Я назову это убийством

Первые дни после возвращения проходили более спокойно, чем мог представить Уильям. Кошмары больше не снились, и лунатизмом он не страдал. Это легко было проверить по установленным камерам, которые он и не планировал отключать. Даже если ничего не происходит сейчас, нет никакой уверенности в том, что так продолжится и дальше. Уильям лежал на диване, бесцельно уткнувшись в телевизор с кружкой кофе; от алкоголя он отказался на время приема лекарств. Желание быстро выздороветь и не на такое способно. Медленно, под успокаивающий голос ведущего, он провалился в сон, выпуская из рук пустую кружку. Глухой звук о ковер ни на миг не побеспокоил крепкий сон Грэма. Он оказался в воде по колено, в руках была удочка, а рядом стояла Эбигейл – такая неуверенная, но любопытная. Она заинтересовалась рыбалкой, а Уильям не мог быть более счастлив, чем в тот момент. Он кончиками пальцев коснулся девушки, указывая на золотого большеротого окуня вдалеке. Это рыба с редкой генетической мутацией, поэтому даже с расстояния можно хорошо разглядеть жёлтые чешуйки. — Смотри, – произнес он тихо, — у этого окуня ксантизм. Всё то время, что Уильям рассказывал интересные факты про мутацию и саму рыбу, он смотрел прямо на Эбигейл. Это ощущалось как неутолимая жажда. Чем больше он хотел быть ближе к ней, тем хуже себя ощущал. С неизвестным щелчком вдалеке всё остановилось в одно мгновение. «Это всё нереально», – говорил он себе и направился в сторону своего дома. — Уилл! Поиски безуспешны и совершенно бессмысленны, как и во все остальные разы. Внутри он разрывался на части, успешно скрывая свои чувства. Одна часть всё ещё хотела найти — как бы это ни было иронично — себя, а другая только и делала, что напоминала о самостоятельности и принятии последствий собственных поступков. Рациональность помогала двигаться дальше, а иррациональность... — Уилл! Выходи! Мы можем поговорить, как раньше. Скажем так, Уильям с момента потери стал жить несбыточными иллюзиями. Чем ближе он приближался к дому, тем дальше его отбрасывало. Идти стало труднее, и в один момент Грэм проснулся, ощущая тяжесть в груди. Это был не кошмар, скорее напоминание, что он остался совершенно один против этого мира. Против самого Ганнибала Лектера. Который к тому же подозревал его не без причины. Вздох. И негромко высказанное в пустоту лишь одно слово: — Дерьмо. Утро не задалось от слова совсем. Вставая, Уильям совершенно забыл про кружку и пнул её прямо в стену, корчась от боли в пальцах ног. Те собаки, что лежали, теперь встали, вяло виляя хвостами. Он взял кружку за ручку, но, видимо, от удара она повредилась и упала на пол, окончательно разбиваясь на кусочки, а Уильям так и остался стоять с уцелевшей частью в руках, смотря на эту сцену с недоверием как на нечто невообразимое. Сегодня ему нужно было ехать в академию ФБР читать лекцию. Пожалуй, это самое нормальное и стабильное, что есть в его жизни. Все сборы заняли не так много времени, как ожидалось. Парковка была практически занята, и пришлось намотать пару кругов, выискивая свободное место. Уильям поднялся в аудиторию, но встретил там незнакомые лица. Это неправильно. Дверь закрылась без единого скрипа, а Грэм направился узнавать, почему его место занято кем-то другим. — Прошу прощения, но на сегодня у вас нет лекций. — Я звонил неделю назад и согласовывал расписание, — повысил голос Уильям, продолжая агрессивно постукивать пальцем о поверхность стола, за которым сидела милейшая девушка. Ей было не больше двадцати пяти, и временами её голос дрожал, но она упорно продолжала смотреть на собеседника. Как бы ни была похвальна её храбрость, Грэм явно не наслаждался этой путаницей. — Нам очень жаль, профессор Грэм. В расписании ошибка. — Исправления ваших ошибок мне ждать ещё неделю? — Мы сегодня же исправим это. Вы сможете всё увидеть на сайте академии. Не сказав ни слова на прощание, он просто ушёл. Дверь захлопнулась негромким, но окончательным хлопком, оставив позади вежливый ответ девушки, который эхом догнал его уже на площадке. — Что ж, — промелькнуло в мыслях. — Не так уж и сильно ему хотелось проводить лекцию. По лестнице Грэм спускался медленно, ощущая некую горькую свободу. Время ещё есть, не хотелось потратить день зря. Ехать обратно было бы нецелесообразно. Раз Уильям вышел из дома, значит, нужно провести день с пользой. У него было время и нежелание возвращаться домой. Ему это расценивалось так, словно несколько часов пути были сделаны зря, и дабы это действительно не стало таковым, он решил навестить Эбигейл. Это спонтанная идея, но стоило подумать об этом дольше, как энтузиазм уже невозможно было потушить. В голове тут же возникло больше утвердительных аргументов. Находясь в машине, он достал телефон, пролистывая скудный список контактов. Среди них не было номера Эбигейл. Чёрт. В любом случае девушку отпускают лишь под подпись, и не важно, приходится он ей опекуном или нет. А значит, если она в очередной раз не сбежала, то они встретятся. Дорога заняла больше часа, но время пролетело слишком незаметно. Уильям раз за разом возвращался к размышлениям о будущем. В голове проскакивало слишком много вариантов развития событий. К каждому он придумывал новую речь, хотя суть была одной и той же. — Я пришел к Эбигейл Хоббс. По сравнению с девушкой из академии, ту, что стоит напротив него, можно смело назвать ригористом. Недовольство уже начало вырываться из её уст, отравляя негативными эмоциями всех вокруг. — Кем вы ей приходитесь? — Я её опекун. — Её час назад уже забрал опекун. Ганнибал. Кажется, они сильно сдружились, и было бы хорошо, если Эбигейл действительно стала важна ему: не как часть какого-либо запасного плана, а как личность. Спонтанная мысль мелькнула в голове: забрать девушку от Ганнибала, но подводные камни всей этой ситуации явно не устраивали Грэма. Из больших минусов: чуткий нос доктора Лектера заметит стремительное улучшение в его самочувствии. Это сулит лишние вопросы и ненужные подозрения. Этот день был серьезно настроен против него, так что, видимо, ему действительно придётся поехать домой. Из-за пробок он вернулся достаточно поздно. По радио крутили какие-то современные песни, но Уильям давно погрузился в свои мысли, чтобы обращать на это внимание. Только продолжительные звуковые сигналы водителей сзади возвращали его к реальности. — Я вернулся, – устало произнес он, переступая порог дома. Голова начала болеть, и, даже не разувшись, мужчина направился в ванную комнату. Контейнер с лекарством находился в укромном месте, куда случайный взгляд нежеланного гостя не упадет. Грэм хорошо знаком с регламентацией протокола обыска, поэтому и не переживал насчёт этого. Запасы подходили к концу, а значит, самое время звонить Мэттью. Их общение стало регулярным и для Уильяма немного удушающим. Мэттью было слишком много. Поначалу это даже забавляло и утешало, ведь останься он один в этом мире, сошёл бы с ума. У Фредерика Чилтона он мог стать постоянным гостем. И даже действия Ганнибала Лектера оклеймили бы бесполезными. В динамике слышались непрекращающиеся длинные гудки, с каждым таким гудком злость Грэма возрастала. Он звонил дважды, и оба раза безуспешно. — К черту! – выругался он, кидая телефон на диван. День — дерьмо. Машинально Уильям налил себе виски на два пальца, но, поднося стакан к губам, вспомнил, что ему противопоказан алкоголь. Так что, выронив его в мойку и удивляясь, что тот не разбился с такой высоты, он просто направился в сарай в надежде найти какой-нибудь сломанный мотор. Так мысли, что заполняли голову словно рой пчёл, поутихнут. Конечно, именно на это надеялся Уильям. В одиннадцать часов утра следующего дня в доме прозвучал громкий звонок. Ещё раз. И ещё. Это продолжалось около двадцати минут. Взять трубку Уильям Грэм смог только, когда вернулся с прогулки: его руки и нос замёрзли из-за прохладного ветра, поэтому пришлось подождать, пока кровь разгонится по венам, согревая тело. Когда же пальцы в конце концов стали нормально сгибаться, Грэм ответил. — Уилл, – строгий голос Джека Кроуфорда был не тем, что он желал услышать, — ты нужен мне здесь. Он не стал церемониться, назвал адрес и совершенно не стал слушать какие-либо оправдания со стороны. Видимо, агент ФБР считал себя суперважной персоной, которую все обязаны слушать и подчиняться, иначе другого варианта, почему он после всего сказанного бросил трубку, не существует. Уильяму и самому стало интересно, что за убийство такое, ведь, судя по его воспоминаниям, это определённо что-то новое для него. Беверли время от времени навещала его в Балтиморской государственной больнице для душевнобольных преступников и рассказывала о делах, которые они расследуют, чтобы держать его в курсе. Она раз за разом желала снова оказаться на одной стороне, но этому не суждено было сбыться. Ведь через некоторое время Грэм увидел её труп. Разрезанное тело Беверли – не то, к чему можно подготовиться заранее. Вздёрнув плечами, Уильям прогнал непрошеные воспоминания. С тихим хлопком дверь машины закрылась, и он пошёл прямо за ограждающую жёлтую ленту, игнорируя возмущённые возгласы полицейских, которых в очередной раз не предупредили о нём. И действительно, через секунд десять другой мужчина всё разъяснил шёпотом. Возможно, это и хорошо: не всегда приятно знать, что о тебе говорят. Особенно если ты Уилл Грэм. Жертва находилась в действительно странном месте, не говоря уже о позе. Первое впечатление было весьма двояким, сбивающим с толку. Это касалось в первую очередь трости, которая подпирала голову жертвы. Для неопытного человека это могло выглядеть как шедевр искусства, но на самом деле, даже не погружаясь глубоко, можно сказать, что за этим стоит неопытный человек. Возможно, он убивал раньше, но такое делает впервые. Как только Джек увидел Грэма, он поздоровался, но на этот раз его голос стал выше, и никакого принуждения не ощущалось. — Это не Чесапикский Потрошитель, если ты это хочешь узнать, – не скрывая, сказал Уильям. Такой расклад явно не удовлетворил Кроуфорда. Он считал, что каждое убийство Потрошителя приблизит их к разгадке, но раз за разом они утыкались в кирпичную стену. Теперь он срывался на других подопечных, а всё место преступления оставил на Грэма, который уже закрыл глаза. Маятник качнулся раз и ещё раз. Время в представлении Уильяма шло назад. И когда, казалось бы, стоило «запустить перемотанную кассету», он в лёгком неверии покачал головой. Он знает это ощущение, знает убийцу и уверен на все сто процентов, кого проецировали на жертву. Грэм сделал пару шагов ближе, внимательно разглядывая изуродованное лицо мужчины. — Уже известна личность жертвы? – первое, что спросил он, повернувшись к кучке агентов. — Устанавливаем, – с лёгким недовольством произнёс Зеллер, пока соскребал с ближайшего дерева какие-то важные частицы. — Всё, что мы знаем, – продолжил Прайс, — что это мужчина лет от тридцати до сорока пяти, скорее всего, этнический кубинец, рост определить трудно из-за его позы. Время смерти – между четырьмя и шестью вечера вчерашнего дня. — Позвоните кто-нибудь доктору Чилтону. — Ты думаешь, это Чилтон? — Либо он, либо очень похожий на него человек. Которого и хотели убить. Команда Джека застыла в мгновении. Казалось, если они шелохнутся, то это окажется правдой. — Звоните Чилтону! Быстро! – кричал Джек Кроуфорд не затыкаясь. Такой крик заставит действовать кого угодно. Уильям наблюдал за этой суетой. Спешить было некуда. Если это действительно Чилтон, то уже бессмысленно что-либо делать, но если это другой мужчина, то время ещё есть. Мэттью не настолько глуп, чтобы так быстро убивать ещё одного человека. Рядом с коронером стоял и сам Ганнибал Лектер. Это уже стало чем-то обыденным – видеть Ганнибала Лектера на местах преступления. Но видеть его таким заинтересованным и весёлым – впервые. Задорный блеск в глазах был заметен даже с такого далёкого расстояния. Что ж, однообразная и скучная жизнь подошла к концу. Ему нужно серьёзно поговорить с Мэттью.