Фальшивый диагноз

Смельчак.

Единственное, что он помнил, — это то, что его куда-то везли. Он не мог точно вспомнить, куда именно, сколько времени было до отъезда и после. Но был уверен, что это транспортировка. Он находился в автомобиле, предназначенном для перевозки людей. Внутри этого транспортного средства были расположены до ужаса неудобные скамейки, установленные по бокам, вдоль стен, создавая ощущение замкнутого и несколько угрюмого пространства. В машине было как будто сдержанно, строго и некомфортно. Тот был одет в смертельную рубашку, тяжелая одежда однако, в которой находились все остальные участники этой поездки, не включая водителя. Она сковывала любые движения и не давала ни малейшего чувства комфорта, словно предназначена не только для перевозки, но и для подавления личности. Взгляд скользнул по остальным людям, сидящим рядом. Все они были одеты так же — в одинаковые, жесткие рубашки, словно они стали частью одной бесконечной, мрачной цепи. Но что это за цепь? Почему все вокруг казалось такими чуждыми, беспомощными, и всё происходящее казалось таким невозможным и лишённым смысла? Он не знал. Его мысли путались, память отказывалась складываться в ясные картины. Он чувствовал, что что-то важное ускользает буквально из-под его носа. Всё, что оставалось, — это чувство пустоты и неопределенности, которое наполняло его сознание, как густой туман на улицах, который невозможно было разогнать. Он всё глубже погружался в свои раздумья, пытаясь распутать клубок нитей, которые становились всё более запутанными с каждым его движением. Каждый раз, когда он думал, что близок к решению, нити снова сплетались в сложный узел. Тот не мог найти ни начала, ни конца. Он не понимал как же разобрать? Что же с ним происходило и происходит. Все вокруг становилось более неясным, а его мысли сбивались, как будто сами нити насмехались над ним, ускользая и затягиваясь всё глубже в лабиринт бессмысленных попыток. Каждое его усилие распутать клубок было тщетным. Время от времени ему казалось, что где-то там, в самом центре этих путаниц, скрывается ответ, но он был не в силах до него добраться. Нити — как бы они ни были тонкими или жесткими — они символизировали его беспомощность. Он чувствовал, что перед ним стоит неразрешимая загадка, и, несмотря на все старания, нитки будто продолжали насмехаться над его никчёмными попытками разгадать кроссворд, давая понять, что тот беспомощен в его нынешнем состоянии. Час раздумий уже подходил к концу, неуют и боль возвращали его с небес на землю. Тело до ужаса затекало из-за смертельной рубашки. Ему до жути хотелось высвободиться от оков белой рубашки. Но что же мог сделать десятилетний ребенок в его-то возрасте? Да и притом, в неизвестном ему месте? Правильно, ничего. Мысли быстро путались, а тело продолжало ныть из-за сидения на одном и том же месте. Он ощущал тяжесть своего тела, сдавленного в этом ограниченном пространстве, и звук тихого урчания автомобиля, который становился всё тише. Колёса машины скользили по асфальту, теряя последние мгновения скорости, пока не наступила тишина. Место, к которому они приближались, всё ещё оставалось для него загадкой, но теперь сомнений не было ,момент прибытия был близок. Но вот паника только начинала разыгрываться. Машина полностью заглохла, и в полной тишине стали слышны отчётливые щелчки отпирания выходной двери. Как только они открылись, яркий солнечный луч света ворвался в небольшую, холодную и неуютную комнату, ослепляя почти каждого, кто находился внутри. Солнечные зайчики прямыми и жестокими способами стремились проникнуть в самую глубину их глаз, заставляя морщиться и пытаться укрыться от этого нападения. Рефлексы работали моментально — глаза жмурились, лица искажались от неудобства. Они почувствовали, как слёзы невольно выступили на глазах, и влага покрывала их, его сразу же тянуло что-то сделать: укрыться в конце-то концов, чтобы избавиться от испепеляющего света! Хотелось протереть глаза, попытаться хоть как-то уменьшить ослепляющее воздействие, но руки были так крепко связаны, что ни малейшего движения ими сделать было невозможно. Он чувствовал, как затекало его тело, как руки сжимались в оковах. Но что он мог сделать? Руки словно каменные, не поддавались никаким попыткам движений. Лишь стойкость и чувство собственного достоинства заставляли его искать другие способы облегчить хотя бы частичку неуюта. Не имея других вариантов, он начал пытаться использовать всё, что было в поле его зрения. Тот поднимал лицо, стараясь ощутить хоть малейший ветерок, тёрся об плечи соседа, которому так же не повезло, пытаясь хоть немного уменьшить этот адский дискомфорт. В этот момент он едва осознал, что его положение — беспомощное, и каждый жест становился последней попыткой вернуть себе хотя бы иллюзию контроля. Но мучения ещё не заканчивались. В комнату вошёл мужчина ростом около 190 см, со зловещей улыбкой на лице, которая напоминала психобольного ублюдка. Тот долго решался, спрашивать ли его, иле нет?. Но что-то внутри него будто говорило, что ему надо решиться на этот страшный шаг. Внутри него все сжималось, и он наконец-то решился спросить. Его взгляд был полон смятения и непонимания. Но мужчина заметил что-то странное в его завораживающим в его взгляде, который был прикован к мужчине. —Здраствуйте, скажите пожалуйста, а кто вы такой? И где мы находимся?—его голос был тихим, и неуверенным словно он чего-то боялся, но не мог понять чёго именно, то-ли мужчину, то-ли ситуации в которой он оказался. — Здравствуйте, — произнёс кто-то низким, но бодрым голосом. — Я ваш лечащий врач на этот период. Звать меня Вильям Биллиам. Можете просто обращаться Вильям. Он сделал короткую паузу, словно наслаждался моментом, и продолжил: — Вы, наверное,все здесь задаётесь вопросом, что вы тут делаете? Так вот, я отвечаю: вы больны, юху! Весело же?. Нет?. Тц.А если конкретно, то психическими расстройствами. Сейчас вы находитесь в психиатрической больнице имени Алексеевича Антона Ступня. Не переживайте о своих родных, мы обо всём позаботились. Доктор замолчал на мгновение, а затем, с улыбкой, добавил: — Ну, в курс дела я вас ввёл. Теперь поднимаем свои пятые точечки и за мной. Дети, конечно, сразу же почувствовали что-то неладное и твердо сказали: "Не хотим!" Они не хотели идти с незнакомцем. Страх перед неизвестностью был сильнее любого авторитета взрослого. Каждый реагировал по-своему: кому-то было очень страшно, кто-то и из-за этого даже дрожал,кто-то пытался оставаться тихим, не подавая вида, но в их взгляде был виден страх.ужас.дискомфорт. обида? Доктор Вильям стоял прямо посреди дверного проёма, перекрывая собой выход, словно безмолвная стража. Его силуэт тянулся в полумраке, вытянутый и неподвижный, как чёрная отметина, разделявшая тесное пространство и зыбкую надежду за дверью. Он наблюдал молча, и в этом молчании было куда больше ужаса, чем в криках. Слёзы и рыдания вокруг казались для него лишь фоном, скучным и надоедливым шумом, не имеющим значения. Всё его внимание, будто прожектор, было устремлено на одного, на мальчишку, сидевшего тише всех. Мальчик ощутил этот взгляд сразу хоть он был и адресован не к ему— тяжёлый, ледяной, лишённый тепла или жалости. Он понимал:если мальчик отведёт взгляд значит показал слабость, но и выдерживать этот пронизывающий взор было почти невыносимо. В груди стянуло, будто воздух вокруг стал плотнее и гуще. С каждой секундой напряжение росло, пока не превратилось в давящую необходимость. Казалось, сама тьма в вагоне подталкивала его: поднимись, иди. Иначе доктор уже тебя вытащит взглядом. Он поднялся. Медленно, с усилием, словно каждая кость сопротивлялась. Руки оставвлись связаны— он поднялся без них, шатко, но решительно. Его шаги к двери отдавались в ушах гулким эхом, хотя в реальности они были едва слышны. И всё же каждый шаг звучал как приговор. А Вильям, заслоняющий двери, перевел взгляд прямо на него. Ощущалось, будто он уже живьём проглотил его,одим лишь взглядом.Неподвижный. Холодный. Не человек,а стена, которую невозможно миновать. — Здравствуйте, ещё раз.— произнёс он тихим и не уверенным голосом, стараясь не подавать виду того что, что тот всеже чутка побаивался его. — Вы сказали, что мы психически больные? Но с чего такие выводы? Вильям конечно, ожидал такого вопроса, но не думал что он его так быстро услышит, от ребенка который недавно плакал.У того внутри будто что-то буквально загорелось, ему хотелось изучить того по лучше, иле даже больше: сломить,избить и тому подобное ... Доктору было до жути интересно, что же из этого бы вышло, в будущем. — М-м?.. Тц-тц, мальчик, посуди сам: если бы ты был здоров, оказался бы ты здесь? — Вильям наклонился так близко, что их лица оказались на одном уровне. Его голос звучал мягко, почти шёпотом, но в этой мягкости чувствовалась угроза, холодная и липкая. —Я незнаю.. но я уверен что не болею психическим расстройством.! Вильям злобно ухмыльнулся и резко добавил: —Ха-х, мы на это ещё посмотрим. А теперь быстро, подняли всё подняли свою жопу, и пошли за мной. Всеже подключились и другие ребята, те встали и вышли из машины, и после последовали за странным доктором, который заводил их в здание, где над зданием была вывеска с подписью "Псих больница".