My Favorite Addiction

Влад стоял у бара, сжимая в пальцах стакан с виски, который так и не потянулся ко рту. Беседа с Клаусом текла как густая смола, каждое слово давалось с усилием. Все его существо было напряжено, как струна, настроенная на одного-единственного человека. Он исчез. Пропал в мельтешении клуба, и с каждой минутой это исчезновение ощущалось все острее, перерастая из легкого беспокойства в гнетущее чувство опасности. «Да где он?» — стучало в висках, заглушая голос Клауса. «Отошел ненадолго. Затерялся. Сейчас вернется». Но внутренний голос, тот, что всегда вел его через корпоративные войны и темные сделки, шептал другое. Он вспомнил ледяной взгляд Краснова в своем кабинете, и его слова: «Не уверен, что я прислушаюсь к твоей угрозе». Тут пазл сложился. Влад резко оборвал Клауса на полуслове. – Извини, срочное дело. Не дожидаясь ответа, он направился к выходу с террасы, его тело, обычно такое собранное и контролируемое, двигалось с несвойственной ему порывистостью. Он подошел к массивному охраннику у входа в VIP-зону. – Молодой человек, который был со мной. Темные волосы, черная футболка. Вы его не видели? — голос Влада был таким низким, что у огромного мужчины перед ним пробежали мурашки. Охранник, узнав его, сразу же выпрямился. – Владислав Андреевич, да, он ушел с Артемом Красновым. В его личную комнату. Комната 3B. Мир для Влада сузился до тоннеля. Все звуки — музыка, смех, звон бокалов — слились в оглушительный гул. Перед его глазами вспыхнуло лицо Артема — наглое, самоуверенное. И образ Олега — растерянного и доверчивого. Чистая ярость поднялась из самого нутра, сжигая все на своем пути. Он не пошел. Он рванул с места, его ноги, казалось, не касались пола. Он мчался по коридору, снося на своем пути ошеломленных посетителей, не видя ничего, кроме двери с номером «3B» в дальнем конце. Олег отчаянно упирался ладонями в грудь Артема, его тело, расслабленное наркотиком, отказывалось подчиняться, движения были вялыми, непоследовательными. – Артем…не надо…— его голос был слабым и прерывистым, больше похожим на стон. Краснов лишь усмехнулся, его пальцы впивались в его бок под футболкой, а другая рука зажимала его запястье. В этот момент дверь с грохотом, от которого содрогнулись стены, взлетела на петлях и с треском рухнула на пол. На пороге, залитый светом из коридора, стоял Влад. Его фигура казалась огромной, заполняющей все пространство. Лицо было искажено такой немой яростью, что даже Артем на мгновение остолбенел, ослабив хватку. Взгляд Влада скользнул по Олегу — растерянному, с мутными глазами и растрепанными волосами, с задранной футболкой, — и это стало последней каплей. Разум отключился. Остался только инстинкт хищника, защищающего свое. Артем только начал подниматься с дивана, как Влад был уже рядом. Он не бил его. Он врезался в него всем телом, с силой, вырывающей дух. Артем с глухим стоном рухнул на пол, а Влад обрушился на него сверху. Не было слов. Не было угроз. Был только приглушенный, мокрый звук ударов. Влад бил его костяшками кулаков по лицу. Методично, с страшной, холодной расчетливостью. Первый удар пришелся в скулу, хруст был оглушительным. Второй — в переносицу. Кровь брызнула, горячими каплями попав на лицо и рубашку Влада. Он не видел ничего, кроме этой ненавистной физиономии, превращающегося в кровавое месиво. Он бил, пока ярость не начала уступать место животному удовлетворению. Бил, пока тело под ним не обмякло и не перестало сопротивляться. Только тогда он остановился. Его грудь вздымалась, дыхание было хриплым, свистящим. Руки, окровавленные и содранные в кровь, болезненно пульсировали. Он поднял взгляд на Олега. Тот сидел на диване, вжавшись в спинку, его глаза были полны уже не эйфории, а немого ужаса. Он смотрел на Влада, на его окровавленные руки, на тело Артема, и дрожал неконтролируемой дрожью. Ярость мгновенно улетучилась, сменившись леденящим душу страхом. Влад поднялся, его движения снова стали резкими и точными. Он подошел к Олегу, опустился перед ним на колени, стараясь не испугать его еще больше. – Олег, это я. Все хорошо. Олег не реагировал. Его взгляд был стеклянным, устремленным в никуда. Влад мягко взял его за подбородок, заставив посмотреть на себя. Он видел расширенные зрачки, нездоровый румянец, полное отсутствие осознанности в глазах. Артем дал ему какой-то наркотик. – Блять… Он снял пиджак и накинул его на плечи Олега, затем, без лишних слов, подхватил парня на руки. Олег был легким, как перо. Он не сопротивлялся, просто безвольно обвился руками вокруг его шеи, прижавшись лбом к его плечу. Влад пронес его по коридору, не обращая внимания на шокированные взгляды. Мир снова сузился до одной задачи — доставить его в безопасное место. В их номере отеля он уложил Олега на кровать и немедленно вызвал частного врача. Пока доктор, пожилой таец, осматривал Олега, Влад стоял у окна, сжимая и разжимая окровавленные кулаки, смотря на ночной Бангкок и не видя его. – МДМА, — констатировал врач. — Чистый, сильный. Но с ним все будет в порядке. Нужно время и покой. Обильное питье. Когда врач ушел, Влад сел на край кровати, наблюдая, как Олег, наконец, погружается в сон. Он провел рукой по его влажным волосам, и в его сердце, рядом с яростью, поселилась щемящая нежность. Он понял в этот момент, что готов на все. На любую войну. На любое падение. Лишь бы этот человек был в безопасности. Они улетели той же ночью. В самолете, когда Олег пришел в себя, бледный и разбитый, Влад не стал давить на него. Он ждал. И Олег, не выдержав тяжести молчания и собственного стыда, сам все рассказал. Про переписку, про ложь о совместных собеседованиях, про то, как Артем исподволь настраивал его против Влада, и про тот роковой вопрос о наркотиках. Влад слушал, не перебивая. Его лицо было каменным, но внутри все горело. Он все понял. Это была не случайность. Это была спланированная атака. Краснов решил ударить по нему через самое уязвимое место. Когда Олег замолчал, Влад взял его руку в свою. – Все хорошо. Ты ни в чем не виноват. Это моя война, и я ее закончу. Перед самой посадкой, когда за окном уже показались огни родного города, Влад обернулся к Олегу. – Олег…— его голос был непривычно тихим. — Я не хочу больше игр. Не хочу неопределенности. Скажи мне прямо. Ты хочешь быть со мной? Олег посмотрел на него — на этого могущественного человека, который только что ради него чуть не убил другого, и который сейчас смотрел на него с такой незащищенной надеждой. Он улыбнулся, слабо, но искренне. – Да. Лицо Влада озарила редкая, по-настоящему счастливая улыбка. – Тогда ты будешь жить у меня. Я не оставлю тебя одного ни на секунду. Последующая неделя была похожа на сон. Олег переехал в пентхаус Влада. Их жизнь обрела новую, странную и прекрасную гармонию. Днем — работа, вечера — вместе, тихие ужины, разговоры. Олег впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему защищенным и любимым. Как-то раз, вспомнив, что Влад как-то обмолвился о любви к тропическим фруктам, Олег решил сделать ему сюрприз. Он нарезал манго, папайю, личи, разложил все это на красивом блюде и с довольной улыбкой понес в кабинет Влада, который работал дома. Подойдя к приоткрытой двери, он услышал его голос. Влад говорил по телефону, и его тон был тем самым, деловым и жестким, каким он бывал на совещаниях. «…пакет из Марокко должен быть доставлен к пятнице. Никаких задержек. И проследи, чтобы партия «кристалла» была чистой. Последняя была с примесями, клиенты жалуются…» Олег замер на пороге. Его рука, державшая блюдо, задрожала. Слова обжигали сознание. Оружие. Наркотики. Кристалл. Он знал, что Влад — не ангел. Но он думал, что это бизнес-интриги, жесткая конкуренция. А это было чем-то из другого, чудовищного мира. Он ворвался в кабинет. Блюдо с фруктами выскользнуло из его рук и с грохотом разбилось о пол, разбросав яркие кусочки по темному паркету. – Оружие? Наркотики? — его голос сорвался на крик. — Ты… ты всем этим занимаешься?! Влад, увидев его, мгновенно положил трубку, не заканчивая разговор. – Олег, успокойся. Я могу все объяснить. – Объяснишь? Что ты можешь объяснить? Что ты торгуешь смертью? Я думал… я думал, ты… — он не нашел слов, рыдая от ярости и разочарования. Он развернулся и побежал к выходу. Влад вскочил и бросился за ним. Он нагнал его в холле, схватив за руку. – Олеж, остановись. Ты не должен так кричать. – Отвали от меня! — Олег попытался вырваться, его кулаки били по груди и плечам Влада, но тот был сильнее и не отпускал. И тогда Влад, не находя слов, которые могли бы его остановить, поступил иначе. Он резко притянул его к себе и замкнул его губы своими в жестком, властном поцелуе. Олег сначала отчаянно сопротивлялся, пытаясь оттолкнуть его, его тело было напряжено как струна. Но Влад не отпускал. Его руки держали его мертвой хваткой, а губы продолжали свое наступление, заставляя отвечать. И постепенно, сквозь гнев и обиду, пробилась та самая связь, что была между ними с самого начала. Сопротивление стало слабеть. Тело Олега начало отвечать на знакомые прикосновения. Его губы разомкнулись, и поцелуй стал глубоким, горьким от слез, но полным той самой страсти, что свела их вместе. Череватый, почувствовав его сдачу, подхватил его на руки. Олег слабо попытался вырваться, ударив его по спине, но это уже было не сопротивление, а последняя вспышка отчаяния. Потом он обвил его шею руками и прижался, полностью сдавшись. Влад донес его до дивана в гостиной и опустил на мягкую кожу. Он покрывал его лицо, шею, губы поцелуями, в которых смешались ярость, страх потерять его. Его поцелуй был не только желанием, но и попыткой запечатлеть себя на нем, стереть следы чужого вмешательства, чужого прикосновения. Олег издал тихий, сдавленный звук, нечто среднее между стоном и рыданием, когда его голова откинулась. Его собственные руки, еще секунду назад бьющие его по спине, теперь беспомощно сжали складки его рубашки. Он не отвечал на поцелуй с той же яростью, но его губы разомкнулись, позволив языку Влада войти. Влад, не разрывая поцелуя, начал медленно, словно в ритуале, стаскивать с него футболку. Ткань зацепилась за его поднятые руки, и на мгновение Олег оказался в ловушке. Это короткое мгновение беспомощности, казалось, добило последние остатки его воли. Когда футболка была снята и отброшена в сторону, его руки снова обвили шею Влада, но теперь не для того, чтобы оттолкнуть, а, чтобы притянуть ближе. Его пальцы впились в мускулы его плеч, ища опоры в этом эмоциональном шторме. Их кожа соприкоснулась — горячая, влажная от слез и пота. Влад одним резким движением сорвал с себя собственную рубашку, пуговицы, звякнув, разлетелись по полу. Теперь их разделяли лишь тонкие слои ткани брюк. Он прижимал его к себе так сильно, что кости Олега, казалось, вот-вот хрустнут. Губы Шепса отошли от губ Влада и принялись исследовать его шею, проводя языком по татуировке, оставляя на коже влажные, горячие следы, переходящие в легкие, почти болезненные покусывания. – Ты никуда не денешься, — его голос прозвучал низко и хрипло прямо у его уха, и слова были больше похожи на рык. — Ты мой. И я твой. Олег не ответил, лишь глухо всхлипнул, когда губы Влада нашли его сосок, и в этот момент все его тело выгнулось в немом крике. Его ногти впились Владу в спину, оставляя красные полосы. Боль была острой и желанной, знаком того, что он здесь, что он реален, что эта связь, пусть и ядовитая, но живая. Влад одной рукой расстегнул его брюки, резко стянул их вместе с нижним бельем. Его движения были лишены обычной для него элегантности, в них была только грубая и нетерпеливая необходимость. Когда Олег оказался полностью обнаженным перед ним, дрожащий и покрасневший, Влад на мгновение замер, чтобы окинуть его взглядом — взглядом, полным голода и безраздельной власти. Затем он сбросил с себя остатки одежды. Они, наконец, соприкоснулись полностью. Олег зажмурился, чувствуя, как его тяжесть придавливает его к дивану, и в этом ощущении была странная безопасность, несмотря на весь ужас ситуации. Влад не стал медлить с прелюдиями. Его рука скользнула между его ног, сжав его возбуждение, которое, вопреки всему, было твердым и готовым. Его прикосновение было уверенным, требовательным, почти грубым. Олег вскрикнул, его бедра непроизвольно дернулись навстречу. Ноги Олега обвились вокруг бедер Влада, притягивая его ближе к себе. Когда Влад вошел в него, это был не плавный, а резкий, заполняющий толчок, вырывающий из груди Олега сдавленный, надломленный стон. Боль пронзила его, острая и очищающая, смешиваясь с невероятным чувством полноты. Он обхватил его спину руками, впиваясь пальцами. Триумф и абсолютное единение. В этот момент, в этой боли и близости, все остальное — бизнес, Краснов, наркотики — переставало существовать. Были только они. Его власть над ним в этот миг была абсолютной, и в этой власти он находил странное, извращенное утешение. Он начал двигаться. Сначала медленно, почти невыносимо вымеряя каждый толчок, входя все глубже и глубже. Потом ритм ускорился, стал яростным, неистовым. Диван скрипел под их весом, их дыхание смешалось во едино. Влад смотрел ему в глаза, и его взгляд был мрачным и пристальным, он видел каждую эмоцию, пробегавшую по его лицу. Олег не мог выдержать этого взгляда и закрыл глаза, откинув голову. Его тело полностью отдалось на волю Череватого, двигаясь с ним вместе, подчиняясь древнему, животному ритму. Все мысли покинули его. Остались только ощущения, которые сметали на своем пути всю обиду и гнев. И Олег не выдержал. Волна, которую он пытался сдержать, накрыла его с такой силой, что у него потемнело в глазах. Его тело затряслось в немом крике, он выгнулся, впиваясь пальцами в плечи Влада. Спазмы его тела стали последним триггером для Влада. Он с силой, почти болезненно, вогнал себя в него в последний раз, его собственное семя излилось внутрь с низким, хриплым стоном, полным облегчения и чего-то похожего на отчаяние. Он рухнул на него, весь вес своего тела придавив Олега к дивану. Они лежали, тяжело дыша, их сердца отчаянно колотились, сливаясь в один безумный ритм. Вечер опустился над городом, окрашивая небо в густой цвет чернил. В пентхаусе Влада царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в гостиной. Олег, стоя у панорамного окна, ощущал знакомое беспокойство, которое всегда тянуло его к краю. Он провел пальцами по стеклу, оставляя на нем мутные следы, затем развернулся и нашел в прихожей свою старую, потертую куртку. Выйдя на балкон, он почувствовал укус декабрьского воздуха. Он был холодным, колючим, но чистым, в отличие от спертой атмосферы невысказанных обид, что все еще витала между ними. Он достал пачку сигарет, долго крутил в пальцах одну, прежде чем закурить. Первая затяжка обожгла легкие, вторая принесла мимолетное успокоение. Он прислонился к перилам, глядя на огни в городе, которые казались такими далекими и безразличными. И тогда он заметил. Сначала одна-единственная, невесомая снежинка, прокрутившаяся в свете, исходящем из гостиной. Затем вторая. Потом десятки и сотни. Они плясали в темноте, тихие и гипнотические, превращаясь в медленно опускающуюся белую пелену. Первый снег. Олег замер, наблюдая за этим зрелищем, и на мгновение все внутри него стихло. Гнев, обида, смятение — все это утонуло в безмолвной магии падающих хлопьев. Он не услышал, как открылась дверь. Первым, что он почувствовал, было теплое, тяжелое прикосновение шерсти на его плечах. Он вздрогнул и обернулся. Влад стоял рядом, его лицо в полумраке было серьезным. Он набросил на него свой собственный, дорогой кашемировый кардиган, который все еще хранил тепло его тела. – Простынешь, — тихо сказал Влад. Его голос был низким, без привычной повелительной нотки. Олег кивнул, сунув руки в слишком длинные, мягкие рукава. От кардигана пахло его парфюмом — древесиной, кожей и чем-то неуловимо домашним. Этот запах был одновременно успокаивающим и вызывающим смятение. – Снег пошел, — констатировал Олег, просто чтобы сказать что-то. – Да, — Влад прислонился к перилам рядом с ним, следя за его взглядом, – красиво. Они стояли молча, наблюдая, как белое покрывало медленно окутывает город. Сигарета Олега догорала, но он не замечал этого. Присутствие Влада было куда более ощутимым. – Не могу спать, — наконец произнес Влад, ломая тишину. Он не смотрел на Олег, уставившись в ночь. – Я тоже, — признался Олег. – Думал о завтрашнем дне. – О чем именно? – Влад повернул голову, проявляя интерес. – Утром я договорился встретиться с Артемом… — начал Олег и тут же поправился, увидев, как напряглись мышцы на лице Влада, — …с моим другом детства. Мы давно не виделись. – Понял. Надолго? – Влад медленно кивнул, но его взгляд все еще был настороженным. – Думаю, пара часов. Потом… — Олег сделал паузу, обдумывая, - сможем куда-нибудь сходить. Он произнес это немного неуверенно, все еще ощущая последнюю дистанцию между ними. – Конечно. Во сколько и где тебя забрать? – Влад внимательно смотрел на него, и постепенно его черты смягчились. – Нет, я справлюсь. Доеду на метро, мне не сложно, - Олег покачал головой. – Вечером я тебя заберу. В полвосьмого. Эта настойчивость, эта потребность контролировать его перемещения, обычно вызывала бы у Олега протест. Но сейчас, после всего пережитого, она ощущалась не как контроль, а как забота. – Хорошо. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была наполнена неловким, но обнадеживающим ожиданием. Снег продолжал падать, укутывая мир в безмолвное одеяло. На этом разговор иссяк. Они простояли еще несколько минут, пока снег покрывал их плечи и волосы тонким белым слоем. Мир за балконом превращался в зимнюю сказку, и внутри Олега зарождалась настоящая надежда. Завтрашний день, с его простыми планами и твердой договоренностью о встрече, казался обещанием. Обещанием того, что, возможно, несмотря на все тени, они смогут выстроить что-то настоящее. И знание, что в конце дня его будет ждать Влад, придавало этому обещанию прочную, незыблемую основу.