Я назову это убийством

Тук. Тук. Тук-тук. Это не может быть правдой. Совершенно не имеет смысла. Он отступил на шаг, но чувство потери контроля заставило его податься вперед. Чтобы не упасть от переполняющих эмоций, оставалось только схватиться за плечи Беверли, игнорируя сердце, что билось так бешено и громко, словно порывалось покинуть грудную клетку. — Что-то ещё? — Этого вполне достаточно для того, чтобы я не могла спокойно спать в последние дни. — Точно, да. Ты права. — Уилл, с тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный. Может, присядешь? — Она похлопала по капоту машины Уильяма. Голова его кружилась, а обстановка перестала быть стабильной. И если бы Грэм не принимал лекарства, он мог бы сказать, что всё это — последствия энцефалита, очередной приступ, который решил помучить его. Вместо этого за дело взялась судьба, напомнившая о своей силе. — Всё в порядке, — отнекивался он, но всё же облокотился на край машины. Уильям вздохнул. Волнение не шло на пользу, а лишь приносило боль. Он немного похлопал себя по груди и посмотрел прямо на Беверли, выискивая знакомый огонёк. Тот же, что он видел у Мэттью в день, когда они встретились снова. Но как долго бы он ни разглядывал девушку, ничего не находил. К счастью, Беверли Катц не примкнула к их рядам перерожденных. Это чертовски небезопасно. Та Беверли знала о Ганнибале, что и послужило причиной её смерти; более молодая её версия никак не подавала соответствующих знаков на месте преступления. — Если это продолжится, я выслушаю тебя. — Это был не жест помощи, а контроль безопасности. Он взглянул на часы, и Беверли без лишних слов попрощалась так быстро, что Уильям не успел ничего предпринять. Путь от парковки до академии оказался настолько долгим, что последние минуты до лекции растаяли без следа. Он опоздал — это не было тем, чего он желал. Немного помедлив, Уильям сверился с экраном телефона и, тяжело вздохнув, двинулся обратно к своей машине. Работа на сегодня была закончена, и даже встреча с Эбигейл не могла исправить хмурого настроения мужчины. — Простите, профессор Грэм? — Мистер Грэм? Повернувшись, он увидел девушку, с которой вчера обсуждал расписание. В её руках была стопка книг; от спешки они качались из стороны в сторону, но она, кажется, не замечала ничего вокруг и продолжала бежать. — Мистер Грэм! Подождите. Уильям замер в ожидании, чувствуя, как внутри растет раздражение. Он не понимал мотивов девушки, а перспектива вести пустой диалог казалась ему пыткой. Однако он не ушел. Что-то в том, как она держалась — возможно, излишняя напряженность, — зацепило его, заставив остаться вопреки здравому смыслу и внутреннему голосу. — Что-то не так? — полуобернувшись, спокойно произнёс Грэм, изогнув левую бровь. — Я хотела узнать: во всём ли вы разобрались? Я про расписание. — Всё исправилось, как вы и говорили, благодарю, — голос его более не был доброжелательным. Всё, чего он хотел, — это спокойно покинуть это место и провести оставшийся вечер в компании собак, уже и позабыв о назначенной встрече с Мэттью. И, казалось, Катрин — так звали девушку перед ним — заметила нетерпение в облике мужчины и сразу перешла к делу. Она сжала книги в руках сильнее и, ранее избегая прямого взгляда, сейчас смотрела точно на него, не отрываясь. — Мистер Грэм, я хотела вас попросить... Может быть... вы согласитесь пойти вместе, чтобы выпить кофе? Выбор дня за вами. — Нет. Сама мысль о подобном вызывала у Уильяма отвращение. Прошлые отношения закончились катастрофой, и последовавший разрыв принёс ему долгожданную свободу — ту самую, о которой он грезил три года, мучительно сожалея о совершённых ошибках. Но покой длился недолго. Теперь ему приходилось проходить через всё это снова, соблюдая предельную осторожность. Пока что ему удавалось не оступаться. Уильям отвёл взгляд и заметил Ганнибала. Тот наблюдал за разговором с пугающим интересом, впитывая каждую реакцию Грэма. Лектер ловил чужие эмоции — занятие, которому он обычно не предавался с таким упоением. Его руки напряглись; он был явно недоволен. Это был дурной знак. Если так пойдёт и дальше, вскоре город содрогнётся от нового убийства, с совершителем которого Грэм был прекрасно знаком. Прочистив горло, Грэм решил окончательно пресечь любые надежды девушки. Он мог бы коснуться её плеча или склониться чуть ближе, даря иллюзию близости и прекрасно осознавая, что за этим ничего не последует. Но вместо этого он заговорил — его голос звучал холодно, в нём отчётливо сквозило высокомерное пренебрежение. — Я не подал ни одного знака, который давал бы вам шанс. Мы должны пресечь это на корню здесь и сейчас, иначе вы пожалеете. И сделаете это очень скоро. Отказ прозвучал слишком грубо, но иначе было нельзя. Уильям не хотел этих отношений. Его прошлый опыт закончился плачевно, и он давно осознал: без Ганнибала его существование невозможно, даже если рядом с ним он чувствует себя ужасно. Другие люди просто не могли подарить тех острых, пугающих эмоций, к которым он пристрастился, словно к наркотику. Глаза девушки наполнились слезами. Она стояла в растерянности, не зная, куда деться от нахлынувшего стыда. Если сначала она смотрела прямо на Уильяма, то после его слов опустила голову так низко, что стала похожа на нашкодившего щенка, осознавшего свою вину. Уильям перевёл взгляд на Ганнибала и заметил в его глазах странный блеск — торжествующее удовольствие. «Отлично», — подумал он. Довольный Потрошитель не заберёт её жизнь. Спасение невинной души стоило многого. Грэм запустил пальцы в волосы, пытаясь переварить случившееся, но от этого жеста обстановка, казалось, накалилась ещё сильнее. — Агент Кроуфорд вызывает тебя к себе, — произнес Лектер, кратко кивнув девушке, которая всё еще не решалась уйти. — Мы только что виделись, — буркнул Уильям. Рядом с Ганнибалом он чувствовал себя достаточно расслабленно, чтобы не скрывать истинных чувств. — Джек знает твое расписание и в курсе, что ты уже освободился. А значит, можешь вернуться к профилю убийцы. Я был не занят и вызвался тебя найти. — Я уже сказал ему всё, что мог. — Он хочет, чтобы ты взглянул на тело жертвы и дал более развернутый ответ. — Всего доброго, Катрин, — сухо бросил Грэм, прощаясь с девушкой. Они пошли прочь. Ганнибал собственнически положил руку Уильяму на плечо. Грэм не был дураком и прекрасно понимал подтекст этого жеста, но позволил ему это сделать. В конце концов, он дал себе обещание: приручить этого дикого зверя. Изменить его. В какой-то момент Ганнибал обернулся к девушке, и его лицо на мгновение омрачилось. Профайлер тоже оглянулся, но не заметил ничего, кроме обиженного выражения лица Катрин и её яростно горящих глаз. Грэм нахмурился: возможно, он слишком глубоко ушел в свои мысли и упустил какую-то важную деталь. — Профиль может быть и не полон, но подозреваемых должен предоставить доктор Чилтон, — возобновил разговор Уильям. — Копаться в его грязном белье — последнее, чего я желаю. — Ты слишком напряжен, Уилл, — отозвался Ганнибал. Его голос прозвучал мягко, почти заботливо. В морге они подошли к телу погибшего. Беверли, хоть и удивилась внезапному появлению Уильяма, вела себя совершенно обыденно. Это лишний раз подтверждало его теорию о том, что она не переродилась. * * * Время шло. Уильям сидел перед камином в ожидании, пока не услышал характерный стук в дверь. Собаки радостно виляли хвостами, пока он шел к прихожей. Там оказался Мэттью, который пришел, как и обещал. Уильям смотрел на ухмылку парня, на его глаза, полные знакомой, надоевшей до тошноты искры — искры следующей выходки, следующего удара. И в этот момент что-то внутри него лопнуло. Раздражение переросло в настоящую ярость. Чем больше Грэм проводил время с Мэттью, тем больше тот его раздражал. Сегодня это была капля, что переполнила сосуд. Он действовал не в своем обычном стиле, удивляя сразу двоих мужчин в доме. Хватка его руки на ткани стала стальной. Короткий, злой рывок — и Мэттью, потерявший опору, камнем рухнул вниз, его затылок едва не ударился о пол. Даже в таком состоянии Мэттью всё ещё выглядел довольным, явно наслаждаясь происходящим. Не теряя ни секунды, Грэм перебросил вес своего тела, грубо прижимая парня к полу и нависая над ним мрачной тенью. Его колени уперлись в бока, фиксируя противника, пока он смотрел сверху вниз. — Это ты сделал? — прошептал Уильям. Лишние уточнения были совершенно бессмысленны, ведь оба понимали, о чем идет речь. Блеск в глазах другого лишь усугубил состояние Грэма. Движение было резким, почти неуклюжим. Руки мужчины вцепились в горло Мэттью, пальцы сразу же нашли трахею и сжали с такой силой, на которую он не знал, что способен. Он ещё никогда никого не душил. Предыдущие его жертвы пускай и были убиты его собственными руками, но там он использовал грубую силу. Как, например, в случае Красного Дракона. На пару с Ганнибалом они использовали разные методы. Его желанием было быстрее прикончить Фрэнсиса, из-за чего он упустил несколько моментов — например, как Ганнибал откусил часть его кожи собственными зубами. Хотя он и сам такое проворачивал, это было скорее крайней мерой, чем техникой. Конечно же, Уильям не будет кусать Брауна. Это было бы неправильно, совершенно безвкусно. — Ты понимаешь, что натворил?! — выдавил Грэм, его собственный голос был хриплым. — Так соскучился по собственной камере? Ты прекратишь это! Мэттью захрипел, его глаза полезли на лоб. Уильям видел страх — наконец-то, ничем не поддельный страх. Только спустя время в этих чистых глазах он заметил скорбь. Мэттью потерял любимую, и не один раз. Он не хотел так глубоко погружаться в другого человека, но остановиться было труднее без соответствующего якоря. Слеза быстро скатилась по лицу парня, почти задевая руку Грэма, который, не отрываясь, продолжал смотреть, с каждой секундой узнавая что-то новое. Например, в первой жизни Мэттью ни разу не упомянул, что убил собственного партнёра. Несмотря на искреннюю любовь с его стороны, он и не подозревал, что та его обманывает. И когда правда всё же открылась, Мэттью Браун не сдерживался. Больше ничего понять не удалось. Тело парня под Уильямом полностью расслабилось. Глаза Мэттью остались открыты, несмотря на потерю сознания, но жизни в них больше не было. В этом мертвом отражении Грэм внезапно узнал себя. Хватка на горле ослабла, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Подобно хищнику, впервые увидевшему свой облик в гладкой воде, он отшатнулся от увиденного, приземляясь на пол. В пояснице незамедлительно прошел болезненный импульс. Теперь ничто не мешало Уильяму признать реальность, которую он годами списывал на навязчивые бредни. Практически задыхаясь, он рухнул на пол рядом с Мэттью. Его грудная клетка поднималась и опускалась интенсивно. Но, погруженный в собственные мысли, он не замечал этого — как и столпившихся собак, что обнюхивали его со всех сторон. Казалось, бой с Красным Драконом должен был чему-то научить Грэма, но, падая с обрыва, он считал это исключением, а не правилом. И вот судьба возвращает его обратно, дабы он смог усвоить один важный урок. Он всегда был таким. С самого начала существовал лишь Уилл Грэм: неизменный, опасный, тот, кто подчинил Чесапикского Потрошителя себе и дрался с ним как с себе подобным.