Я назову это убийством

Пока не было никаких дел, Уильям решил, что это отличное время для лечения энцефалита. Более того, согласно составленному списку преступности ещё около месяца его не привлекут к расследованию убийств. Грэм посчитал, что если и произойдет что-либо, дела будут пустяковыми. Ведь никто из ФБР не просил помощи, пока он был в гостях у доктора Чилтона. Он оставляет своих собак на попечительство Моники. Эта женщина лет сорока присматривала за его собаками время от времени. Иногда Уилл просил Ганнибала, но этот план не вмещает в себя эту переменную, ведь он разрушится, как карточный домик. Так что после звонка они с Моникой согласовали график выгула и кормления; в конце она назвала цену, а Уильям без вопросов согласился. Сборы не были долгими, на самолёте он летает часто. В этот раз его остановка в аэропорту Далласа. Полёт длится около пяти часов. Конечно же, не просто так был выбран штат подальше, а лишь из соображений, что Ганнибал легко найдет его в Вирджинии, Квантико и тем более в Балтиморе. Обдумывая собственные ходы на много шагов вперёд, Грэм также решил прибраться в доме тщательнее. Все его рукодельные работы пришлось сложить в коробку и оставить в багажнике автомобиля. Для большей уверенности он установил камеру в ВульфТрап. Пришлось действительно постараться, чтобы они были незаметными. Стоит обезопасить дом, как это сделал сам Ганнибал в своё время. В этот раз он не проиграет. Он знает правила и даже придумает несколько своих. И как быстро доктор Ганнибал Лектер сможет приспособиться к ним, будет интересно наблюдать. Уильям Грэм — пешка, которая дошла до конца доски и стала нечто большим. Будучи в больничной одежде, он слушал, как доктор объясняет ему ситуацию и методы лечения энцефалита, держа его снимок с МРТ. Уже осведомлённый об этом, Уильям лишь изредка кивал на слова, думая о совершенно другом. Что изменилось и как предотвратить неизбежные потери? Конечно же, Уильям думал об этом с самого начала, но ситуация изменилась. Он сейчас не в тюрьме, лечится не под строгим присмотром Чилтона и, более того, знает, что Эбигейл жива и здорова. Она не в опасности и не сделала глупостей, как в прошлый раз, так что смело можно оставить её Ганнибалу. После их времяпровождения в ВульфТрап не будет ничего удивительного в том, что Ганнибал Лектер больше проникнется чувствами к Эбигейл. Сам того не желая, Уильям напомнил ему о сестре, так что можете считать это своеобразной манипуляцией, но Ганнибал в своём уязвлении не отвергнет девушку. Разменная карта, которая хочет покоя, вот кем является малышка Эбигейл. Смотря вслед уходящему доктору с его снимком мозга, Грэм думает, что было бы неплохо замести следы своего пребывания здесь. Несмотря на то, что звучит это словно из уст убийцы, ничего такого не имелось в виду. Но Уильям знал, что лучше забрать свою медицинскую карту, если это возможно, а даже если и нет, то Уильям может сказать, что он агент ФБР, который находится здесь под прикрытием, и ему нужна полная конфиденциальность. Уильям Грэм удобно устроился на больничной койке, не жалея о том, что выбрал одиночную палату, и закрыл глаза. Но даже находясь в полном комфорте, он не смог заснуть, чувствуя волнение или даже лёгкий азарт лишь из-за того, что он «сбежал» от Ганнибала. Учащённое сердцебиение не давало покоя, и Уильям достал ноутбук из чехла и, подключив к сети, он открыл определённое окно, ожидая окончания загрузки. Так, меньше чем через минуту он смог прекрасно видеть, что происходит в его доме. Переключая с одной камеры на другую, Грэм остановился на той, что фиксировала входную дверь и небольшой участок гостиной. Он приблизил камеру, внимательно высматривая изменения. Уходя, Уильям постелил новый ковёр у входной двери, так что если бы кто-то проник внутрь, то, вероятнее всего, на ковре остались бы следы. Моника, конечно же, была проинформирована об этом, а также о том, что нужно сделать. Ковёр Уильям Грэм специально выбирал шире, чтобы не было и возможности переступить через него. Камеру он покупал из списка лучших, так что различить след лапы от человеческой ноги не будет трудно. Перед тем как выключить ноутбук, он проверил камеру, которая выходит на задний вход, и, убедившись, что ничего не изменилось, смог успокоиться. По расписанию у Грэма лишь вечерние процедуры, и ещё несколько часов его никто не будет беспокоить. Он на всякий случай оставил записку на прикроватной тумбочке для медсестёр и отправился в кафетерий на первом этаже. Выбор был невелик, особенно учитывая запреты, оговорённые ранее доктором. Так что он взял сок и сэндвич. Получив свой заказ, Уильям с тяжёлым вздохом сел у окна. Из-за жаропонижающего, которое ему ввели в организм, он чувствовал сонливость, и даже горький кофе грубого помола не смог бы ему помочь. Откусывая сэндвич, Уильям наблюдал за людьми на улице. Было что-то умиротворяющее в этом. Чувствуя, что вот-вот заснёт, он возвращается в палату и сразу выбрасывает записку в мусорное ведро за ненадобностью. Перед тем как окончательно заснуть, Грэм пишет Мэттью со своего запасного телефона, как раз для случаев, когда какой-либо след оставлять опасно. Ответа он не дождался. Его рука ослабла, а телефон упал рядом с лицом. И даже вибрация от уведомлений не смогла его разбудить. На этот раз Уильяма не мучали кошмары. Было даже как-то непривычно; чувство опустошения не было благословением. В палату зашла медсестра и сказала, что проведёт его в процедурную, но перед этим она измерила температуру пациента. Меньше чем за минуту послышался писк, и с лёгким кивком медсестра спрятала градусник в свой карман. Женщина тридцати – тридцати пяти лет, латиноамериканка, была очень спокойной и понимающей. Её вежливость не была чем-то наигранным, иначе Уильям бы заметил. Так что после того, как она помогла ему встать с кровати, он даже улыбнулся. Это была лёгкая улыбка, здоровая и ни капли не искажённая. — Как же приятно находиться с человеком, которому не всё равно, который не играет чувствами других, – подумал Грэм, просовывая ноги в обувь. Процедуры заняли меньше времени, он даже не чувствовал себя сонным, так что он смог прочесть ответ от Мэттью. В сообщениях Браун озвучил желание навестить его. Невольно Уильям вспомнил, каким обожающим взглядом тот смотрел на него в прошлый раз. В той прошлой жизни Уиллу Грэму не хотелось в это вникать, но сейчас эмоции другого человека вызывают у него лёгкое возбуждение. Мысли обратились в нечто более физическое, и Уильяму пришлось сжать ноги вместе, чтобы прервать этот импульс возбуждения. В конце концов, переписки оказалось мало, и Мэттью позвонил ему. — Чилтон в кабинете разговаривает сам с собой перед зеркалом. Репетирует речь. От этих слов Уильям невольно рассмеялся. Это был чистый и искренний смех. Проводя рукой по затылку, он почувствовал неловкость от такого яркого проявления эмоций. Ему не хватало той простоты, которая сейчас есть у него с Мэттью Брауном. Везде нужно играть определённые роли, но Мэттью… Он как никто понимал его душевные стенания. — Что-то важное? Участие в каком-нибудь конгрессе? — Нет, он представляет, как его номинируют на награду. Лезть в чужую жизнь, конечно, плохо, но Грэм давно вышел за рамки нормального. — Я хочу видео. — Я вообще хотел жаловаться на плохого начальника, но из-за таких моментов я чувствую себя значительно лучше. — Уильям услышал тяжёлый вздох Мэттью и был уверен, что он использовал все актёрские навыки, чтобы так реалистично передать несуществующую тяжесть момента. Грэму пришлось поспешно сбросить звонок из-за проходящей медсестры. Все вокруг требовали убрать телефон во время лечения, если это не касалось работы или экстренных случаев. Ни в одну категорию он не попадал, так что решил не испытывать судьбу. Но следовать всем правилам он не собирался, поэтому решил напоследок отправить сообщение Брауну с напоминанием об их общем деле. Уильям Грэм облокотился на спинку кровати и, закрыв глаза, решил «заглянуть в будущее». В его голове проносились мысли, более визуализированные, такие, что больше напоминали фильм. В главной роли также находился Ганнибал Лектер. Этот человек уже с начала их знакомства успел стать центром его внимания. Не в романтическом плане, конечно же. — Ганнибал влюблён в меня? – Вопрос, заданный когда-то Беделии Дю Морье, не покидал его голову. Ответ был положительный. Ганнибал Лектер действительно любит его, только по-своему. Нет определённого понятия любви, но в случае с Ганнибалом оно и того искажено. Только из-за этих чувств Уильям оказался здесь. Он не планировал начинать всё сначала, путь был тернист, наполнен болью и смертями. Но другого выбора у него нет. В этот раз придётся кардинально менять Ганнибала. Где-то внутри он услышал фырчание Равенстага, намекая на абсурдность идеи. Грэм проигнорировал это, хотя и почувствовал, как его щёки заарделись, а потом он почувствовал резкую боль в сердце. Выдох. Выдох. Выдох без возможности сделать вдох. — Ммгх! Это была психологическая проблема. Его воображение рисовало ужасные картинки, пульс повышался, а приборы начали издавать раздражающий звук. Невозможно было описать, сколько времени прошло. Уильям схватился за сердце и начал подниматься с койки. Он стоял на коленях, сжимая в руке больничную одежду, головой он пытался облокотиться на что-то твёрдое, но больничный матрас был неподходящим для этого. Дыхание сбилось, хотя и казалось, что его вообще нет. Через шум в ушах всё же пробились слова медсестры, и Грэм попытался подать знак, что он понимает её. Когда мышцы расслабились, Уильям лишь позже понял, что это из-за введённого препарата, он смог дышать с лёгкостью. Ему хотелось «восполнить запасы», и это стало ошибкой, в принципе, как и желание подняться на ноги. Проклятый писк в ушах только раздражал его, а ещё это давление в груди, из-за которого хотелось залезть туда пальцами и вытащить всё то, что мешает ему. Он напрягся, и в один момент всё тело просто расслабилось. Уильям Грэм упал в обморок. Он пришёл в себя, чувствуя боль в плече, видимо, падение не было мягким. — У вас была паническая атака, – любезно сообщил доктор. Она осмотрела капельницу и перевела взгляд на Грэма, словно ожидая каких-либо объяснений. — В мой список лекарств добавят ещё парочку? — Я настоятельно рекомендую побеседовать с психиатром ради вашей безопасности. Это предложение получило не совсем правильную реакцию. Уильям не смог сдержаться и прыснул от смеха, потирая рукой подбородок, словно это был какой-то секретный способ сглаживания углов. — Я в порядке. — У вас буквально горел мозг, а теперь и нервная система даёт сбой. Это не нормально. — Это моё понятие нормальности. — Уильяму уже начинает надоедать этот разговор. В попытке отгородиться он скрещивает руки на груди, давая понять, что разговор окончен. Намёк был понят незамедлительно. И хотя доктору было что сказать, она ушла тихо, поза была напряжённой, а её шаги тяжёлыми. Это явно был не конец, а значит, стоит приготовиться к новой схватке или же выписаться и уехать домой. И вот Уильям Грэм провёл в больнице неделю, и подписав документы о выписке, он начал собирать свои вещи. За такое короткое время его тело не восстановилось полностью. Лечение может занимать от двух до двенадцати недель, но у него не было столько времени. Долгое отсутствие вызывает вопросы. Так что созвонившись с Мэттью, он решает, что дальше им займётся именно Браун. Действия Уильяма вряд ли можно было назвать легальными. Он постоянно фотографировал названия препаратов и следил за историей болезни. Все фотографии он пересылал Мэттью, и тот занимался поиском. Так что по прибытию домой у Грэма началось самолечение, и ему не было жаль. Это была вынужденная мера. Их особая игра с Ганниба лом должна происходить на равных условиях, и поэтому Уильям Грэм должен мыслить здраво.