Ты случилась во мне

Кухня. Лили стоит у плиты, в нелепых носках с уточками, переворачивает что-то на сковородке. - Я сказала, что умею жарить яйца. Я не говорила, что красиво, - бормочет она, глядя на странное кулинарное существо. Мира рядом, ловко нарезает помидоры и что-то мурлычет себе под нос. Волосы собраны в небрежный хвост, на щеке след от подушки, но взгляд бодрый, живой. -Лили, это не яйцо, это тостерный апокалипсис, - замечает она, но голос не осуждающий, скорее весёлый. Кира сидит за столом, уткнувшись лбом в ладонь. - Кто выключил мне мозг? Верните пульт. Всё болит. Даже ресницы. Она тянется к стакану воды, как герой, раненный в бою. Одри молча собирает пустые пачки от чипсов, обёртки, салфетки. Она поднимает взгляд на Лею: быстрый, оценивающий. - О, проснулась. Плед на тебе хотя бы был? - Сам накинулся, - спокойно отвечает Лея, проходя мимо. - «Укроет, а потом делает вид, что не прикасалась. Типичная Одри», — думает она, без раздражения. Даже… с привычным внутренним теплом, которое никто не видит. Лея проходит мимо всей этой домашней суеты,словно не часть спектакля, а наблюдатель, и направляется в ванную. Дверь закрывается. Вода шумит. Гул голосов остаётся за стеной — смех Миры, ворчание Киры, комментарии Лили про «трагедию яиц» и спокойные замечания Одри. Лея смотрит на себя в зеркале: волосы в беспорядке, помада стёрта, глаза усталые, но живые. - Ну, живём, - сухо отмечает она и включает воду, давая себе минуту тишины. Лея возвращается с влажными волосами, в чужой, явно Одри толстовке, которую та когда-то оставила у неё “на всякий случай”. На кухне уже всё кипит социальной жизнью, и она садится за стол так, будто просто врезалась в чужой кадр и решила не объяснять своего присутствия. - Лея, кофе? - Мира, не глядя, протягивает кружку. Лея моргает. - Ты запомнила? - У тебя тот взгляд был, знаешь, как у человека, который убьёт, если не получит кофе, - отвечает Мира абсолютно серьёзно, но улыбается уголками губ. - «Чёрт», - Лея не говорит этого вслух, но отмечает внутри: «наблюдательная». Кира драматично падает грудью на стол: - Я всё решила. Я официально завещаю свои свитеры Лили. А свои худшие плейлисты Мире. А тебе, Лея, оставлю… - она вскидывает руку, - …нервы. Разбирайся с собой сама. - Великодушно, - Лея поднимает кружку как тост. - А мне? - Одри, поднимая бровь. - А ты… ты наследуешь мои списки расходов. Наслаждайся, - Кира ухмыляется. Лили ставит тарелку с «тем, что должно было быть омлетом». - Не смейтесь. Это личное. - Я уважаю твой путь, - серьёзно говорит Мира и всё-таки тихо хихикает. Одри спокойно: - Если оно не взорвётся, уже успех. Вся пятёрка за столом. Мира говорит что-то быстро, жестикулирует, Лили поддакивает, Кира делает едкие комментарии с запозданием, потому что её мозг грузится, как старый компьютер. Одри ест молча, но взгляд у неё ясный — она всё видит. И Лея… сидит в этом шуме, как в чём-то неожиданно нормальном. Мира что-то рассказывает Лили, но замечает, что Лея молчит, и кидает в неё вопрос: - А ты бы что выбрала, жить у моря или в городе? - В городе. У моря слишком много людей, мечтающих о счастье. - Философия пошла, - улыбается Мира, не отводя взгляда. На миг все трое: Мира, Одри и Кира, смотрят на неё. «Ага», — думает Лея. — «Началось. Сейчас начнётся «о, Лея что-то чувствует!». -У Леи свои приколы, не трогайте, - вмешивается Лили, уже подружившаяся с Кирой настолько, что теперь они два крыла одного хаоса. - Это не приколы, это стиль жизни, - сухо уточняет Лея. Смех. Перебросы. Хлопок дверцы шкафа. Жареные тосты, переданные Мирами Лее без слов и без спроса, словно так и надо. И где-то внутри — лёгкое ощущение, что это утро… будет вспоминаться. *** - Комедия! - уверенно заявляет Лили, держа пачку попкорна как знамя. -Нет, триллер. Комедий в жизни хватает, вот ты, например, - отрезает Одри, забирая у неё пульт. Лили возмущённо тычет в неё пальцем: - Сейчас было больно. У меня душа тонкая, между прочим. - Толщина души не оправдывает твой вкус в кино, - спокойно отвечает Одри. Кира в этот момент сидит в кресле, уткнувшись в гигантскую миску попкорна, и буквально забивает рот, как будто её могут заставить голосовать, а она дипломатично выбрала «я умерла». - Кира, ты за кого? - спрашивает Лили. Кира поднимает палец, показывая: «подождите, я жую судьбу». Мира тем временем на кухне копается в шкафчике, ищет подсолнечные семечки «к фильму» (зачем, никто не знает, но она уверена, что так «атмосфернее»). Лея встаёт, будто мимоходом: - Виски закончился. - Сочувствую, - комментирует Одри, не отрывая взгляд от телевизора, где уже открыт список фильмов и идёт смертельная битва между «Заклятием» и «Удачи тебе, чувак». Кухня. Лея открывает шкаф, достаёт бутылку. Её шаги тихие — почти невидимые. Мира, стоя у стола, резко разворачивается и сталкивается с ней. Глаза в глаза. - Чёрт - Мира отшатывается, пятка соскальзывает по плитке. Лея успевает. Резкое движение -- рука за талию, вторая инстинктивно удерживает плечо. Мира повисает в её руках, почти как в дурацких романтических фильмах, от которых Лея обычно морщится. -«Блять», - пронеслось в голове Леи. – «Прямо сейчас?» Они слишком близко. Дыхание Миры сбивается…не от страха, а… как будто от неожиданной, нелепой искры. Лея наклонена над ней, почти до смешного красиво, как будто всё это — постановка, а не случайность на скользком кафеле. На секунду время задерживается. Мира смотритпрямо, без улыбки. Лея осознаёт - «слишком» – и отстраняется. Она молча ставит её на ноги, берёт виски, будто это её единственная цель. Уже у выхода, Мира тихо, но с лёгкой улыбкой: - Спасибо… супергерой. - Просто не хотела труп в кухне вечером пятницы, - спокойно бросает Лея, не оборачиваясь Мира выходит через секунду, будто синхронизировалась с её шагом. Лица — обычные. Движения — обычные. Тишина между ними — уже не обычная. Гостиная. Одри победительно запускает титры хоррора, Лили возмущается, но сидит, Кира уже под пледом, с попкорном, как будто её обеспечили всем необходимым для выживания. Лея садится. Мира уселась рядом, но не вплотную. Экран вспыхивает темнотой, начинается хоррор, где сейчас кого-то съедят. Но Лея не смотрит на экран первые пять секунд. Она чувствует, очень отчётливо, тёплое присутствие справа. Миры. И это ощущение, вдруг… куда страшнее любого фильма.