rising — восставая.

      Непонятно, как это произошло — то ли от перегрузки эмоциями, то ли в бессознательной попытке бегства от суровой реальности, — Тэхён уснул. После того, как Юнги ушёл, оставив его валяться на полу, он дополз до кровати и уснул в слезах, проснувшись лишь от резкого, колющего спазма в желудке. Это был его личный рекорд без еды. Внутри всё сводило от голода, тело дрожало от слабости. Это был не просто голод, а мучительная, изматывающая пустота, сосущая энергию из каждой клетки. С трудом Тэхён сполз с кровати. Ноги подкашивались, а в голове шумело. Пол под ногами казался кораблём, на котором его покачивало из стороны в сторону. Его целью было просто добыть себе немного еды, утолить это адское тянущее чувство в желудке и вернуться обратно.       Проходя мимо гостиной, Тэхён увидел Юнги. Тот сидел на диване, ссутулившись, и спал перед экраном телевизора. В темноте комнаты мерцал тусклый свет, освещая его уставшее лицо. На экране в беззвучном режиме крутили старую чёрно-белую драму с Брандо. Кажется, Юнги оставил телевизор включённым, чтобы не слышать тишину, гудевшую в доме. Или наоборот, чтобы заглушить бесконечный поток мыслей. Тэхён остановился, прислонившись к дверному косяку. Он рассматривал Юнги, который, казалось, постарел за эти месяцы. Мешки под глазами стали глубже, а шрам, рассекающий веко, заставлял внутренности сжаться каждый раз, когда он его видел. Его руки были скрещены на груди, а голова свисала на грудь. Сон не принёс покоя его лицу. Он хмурился даже во сне. Что-то кольнуло в сердце Тэхёна. Чувство вины, наверное. Но он отвернулся, заставив себя идти дальше. Сейчас ему было не до сочувствия и угрызений совести. Ему нужно было поесть. Это всё, что имело значение в данный момент.       Открыв холодильник, он сразу нашёл сэндвичи, завёрнутые в плёнку. Тэхён замер. На секунду в голове пронеслась мысль, что Юнги приготовил их для него, словно зная, что он придёт за едой. Тэхён не хотел их брать, но голод был сильнее, чем его гордость, поэтому он схватил и буквально затолкал его в себя, жадно заглатывая каждый кусок. Чувствуя, как желудок перестаёт ныть, наполняясь, Тэхён наконец расслабился. Взяв ещё один сэндвич, а к нему и бутилированный яблочный сок, он направился обратно в комнату Чонгука.       Странное чувство, которое невозможно было описать, поглотило его. То ли это эффект еды, то ли временного облегчения, но Тэхёну захотелось умыться и немного прибраться в комнате Чонгука.       Вытирая поверхности влажным полотенцем, он слега улыбался, ощущая пальцы Чонгука на своей талии, а его голову — на своём плече. Представляя, как он внюхивался бы в его шею, щекоча её носом, и причитал бы о том, что Тэхён очень красивый, когда сосредоточен на чём-то.       Он вытер каждую книгу, каждую полку, поправил постель и наконец прошёл к рабочему месту Чонгука. Дотронувшись дрожащей рукой до его стула, он отодвинул его и сел. Дыхание участилось, когда он собирался нажать на кнопку и включить компьютер, но, представив на секунду, что туда придут какие-то его рабочие письма, что, возможно, Крис писал ему прощальные сообщения. Возможно, там вообще будут его личные вещи, которые он не хотел бы никому показывать, Тэхён отпрянул. Если он вторгнется в этот мир Чонгука — это будет означать, что больше ничего своего у него нет. Что его имя стёрто и любой человек имеет право пользоваться его вещами лишь потому, что они живы. Тэхён сглотнул нахлынувший ком и ухмыльнулся.       — Прости… — прошептал он и, протерев поверхность клавиатуры, встал со стула, возвращая его на место.       Дойдя до шкафчика, он открыл его, чтобы протереть бока, но его взору невольно открылись бумаги, исписанные, по всей видимости, Чонгуком. Тэхён хотел закрыть, так как ещё не был готов к тому, чтобы смотреть на его фотографии или читать его мысли, но, увидев, что там написано его имя, он не сдержался. Высушив руки о футболку, он осторожно поднял листы, на которых лежала ручка, словно они были закинуты второпях, и он даже не успел дописать. Сердце Тэхёна пропустило несколько болезненных ударов, когда он увидел, что было написано, но, вдохнув и попытавшись успокоиться, взглянул на нумерацию страниц в самом низу и понял, что это последняя, одиннадцатая страница. Ему нужно начать с первой. Он положил ручку на стол, а листы судорожно сложил по номерам. Его всего трясло, а руки дрожали, он сел на пол, не в силах стоять на ногах, и начал читать.

*1*

      «Блять. Не знаю, с чего начать, но начать уж точно надо с того, что я посылаю к чёрту своего брата Хосока и придурка соседа Мин Юнги, которые пафосно закатят глаза, найдя этот лист спустя пару недель после моей смерти. Почему спустя пару недель? Потому что они будут валяться пьяные по барам, празднуя то, что, наконец, избавились от такой занозы, как я. Нет? Блять, чуваки, если нет, то вы очень странные. Потому что именно это и стоило бы сделать. Ибо я буквально покрываюсь мурашками от того, насколько глупую и занудную жизнь прожил, постоянно ноя и надоедая всем вокруг, заставляя их переживать о себе. Я был конченым эгоистом. Однако сейчас хочу исправиться, впервые я хочу сделать что-то не эгоистичное».

***

      — Ч-что? Что это такое?! — в ужасе воскликнул Тэхён, не в силах удержать стопку бумаг, которая с глухим звуком падает на пол. Он закрыл рот ладонями, пытаясь подавить крик. — Боже, нет… Чонгук… Чонгук? — холод проник в его сердце, он дрожал, а в животе разливалась невыносимая боль.       Он не мог продолжить, но и не узнать, что вообще происходило на этих листах, он тоже не мог. Его уже трясло, что сильно мешало сосредоточиться, но, несмотря на это, он продолжал чтение, взяв стопку обратно в руки так осторожно, словно это могло принести ему меньше боли.

*2*

      Не знаю, кто найдёт это письмо первым, но если тебя зовут не Мин Юнги, проваливай из моей комнаты и положи это туда, откуда взял, а ещё не забудь сказать этому придурку закрывать дверь на ключ. Да… без шуток, сегодня утром, Юнги, сам того не осознавая, ты продлил мою жизнь. Ты не дал мне закончить это до того, как в голову взбрело написать этот бред, пожинай теперь плоды своего поступка. Ты явился с куском пирога в момент, когда я уже решился, шутя про секс с доставщицей на столешнице. В этот момент я впервые увидел в тебе кого-то родного. Заткнись. Я знаю. Да, мне пришлось умереть, чтобы сказать тебе что-то хорошее, поэтому я скажу. Ты стал моей семьёй, и, честно говоря, я впервые почувствовал себя нормальным. Ты был семьёй, которая не пыталась меня исправить, а принимала таким, какой я есть. Ох… Боже… а я был с тобой таким ублюдком. Никто и никогда не видел меня таким идиотом. Я не знаю, почему и что тебе обещали взамен, но ты совершенно плевал на все мои выходки и терпел меня. Терпел так, что я даже не чувствовал того, что ты терпишь, даже наоборот, казалось, тебе всё мало, что тебя ничем не отвратить. Мне жаль, что ты найдешь меня… я бы хотел, чтобы ты не пострадал. Но у меня нет никого, кроме тебя. Нет никого, кто может сделать это лучше, чем ты. И только посмей выставить меня посмешищем и раздеть к приезду скорой — я тебя прикончу. Но кроме шуток, мне и вправду жаль, что я сделаю это с тобой… я бы хотел не причинять тебе боли… никогда… и хотел бы, чтобы её не причинял никто. Я никому не прощу тебя, Юнги. Никому. Я не знаю, что чувствую к тебе, я не хочу врать и притворяться. Я не знаю, как это объяснить. Но если бы у меня был выбор: прожить свою жизнь с кем-то, деля один дом, — это был бы ты. Всегда. Несмотря ни на что. Ты был первым, кому я разрешил зайти в свою комнату, и последним тоже будешь ты. Да, я знаю, так себе подарок, но больше никого не хочу там видеть. И прости… прости за каждое слово, которое могло тебя когда-то ранить. Я был всегда груб с тобой, и ты никогда не напомнил мне это за год жизни. Дом оставляю тебе. Только попробуй превратить его в клуб, — я тебе буду в кошмарах являться. А хотя… сделай из него, что хочешь, хоть притон, плевать, ты точно не ошибёшься с выбором, уверен, это будет что-то весёлое. И ещё кое-что, если даже подумаешь похоронить меня в костюме стриптизёра, я за себя не ручаюсь, сразу говорю».

*3*

      «Юнги, спасибо, что посмотрел со мной Мулан. Я знаю, тебе понравился фильм, но ты притворился, что нет. Хотя неудивительно, у вас с режиссёром один мозг на двоих, тебе не могло не понравиться. Ха-ха. В любом случае, это была прекрасная ночь. Сегодня утром я решил, что уйду. Клянусь всем, что есть на земле, Юнги, я впервые почувствовал облегчение, впервые мой мозг не был забит миллионами тревожных мыслей, что сделать, как быть… у меня было решение. Я был впервые свободен. Я впервые спокойно посмотрел фильм, впервые провёл время с тобой, как ни с кем другим. Я впервые был счастлив, не думая ни о чём другом. Поверь, это многое значит. Потому что даже выпить воду для меня было целым испытанием, я обдумывал миллион вещей, которые произойдут в ту или иную секунду этого движения. Не мог просто встать и выпить воды, это сопровождалось целым грузом мыслей и тревог. Но не сегодня ночью… сегодня я был свободен. Я был счастлив. И это единственное, что тебе надо помнить. Рядом с тобой я был счастлив. Спасибо… Прости меня».

*4*

      «Хосок… Чёрт. Мне даже больно писать эти пять букв. А ещё больше мне стыдно. Стыдно, что я был таким ужасным младшим братом. Я приносил тебе только проблемы и заботы. Ты всегда жил моей жизнью. Ты всегда был на чеку, я был огромным грузом на твоих плечах. Я никогда не слезал с них. И ты никогда не жаловался. Ты не был тем, кто ненавидел своих младших, потому что им всегда уделялось больше внимания и заботы. Ты сам был тем, кто проявлял это внимание. Я никогда не скучал по отцу. Мне он никогда не был нужен, потому что ты для меня был всем: и отцом, и братом, и другом. Ты был моим ангелом-хранителем и, чёрт возьми, если в другом мире не будет всего этого трёпа, не будет вакансий на ангелов-хранителей, я там всё разбомблю, потому что это работа моей мечты. Я хочу тебя оберегать. Хотя бы после смерти. Обещаю, я постараюсь найти способ это сделать. Меня так вдохновляет, что теперь ты наконец начнёшь жить своей жизнью, что наконец заведёшь семью. Я так счастлив. Прошу, роди десять детей! О чёрт… как же сильно я буду их любить. У меня сводит живот от того, как я уже их люблю. Они будут самыми счастливыми, ведь у них будет такой отец, как ты. И к счастью, не будет такого дяди, как я, потому что, клянусь, ради них я бы поехал в Вегас, я бы показал им весь мир, я бы сделал их самыми большими оторвами. И ты вечно искал бы нас на вечеринках. Хотя, знаешь, если они начнут вести отвязный образ жизни, знай, это я им давал советы во сне».

*5*

«Думаю, один точно будет похож на меня. Вспомни времена, как я сбегал на тусовки, как ты постоянно за меня получал… Но пусть мой племянник не будет получать, сделай вид, что ты не заметил, как он тайком убежал и вернулся под утро. Пусть он живёт свою молодость, твоё доверие быстро его приведёт в чувства. И обещаю, он всегда будет возвращаться домой. Но только попробуй рассказать им, что у них был тупой дядя-самоубийца. Ни слова об этом! Расскажи им, что я был крутым хакером, самым популярным плейбоем, что девушки вешались гроздьями, и что вообще весь мир лежал у моих ног. И что умер я героически — прыгнул с парашютом, но что-то пошло не так. Ну, ты знаешь, как придумать что-то весёлое. Только прошу тебя… живи счастливо. Хотя бы сейчас. Я тебя никогда ни о чём не просил. Но сейчас прошу. Прошу… живи счастливо».

*6*

      «Я сегодня говорил с мамой впервые… за долгое время. Наконец-то я понял её… Я уже сказал ей всё, что хотел. Но передай ещё, что она была лучшей матерью, о которой можно было мечтать. Она заслужила всё счастье этого мира… Не разрешай ей закрываться… не разрешай ей винить себя в чём-то, рядом с ней любящий человек, и они наконец-то начали жить для себя… пусть она не будет отвлекаться … пусть не будет ничего менять. Прошу, не позволяй ей переехать в Корею, она не перестанет посещать мою могилу. А ещё… Хосок, я привязался и подружился с Тэхёном… думаю, моя смерть причинит ему много боли, пусть мама не оставляет его одного. Ему нужна семья. Ему нужна такая мать. Передай ему, что он был причиной моей улыбки. Хосок, может, тебе тоже стоит переехать к ним туда? Внуки сделали бы её счастливее. Мы тут всегда были несчастны. Может, Канада подарит тебе новые возможности… и чтобы ты мог это осуществить, я завещаю тебе все свои деньги, которые копил на счетах. Уезжай. Начни жизнь заново. И ни о чём не жалей. Ты сделал даже больше, чем мог кто-либо».

*7*

«Ох, блин, как много я написал. Даже не заметил, как дошёл до сюда. Ты, наверное, последний раз столько читал, когда был в школе, и то не факт. Ну да ладно, читать полезно, хоть что-то хорошее сделал для тебя перед тем, как свалить. Я люблю тебя, брат. Я очень сильно тебя люблю. До встречи на той стороне. Не смей являться раньше, чем в девяносто лет! Я как раз успею проработать с психологом все свои заскоки и подготовить для тебя местечко. Прощай)))».

      Письмо заканчивалось на этом. Тэхён пытался отдышаться от сдавливающей боли в груди. Он не мог ничего произнести, он не понимал, что происходит.       — Он пытался покончить собой, когда я уже был в его жизни?… — шёпотом, куда-то в себя произнёс Тэхён.        Дрожащими руками он переложил очередной лист и увидел продолжение, написанное уже другими чернилами и явно в другое время.

*8*

      «Я долго думал перед тем, как продолжить это письмо. Продолжаю я его спустя время… Хотя, если честно, взял его, чтобы выкинуть в мусорку во время очередной уборки. Но, прочитав, понял, что даже в мусорку не могу кинуть, не добавив то, что произошло после. Начнём с того, что я ужасная зануда, не умею быть кратким или красноречивым, судя по этому письму, и на этом закончим. Шучу. Не закончим. Мы не можем закончить, пока я не напишу о нём… Да, Тэхён, я знаю, я был полным придурком, написав о тебе всего две поверхностных строчки. Но в то время я так обидел тебя, прогнав из своей жизни, что думал, ты не захочешь ничего читать обо мне. Если честно, даже не в этом дело… скорее, я боялся навредить тебе. Я не мог написать о своих чувствах, которые тогда сам ещё не до конца осознавал, в письме, которое может прочитать вся наша семья… «Наша»… малыш, представляешь, сейчас у нас есть наша семья. Мы вместе. Я так сильно и бесконечно влюблён в тебя, что не знаю, куда себя деть. В тот день, когда написал эту записку, я сказал себе, что у каждого умирающего есть последнее желание. Моим последним желанием был ты. Я приехал на твой концерт, написав это письмо, и хотел сделать это, когда вернусь домой. Это был идеальный план, я был под таким впечатлением, ты был настолько хорош, настолько красив… что я готов был создать петицию, чтобы все, кто умирает перед смертью, пришли на твой концерт, потому что это лучшее, что со мной случалось. Петиция называлась бы «Посетить концерт Ким Тэхёна и умереть». Классно, да? Ну всё, меня занесло».

*9*

«Так вот, сегодня я собираюсь на твой концерт во второй раз. Я очень волнуюсь и не могу дождаться. Решил надеть куртку твоего отца, чтобы показать свои намерения, надеюсь, я в ней буду смотреться нормально. Надеюсь, тебе понравится. Прямо сейчас мы живём свои лучшие дни. И я даже поверить не могу, что хотел уйти, лишившись этого. Представь, если бы не Минхо, которому ты в тот день разбил нос, мы бы никогда не прожили бы эти совершенные моменты счастья. Я так рад быть в твоей жизни, и так благодарен, что ты позволил моей семье радоваться за меня, видя, как я меняюсь. Ты подарил им счастье, о котором я писал ранее. Они, наконец, не переживают за меня и начинают жить своей жизнью, кажется, они всё ещё не верят. Как думаешь, Хосок догадался, что мы пара? Я думаю, нет. Но совсем скоро я ему расскажу. Уверен, его будет рвать первые два часа, но потом он всё же успокоится. Хочется порвать это письмо и выкинуть, но, с другой стороны, пусть оно будет, чтобы ты знал, насколько мне был не нужен этот мир, и как сильно мне он нужен теперь. Я нашёл смысл в тебе. Думаю, мы не будем его сейчас читать, прочтём, когда ты выпустишь новый альбом и когда я приду на твой концерт в третий раз. Как раз добавлю, что поменялось… надеюсь, это будет то, что мы уже женаты и проводим марафоны по сексу. Мне уже пора бежать! А то ты будешь злиться, что я опоздал… Люблю тебя! Honey!».

*10*

      «Привет… Тэхён… Теперь я точно знаю, что мы не прочитаем эту записку, потому что следующее, что я скажу, тебе не понравится. Да и вообще непонятно, когда мы снова встретимся… Я сожгу это, как только допишу, но мне надо выговориться… куда-то… в дневник не могу… есть только эти проклятые листы. Я обещал тебе, что больше никогда не буду себя резать. И час назад я чуть не сделал это… но снова пришёл он… Юнги. Блять. Почему всегда он? Почему он спасает меня каждый раз, когда я пытаюсь сделать какое-то дерьмо. Он вывел меня из себя… Он сделала так, чтобы я сорвался на нём. И кажется, именно это мне и нужно было. Побить кого-то, чтобы спустить весь накопившийся гнев. Да… знаю, это самый неправильный способ, но, кажется, он знает меня лучше, чем кто-либо. И теперь я ненавижу себя сильнее… Почему я никогда не заботился о том, что он чувствует? Он приехал такой убитый. Но всё равно дал мне разрядиться на себя. Я наговорил ему столько говна… хотя он последний, кто заслужил это услышать. Он всегда был тем, кто, не прося ничего взаимен, был рядом. Он… сын президента… человек, которого все уважают, тот, на кого возлагают надежды на будущее, тот, кто выше меня в сто раз во всех смыслах этого слова, а я… я никто… и я не понимаю, почему меня всегда окружают такие большие люди, как ты и он, но это происходит каждый раз. И каждый раз я вас разрушаю. Да. Возможно я поступил неверно, дав тебе уехать, не давая тебе притронуться к себе, наказывая тебя. Но я готов всю жизнь быть вдалеке от тебя, если это поможет тебе бросить наркоту. Прости. Я не знаю других способов. Иначе ты бы не бросил… Думаю, нам надо хотя бы месяц продержаться, чтобы ты привык. Чёрт. Мне так тяжело без тебя… хочется сорваться и приехать… но я не могу. Прости… Я люблю тебя. Прости меня».

*11*

      «Я готов умереть, чтобы ты жил здоровой и счастливой жизнью. Иначе кем я был бы? Мне не нужно пару дней с тобой… с нездоровым тобой, который верно идёт к погибели. Мне нужна с тобой вечность. Твоя карьера, твои успехи, твой статус, твоё имя и репутация, которую ты строил годами, несмотря на весь хаос, происходивший в твоей жизни. Надежда, которую ты даёшь всем этим молодым людям, чьи глаза, я видел, горели на твоих концертах… ты не можешь всё это бросить в помойку. Я не могу позволить тебя разрушить свою жизнь. Ты говорил, что твоя мечта — остаться в сердцах людей и оставить след после смерти… Я тут для того, чтобы исполнять твои мечты. Я не позволю тебе сгореть как мотыльку. Ты не будешь Икаром из того самого мифа. Я не дам твоим крыльям растаять от огня моей любви, забыв о себе, и не дам им утонуть в море, позволив тебе продолжать употреблять. Ты будешь жить достойно и счастливо. Не фальшиво, не моментом, который даёт эффект метадона. А всегда. Вечно. И неважно, буду я с тобой или нет, я всё равно сделаю всё ради твоего будущего. Потому что ты подарил мне настоящее. Быть может, однажды ты сможешь по…». …       — Нет… нет! Нет. Нет. Нет! — Тэхён кинулся к шкафчику, выкидывая всё, что в нём находилось, он стал перебирать все бумаги, судорожно ища следующую страницу.       — Ты не можешь! Закончи… Закончи чёртово письмо! Ты не можешь прерваться так! Ты не можешь уйти! Ты не можешь оставить меня ни с чем… — его голос давно сорвался, а тело дрожало, словно перед самой смертью качало последний литр крови по венам. — Ты не можешь, Чонгук… — шептал он, лёжа на полу. — Ты не можешь уйти не закончив письмо, прошу… допиши… прошу…

***

      Когда он попытался открыть глаза, его веки были тяжелыми, словно кто-то держал их, не давая ему осмотреться.       До него глухо доходили голоса, оба из которых он узнал.       — Я думаю, это будет верным решением, — произнесла Сэм.       — Я с вами согласен, — ответил Дэхён, чей взгляд невольно упал на Тэхёна, и он взволнованно рассмотрел его. — Кажется, он просыпается! — мужчина кинулся к сыну и взял его ладонь в свои руки.       — Г-где… я… — еле слышно промычал Тэхён.       — Ты в своей палате, не переживай, всё хорошо, — он погладил холодную руку сына, ощущая, как в груди расплывается горечь боли.       — Н-нет… что случи…       — Не переживай, у тебя была паническая атака… их давно не было… не так ли? Мы уже знаем, что всё будет хорошо, да? — он словно говорил это самому себе, вспоминая последний раз, когда у сына был приступ, вспоминая день, когда умерла его жена.       — Я не… мне надо вернуться… я должен… — Тэхён попытался встать, но его тело, казалось, придавили горой.       — Нет, сынок, тебе надо восстанавливаться, ты слишком слаб, у тебя был очень высокий пульс, твой язык… ты словно пытался проглотить собственный язык, если бы Юнги не успел вовремя… — он запнулся и, кажется, уже готов был разрыдаться.       Юнги. Конечно же Юнги. Как всегда. Он не может никак оставить меня в покое.       — Я не… отец, я в порядке, ты сам говоришь, ты знаешь, что я в порядке, это паническая атака, и всё, я не делал ничего с собой… — Тэхён готов был сыграть любой спектакль, чтобы его вернули обратно в комнату Чонгука, запах везде, в другом мире, был смертелен для него. Он больше не хотел дышать ничем другим.       — Мы знаем, — Сэм приблизилась к его кровати. — Никто не собирается тебя тут держать, у тебя есть заслуженный отпуск, есть месяц… ты помнишь? — Сэм взглянула на него, приподняв бровь. Тэхён не помнил.       — Ты подписал бумаги, ты их не читал? — она удивилась.       — Конечно, я читал, я всё читаю, прежде чем подписать… — он старался казаться вменяемым. Он врал.       — Может, он думает, что приступ обнулил договор? — Дэхён взглянул на врача. Тэхён пытался собрать в памяти то, о чём шла речь, но так и не смог. Логически он предположил, что бумаги, которые он подписал в день перед выходом из больницы, включили в себя договор. Но о чём?       — Ладно, ему надо отдохнуть, если всё будет хорошо, мы завтра его выпишем, — Сэм положила руку на плечо мужчины и кивнула в сторону коридора. «Придурки. Обращаются со мной как с ребёнком». Он злился, наблюдая за тем, как фигуры отца и врача удалялись из палаты, после чего устало закрыл глаза.       — М-да, врать ты и вправду не умеешь, отвратное зрелище, — послышался пафосный голос из угла комнаты. Юнги.       — Почему… что ты… какого…       — Блять, Ким, заело, что ли? — Юнги скривил лицо и приподнял котёнка в своих руках над головой, играя с ним и морща нос.       — Проваливай. Время для посещения закончилось, ты слышал? — Тэхён постарался не обращать внимания на то, как успел подрасти Джэрк за эти пару дней, и как он, оказывается, по нему соскучился.       — Я не посетитель, — Юнги фыркнул.       — Плевать, просто уходи, — это последнее, что он произнёс перед тем, как закрыть глаза и попытаться уснуть, что ему удалось легко — капельницы делали своё дело. Во сне он пытался найти недостающий лист, снова и снова искал бесконечно, проваливался в тёмную дыру и возвращался из неё с тем же видением — как он бесконечно ищет продолжение. Проснувшись через несколько часов, он заметил, что палата уже погрузилась в темноту. Он закрыл глаза и попытался собраться с мыслями, прежде чем оглянуться на то место, где в последний раз сидел Юнги. Его не было. Тэхён выдохнул. Он и так знал, что Юнги уйдёт. В конце концов, все уходят. Юнги ненавидел его и оставаться с ним в палате для него — хуже любой пытки. Наверное, он долго думал перед тем, как привести его в больницу или оставить умирать. Возможно, он просто не захотел лишних проблем с телом. А возможно, он пытался быть хорошим другом для Чонгука, пытаясь спасти его любимого. Неважно. Важно только то, что он больше не хочет его видеть. Пусть катится к чёрту. И без него хватает в жизни драмы. Тэхён огляделся и увидел Джэрка на полу рядом со своей клеткой, хотел позвать его, но остановился. Не стоит этого делать, не стоит привязываться к кому-то. Он лёг ровно, смотря в потолок, который давно знал по швам. Успокаивало то, что его, по всей видимости, отсюда выпустят, и это самое важное. Больше он не упустит своего шанса. «Жалкий кусок дерьма, которого Чонгук любил незаслуженно».       — Проваливай из моей головы! — прошипел Тэхён, зажмурив глаза.       — Блять, Ким, почему твоя палата самая дальняя? Пока дойдёшь — руки в мясо сотрёшь! — Юнги ворвался, поставив на стол стакан с горячим кофе. — Все руки себе обжёг! — он кинул злостный мимолётный взгляд на Тэхёна и закрыл за собой дверь.       — Опять ты?! — Тэхён дёрнулся от неожиданности.       — Спокойно, катетер, — Юнги даже не взглянул на него, когда кинул ему на ноги поверх одеяла стопку бумаг.       — Что это? — Тэхён приподнялся на локтях, осторожно подгибая руку, в которую был вставлен катетер с иглой.       — Это договор на продажу твоей души дьяволу. Хотя, стой, у тебя же нет души, — Юнги иронично вскинул брови и, усмехнувшись, плюхнулся в кресло напротив кровати, постукивая рукой по своему колену, после чего Джэрк моментально оказался у него на руках. Тэхён протянул руку и взял стопку, начав тут же её читать. На второй странице он обнаружил свою подпись под словами о том, что ему даётся месяц амбулаторного лечения, в котором он обязуется соблюдать рекомендации врача, каждые три дня посещать приёмы психотерапевта и вернуться на стационарное лечение по истечении этого срока, если оно будет необходимо.       — Вспомнил? — Юнги издевался.       — Мусор. Плевал я на эту хуету, — Тэхён кинул стопку обратно к своим ногам и улёгся обратно на койку.       — Угу, конечно, — кинул смешок Юнги, после чего потянулся к стаканчику с кофе и отпил глоток. Тэхён долго молчал, обдумывая всё, что произошло за последние несколько дней, и он старался не воспроизводить в голове письмо Чонгука, иначе мог сойти с ума ещё больше. Если, конечно, есть куда больше. Его мыслям мешал лишь шум щёлканья кнопками телефона, исходящий с того угла, в котором сидел Юнги.       — Долго собираешься тут сидеть? Мне не нужна нянька, — раздражённо заговорил он, нервно проходясь рукой по волосам.       — Конечно, тебе она нужна, — ответил Юнги, даже не поднимая на него взгляд.       — Как же ты меня раздражаешь! — прошипел он сквозь зубы.       — Поверь, у нас самые взаимные чувства, — Юнги на секунду кинул на него взгляд и обратно уткнулся в телефон. Тэхён наконец посмотрел в его сторону, убирая руку от лица. Одной рукой тот гладил Джерка, а другой что-то яростно печатал. Юнги выглядел серьёзно и, кажется, он на что-то злился, Тэхён никогда не видел его таким. Казалось, он всё время отшучивался, обзывался и строил из себя вышибалу.       — Кто вообще использует кнопочный телефон? — Тэхён закатил глаза и улёгся обратно. Юнги не ответил, что было странно для него. Поэтому Тэхён снова приподнялся и взглянул в его сторону.       — Эй! — он окликнул его.       — Ч-что? — Юнги выглядел растерянно и как-то невинно, от чего Тэхён почувствовал себя очень странно неудобно.       — Ты так и собираешься там сидеть? — Тэхён выгнул бровь.       — Ким, — его лицо приобрело прежний безразличный вид. — Тебе не хватает внимания? Что ты пристал? Я тут для того, чтобы отвести тебя завтра обратно, нет смысла уезжать одному, если можно подождать.       — С каких это пор ты заботишься о моём передвижении? Я сам могу приехать, в конце концов, есть такси… — Тэхён замер, когда Юнги наконец соизволил поднять на него взгляд и ухмыльнулся.       — Хочешь в клуб? — произнёс он резко.       — Что? — Тэхён выгнул бровь.       — Идёшь или нет? — Юнги вскочил, хватая котёнка, которого вернул обратно на кресло, где только что сидел сам. Он поправил свою одежду и, схватив стакан с кофе, обернулся на Тэхёна.       — Пожалуйста, займи соседнюю палату, ты явно нуждаешься в помощи, — Тэхён закатил глаза и свалился обратно на кровать. Тэхёна пробрала дрожь от того, насколько он легко это сказал. Насколько он безразлично кинул в него это предложение, будто Тэхён имеет право куда-то вообще идти, будто он сможет, будто ему позволит это моральное состояние.       — Я пойду, умоюсь, а ты пока одевайся, твой шмот в шкафу, — Юнги кивнул в сторону длинного шкафа-пенала, стоящего у двери в палате.       — Ты в себе вообще? — крикнул Тэхён ему вслед и ударил кулаком матрас, когда тот хлопнул дверью, проходя в ванную.       — Нет, он точно сошёл с ума, с чего он вообще взял, что я могу пойти в какой-то… Тэхён нахмурился и застыл, раздумывая.       — А почему нет? Почему я не могу? Разумно ли будет упускать возможность выпить несколько литров алкоголя и забыться на денёк? Совершенно неразумно. Я псих, но не настолько! — поговорив с собой, он подскочил и снял с себя больничную одежду, стараясь не задеть катетер, прошёл к шкафчику. Он понятия не имел, каким образом Юнги хочет вывести его отсюда, но если он предложил это настолько просто, словно это самая лёгкая вещь на свете, значит, у него должен быть план. Когда он наконец застегнул джинсы, надел тонкую серую футболку и кожаную куртку — вещи, которые он не помнил, кто ему привёз, но они висели рядом с той одеждой, в которой его привезли вчера ночью.       — Хм, это не похоже на них, — проговаривал Юнги в телефон, выходя из ванной и вытирая лицо бумажными салфетками. Его взгляд на секунду застыл на Тэхёне, после чего он кивнул в сторону входной двери.       — Что? Я должен идти вперёд? Что ты вообще планируешь? — прошептал Тэхён, пытаясь не прервать его телефонный звонок.       — Секунду, — произнёс он в трубку, а потом прикрыл микрофон ладонью. — Я нашёл чёрный выход прямо под лестницей, мы уйдём и вернёмся без проблем, — ответил он и, схватив свою куртку, прошёл вперёд, продолжая разговор.       — Короче, место скинешь мне, я завтра попытаюсь всё узнать, — произнёс он в телефон чуть тише прежнего и отключился. Они ловко обошли медсестру, дежурящую на их этаже и сидящую за стойкой.       — Они совсем не разбираются в слежке за психами вроде тебя, а ещё называют это место лучшей клиникой, — Юнги фыркнул, ведя за собой раздражённого Тэхёна.       — Согласен, если бы они следили за психами, тебя бы точно прописали тут на лет так пять, — Тэхён остро ощущал желание въехать Юнги по лицу.       — Вот выход: всегда открыто и всем плевать, — Юнги победно пожал плечами и открыл дверь. Тэхён прошёл мимо, закатив глаза, и замер, ощутив поток холодного воздуха, ударившего в лицо.       — Идём, — Юнги кивнул в сторону парковки и прошёл вперед.       — А как же охрана? — Тэхён поспешил за ним.       — Ким, ты популярен только у маленьких девочек, не думаю, что они тебя узнают и попросят автограф, — Юнги нагнулся, проходя под шлагбаумом.       — Придурок, я про то, что нам не дадут выехать, — Тэхён огрызнулся.       — Ты видишь на ком-то из нас больничную одежду? Не глупи, пожалуйста, им плевать, мы просто уедем, — Юнги скривился, словно устав от того, что ему приходится всё объяснять. Юнги подошёл к своей машине и разблокировал её.       — Это… это же машина… это его машина… — Тэхён застыл, не собираясь двигаться с места.       — Садись! — указал Юнги, открывая водительскую дверь.       — Нет… я не… ты… не… — он часто моргал, пытаясь прийти в себя, но тот факт, что Юнги собирался сесть за руль машины Чонгука, а он рядом с ним, словно так и должно быть, выбил его из колеи. Он никогда не разрешит кому-то водить машину Чонгука.       — Не садись в неё! — воскликнул Тэхён, вытянув руку перед собой.       — Это… — Юнги рывком кинулся в сторону Тэхёна и открыл перед ним дверь. — Это не его машина! Заткнись и сядь уже, — он злился, он очень злился.       — Но она… она такая же… — Тэхён старался говорить размеренно, но всё его тело сковало от боли.       — Может, я тебя удивлю, но тот, кто сделал эту «Ауди», не умер, создав один экземпляр, — Юнги стиснул зубы, очень сильно стараясь не добавить пару матерных слов после каждого предложения.       — Это не его? — тихо спросил Тэхён, наконец посмотрев прямо в глаза Юнги.       — Нет, — коротко отрезал Юнги. Когда Тэхён всё же сел в машину, Юнги несколько раз нервно прошёлся рукой по своим волосам и со всей дури захлопнул дверь за ним. Они ехали в тишине, и Тэхён пытался сдержать дрожь в коленях от ощущения, что они в машине Чонгука.       — Зачем ты купил такую же машину, как у него? — голос Тэхёна казался сломанным.       — Привык, — лишь молвил Юнги и сжал руки на руле, прибавив скорости. Он не хотел это обсуждать, стараясь скрыть, что он купил машину как у Чонгука потому, что безумно по нему тосковал. Когда Юнги припарковался у клуба, Тэхён огляделся.       — Что это за место? — спросил он.       — Клуб, — ответил Юнги.       — Блин, не выделывайся, я вижу, что клуб. Что за клуб? — Тэхён поправил одежду, прежде чем выйти, будто ему не всё равно.       — Понятия не имею, говорят, тут круто. На, надевай, — он протянул маску для лица Тэхёну.       «Не хочу видеть свои фото завтра утром в статьях рядом с тобой». Тэхён лишь усмехнулся, скрывая лицо чёрной маской, и поплёлся за Юнги, засунув руки в карманы куртки.       «Paradise» — название клуба, которое звучало как издевательство, потому что из них двоих никому нет места в раю, и вряд ли их пустят туда после смерти.       Клуб оглушал. Свет бил в глаза, музыка терзала барабанные перепонки. Чужие тела толкались, дышали в спину, оставляя привкус пота и дешёвого алкоголя. Тэхён замер, сбитый страхом, готовый в любой момент сорваться и бежать обратно в клетку. В то же время он ощущал некое тепло, возрождающееся внутри, словно он не хотел бы нигде находиться сейчас, кроме этого места, где можно наплевать на всё, где можно просто побыть парнем, который хочет отрываться и без сознания лежать в закоулках клуба. Куда лучше, чем пропитанные тоской и болью стены больничной палаты.       Он оглянулся в поисках Юнги, но тот уже растворился в толпе. Лишь сквозь мелькающие огни увидел его тёмную фигуру, скользящую к дальней части зала. Тэхён почувствовал себя брошенным. Он, как слепой котёнок, которого выкинули на улицу. Зачем Юнги вообще привёз его сюда? Чтобы поиздеваться? Чтобы показать, насколько он жалок и не приспособлен к нормальной жизни? Он прислонился к стене, стараясь слиться с ней, стать незаметным. Чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, словно его выдернули из могилы и бросили на дискотеку. Время тянулось мучительно медленно. Тэхён наблюдал, как Юнги, словно тень, перемещается между столиками, переговаривается с какими-то людьми, обменивается рукопожатиями. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькал холодный, расчётливый блеск. Это не было похоже на дружескую встречу. Это было похоже на… сделку. Любопытство и тревога боролись внутри Тэхёна. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Почему Юнги так таинственен? И почему он притащил его сюда, словно ненужную декорацию? Внезапно к нему подошла девушка. Яркий макияж, короткое платье, вызывающая улыбка.       — Скучаешь? — прокричала она, перекрывая музыку. Тэхён растерялся.       — Прости?       — Да расслабься! — она схватила его за руку и потянула в сторону танцпола. — Давай потанцуем! Тэхён попытался сопротивляться, но девушка оказалась настойчивой. И, сам не понимая, зачем, он последовал за ней. Может быть, это хоть как-то поможет ему отвлечься от мрачных мыслей, не смотреть на Юнги, плетущего свои тайные сети. Хотя плевать, пусть делает, что хочет, ещё его проблем не хватало. Сегодня точно не хочется ни о чём думать. Раз решился на этот шаг, надо полностью отключиться.       — Ну же, ты чего застыл? — она вырвала его из мыслей, дёргая за руку, чтобы заставить танцевать.       — Извини, — Тэхён наконец взглянул на неё, — я слишком трезв, чтобы танцевать. Выпьем для начала? — он попытался выдавить что-то похожее на улыбку, которую всё равно не было видно за маской.       — С радостью! — она улыбнулась и прошла к барной стойке. Девушка заказала два коктейля странного тёмно-красного цвета. Тэхён поморщился, но выпил свой залпом. Обжигающая жидкость прожгла горло, но, на удивление, принесла некоторое облегчение. Так давно забытое облегчение, чувство наступающего опьянения.       — Ну, как? — спросила девушка, лукаво глядя на него.       — Вроде живой, — ответил Тэхён, стараясь расслабиться. — Кстати, я Тэхён.       — Лили, — она протянула ему руку. — Приятно познакомиться, вроде живой Тэхён. Они выпили ещё по одному коктейлю. Тэхён начал чувствовать лёгкое головокружение, и это было… неплохо. Казалось, что мир вокруг становится немного мягче, менее резким.       — И что ты тут делаешь один? — спросила Лили, наклоняясь ближе.       — Да так… с другом пришёл, — ответил Тэхён, стараясь не вдаваться в подробности. — Он куда-то пропал.       — Друг? — Лили усмехнулась. — Что-то я не вижу никаких друзей. Может, лучше переключимся на меня? Тэхён рассмеялся. Лили была настойчивой, но почему-то это не раздражало. Может быть, ему просто нужно было отвлечься. Нужно было притвориться, что он нормальный человек, который может просто выпивать и болтать с девушками в клубе.       — И о чём ты хочешь поговорить? — спросил Тэхён, стараясь завязать разговор.       — О чём угодно, — ответила Лили, пожав плечами. — О фильмах, о музыке, о смысле жизни… Хотя, какой там смысл, если честно. Они начали болтать. О всякой ерунде. О любимых фильмах, о странных музыкальных предпочтениях, о нелепых случаях из жизни. Когда он снял маску, она восхитилась, отметив, что он очень красив. Тэхён давно не слышал комплиментов в свою сторону и немного смутился. Он радовался, что она не узнала его, хотя каким он стал сейчас, наверное, сложно было бы узнать того Тэхёна, каким он был раньше. Лили рассказывала истории с юмором и самоиронией, а Тэхён, к своему удивлению, смеялся. Ему было легко с ней. Она не задавала вопросов, не пыталась копаться в его душе. Ей было просто весело. И, наверное, поэтому он согласился, когда Лили предложила потанцевать. На танцполе было жарко и тесно. Лили двигалась легко и непринуждённо, а Тэхён, даже забыл, каково это — просто танцевать, забыл, как ему это нравилось. Он закрыл глаза и просто позволил музыке вести себя. Они танцевали долго, ещё пару раз заказав по два коктейля. Мир вокруг расплывался, становился ярким и нереальным. Тэхён чувствовал, как пот стекает по его лицу. Он был здесь, в моменте. Он был жив. Почти. И вдруг в какой-то момент, сквозь мелькание резкого света, он заметил взгляд Юнги. Он стоял у стены, как всегда, отстранённый и непроницаемый. Он смотрел прямо на Тэхёна. И в этом взгляде было что-то такое… презрение? Раздражение? Тэхён не мог понять. Он отвернулся, стараясь игнорировать Юнги. Но ощущение его взгляда преследовало его. Давило. Они продолжали танцевать. Тэхён чувствовал, как его охватывает какое-то странное возбуждение. Он прижал Лили к себе ближе, почувствовал тепло её тела, запах её духов. Он потянулся, чтобы поцеловать её, но замер, — это было слишком, даже алкоголь не мог стереть эту грань. Он отпрянул и улыбнулся, пытаясь сделать вид, что не собирался её целовать. Его рука лежала на её талии, когда он бегло осмотрел зал, чтобы попытаться отвлечься. И в этот момент он увидел это. То, что выбило его из колеи.       Юнги сидел у барной стойки, а между его ног пристроилась брюнетка, которая целовала его так, словно от этого зависела её жизнь. Слишком страстно. Слишком пошло. А его лицо, как всегда, ровное, невозмутимое, словно он делал ей одолжение.       Сердце Тэхёна пропустило удар. В груди возникло какое-то странное, болезненное чувство. Ревность? Невозможно. Но что-то подобное он ощутил.       И тут всё померкло.       Резко, внезапно. Словно кто-то выключил свет. Он перестал слышать музыку, видеть лица людей. В ушах звенело, в голове кружилось. Он почувствовал, как теряет контроль над своим телом, как его захлёстывает волна паники. Это было похоже на то, как Чонгук… Нет, не надо думать о Чонгуке. Дыхание перехватило, в груди стало тесно. Он почувствовал, как начинает задыхаться. Лили что-то говорила, но он не слышал ни слова. Она пыталась его удержать, но он оттолкнул её. Нужно было выбраться отсюда. Срочно. Он шатался, спотыкался, продирался сквозь толпу. Люди толкали его, ругались, но он ничего не видел и не слышал. Он задыхался, чувствовал, как теряет сознание. Ему казалось, что он тонет. И вдруг он почувствовал сильные руки, которые подхватили его и вытащили из толпы. Юнги. Как всегда, вовремя. Но на его лице не было ни сочувствия, ни беспокойства. Только холодное презрение.       — Что с тобой? — прорычал Юнги, хватая Тэхёна за плечи. Тэхён не мог ответить. Он задыхался, трясся, чувствовал, как теряет сознание. Всё погрузилось во тьму, и его глаза закрылись. Он очнулся, когда Юнги брызнул ему водой в лицо. Его глаза расширились, когда он огляделся и понял, что сидит на улице, опираясь о стену клуба, и вся его одежда была мокрой. Ему стало холодно. Он рухнул на пол, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, но облегчения не принёс. Сердце колотилось, как бешеное, в висках пульсировала боль.       — Очнулся? — услышал он над собой ледяной голос Юнги. Вместо ответа Тэхён попытался вдохнуть ещё раз, но вместо воздуха в лёгкие, словно набилась вата. Он закашлялся, судорожно хватаясь за грудь. Юнги вздохнул, словно Тэхён доставлял ему массу неудобств. Он присел рядом, но не коснулся его. Просто наблюдал, с тем самым непроницаемым выражением, которое Тэхён так ненавидел.       — Контролируй дыхание, — произнёс Юнги, словно читал лекцию. — Вдох… выдох… Медленно. Глубоко. Тэхён попытался следовать его указаниям, но получалось плохо. Паника сковывала его, не давая сосредоточиться.       — Не получается, — прохрипел он. — Я… я задыхаюсь.       — Получится, — отрезал Юнги. — Просто слушай меня. Вдох… один, два, три, четыре… Выдох… один, два. Повторяй. Он начал отсчитывать, монотонно и спокойно. И странным образом это помогло. Это постепенно возвратило его в реальность. Тэхён попытался успокоиться, вдохнуть, выдохнуть. Получалось лучше, но всё ещё тяжело.       — Молодец, — сухо похвалил Юнги. — Продолжай. Он продолжал отсчитывать, пока дыхание не выровнялось. Паника постепенно отпускала, уступая место слабости и стыду. Он поднял глаза на Юнги. Тот всё так же сидел рядом, не проявляя ни малейшего сочувствия. Его лицо было непроницаемым, словно высеченным из камня.       — Спасибо, — прошептал Тэхён, опуская взгляд, и, медленно приподнявшись, сел, прижав колени к груди.       — Что произошло? — Юнги пытался всмотреться в глаза Тэхёна, которые бегали по его рукам и ногам, избегая зрительного контакта с ним.       — Ничего… я просто… всё нормально… — Тэхён обнял себя за колени и закрыл глаза.       — Что произошло, Ким? — строже спросил Юнги.       — Я… не знаю…       — Всё ты знаешь. Что-то пошло не так: ты веселился, всё было нормально. Почему ты опять начинаешь делать… — Юнги не успел закончить, как Тэхён вскочил и пошёл прочь. Его еле держали ноги, алкоголь путал сознание, но он шёл. Ему хотелось разрыдаться, но он не имел на это права.       — Ким! — Юнги догнал его и схватил за предплечье, разворачивая. — Что случилось? Почему ты убегаешь?       — Отпусти! — Тэхён скинул его руку и отвернулся, стараясь продолжить путь, но на секунду остановился и развернулся. — Больше не подходи ко мне! Больше не лезь в мою жизнь! Ты меня достал! Понял?! — он закричал на всю парковку.       — Ненормальный, клянусь, ты просто ненормальный. Неужели нельзя ответить на простой вопрос? — Юнги ударил ладонью по капоту какой-то машины на своём пути.       — Ответить? — Тэхён развернулся. — Просишь отвечать на свои вопросы, пока сам целуешься с какими-то шлюхами? — он нервно вытер свой нос ладонью.       — А тебе какое до этого дело? Какая, блять, разница?       — Разница есть! Ты не можешь! Я ревную тебя ко всем!       — Прости, что? — Юнги выпалил смешок. — Ты серьёзно?       — Да, я серьезно! Совершенно серьезно! Тэхён вдруг замер, поняв, что он сморозил, поняв, насколько всё это странно выглядит. Он успокоился, обнял себя за плечи и виновато опустил голову, смотря себе под ноги. Алкоголь играл с ним злую шутку, кидая его эмоции направо и налево.       — Ты… ты ревнуешь? — спросил Юнги с презрением, словно услышал самую нелепую чушь в своей жизни. Тэхён застыл. Он хотел закричать «Нет!», обозвать его сумасшедшим идиотом и убежать, но это было бы фальшью. Он, не поднимая глаз, кивнул. Ему было стыдно. Нелепо. Глупо.       — Ким, ты… это бред. Ты не можешь меня ревновать, у тебя нет на это права, ты… я тебе…       — Нет, — отрезал Тэхён, — это не то, что ты думаешь, я не знаю… я не знаю, почему, но я ревную… Юнги перевёл свой взгляд в сторону и нервно прошёлся рукой по лицу.       — Чего ты хочешь? Почему ты это чувствуешь? — в словах Юнги слышалась боль, скрытая за холодной отстранённостью. Тэхён поднял глаза. Лицо Юнги, как всегда, было непроницаемым, но в его глазах мелькнула тень… чего? Ненависти? Горя?       — Ты… ты любил его, ты не можешь никого целовать, ты не можешь предать его. Я не хочу, чтобы ты был с кем-то, кроме…       — Что? — Юнги горько рассмеялся во весь голос. — Кроме кого? Ким, кроме Чонгука? Ты шутишь? Кто я по-твоему? Где я по-твоему? Я с ним? А может, я когда-то был с ним? Ты что несешь вообще?       — Я… мне…       — Да пошёл ты, мать твою, пошёл ты! — Юнги впервые кричал на Тэхёна, и это было ужасно. Он чувствовал себя ужасно. Они оба. — Ты издеваешься надо мной! Ты прекрасно знаешь, что я никогда не приближался к нему, знаешь, что мы не были вместе, знаешь, что я никогда не имел права целовать его, и ты хочешь, чтобы я… — Юнги снова нервно прошёлся рукой по своим волосам, стараясь не сорваться. — Он всегда принадлежал тебе! Всё, что он имел, было твоим… ты настолько жадный, ты хочешь и меня забрать… думаешь, что я твоя собственность? Ревнуешь меня? Ревнуешь, потому что я тоже любил его? Думаешь, я тоже какой-то дом или машина, которые принадлежали ему? Ты полный придурок. Просто иди к чёрту! Тэхён ничего не ответил. Он знал, что Юнги, наверное, прав. Возможно, он хотел владеть всем, что касалось Чонгука. Но это было неправильно. Не в этот раз. Он сам не понимал, почему эти чувства возникли в нём. Может быть, потому что Юнги был единственным, кто остался. Единственным, кто помнил о Чонгуке. Единственным, с кем он мог разделить эту боль. Или… Нет, это слишком.       — Прости. Я… иногда не понимаю, что я творю. Я не в себе. Ты же знаешь. Я просто… Блять… ты так страдал из-за меня, из-за него. Я причиняю тебе боль, ты возишься со мной как с ребёнком, хоть ты и последний, кто это должен делать. Я не специально, поверь, я знаю, что тебе сложнее, что ты пережил много всего… я…       — Приписывание себя к бесчисленным жертвам мироздания должно каким-то образом помочь мне почувствовать себя лучше? — наконец вернув себе привычный равнодушный тон, спросил Юнги. Повисла тишина, Тэхёна трясло от холода и боли.       — Юнги… поехали домой? — Тэхён обнял себя за плечи и взмолился. Юнги долго смотрел на него, изучая, прежде чем развернулся и пошёл прочь. Тэхён неосознанно шёл за ним, зная, что он его не оставит. Он не оставил его, когда он раскапывал могилу Чонгука, он не оставит его и сейчас. Когда они ехали в машине, Тэхён забился в угол и плакал, долго, тихо.       — Прекрати, — еле слышно вырвалось у Юнги спустя некоторое время.       — Прости, — шепнул Тэхён, пытаясь успокоиться.       — Ты уже говорил это, не повторяйся.       — Прости за всё, прошу, прости меня… — Тэхён зажмурил глаза, глотая очередной ком. Повисла тишина, несколько минут они молчали, обдумывая всё, что произошло. Тэхёну хотелось провалиться сквозь землю, ему было противно от самого себя.       — Простил, — неожиданно произнёс Юнги, сжав руки на руле и глядя прямо перед собой. — И всегда прощу, всё, просто не плачь больше.       Тэхёну вдруг стало трудно дышать. Он посмотрел на Юнги, который был полностью поглощён дорогой. Только нервно сжатые челюсти, непроизвольно дёргающиеся, выдавали, что произнесённые слова ломали его изнутри. Тэхён выпрямился и перевёл взгляд обратно на дорогу, ощущая, как его тело горит то ли от стыда, то ли от неловкости. Одно он точно знал: клуб был верным решением, даже если Юнги взял его лишь потому, что у него там были дела, даже если он сделал это так непринужденно, это всё равно было каким-то глотком чего-то нового. Словно ему снова показали цвета жизни, кроме чёрного. В глубине души теплилась надежда, что Юнги знает что-то, чего не знают врачи, что у него есть ключ к его освобождению. А существует ли вообще освобождение?.. Тэхён был уверен, что Юнги оставит его у порога больницы и уедет, как и тогда… Но он заехал внутрь, вышел из машины, объяснив что-то охране, вернулся и, не произнося ни слова, проводил его прямо до палаты. После чего развернулся и ушёл, оставляя Тэхёна разрываться от боли и стыда перед собой. Тэхён на дрожащих ногах зашёл внутрь, обнаружил спящего Джэрка и выдохнул. Хоть кто-то не страдает из-за него, хоть кто-то спит спокойно. Он заметил миску с едой, которую оставили медсёстры, и снова почувствовал вину за свою безответственность. Он уснул с трудом после того, как его вырвало несколько раз.       На следующее утро Сэм провела с ним два часа, половину из которых Тэхён молчал, потому что не знал, что он чувствует. Не знал, как жить со всем, что произошло, как забыть письмо Чонгука, как забыть то, что его жизнь оборвалась слишком рано и неожиданно. Как ни странно, она дала согласие на выписку, но Тэхён впервые не хотел уходить, ему словно хватило реальности вчера. Он решил остаться на сегодня и целый день старался делать вид, что не умиляется всему, что творит Джэрк. Котёнок был неугомонным, его энергия никогда не кончалась, Тэхён сделал узел на конце своей футболки, которую отыскал в шкафчике, и дразнил котёнка, заставляя его ловить приманку. Тот никак не доставал до неё лапками, потому что Тэхён поднимался выше и выше, когда тот пытался подпрыгнуть. Найдя запас корма в маленькой прикроватной тумбе, Тэхён накормил его, после чего тот свалился без сил, облизываясь. Тэхён ощущал, как привязывается к нему, как он отвлекает его от одиночества, и мягко улыбнулся. Но через секунду пришёл в себя и вышел из палаты. Наступила ночь, и Тэхён, выпросив у медсестры снотворное, выпил его и вернулся в палату. Забрался на кровать и укрылся одеялом. Он жаждал лишь одного — забыться, провалиться в спасительное небытие, где не было места ни боли, ни воспоминаниям. Он уснул быстро, стараясь избежать собственных мыслей. Спустя пару часов его разбудил скрежет когтей Джэрка по стеклу.       — Эй, ты что там делаешь? Дай поспать! — Тэхён огрызнулся и встал, чтобы положить его в клетку и лечь обратно спать. Но поняв, почему котёнок пытался пройти сквозь стекло, он запнулся. На подоконнике сидел Юнги. Тэхён взял неугомонного котёнка на руки и открыл окно, садясь на подоконник. Запах табака тут же наполнил всю палату, отчего у Тэхёна пробежались мурашки по коже.       — Что ты тут делаешь посреди ночи? — голос Тэхёна тут же задрожал от холода. Юнги, откинув голову к стеклу, медленно повернулся, глядя на Тэхёна, после чего перевёл взгляд на котёнка.       — Как его зовут? — спросил он, ухмыляясь. Тэхён мысленно фыркнул, словно ожидал, что Юнги, как всегда, не станет отвечать на его вопросы.       — Придурок, — произнёс Тэхён и выпустил котёнка из своих рук, после чего тот побежал к своей клетке и трусливо спрятался от холода.       — М-м, — Юнги сделал затяжку и выпустил тонкую струйку дыма в воздух. — Оригинально, — он усмехнулся.       — Он очень трусливый, — Тэхён перевёл взгляд с котёнка на Юнги и невольно осмотрел его лицо, после чего расслабился, не обнаружив новых ран.       — В его возрасте они всегда боятся всего подряд, — Юнги выглядел расслабленно.       — Наверное, я не разбираюсь, у меня никогда не было питомца, — Тэхён пожал плечами и попытался сосредоточиться на чём-то, потирая свои сонные глаза.       — Так он твой? — Юнги тут же перевёл свой взгляд на Тэхёна, отчего тот почувствовал себя странно.       — Не знаю… — честно ответил Тэхён, рассматривая свои руки, — я и сам не свой, вряд ли смогу заботиться о ком-то.       — Ясно, — Юнги отвёл взгляд и снова затянулся. После чего достал пачку сигарет и протянул её Тэхёну. Предложение, а не приглашение. Тэхён колебался лишь секунду. Он курил с подросткового возраста, но бросил сразу после того, как… Всё это случилось. Даже не бросил, это просто стало неважно. Недоступно. Слишком много всего напоминало о прошлом, слишком много боли. Но сейчас, глядя на Юнги, он понял, что ему просто необходимо что-то, что позволит на мгновение отключиться от реальности. Он взял сигарету и зажигалку, которую Юнги так же молча протянул ему. Щелчок кремня, запах серы — знакомые ощущения вернули его на секунду в другую жизнь. Ту, где он ещё мог контролировать хоть что-то. Первый затяг дался легко, словно он и не бросал. Никотин мягко ударил в голову, принося мимолётное облегчение. Он посмотрел на Юнги и задумался. «Почему же он каждый раз возвращается? Неужели он так жалеет меня? Ненавижу жалость. Это не оно. Я не вижу в нём этого».       — Чего смотришь? — спросил Юнги, не оборачиваясь.       — Просто… удивлён, — ответил Тэхён, чувствуя себя глупо.       — Чему?       — Тому, что ты молчишь, — пояснил Тэхён. — Обычно ты не упускаешь возможности съязвить. Юнги усмехнулся, не отрываясь от окна.       — А ты хотел услышать лекцию о вреде курения? — спросил он. — Боюсь, я не в настроении. Тэхён пожал плечами и затянулся. Они сидели в тишине, каждый в своём мире, но их разделяло лишь несколько футов и тонкая струйка дыма. Тэхён украдкой взглянул на Юнги. Его лицо, освещённое лишь тусклым светом луны, казалось высеченным из камня. Холодное, отстранённое, непроницаемое. Он никогда не понимал этого человека. Что скрывалось за этой маской равнодушия? Что он чувствовал? О чём думал?       — Это довольно-таки далеко от дома. Зачем ты приехал? — Тэхён откинул голову на решётку и выдохнул дым.       — Я не уезжал, — Юнги наклонился и стряхнул остатки пепла со своих штанов.       — Как… а где ты был? — Тэхён удивился.       — Ждал. Ты же сам сказал вчера, чтобы я отвёз тебя домой. Сердце Тэхёна пропустило болезненный удар.       — Я… думал… что ты не хочешь меня видеть.       — Не хочу, — Юнги наконец взглянул на него, а Тэхёну показалось, что он мог бы прочитать всю боль, что кроется внутри Юнги сквозь этот взгляд, но он не знал того языка, на котором была написана эта боль. Он не понимал. Но точно знал, что она есть.       — Я не хотел тебя видеть, ещё когда ты впервые пришёл в этот дом. Но разве это имеет значение? — он склонил голову на бок, не отводя взгляд.       — Ты ненавидишь меня, — утвердительно произнёс Тэхён, растягивая губы в грустной улыбке.       — Бинго… — прошептал Юнги.       — Как ты получил этот шрам? — Тэхён старался не отвлекаться на то, как реагирует тело на его пронзительный взгляд.       — БДСМ, — съязвил Юнги, криво улыбнувшись.       — Ты когда-нибудь будешь отвечать на мои вопросы? — Тэхён, не сдерживая раздражения, повернулся и сделал затяжку.       — Ты когда-нибудь перестанешь постоянно их задавать? — Юнги оставался неподвижным.       — Возможно, если ответишь на последний вопрос, — Тэхён вернул свой взгляд обратно на его лицо.       — Хах, — он усмехнулся. — Удиви, — он скрестил руки на груди и нахмурил брови, готовый слушать вопрос.       — Я… знаю… что тогда… когда ты в прошлый раз залез на это окно, был не первый раз… ты приходил до этого… ты приходил не раз, — его голос дрожал, но он не собирался разрывать с ним зрительного контакта, ибо мог упустить момент, когда тот захочет соврать.       — С чего ты взял? — голос Юнги был пронзительно тихим и низким.       — Про работников столовой ты говорил так, словно не раз с ними встречался. Охранник здоровался с тобой так, словно вы не раз виделись. Сэм… ты первый, кого она впустила в мою палату, а не в комнату для встреч.       — Ким, что ты хочешь узнать?       — Почему? Почему ты никогда не заходил? — Тэхён сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о железную решётку. Ответа не было, тишина разрывала. — Я же злился на тебя. Даже если я не хотел тебя видеть, я всё равно злился, что ты не приходил. Что ты не навещал. Я чувствовал себя очень плохо из-за того, что ты подтверждал своим безразличием и ненавистью ко мне мою вину перед тобой. Перед всеми. Ты будто подписывал петицию о моей ничтожности, — Тэхён старался говорить размеренно. Он достал вторую сигарету из пачки и зажёг её.       — Я не услышал вопрос, — Юнги, всё это время не отводивший от него взгляда, наконец нарушил молчание.       — Зачем? Зачем ты приходишь сюда?       — Просто… мне иногда… надо видеть, что ты ещё жив, — Юнги поджал подбородок. Тэхён слишком долго молча смотрел ему в глаза, отчего его руки задрожали, он отвёл взгляд и постарался сосредоточиться на том, чтобы зажечь сигарету. Наконец расправившись, он прикурил и затянулся. Табак обжёг лёгкие, но сейчас это казалось приятным. Пусть его сожжёт всего, главное, чтобы он не ощущал всего, что ощущает. Он не знал, что сказать в ответ, он не хотел ничего говорить. Юнги молча наблюдал за ним, и Тэхён кожей чувствовал его взгляд. Этот взгляд был другим. Не холодным и презрительным, а… заинтересованным? Оценивающим? Тэхён только затянулся, и Юнги окликнул его:       — Ким, — произнёс он тихо. — Я никогда не винил тебя. Сердце Тэхёна пропустило болезненный удар, и он выпустил струйку дыма прямо в лицо Юнги. Дым окутал его лицо, на секунду скрыв черты. Юнги прищурился, глядя на Тэхёна сквозь дым. И в этот момент что-то произошло. Что-то едва уловимое, почти незаметное. Тэхён засунул сигарету меж губ и замешкался. Юнги медленно наклонился к нему. Тэхён замер, перестав дышать. Он не понимал, что происходит. Что собирается сделать Юнги? Юнги остановился в нескольких дюймах от его лица. Их разделял лишь один тонкий прутик железной решётки. Его взгляд был прикован к губам Тэхёна. Он поднял руку и вырвал тлеющую сигарету из его губ, едва коснувшись его пальцами. Это лёгкое прикосновение обожгло Тэхёна, словно удар током. После чего демонстративно обхватил её губами и, глядя Тэхёну прямо в глаза, затянулся. Дым сигареты, словно вуаль, скрывал их лица, создавая почти нереальную атмосферу. Юнги выдохнул в лицо застывшему Тэхёну, заставляя его отвернуться. Тэхён закрыл глаза, пытаясь вдохнуть кислород, чтобы не умереть прямо там. Он хотел закрыть глаза и оказаться где угодно, но не тут.       — Хватит на сегодня, — сказал Юнги, отстраняясь. Его голос снова стал холодным и безразличным. — Иди спать. Тебе нужно отдохнуть. Тэхён молча кивнул и спрыгнул с подоконника. Когда он закрывал окно, его руки дрожали. Когда он ложился в кровать, он знал, что Юнги всё ещё сидит там, когда он закрыл глаза, он знал, что не сможет больше уснуть. Его мысли спутались, сердце бешено колотилось. Он чувствовал, что что-то изменилось. Что-то произошло между ним и Юнги. Что-то, что он не мог объяснить. А Юнги всё ещё сидел на подоконнике, глядя в темноту. Но теперь на его лице играла едва заметная, едва уловимая… улыбка.