И именно это ощущение странно жгло внутри.