Цена дыхания.

Утро выдалось слишком тихим. Когда Джисон открыл глаза, за окнами не было ни одного звука — ни машин, ни птиц. Только ровный гул вентиляции и запах кофе, доносившийся откуда-то снизу. Комната выглядела как из журнала: чистая, большая, пугающе красивая. Всё в ней казалось чужим. Он осторожно сел, осмотрелся — ленты с рук сняли, но на запястьях остались лёгкие следы. На тумбочке стоял поднос: еда, вода и аккуратно сложенная одежда. Простая, но новая. Рядом лежала записка. Если хочешь есть — ешь. Если хочешь уйти — попробуй. Подписи не было. Джисон усмехнулся. Он уже понял, что двери наверняка заперты. Но всё равно подошёл. Потянул за ручку — и услышал щелчок. Тихий, но очень отчётливый. Замок. — Чудесно… — прошептал он. Минхо наблюдал за ним через экран. На мониторе — мальчишка в просторной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами, что-то шепчет себе под нос и упрямо проверяет все углы комнаты. Обычно такие — ломаются. Быстро. Но этот — нет. Он всё ещё пытался понять, где оказался. — Упрямый, — тихо произнёс Минхо, откинувшись в кресле. — Что прикажете делать с ним, босс? — спросил один из подчинённых. Минхо посмотрел на экран. — Ничего. Пусть осмотрится. Пусть почувствует безопасность. Тогда заговорит. Он сам не понимал, зачем вмешался. Омег было мало — да. Их продавали, покупали, прятали. Но в том, как этот мальчишка смотрел ему в глаза, не было страха. Был вызов. И что-то в этом вызове тревожило.

***

К вечеру Джисон устал. Он ел — осторожно, не доверяя еде. Он слушал тишину, в которой будто жило чьё-то дыхание. И когда за окном стемнело, дверь тихо щёлкнула. Он резко обернулся. В дверном проёме стоял Минхо — в чёрной рубашке, с закатанными рукавами, руки в карманах, взгляд тяжёлый, как ночь. — Как спалось? — спросил он, будто они старые знакомые. — Сложно спать, когда не знаешь, где находишься, — спокойно ответил Джисон. Минхо чуть приподнял уголок губ. — Ты не в тюрьме. Но и не дома. — Значит, в клетке. Молчание. Тяжёлое, давящее, но почему-то не страшное. Минхо сделал шаг вперёд. — Здесь никто не причинит тебе вреда. Пока ты не попытаешься сбежать. Джисон вскинул взгляд. — А вы — причините? На мгновение глаза Минхо смягчились. Совсем чуть-чуть. — Нет. Не я. Он отвернулся, будто боялся собственного ответа. — С завтрашнего дня можешь ходить по дому. Но не выходи за ворота. Не потому, что я запрещаю, а потому, что там — опаснее, чем здесь. Он уже уходил, когда Джисон тихо сказал: — Я всё равно найду способ. Минхо остановился. На секунду. И тихо ответил: — Я и не сомневаюсь.

***

Позже, когда дом погрузился в темноту, Минхо снова включил экран. На нём — Джисон, сидящий у окна, обхватив колени, смотрящий в ночь. Минхо не понимал, почему не может отвести взгляд. Он привык владеть всем, что хотел. Но впервые за тридцать четыре года он поймал себя на том, что хочет не владеть, а понять. И это пугало его больше, чем пистолет у виска.

***

Дом просыпался без спешки. Где-то на первом этаже тихо работали повара, а запах свежего хлеба наполнял коридоры. Джисон проснулся рано — привычка. Но теперь вместо старых стен и кухонных занавесок — мрамор, высокие потолки и пустота. Он осторожно открыл дверь — она оказалась незапертой. Значит, Минхо сдержал слово. На пороге стоял охранник. — Господин приказал, чтобы вы могли пройтись по дому, — коротко сказал он, — но не спускайтесь в нижний уровень и не подходите к воротам. — Спасибо, — ответил Джисон, и охранник кивнул, уходя. Особняк был словно другой мир. Бесконечные коридоры, картины, лестницы, зеркала. Всё безупречно чисто, без единой детали, в которой чувствовалась бы жизнь. Будто хозяин дома не жил — существовал. Джисон шёл медленно, прикасаясь к перилам, к краю стола, к холодному стеклу. Он всё ещё чувствовал страх, но уже не тот, первобытный — теперь это был осторожный интерес. Что за человек держит под замком такую роскошь и не позволяет никому в неё войти? На кухне он встретил женщину лет сорока. Она, заметив его, чуть удивилась, но тепло улыбнулась: — Вы, должно быть, тот мальчик, о котором говорил господин. Садитесь, я приготовлю завтрак. — Он… говорил обо мне? — растерялся Джисон. — Немного, — ответила она с лёгкой улыбкой, не уточняя. — Вы молоды. Не бойтесь его. Он просто не привык к тем, кто смотрит ему в глаза. Слова запали. Джисон молча кивнул и сел у окна, наблюдая, как свет падает на стол. Минхо появился позже, как всегда — тихо, будто из воздуха. Чёрная рубашка, рукава закатаны, волосы слегка растрёпаны. Он бросил взгляд на Джисона, сидящего с чашкой в руках, и что-то дрогнуло в выражении его лица. — Ты уже здесь, — произнёс он. — Не ожидал, что выйдешь из комнаты. — Вы сами сказали, что могу, — спокойно ответил Джисон. — Обычно… омеги слушаются с первого раза. — Я не “обычный”. Минхо усмехнулся. — Я это заметил. Он сел напротив, без приглашения. Несколько секунд просто смотрел — слишком пристально. — Почему ты не боишься меня, Джисон? Тот отвёл взгляд. — Боюсь. Просто не хочу, чтобы вы это видели. Минхо замер, будто не ожидал такого ответа. — Смелый. Или глупый. — Иногда это одно и то же. Он сказал это тихо, но в словах была сила. Минхо впервые не нашёл, что ответить. Молчание тянулось долго, но не тяготило. Минхо взял бокал воды, отпил и вдруг произнёс: — Я мог бы продать тебя. Или спрятать. Но почему-то… не могу. Джисон поднял глаза. — А вы пытаетесь понять — почему? Минхо улыбнулся краем губ. — Да. И это раздражает. Они оба рассмеялись — коротко, почти неловко. Но в этом смехе что-то щёлкнуло, едва слышно. Как будто трещина в стене — маленькая, но через неё уже просачивается свет. Позже, когда Джисон поднялся к себе, Минхо долго стоял у окна, глядя, как он уходит по коридору. Он не знал, кем станет для него этот мальчишка — слабостью, спасением или угрозой. Но впервые за долгие годы дом перестал быть просто домом. В нём кто-то дышал.