Отдайся мне

«...прошло более сорока восьми часов с момента получения сигнала о нештатной ситуации в горном исследовательском комплексе "Portman Industries". Напомним, район происшествия до сих пор остается полностью закрытым для гражданской авиации и прессы. Официальные власти ссылаются на протоколы безопасности, связанные с утечкой химических реагентов...» Оживленная Москва за стеклом панорамного окна не спеша загоралась закатным золотом. Внизу мерцали огни, вечерний трафик превратился в медленную, пульсирующую реку. В еле видном отражении на него смотрел парень, которому едва исполнилось тридцать. Но по глазам — все пятьдесят. Бледная кожа, резкие тени под скулами, которые необходимо было скрыть, покрасневшие белки. Вид не самый лучший. А в голове — белый шум. «… мы находимся в десяти километрах от оцепления. За моей спиной вы видите блокпосты частной службы безопасности, которые не пропускают ни единую живую душу. — доносился из угла номера настойчивый голос ведущей новостей. Уголок рта парня дёрнулся. Надо бы выключить к чертям этот телевизор. — Никаких новых данных от пресс-службы владельца Дориана Портмана не поступало с сегодняшнего утра. Короткое заявление, которое господин Портман сделал ранее на этой неделе, назвав инцидент "небольшим техническим сбоем", не смогло успокоить рынок. Акции компании за сегодняшний торговый день потеряли еще 12%, достигнув...» Парень сжал зубы и отлип от окна. Руки сами собой полезли застёгивать последние пуговицы рубашки, а после перешли на манжеты. Смахнули с груди несуществующую пыль и складки. Поправили воротник. Столько ненужных действий. Все и так было идеально. Хотелось просто себя чем то занять. И сразу, как по заказу, раздался короткий, сухой стук. Наконец-то. — Входи, — бросил он, не оборачиваясь. Дверь мягко щелкнула. В номер вошла Лина — его личный ассистент, с профессиональным кейсом в руках. Она выглядела безупречно: короткая юбка, собранные в узел волосы, обтягивающая блузка и лицо — мягкое, с округлыми глазками. Временами бывало, что он засматривался на нее и представлял ее перед собой на коленях или с оттопыренной задницей и обнаженной грудью, но сегодня точно не такой день. Сегодня не до этого. Парень подозвал ее кивком и опустился в кресло перед зеркалом. — Нужно убрать это, — коротко сказал он, указывая на свое лицо. Лина мяукнула что-то тихое, быстро раскладывая инструменты на столике. Щелкнули застежки кейса. В воздухе разлился запах спирта и дорогого праймера. Лина в этот раз работала молча и быстро, хотя всегда была разговорчива. Холодные пальцы в тонких перчатках коснулись его виска, нанесли плотный консилер под глаза, затирая синеву. Парень закрыл глаза, подставляя лицо под кисть. «...Тем не менее, Дориан Портман, по сообщениям наших источников, прибыл сегодня в Гранд-отель для участия в ежегодном благотворительном аукционе. Аналитики расценивают это как попытку продемонстрировать стабильность, однако в деловых кругах ходят слухи о…» Парень сжал подлокотники кресла. — Выключи это, — рыкнул он. — Хватит. Лина незамедлительно потянулась к пульту и тишина ударила по ушам, став почти осязаемой. Стало слышно только мягкое шуршание кисти по коже. — Почти готово, — тихо сказала она, нанося финальный слой пудры, — Вы выглядите уверенно, мистер Портман. Дориан открыл глаза и посмотрел в зеркало. Теперь на него глядел чужой человек: дорогой, холеный, успешный. Синяки исчезли, отеки спали под умелым колдовством Лины. Только янтарь в глазах не блестел как раньше, выдавая, что это лишь маска уверенности на его лице. Ну ничего. Все равно неплохо. Он поднялся, надел пиджак и небрежно поправил воротник. Расправил плечи. Пора уже показаться перед всеми. — Что ж, пожелай мне удачи. — натяжной улыбнулся парень. Лина аккуратно поправила упавшую на его лицо прядь русых волос и взглянула из под ресниц. — Удачи. Хороша девчонка. Он оставил ее в номере и вышел в коридор. Прошёлся в полном одиночестве, слыша мерный стук каблуков своих туфель, и зашел в лифт. Нажал нужную кнопку. Кабина плавно заскользила вниз, отсчитывая этажи мягким электронным перезвоном. Взгляд уткнулся куда-то под ноги. И голову вновь сдавило. Катастрофа, случившаяся два дня назад в его основной лаборатории, подкосила так, как не подкашивали никакие финансовые кризисы. Груз ответственности давил к земле, а непонимание и едкий страх сводили нутро. Потому что на его объекте погибли люди, из-за него происходит этот хаос. Но была одна эмоция, перекрывающая остальные — горечь. Невыносимая горечь от утраты столь ценного объекта, на развитие которого он выделял множество ресурсов: времени, сил, финансов, — и который впервые распахнул ему проход в большой мир. А сейчас еще и был на грани нового открытия. Та внеземная материя, случайно найденный минерал, который источал неизвестную инопланетную энергию, мог стать его новым достижением. Дориан был в этом уверен, пусть и не все его ученые с ним сразу согласились. «Метеорит и метеорит, что в нем такого? В приоритете другие исследования». Но первым с поддержкой выступил его брат. Говард Портман. Выдающийся знаток своего дела, который под покровительством Дориана стал его лучшим специалистом и ближайшим другом. А за Говардом, в Дориана поверили и остальные. И как казалось на тот момент, не напрасно: в этом камне таился неизученный, таинственный вирус. Тогда Портман сделал преждевременное заявление миру, что перевернет науку и выведет человечество на новый уровень. Разные минералы — его конёк, а инопланетный вирус, таящийся в камне, это априоре что-то, что способно удивить. А теперь ни открытия, ни брата, ни лаборатории. Как прозаично. В первые часы после известия, Дориан был на грани срыва. И когда казалось, что выхода нет и за ним вот-вот придут следственные органы или, что еще хуже, разъяренная толпа, помощь пришла оттуда, откуда он ее не ждал. Человек появился внезапно и тихо. Он отвел все носы от лаборатории, обнадёжил, что справится с последствиями происшествия на местности сам и указал, как правильно себя вести перед журналистами.Тогда Дориан заставил себя быть холодным и скормил прессе удобную байку: «ситуация под контролем» — убеждая мир, что это небольшая производственная травма, и скоро лаборатория вновь продолжит свою работу. Но изнутри эта ложь размалывала его в труху. Знать правду о взрыве этого камня и улыбаться в объективы, — это было медленной пыткой. По крайней мере, Дориану так сказали. Тот человек уверил, что камень взорвал все: и себя, и каждого работника, разворотил и лабораторию, уничтожив все записи и отчеты. Ничего ценного не осталось. А Дориан ему верит. Сложно не верить, когда этот человек — Генри Лэмбтон. Дзынь. Лифт достиг первого этажа, выводя из транса. Двери плавно разъехались и звуки торжественного вечера ворвались в кабину: приглушенный джаз, звон бокалов, гул пустых разговоров. Дориан вышел из кабины. И чуть не налетел на женщину, почти девушку, силуэт которой узнал бы из тысячи и даже с закрытыми глазами. Холод прошиб спину. Эта осанка, хищный наклон головы. Гладкие вороные волосы, тонкая шея и плечи, подчеркиваемые идеально подобранным вечерным платьем. Аристакротичные черты лица. Каролина Вейн. У Дориана мгновенно пересохло во рту. — Дориан? — Каролина окинула его коротким взглядом, поправив черный шелковый подол. Платье обволакивало фигуру, словно вторая кожа, подчеркивая опасные изгибы бедер и глубокую линию декольте. Винные губы дрогнули в подобии улыбки. — Какая… неожиданность. Дориан неловко отступил. Каролина Вейн была одним из самых влиятельных инвесторов в стране, и хотя она не вкладывала деньги в «Portman Industries», Дориан прекрасно знал: одно ее слово может либо спасти компанию от окончательного падения, либо столкнуть ее в бездну. — Мисс Вейн. Рад вас видеть. — его голос слегка дрогнул, и он проклял себя за это. — Взаимно, Дориан. — склонила она голову, — Слышала о вашей трагедии и искренне сочувствую. Лишиться столь крупного актива — огромная потеря для любого из нас. Думаю, этот инцидент стал показательным для многих, кто слишком полагается на автоматику, и надеюсь… — она перевела взгляд в сторону и небрежно поманила пальцем проходившего мимо официанта, — ...страховые компании не будут слишком сильно пить вашу кровь. — Спасибо за поддержку. Время вправду непростое. — парень в безупречном белом жилете тут же подскочил к ним, держа поднос с хрустальными бокалами. Дориан расправил плечи, заметив легкую отстраненность женщины и осмелился спросить: — Вы куда-то торопитесь? Каролина, не глядя, поставила свой пустой бокал на край подноса. — Благодарю. — шепнула она парню и обратилась к Дориану, — Да, у меня запланирована встреча на этот вечер и мне уже необходимо покинуть аукцион. — Мероприятие ведь только началось! — удивился Портман. Официант жестом предложил ему алкоголь. — Поверьте, мне хватило времени, чтобы поддержать организаторов и поздороваться со всеми, кто мне интересен. Большего этот вечер предложить не может. — она тонко улыбнулась, и Дориан зацепился за эту улыбку, потянувшись к подносу официанта за бокалом шампанского, — А на вашем месте, я бы не пила сегодня ничего крепче воды. — рука дрогнула, — Вам еще предстоит держать лицо перед этими хищниками в зале. — Ваша забота излишняя, Каролина, — Дориан все же взял бокал, сжимая его тонкую ножку, и официант скрылся, — Перед вами же я держусь, и это главное. — О, я в этом не уверена, — хмыкнула она, — Я — не ваш инвестор. Я знаю о происшествии не так много. Вам стоит бояться своих разъяренных партнёров, а не меня. Из Дориана вырвалось необдуманное: — Никто не знает многого. Пока что на месте работают не мои люди и стараются держать все в секрете даже от меня. — и только увидев, как Каролина прищурилась, и черты ее лица вдруг заострились, стали более хищными, он понял, что сказал лишнего, — В пределах разумного, конечно же. Они… не хотят преждевременно делиться непроверенной информацией. — И вы так просто позволяете чужим людям копаться в останках вашего детища? Как интересно. — Каролина озорно склонила голову набок, — Расскажете, чьи же люди сейчас там хозяйничают, раз вы так доверчиво к ним относитесь, мистер Портман? Дориан почувствовал, как по спине поползли мурашки. «Идиот» — прошипело подсознание. Мистер Лэмбтон не просто так помогал из тени, не высовываясь, — позволял сохранить Портману видимость достоинства и организованности? Вероятно. А тот теперь одним предложением послал к чёрту все его старания из-за блядского волнения. Соберись. — Это не имеет значения, — показательно-небрежно отмахнулся парень. Но это только больше заинтересовало Каролину, — Пусть люди и не мои, но я держу все под контролем. Я не был на объекте только потому, что последние двое суток провел в бесконечных консультациях. Разрушения такие, что моё личное присутствие там сейчас — просто пустая трата времени, когда нужно спасать репутацию бренда здесь. Каролина в упор смотрела на него еще несколько секунд, и по ее лицу было ясно: она не поверила ни единому слову. — Да, представляю, как вам «тяжко», — почти промурлыкала она и ступила в сторону, — Что ж, тогда не смею вас более задерживать. Хорошего вам вечера. И обворожительно подмигнула. Дориан выдохнул. — И вам… Каролина. Она начала обходить его, направляясь к лифту, но на мгновение замерла за его плечом. — Я знаю, что вы относительно недавно начали свою деятельность и уже добились... — тихо начала она, — таких высот. Это похвально. Мой вам совет: не позволяйте неприятностям сломить вас. Какими бы они не были. Это ваш рост и опыт, и со всем можно справиться, не так ли? Дориан хотел было что-то ответить, но двери лифта за ним уже открылись и Каролина вошла в кабину, оставив его одного в пустом коридоре. Счётчик этажей полетел вверх. Смех из зала донесся до его ушей. Парень постоял мгновение, обдумывая ее слова, а затем, не обращая внимания на совет, залпом выпил бокал шампанского. Дорогое золото пузырьков обожгло горло, но не принесло облегчения. Он поджал губы и вошел в зал. Сверкающий свет и хрустальный перезвон с многоголосым шумом обрушились на него сбивной волной. Зал Гранд-отеля блестел насыщенным паркетом и каскадными люстрами. Десятки приглашённых людей высшего общества стояли то тут, то там. Дориан двигался по залу, имитируя непринужденность. Он остановился у одного из столов, взял крошечное канапе, едва чувствуя его вкус, обменялся парой дежурных фраз с каким-то застройщиком, чье имя вылетело из головы через секунду, и двинулся дальше. Времени до официальной составляющей вечера еще много. Но и продемонстрировать свое спокойствие и владение ситуацией также необходимо перед многими. Однако заговорив с очередным сострадальцем, он заметил мелькнувшую в толпе седовласую голову, и все отошло на второй план. Дориан почувствовал, как сердце волнительно ударилось о горло. Генри Лэмбтон. И он здесь? — Благодарю за… поддержку, мистер Раул. — постарался улыбнуться Портман, и отсалютовав бокалом, поспешил ретироваться. Мужчина не возражал, быстро перекинувшись с разговором к крупному магнату. Дориан отошел. Он не ожидал увидеть Лэмбтона здесь. Насколько Портману известно, Генри не часто посещал подобные мероприятия. Единственный раз, когда Дориан вживую с ним разговаривал, произошел около года назад на одной из конференций, — поздоровался, получив в ответ лишь отстраненный кивок. Был и второй раз, два дня назад, но то лишь телефонный и с короткими, деловыми фразами. Мистер Лэмбтон вызывал впечатление глубоко задумчивого бизнесмена, не жалующего лишнего общения и это единственное, что мог выделить в нем Дориан, не беря во внимание его обширный бизнес. Генри всегда был аккуратен в больших кругах и не рассказывал о себе почти ничего, что могло бы дойти до ушей парня. Вероятно, никто не знал о нем многого. И это вызывало холодный трепет. Но будет трусливо и жалко со стороны Дориана не поздороваться. Особенно после того что мужчина сделал для него. Платиново-белые волосы Генри Лэмбтона почти сверхъестественно сияли под светом люстр. Он стоял среди стайки холеных мужчин и смеющихся женщин, едва заметно покачивая бокал шампанского в такт словам своего собеседника, когда Дориан его прервал. — Мистер Лэмбтон? — негромко позвал он, сократив расстояние до пары шагов. Генри замер на полуслове. Его глаза, — темный и проницательный, и шрамированный, от холода и безучастности которого по спине прошлись мурашки, — впились в лицо Портмана. На губах промелькнула вежливая, но пустая улыбка. — Прошу меня простить, — обратился Лэмбтон к своей компании, коротким кивком обрывая диалог. Группа тут же рассосалась, словно по команде. — Добрый вечер, мистер Портман. — Добрый, мистер Лэмбтон. Не ожидал вас увидеть, — Дориан подступил ближе, чувствуя себя неуютно под этим взглядом. — Может быть, пройдёмся? Здесь слишком… гм, шумно. — Извините, не в этот раз. Мне совсем скоро нужно будет покинуть мероприятие, а перед этим необходимо решить столько вопросов. — Вот как. — ничуть не удивился Дориан отказу, — Видимо, сегодня у всех великих игроков вечер расписан по минутам? Я только что встретил Каролину Вейн, и она мне сказала то же самое. Бровь Лэмбтона на мгновение взлетела вверх, показывая мелькнувший интерес, и опустилась на место, вернув лицу безразличный вид. — Вполне возможно, — уклончиво ответил Генри и все же дал Дориану шанс: — Так что, если вас что-то волнует, давайте обсудим это сейчас. Я выделю вам пару минут. Дориан тут же спохватился: — Да-да, конечно! Я и не занял бы много времени! Я просто хотел поблагодарить вас за… помощь. — он чуть понизил тон, хотя они стояли одни, — Ваша оперативность... она действительно помогла мне справиться с первыми трудностями. Без ваших людей на объекте был бы хаос. — Подобные инциденты случаются, — Лэмбтон сделал крошечный глоток шампанского. — Главное — вовремя локализовать угрозу, пока она не начала диктовать свои условия. — Вы правы. И... — Дориан замялся, — Вынесите мне счет, Генри. И я обещаю, что завтра же отправлю своих людей на объект, чтобы сменить ваших. Я не хочу злоупотреблять вашей щедростью. Я подготовлю службу безопасности к обеду… Но Лэмбтон не дал ему завершить мысль, подняв руку и останавливая на полуслове. — Повремените с этим, — спокойно отозвался он, — Ваши люди сейчас могут только помешать. Мои специалисты уже обустроились, наладили периметр и знают, с чем имеют дело. Лишние глаза и ненужная суета только испортят ситуацию. Оставьте всё как есть. К тому же, вы ведь сейчас заняты спасением репутации и работой с инвесторами — а это куда важнее. Дориан удивлённо моргнул и почувствовал укол тревоги. — Вы… вы правы, я погряз в звонках. Но… я так не могу. — Не беспокойтесь, все в порядке. — улыбнулся Генри, успокаивая его. — Если я предлагаю помощь, значит могу себе это позволить. Дориан отогнал волнение и ответно улыбнулся. — Я ваш должник, мистер Лэмбтон. И все же… Вы так внезапно предложили помощь, несмотря на то, что мы едва знакомы. Я могу спросить — почему? Лэмбтон посмотрел на Дориана чуть дольше, чем нужно. Рядом проплыла какая то парочка под тихий ритм музыки, приветливо кивнув, и только когда они скрылись, он ответил: — В нашем бизнесе… так мало людей с вашим видением, Дориан. — Генри понизил голос, словно делясь сокровенным секретом, — Было бы досадной ошибкой позволить временным трудностям помешать вашему прогрессу. Считайте мою помощь просто способом убедиться, что... всё ценное останется на своих местах.

***

Для всего остального мира Каролина Вейн была той, кого невозможно не уважать и не бояться. А вместе с этим и не хотеть трахнуть. Она — неприступная ледяная королева, не потерявшая в высшем обществе умения быть искренней, но способная в миг опрокинуть на лопатки, выбив из легких весь воздух. Метафорически, конечно. Всего лишь одной фразой. Насмешливым словом или даже буквой — тем, как она ее произнесет. Но это в ней и влекло. Проницательный взгляд и глубокий аналитический ум в купе с обворожительной внешностью и колкостью вызывали жжение в яйцах у многих мужчин. Хотелось первым присвоить ее себе. Завоевать. Постелить под себя, сделав покладистой, и горделиво показать миру: «вот какая она со мной!». Идиоты… Ни один из них еще не добился успеха. И даже Генри Лэмбтон. Но он и не стремился. Подобная показуха ему не нужна — Каролина это знала. Как и не нужна любовь. Только трах. Трах пару раз в неделю, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость и напряжение, а затем разойтись, не чувствуя никакой вины или обязательств. Это устраивает обоих. Они знакомы слишком давно, чтобы строить друг другу козни или не доверять, а потому все, что между ними происходит — проверено годами. Потребности и мотивы выучены давным-давно. В этот раз прошло более двух недель. Они не виделись намного дольше, чем привыкли. Только сейчас выдался отличный вечер для новой встречи. И поэтому как только назойливый Портман говорит, что Каролина уже смылась, внутри Генри поджигается фитиль непривычного нетерпения. Но он заставляет себя закончить дела и выждать безопасное время, перед тем, как ускользнуть вслед за ней. И когда Генри появляется у порога ее просторной двушки, Каролина без промедлений открывает ему дверь. Ждала. — Ты задержался, — говорит Вейн с укором, пропуская в коридор. Она уже скинула с себя высокие туфли и вечернее платье, переодевшись какую-то дорогую тряпку, и выглядела более нетерпеливо, чем Лэмбтон. И недовольно. — Ты же понимаешь, что я не мог… — Ох, да заткнись, — беззлобно обрывает она его, едва позволяя повесить свое пальто, и притягивает к себе. Лэмбтона обдает запахом ее горьковатых духов. — Я не собираюсь на это тратить время. Генри ухмыльнулся. Что ж, это отличное решение. Препирательства, ненужное выяснение отношений — не для них. Каролина тянет его за галстук ближе, заставляя наклониться, и впивается в губы. Жадно, настойчиво. Заново поджигая фитиль. Лэмбтон отвечает, врываясь в ее рот, и скользит языком по языку, въедается в пухлые губы. Обхватывает талию. Чувствует, как ее пальцы сгребают его волосы и притягивают голову еще ближе, углубляя поцелуй. Почти вылизывая нёбо. Глубже, жарче. И сгребает ее халат в ответ, распаляясь с каждым мгновением. Они оба не созданы для чего-то серьёзного: семьи или нормальных отношений, — но трахаться любят одинаково сильно. И не особо склонны отрицать это. Зачем отрицать, если это бесполезно? Тем более перед лицами друг друга. Наверное, Каролина была одной из единственных, с кем Генри не боялся проявлять свои истинные эмоции. Не боялся не сдерживаться. Она слабо отстранилась и жадно распахнула губы, чтобы вдохнуть разгорячённый воздух. Генри позволяет ей секундную передышку, прежде чем снова смять ее и заставить пятиться назад, вглубь квартиры. Все, что сидело внутри, выплескивается наружу. Вырывает из комфортного равнодушия, превращая их из почти-незнакомцев на публике в единый слитый комок. Никаких чувств — только животные потребности. Руки с нажимом проходятся по гибкой спине Каролины, заставляя выгнуться. Достигают поясницы, рывком прижимая к себе и, рванув подол халата до талии, Лэмбтон с наслаждением сжимает упругие ягодицы. Почти рычит. Все же, столь долгий перерыв от секса не пошел ему на пользу. Каролина запрокидывает голову. Держится за его плечи, податливо изгибаясь, и выдыхает какой-то горячий шёпот на ухо. Что-то, что похоже на стон, но им не является. Просьба. Мольба. Что? Что ты хочешь? Чтобы тебя взяли? Трахнули прямо сейчас и прямо здесь, в коридоре, как дешевую шлюху? А ведь даже пяти минут не прошло. Каролина всегда быстро заводится, когда изголодается по ласкам, но ни за что в этом не признается даже самой себе. Возможно именно это и удерживает ее вид холодной королевы и непреклонность перед мужчинами. Но сейчас торопиться некуда. И как назло этой мысли, шуршашую тишину рушит противно жужжащий звонок мобильного. Мобильного Генри. Каролина раздраженно выдыхает и не отвлекаясь, засовывает руку в его карман, выхватывает смартфон и, даже не глядя, отшвыривает в сторону. Лэмбтон не противится. Плевать кто это — сейчас плевать. Подождут. Он припадает к ее подбородку и кусает, когда они проходят через арку гостиной и подступают к спальне. От грубых поцелуев уже колет губы. Каролина невидяще тянется к ручке, открывая дверь и вваливает их в комнату. И без промедлений начинает стягивать с него пиджак с галстуком. И от ее спешки окончательно сносит башню. Некуда торопиться, да? Он распускает ее халат и вытряхивает из ненужной тряпки. Крупные груди тряхнулись в воздухе, соски требовательно взбухли от возбуждения. Ее громкий выдох повисает между телами, когда он срывает с неё и трусики. А после Каролина льнет. Подаётся вперёд и трется, трется своим роскошным телом, выпрашивая ласки. Лэмбтон отбрасывает ее на кровать. — Генри-и! — протяжно хныкает она и нетерпеливо приподнимается на локтях. Позволяет себе эту слабость. Наверняка она уже влажная, но Лэмбтон все равно заставляет ее раскрыть ноги и проводит двумя пальцами. Проникает внутрь с чавкающим звуком. Мокрая. — О боже… — выдыхает она, когда мужчина разводит пальцы, и сама насаживается, покачивает бедрами в такт неторопливому движению. Хочет глубже и сильнее,— Боже… Хочет не меньше Генри. Но покорно ждет, пока он отстраняется и надевает презерватив, а после рывком разворачивает ее, заставляя приникнуть грудью к простыням и подставить красивую попку. Короткий шлепок, первый стон. Вот так. Он входит в нее резко, на всю длину. И блаженно прикрывает глаза. Каролина коротко взвизгивает, сжимая простыни. Твою мать… быть нежным, даже если бы захотелось, не получится. Генри начинает вбиваться в неё, задавая бешеный темп. Совершенно не обращая внимания на еще один телефонный звонок. Шлепки о её ягодицы эхом разлетались по пустой квартире. Он не дает ей передышки. Выходит почти полностью, заставляя её стонать от внезапной пустоты, а затем снова входит с такой силой, что её тело вжимается в матрас. Быстро, сильно. Снова и снова. Обводя руками ее округлости и наматывая длинные волосы на кулак. Все это заставляет дуреть до черноты в глазах. — Генри! — стонет Каролина срывающимся голосом, и Лэмбтон понимает, что она близко к разрядке. И намеренно замедляет темп. Скользит по шее губами, слизывая капельки пота, сжимает её грудь. Оттягивает сосок. Ловит тяжелый выдох. А после вгоняет член по самые яйца. Вновь наращивает темп и не сбавляет его, даже когда из ее горла доносятся не стоны, а хрип. И продолжая двигаться, даже когда она с криком кончает. Возможно слишком громко, чтобы этого не услышали соседи. Но ничего, эта квартира все равно одна из ее «запасных». Ее внутренности отдаются ритмичной пульсацией, обволакивая член лихорадочным жаром, и это доводит до отправной точки и Генри. Он кончает следом за ней и затихает. В комнате мгновенно воцаряется вязкая тишина, нарушаемая лишь рваным, тяжелым дыханием и бешеным ритмом сердец. Каролина обмякает на постели. В голове Генри медленно восстанавливается привычное спокойствие. Несколько минут они просто лежат так, в той же позе, не силясь пошевелиться. А после Лэмбтон отстраняется. Он аккуратно перекатывается в сторону, освобождая притихшую девушку от своей тяжести и растягиваясь на свободной части кровати. Каролина лениво поворачивает голову, проходясь по нему глазами. А после бросает взгляд на пол. На месте их «сражения» на полу, рядом со скинутым халатом, валялись разорванные в клочья кружева. — Ты порвал мои трусики, — пробормотала она, капризно поджав губы, и укоризненно поворачивается обратно к Лэмбтону. Генри пренебрежительно хмыкает. — Новые куплю. Каролина цыкнула и окончательно расслабилась на постели, прикрывая глаза. Лэмбтон повторяет за ней, вслушиваясь в замедляющийся стук своего сердца. Он становился мерным и глубоким, а остатки лихорадочной пульсации внизу живота сменялись ровным теплом. Казалось, даже время замедлилось. Но эта иллюзия длилась недолго. Совсем скоро вновь звонит телефон. В третий раз. Генри тяжело выдыхает. — Тебе стоит либо выключить его, либо убить того, кто так настойчиво хочет с тобой связаться, — пробормотала Каролина, не открывая глаз. Генри ничего не ответил и нехотя поднялся с кровати. Натянул одежду, вышел в коридор. А подняв телефон с пола, он увидел имя — «Сэм» — и едва сдержался, чтобы снова не выдохнуть. Ну конечно. Кто же еще мог так нагло его тревожить, если не ведущий биоинженер? Генри прижал трубку к уху. — Слушаю. — Босс, наши люди с объекта только что вышли на связь. — сходу начал Сэм и Лэмбтон немного взбодрился. Сэм лично контролировал протекающую операцию в «Portman Industries» касательно учёной части, консультируя отправленных исследователей, и вероятно именно с ним первым делом связались, когда нашли что-то интересное. А раз Сэм звонит и Генри, то… — У них возникла проблема. Командир Дрейк… Лэмбтон нахмурился и перебил: — Что-то с новым солдатом, которого я назначил в его отряд? Мысли о Егоре пронеслись вихрем. Мог ли он что-то натворить? Определенно. Генри знал, на какое задание отправлял этого злобного журналиста и осознавал все связанные с его неознаомленностью риски. Однако расчет был на то, что Линч справится. Иначе какой от него тогда толк? — Нет-нет! — поспешил успокоить Лэмбтона Сэм. — Хотя к нему есть вопросы и его необходимо детально обследовать, он в относительном порядке. Как и все. Сердце удалось забрать, и сейчас оно транспортируется в нашу лабораторию. Уже завтра специалисты начинают зачистку территории от видимых заражений и вынос найденных трупов. Вопрос в другом. — И в чем же? — спросил Генри. — Дрейк считает, что мутанта нужно оставить в живых. Приехали. Генри невольно обернулся в сторону спальни, проверяя, не вышла ли Каролина. Коридор был пуст, но он всё равно понизил тон: — Я ясно дал понять, чтобы всё живое, что осталось в комплексе, было убито. В чем проблема? В трубке повисла короткая неуверенная пауза. — Сэр, это не совсем мутант. И это… эм, маленькая девчонка. Лэмбтон на мгновение застыл. Что? Девчонка? Он не ослышался? Какого дьявола она там делает? В центре, где проводились эксперименты такого уровня, не могло быть детей, только если Портман не законченный идиот. Сложно подобное отрицать, когда тебе, незнакомому человеку, самым простым способом отдает поводья власти над объектом его владелец, не видя истинных мотивов и даже откровенной лжи, но все же. Не может же быть Портман еще глупее, чем Генри его себе представляет? Лэмбтон думал, что дно было пробито, когда Дориан объявил журналистам о Кристалле, а потом не замечал, как у собственного носа планируется целая операция по краже камня, но видимо нет. Он позволил ребенку оказаться в своей лаборатории. Браво, Портман. Из-за тебя погибнет еще один, на этот раз, невинный и маленький человечек. Пусть эта девчонка не виновата, что оказалась в этой ситуации, приказ Лэмбтона остается прежним — ни один свидетель, увидевший ВГМ и его Сердце, не должен выйти за пределы объекта живым. И Лэмбтон почти сказал это вслух, зная, что после этого Дрейк без вопросов исполнит требование. Но что-то заставило запнуться. Задуматься. Дрейк — верный человек, но самонадеянный и часто полагается на интуицию. Однако это стало его лучшим и самым ценным дополнением к и без того обширному опыту. Он редко ошибается. Поэтому Генри и отдал Линча на попечение ему. Может, раз Дрейк посчитал, что эту девчонку не нужно убивать, он увидел в ней что-то, что могло оказаться ценным? — Мистер Лэмбтон? Что мне им передать? Лэмбтон понял, что слишком долго молчал. Что Сэму передать солдатам? Еще один мутант в лаборатории Лэмбтона не нужен. Их и так полным полно. А раз Сэм сказал что она и не совсем мутант, что бы это ни значило, то оставлять ее в живых — риск и морока. Для чего она Генри? Усложнять себе жизнь он не привык. И все же… — Я свяжусь с Дрейком через полчаса, — в итоге выдохнул он и отключился, не дожидаясь ответа. Пусть пока что будет так. Убить, в случае чего, можно будет в любой момент. А воскресить нет. Стоит расспросить Дрейка о ней подробнее, и уже потом принимать решение. А сейчас…. Убрав телефон в карман, Генри двинулся обратно в спальню Каролины. … а сейчас у него есть тридцать минут, которые можно потратить с умом.