rising — восставая.

«Вспомни самую худшую и сложную ночь в твоей жизни. Разве утро не наступило?»

© Gatt.

***

      Когда Тэхён оказался перед дверью в комнату Чонгука, не решаясь её открыть, он несколько раз сглотнул накатывающий ком, потому что помнил в каком состоянии оставил её в последний раз.       Дрожащей рукой набрал код, но дверь не открылась. Ещё одна попытка — без результата. Его внутренности свело в страхе. Он думал, что забыл код, и начал судорожно набирать его снова и снова.       — Прекрати, — голос Юнги заставил его замереть. Он стоял у двери с сумкой Тэхёна, которую привёз вместе с ним из больницы.       — Я… это, напомни мне код, — Тэхён нервно почесал свою макушку, пытаясь не выдать волнения.       — Я его поменял. Ты спишь в своей спальне, — отрезал Юнги и, положив сумку на пол, прошёл в свою комнату.       Тэхён кинулся к его двери, чтобы разобраться, но тот прикрыл её прямо перед его носом. Тэхён уже собирался обматерить Юнги и потребовать сказать код, но что-то грызло внутри, что-то не давало ему заговорить с ним. Совесть? Возможно.       Он со злостью схватил сумку и быстрым шагом направился в сторону своей комнаты, открыл дверь и хотел зайти, но вдруг резко вернулся обратно к двери Юнги и прокричал:       — Пошёл ты! Понял? Нахуй тебя! — он пнул дверь ногой и вернулся в свою комнату, с треском хлопнув дверью.       Может, Юнги и прав. Возможно Тэхёну нужно немного отойти от всего этого.       Непонятно, каким образом Мэри узнала, что он вернулся, но она уже через час приехала навестить Тэхёна, взяв с собой завтрак из его любимой кофейни.       Тэхён даже не понимал, как сильно скучал по этой упрямой девушке. Они проболтали весь день, совсем не касаясь темы трагедии. Они вспоминали прошлое, то смеясь искренне, то плача. Тэхён забыл как это приятно — улыбаться, плакать от умиления, есть любимую еду и говорить с другом часами о всякой ерунде.       Мэри рассказала Тэхёну все самые свежие сплетни, которые он пропустил, скандалы и достижения в его сфере. Рассказала о том, как все ждут его триумфального возвращения, потому что ещё никто не мог даже близко достичь того уровня, на который забрался Тэхён.       Он не хотел сейчас думать об этом. Казалось, он уже похоронил идею продолжить свою карьеру, но послушать новости было очень даже интересно.       Однако когда Мэри ушла, на него снова обрушилось одиночество и боль. Пока она была тут, он мог отвлечься, мог забыться, его не оглушала зловещая тишина этого дома.       Он стоял у двери, наблюдая, как она уезжает, и всего лишь на секунду вспомнил момент одним зимним утром, когда они с Чонгуком стояли у этой же двери в обнимку и были самыми счастливыми.       Вдруг фигура, вошедшая через ворота, привлекла его внимание. Тепло разлилось внутри, и он невольно улыбнулся, увидев Чимина.       — Ого, меня аж у порога встречают! — Чимин широко улыбнулся, держа в руках два стакана кофе, он раскрыл свои объятия и, не долго думая, крепко обнял Тэхёна.       — Как же я скучал по тебе, по этому дому, по всему-всему! — Чимин сильнее прижал его к себе, после чего Тэхён наконец поднял руки, закрепив их за его спиной, и зарылся в его объятиях. Закрыв глаза, он почувствовал себя в нужном месте, словно он не один. Чимин рассказал о своей семейной жизни, о том, как ему сложно адаптироваться в жизни без работы, о том, как им сильно помог подарок Тэхёна, что они сейчас только на еду и путешествия тратятся, что им не надо думать о том, как бы построить дом. Тэхён был рад услышать это, он хотел, чтобы Чимин был самым счастливым. Однако он не смог сказать это ему вслух. И всё же, когда Чимин уже стоял у порога, прощаясь, Тэхён решил, что должен дать ему знать об этом.       — Чимин, спасибо, что ты всегда был рядом, и я ценил каждый твой визит в больницу, хоть и не выходил почти никогда. Просто всё это… — он замялся.       — Брат, не переживай, я всё понимаю, главное, что ты наконец-то вышел оттуда, ты здесь, с нами, — Чимин положил руку на его плечо и одобрительно кивнул.       — Просто… я хочу, чтобы ты знал — я ценю тебя. Я хочу, чтобы ты был счастлив как никто другой, ведь он именно ради этого пожертвовал собой… — Тэхён поджал губы.       — Я делаю всё, чтобы его жертва не была напрасной. Когда мне грустно, я подбадриваю себя, напоминая, что не должен тратить время на пустяки. Но, Тэхён, больше чем все остальные, его волновал ты. Ты должен жить дальше, ты должен сделать всё, чтобы его имя жило, чтобы он гордился, чтобы его уход имел значение. Это не должно быть ошибкой, он не сделал ошибку. Ты должен показать, что он победил. Понимаешь? Его последним желанием было, чтобы ты прожил счастливую жизнь. Я знаю, что тебе сложно, но соберись. Достаточно было скорби, достаточно ты выстрадал, достаточно оплакивал. Теперь пора доказать, что всё не напрасно. И, честно сказать, я знаю, что ты того стоил, Тэхён, и мир не должен потерять тебя. Ты нужен слишком многим людям, найди в них свою силу. Мало кому удалось в этой жизни стать тем, кто влияет на сердца. Ты меняешь сердца, Тэхён, и эта власть должна стать твоей силой.       — Чимин… прости… я был таким слабаком… — Тэхён смотрел на свои ноги, стараясь сдержать слёзы. — Ты прав, я понимаю, что у меня нет права на это горе, больше нет… Но я не знаю, что делать дальше…       — Что делать дальше? Отдать эту боль миру. Поделись ею, расскажи о ней. Отдай её всем, кто слушает твою музыку. Покажи им, что ты тоже человек. Покажи тем, кто также остался, что они не одни. У тебя столько возможностей. Используй своё влияние. Ты можешь приумножить его благие дела через принесение пользы миру. Я видел, как эти сломанные люди смотрели на тебя… И они не ждут, что ты будешь их героем: им нужно знать, что ты тоже человек, что даже у тебя может быть разбито сердце, что даже ты теряешь и обретаешь, им надо, чтобы кто-то, кого они любят, сказал им, что как бы тяжело ни было, утро всё равно наступит. И самое главное — ты должен сам поверить в это.

***

      Слова Чимина глубоко засели в голове Тэхёна. Он знал, что Чимин прав. Он забыл, что ответственен за тех, кому дал надежду. За тех, кто любил его, за те сердца, которые он заставил верить в то, что всё можно пережить. За тех, кто не раз писал ему: «Твоя музыка спасла мне жизнь». Под влиянием Чимина он взял пакет, который принесла Мэри, и, поборов свой страх, распаковал новый телефон, который в нём лежал. Он так давно не пользовался гаджетами, что телефон казался тяжёлым в руках.       Восстановив свой iCloud, он зашёл в галерею. Тэхён застыл, как парализованный. Палец замер над экраном, он не решался посмотреть. Страх сковал всё тело. Он боялся увидеть его, боялся снова пережить эту боль. Но любопытство, тоска, невыносимая потребность увидеть его хотя бы на мгновение оказались сильнее. Он нажал на кнопку. И мир рухнул. Голос Чонгука, его улыбка, его движения — всё было таким живым, таким реальным, словно он был здесь, рядом. Сердце бешено колотилось, сбивая дыхание. В голове вспыхнули воспоминания: их первая встреча, их первый поцелуй, общие мечты. Всё, что было и чего больше никогда не будет. Их «всегда и навечно, пока они не превратятся в космическую пыль» сократилось до каких-то ничтожных месяцев.       На видео — поход в горы, где они целовались и были счастливы. Оно выглядело так, словно Чонгук знал, что скоро покинет его и решился сняться на память. Ведь он никогда не любил фотографироваться, не говоря уже о видео.       Тэхён думал, что не сможет смотреть на него спустя столь долгое время, но пришло лишь облегчение. Он так скучал по нему, что был благодарен за то, что у него хотя бы есть эти воспоминания.       Непонятно, сколько раз он пересмотрел эти видео, прежде чем уснуть с телефоном в руках.

***

      — Юнги, срок твоего отца подходит к концу. Мы не можем рисковать: на границе очень напряженная ситуация, — Джин сидел напротив Юнги, который заматывал бинтами свою руку.       — У меня всё под контролем, как я и говорил вчера, Джой хорошо постаралась. Рик точно шпион. Если это окажется неправдой, я брошу расследование, — Юнги говорил размеренно.       — Да, я понимаю, всё может быть и так. Мы лишь узнаём информацию, разбираются другие. Но ты слишком зациклился на том деле с наркотой, их всех почти нашли, ты ищешь даже тех, кто сдавал им помещения. Не думаешь, что это чересчур? — Джин почесал затылок, боясь реакции Юнги.       — Ты понимаешь, сколько невинных жертв полегло из-за всей этой сети? Те, кто сдавал помещения, явно не белые и пушистые. Не знать, что на твоей собственности варят мет, — это нужно быть слепым. Кто знает, были они соучастниками или нет. Поэтому я вычищаю остатки этих ублюдков.       — Да, но, Юнги, сейчас высока вероятность того, что ты займёшь место отца, я слышал разговоры: всё очень серьезно.       — Нет, я думаю, отец ещё ходок. Если нет угрозы, скорее всего, мой брат займёт его место, а я нужен только в случае угрозы, — Юнги напрягся, понимая, как ему не нравится сложившаяся ситуация.       — Навряд ли. Все ставят на тебя, у тебя опыта побольше.       — Нет, у Юнсока больше опыта именно в правлении, во внешней политике. Я же всегда был за кулисами, никогда не сидел в высоких кабинетах, — Юнги усмехнулся.       — Или ты просто не хочешь стать президентом… — Джин облокотился подбородком на руку, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Юнги.       — Я хотел… раньше это казалось логичным завершением всего, но сейчас… Думаю, есть место, где я нужен больше, чем там.       — Юнги, ради Бога! Ты делал всё ради этой страны. Ты заслужил наконец быть во главе всего, заслужил вести высокую жизнь, выносить полезные решения лишь подписью, а не кровью и потом, питаться лучшими продуктами, завести семью. Да, знаю, смешно звучит, но по сравнению с твоей жизнью сейчас, президентство видится отпуском на Багамах! — Джин злился, что его двоюродный брат не хочет наконец начать жить ради себя.       — Джин, я больше не уверен, что смогу быть полезным людям. Я понял, что умею только добывать информацию. На большее я не способен. Спасение человечества, забота о людях, вдохновение народа, быть опорой человеку — это всё больше не то, что я могу. Хотя я никогда и не мог. Но почему-то раньше верил в это. Сейчас я лишь надеюсь, что смогу уберечь дорогих мне людей. И не потому, что полагаюсь на свои силы, а просто хочется верить в какую-то высшую силу. Не в себя. — Юнги расправился с бинтами и наконец взглянул на Джина, натянув фальшивую улыбку.       — В смысле никогда не мог? Ты всегда поддерживал ребят из программы. Без тебя у них ничего не вышло бы. Программу, которую создали после нас, еле поддерживают, потому что ребята сильно буянят, от них много проблем. Мы держимся как единый организм, и все благодаря тебе, — Джин пытался его убедить, видя в нём погасшую свечу. — Неужели это всё из-за мальчика Чонов? Ты так к нему привязался?       — Это… нет, не из-за него, это из-за меня… Я просто наконец осознал свои силы, — Юнги отвернулся. — Иногда юношеский максимализм задерживается в нас дольше, чем нужно, но сейчас пелена спала.       — Сто раз говорили об этом. Снова повторюсь: ты не смог бы никак помешать тому, чему суждено было случиться!       — Джин… — Юнги повернулся слишком резко, заставляя того замереть. — Я был там, когда их похитили, я был на одной территории, я был в двух шагах, в соседнем домике. Я должен был…       — Нет! Юнги, ты был в душе, ты не слышал ничего — это не твоя вина. И слава богу, что ты не слышал, иначе они просто пристрелили бы тебя. Зная твой характер, ты не сдался бы им в руки.       — Они тоже не сдались просто так, но… — Юнги было трудно это вспоминать.       — Но что? Юнги, что изменилось бы? Тебя просто пристрелили бы, как и Чимина, хорошо, что тот выжил, но тебя бы точно добили. Успокойся и прими это… Ты не всегда можешь всех спасти, не всегда успеешь, к сожалению. Даже врачи этого не могут, хотя это их прямая задача. Судьба… это просто судьба.

***

      Тэхён проснулся от очередного приступа голода и, собравшись с силами, прошёл на кухню, где нарыл себе пару варёных яиц, которые смешал с майонезом и поел, намазав на хлеб.       Порой вина брала даже за то, что он продолжает есть, пока Чонгук лежит под землёй. Он чувствовал пронизывающую вину за каждый прожитый день без него. Синдром выжившего. Хотя он не выжил: Чонгук просто подарил ему эту жизнь, а он никак не может принять этот дар, считая его наказанием.       Его мысли прервал грохот снизу, заставляя тело съёжиться. Он и забыл, что в этом доме происходит что-то странное. Устремившись в сторону шума, он застыл, когда услышал звук открывшейся двери.       — Куда собрался? — в дом зашёл Юнги, а в руках у него была клетка, которую он поставил на пол и, сняв свою обувь, прошёл вперёд. — Снова за старое?       — Там внизу… там кто-то есть, — Тэхён указал на цокольный этаж.       — Это мой арендатор, платит мне за комнату. Вопросы? — Юнги выгнул бровь.       — Шутишь? Что за бред? Кто там? Объясни нормально, — Тэхён злился.       — Я уже сказал: это арендатор. Чем тебе не нравится мой ответ? В конце концов, это мой дом, и я могу делать с ним, что хочу.       — Ты просто издеваешься надо мной, — Тэхён стиснул кулаки и направился в сторону своей комнаты.       — Ким, у тебя тут гости, — позвал его Юнги и открыл клетку. Котёнок тут же выбежал и помчался к Тэхёну.       — Джерк! Что ты тут делаешь? — Тэхён взял его на руки.       — Похоже, он всё-таки твой. Больница прислала его с оставшимися вещами, — Юнги пожал плечами.       — Джерк, почему ты приехал сюда? Я не могу позаботиться о тебе, — Тэхён прижал его к щеке и прикрыл глаза, чувствуя привязанность котёнка.       — Корм и пелёнка в пакете, завтра куплю ему новый лоток, пока пользуйся ими, — холодно кинул Юнги и пошёл в сторону своей комнаты.       — Ты разрешаешь ему остаться? — Тэхён удивился, смотря ему в спину.       — А ты предлагаешь мне выкинуть его на улицу в минус пять? — ответил он, даже не поворачиваясь.       — Нет, я просто думал… ты будешь против, — Тэхён отпустил вырывающегося котёнка на пол.       — Если я почувствую хоть малейший запах кошачьего говна, ты вылетишь вместе с ним, — Юнги зашёл в свою комнату и закрыл дверь.       — Пф, тоже мне! — Тэхён закатил глаза. — Эй, Джерк, этот дядя злой, смотри, не попадайся ему на глаза. Раз ты уже тут, нам придётся подстраиваться под его поганый характер, — Тэхён поднял пакет с кормом и, взяв на кухне маленькую тарелку, насыпал ему корм.       Он чувствовал, как расслабляется, наблюдая за кушающим Джерком, словно камень с плеч упал, чувствуя, что котёнок в тепле, накормлен и счастлив. Тэхён много думал о нём и знал, что будет скучать, но выходя из палаты, умчался, надеясь, что с другим хозяином ему будет лучше. По правде говоря, он боялся, что Джерк привяжется к нему и, когда он умрёт, котёнок останется один.

***

      Утренний стук в дверь, как всегда, прозвучал не вовремя, вырывая Тэхёна из беспокойного сна. Едва разлепив глаза и нащупав тапочки, он побрёл к источнику шума, чуть не упав из-за Джерка, который от радости крутился под ногами, словно юла. За порогом его ждал неожиданный сюрприз: аккуратный лоток, пара мисок, коробки с жидким кормом, домик с когтеточкой, напоминающий средневековый замок, мешок наполнителя, способный похоронить небольшого человека, и пакет со всем необходимым для поддержания кошачьей гигиены — от ароматного геля для умывания до витаминов и крошечных ножниц для стрижки когтей. Тэхён потерял дар речи, пока Джерк внюхивался в каждую вещь, виляя хвостиком. Знал бы он, что это всё такое, отплясывал бы, наверное.       — Ничего себе! — Тэхён присел на корточки и начал всё рассматривать. — Семь утра, блин, когда он успел? — он взглянул на часы и почесал затылок. — Есть хочешь? — спросил он Джерка, взяв коробку, в которой лежало множество пакетиков жидкого корма. — Смотри, что тебе принесли, очень интересно, не так ли? — он с неподдельным интересом перебирал вещи, занося их в комнату, и не мог притворяться, что это не грело ему душу.       Давно его ничего так не завлекало. Он забыл, каково это, когда что-то затягивает и увлекает. Он с большим любопытством наблюдал за тем, как собранный им только что домик безумно радовал Джерка. Как котёнок впервые обрёл своё место в этом мире, как ел из своей миски, как играл со своими игрушками и лежал на своём лежаке. А половина холодильника и вовсе стала принадлежать ему, заполненная консервами.       «Дай ему имя, чтобы у него было что-то своё».       Он так и провёл целый день, снимая пушистого на телефон, играя с ним и периодически подкармливая. Также он прочёл пару статей о том, как приучить питомца к лотку, которые оказались весьма полезными, ибо к концу дня Джерк уже делал свои дела в нужном месте, а Тэхён даже не поморщился, убирая сюрприз, ослеплённый радостью по причине того, что у него так легко получилось обучить шерстяного.       Когда послышался грохот главной входной двери, Джерк вскочил и начал царапать дверь в их с Тэхёном комнату, пытаясь вырваться.       — Ты чего? Отойди, не напоминай ему о нашем существовании, — Тэхён откинул телефон, в котором просматривал последние новости, о которых не успела рассказать Мэри, и постучал рукой по кровати, зазывая его лечь рядом с собой.       Однако Джерк не унимался: он ещё сильнее скрёб дверь когтями.       — Ну ты чего, блин, прекращай! — Тэхён спрыгнул с кровати и взял его на руки, всматриваясь ему в глаза, словно так сможет понять, что нужно этому проблемному куску шерсти. Он пытался вырваться из его рук, и Тэхён, сдавшись, открыл дверь, давая ему спрыгнуть на пол. Джерк тут же побежал на кухню, а Тэхён нехотя поплёлся за ним.       — Чего тебе, малявка? — Юнги наклонился и почесал живот котёнка. — Ты ел, а? — он улыбнулся. — Ел? — сморщив нос, Юнги спародировал его попытку понюхать себя.       — Джерк! Ко мне! — позвал Тэхён. Юнги тут же выпрямился и смахнул невидимую шерсть со своих рук.       — Он… я пытался его остановить, он почему-то… — Тэхён запнулся, наблюдая за тем, как Джерк упрямо трётся головой о ноги Юнги.       — Я не просил запирать его в комнате, — тихий и, кажется, немного раздражённый голос Юнги, который встал спиной и начал нарезать огурцы, заставил его перевести взгляд на себя. — Он ел? — Юнги кивнул в сторону котёнка, который продолжал нежиться в его ногах.       — Что? — Тэхён наконец очнулся. — Д-да, он… он ел, — кашлянув, он выпрямился, пытаясь сосредоточиться на вопросе. — За то, что ты купил, сколько я должен? Могу перевести на карту? — он потянулся к Джерку, пытаясь оттянуть его от ног Юнги.       — А ты? — после недолгой паузы спросил Юнги, кинув кусок огурца котёнку. Тэхён поднялся, оказываясь прямо рядом с Юнги. Он вгляделся в его профиль: уставшее, но всё ещё непоколебимое лицо, хмурый взгляд сосредоточен на нарезке морковки, а плечи напряжены. Словно почувствовав изучающий взгляд, Юнги слишком неожиданно повернулся, заставая Тэхёна врасплох.       — Что… что я? — Тэхён почесал за ухом, отводя взгляд в сторону, делая вид, что смотрел не на него, и почувствовал жжение на своём лице от его пристального взгляда.       — Ты… ел? — еле слышно спросил Юнги, переведя взгляд обратно на свои руки, хмурясь, словно ему причиняло физическую боль проявление всякой заботы.       Тэхён удивлённо повернулся к нему, потому что это «Ты ел?» стало каким-то странным. Необычным. Непривычным. Важным? Пронизанным болью? Слишком личным? Словно он спрашивал: «Как ты? Что ты чувствуешь? Как мне утешить тебя?». Что сказать? Как ответить? Зачем вообще отвечать? Вопрос казался абсурдным, нелепым, но в то же время… нормальным? Только для кого? Для Тэхёна? Нет. Для Юнги? Трижды нет. Внутри измученной души Тэхёна — боль, тоска, одиночество, страх… И где-то там, в самом центре всего этого хаоса, слабое, еле видное: «Ты ел?»… Что это? Благодарность? Привязанность? Вина? Он не понимал. Он запутался. Он устал. Он хотел, чтобы Юнги просто ушёл. Исчез. Оставил его в покое. Но в то же время… Он боялся, что если Юнги уйдёт, то вместе с ним исчезнет и что-то важное, что-то, что удерживало его от окончательного падения в пропасть. Джерк тёрся о ноги Юнги, мурлыкал, словно чувствовал напряжение. Даже котёнок это чувствовал. Все чувствовали, только не Юнги. Он понимал, что Юнги ждал ответа. Ждал чего-то большего, чем простого да или нет. Он хотел увидеть… Что? Его душу? Его слабость? Его страх? Тэхён с трудом сглотнул. Говорить нельзя. Отвечать нельзя. Зачем, если всё равно будет плохо. Он медленно поднял глаза и посмотрел на Юнги. В его взгляде отчаяние.       — Неважно, — прошептал Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно. — Совсем не важно. Он отвернулся и ушёл. Нужно выбраться из этой кухни, из этого дома, из этого мира. Нужно убежать.       — Просто поешь… — услышал за спиной снова, холоднее прежнего. Джерк, который до этого момента спокойно сидел у ног Юнги, вдруг сорвался с места и побежал за Тэхёном, словно чувствуя его состояние. Тэхён не остановился. Он прошёл в свою комнату, закрыл дверь на замок и упал на кровать. Он лежал, глядя в потолок, и пытался понять самого себя. Но в голове только пустота. Джерк сел на подушку, прямо у лица Тэхёна, и резкий запах… Запах Юнги ударил в ноздри. Тэхён поднял глаза и посмотрел на котёнка, который, напуганный, лежал, вглядываясь в лицо своего хозяина. Тэхён повернулся на бок и, придвинув Джерка ближе, закрыл глаза, зарываясь носом в его шерсть.       — Он пахнет… — Тэхён снова выпрямился, смотря в потолок, задумавшись. — Кажется, это… грейпфрут? — он опять посмотрел на Джерка, ожидая его одобрения. — Да, это грейпфрут и будто что-то слегка подожжённое, даже не дым, а словно высушенное сено… высушенное и почти поджаренное на угольках… — он монотонно проговаривал каждое слово, словно разгадывая загадку. — Кх-м! Неважно! — Очнувшись от мыслей, он слишком резко присел, даже Джерк испугался. — Что я вообще делаю? Идиот! Желудок предательски заурчал, словно благоволя приказу Юнги. Тэхён вспомнил, что увлечённый Джерком, не ел ничего целый день. Последний его приём пищи был вчера с Чимином. Кажется, его организм научился выживать без еды до того момента, пока голод не достигнет критической точки. Но он не собирался так просто сдаваться, поэтому, выпив стакан воды, лёг на кровать и накрылся одеялом. После долгих попыток уснуть, он наконец провалился в сон, представляя, как ест горячую пиццу с тонким тестом и огромным количеством сыра, приготовленную на углях.

***

      На часах уже двенадцать вечера, и Тэхён, проснувшийся от разных запахов еды, скрутился на кровати. Он проспал четыре часа, съёживаясь от голода, и тело нехило ломило. Стук в дверь заставил его замереть, а Джерк тут же вскочил и подбежал к источнику шума.       — Тэхён-а, это Чимин, откроешь? — послышался голос за дверью. Тэхён удивился, и его тело покрылось мурашками, и за эти секунды, пока он шёл до двери, в голове промелькнули сотни мыслей о том, что могло произойти, раз Чимин пришёл сюда посреди ночи. Что-то не так. Почему Чимин? Где Юнги? Что с ним? Что-то с самим Чимином? Отец? Может, с отцом что-то случилось?       — Что произошло? — Тэхён встревоженно распахнул дверь и, только увидев улыбку на лице Чимина, смог выпустить воздух, который набрал в лёгкие, готовясь принять любой удар.       — Почему что-то должно произойти? Я не могу просто прийти? — Чимин поднял брови.       — Серьёзно? В час ночи? Тебе жена не дала или что? — Тэхён усмехнулся, пройдя в комнату и взяв стакан воды, отпил его содержимое.       — Дала, — Чимин улыбнулся. — Она со мной приехала, а ещё там Мэри, Хосок с Хэин и Намджун, только тебя не хватает, — Чимин поджал нижнюю губу.       — Что? — по телу Тэхёна пробежал табун мурашек. — Хосок? Почему он здесь?       — Эм, ну… — Чимин почесал макушку, не зная, как ответить на вопрос, к которому уже прилагался очевидный ответ.       — Ну да, это дом его брата… Знаю. Я просто… — Тэхён сел на кровать, смотря на Чимина, который взял на руки Джерка и начал его ласкать. — Он меня ненавидит, Чимин, — еле слышно произнёс Тэхён.       — Конечно же нет. Бред. Зачем ему приезжать, раз он тебя ненавидит? — Чимин отрицательно закивал.       — Он же не ко мне пришёл…       — Тэхён, хватит мне мозги делать, накинь что-нибудь и выходи! — Чимин развернулся, держа Джерка на руках, и пошёл в сторону выхода, не оставляя Тэхёну выбора.       Прежде чем выйти, он умылся и, взяв большую чёрную толстовку с замком, накинул её, на ходу обувая тапочки. Руками поправил волосы, которые он уже сто лет не видел в зеркало, представляя, как они небрежно выглядят. Выйдя из комнаты, Тэхён сразу почувствовал запах — дыма, жареного мяса и ещё чего-то сладковатого, знакомого до боли. Это был запах их совместных вечеров, запах молодости, запах… Чонгука.       Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках, и пошёл на звук голосов. Выйдя во двор, Тэхён замер на пороге навеса. Свет гирлянд, развешанных между деревьями, создавал уютную, почти сказочную атмосферу. Кажется, Юнги давно их не включал. В центре навеса стоял большой стол, уставленный закусками и напитками. Смех, приглушённые голоса, треск костра… Всё это казалось сном. Он окинул взглядом присутствующих: Чимин, обнимающий свою жену Сонми, которая уже вовсю ласкала Джерка. Намджун, что-то оживлённо рассказывающий Хосоку. Хэин и Мэри, что-то рассматривающие в телефоне. И Юнги, стоящий у мангала, в клубах дыма, с привычно отстранённым видом. Их глаза встретились. Тэхён почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он давно не видел Юнги таким расслабленным, почти счастливым. И этот взгляд… В нём не было ни ненависти, ни презрения, только… что-то тёплое. А ещё он позвал Мэри… ради него? Хосок отвернулся, словно не заметив его взгляда. Тэхён почувствовал пронизывающую вину. Он знал, что Хосок никогда не сможет его простить. И он будет прав. Он сделал шаг вперёд, и все взгляды обратились к нему.       — Тэхён! — Мэри отстранилась от Хэин, которой что-то яростно рассказывала, и подбежала к нему, заключая в объятия. — Мы уж думали, ты не придёшь!       — Я… я не знал, что вы тут… — пробормотал Тэхён, чувствуя себя неловко.       — Ну вот, теперь знаешь, — Мэри улыбнулась, отступая назад. — Иди, поздоровайся с остальными. Тэхён подошёл к Хосоку и Намджуну.       — Привет, — сказал он, стараясь звучать как можно более непринуждённо. Намджун улыбнулся и протянул ему руку.       — Рад тебя видеть, Тэхён. Как дела?       — Нормально, — ответил Тэхён, пожимая его руку. — Как у вас?       — Да всё по-старому, — Намджун пожал плечами.       — Как дела на работе?       — В больнице кошмар, пациентов как никогда много, — Намджун устало улыбнулся.       — Ковид ещё бушует? — спросил Тэхён.       — Да нет, не только ковид, — ответил Намджун. — Просто люди стали чаще болеть. Стресс, неправильное питание, плохая экология… Всё это сказывается на здоровье. Он вздохнул и отпил глоток пива.       — Подтверждаю! — Хэин протянула руку Тэхёну через Хосока и улыбнулась. — Знаешь, иногда мне кажется, что я работаю не в больнице, а в зоопарке, — сказала она, усмехнувшись. — Люди ведут себя как животные. Никакой культуры, никакой осознанности. Только инстинкты.       — Это уж точно! — Намджун устало потёр переносицу. Тэхён нахмурился. Он всегда считал Намджуна и Хэин умными и рассудительными людьми. Но сейчас в их словах звучала какая-то горечь.       — Так сложно? — спросил Тэхён. — Вы, наверное, сильно устаёте?       — Усталость больше не физическая, — Намджун отмахнулся. — Просто устал видеть каждый день столько боли и страданий… Это тяжело. Он замолчал, глядя на огонь. Тэхён почувствовал сочувствие к этому человеку. Он понимал, как тяжело им приходится.       — Вы молодцы, — сказал Тэхён, положив руку ему на плечо. — Без вас ничего бы не было: вы спасаете людей. Вы — самые ценные люди в каждой стране. Намджун и Хэин улыбнулись.       — Спасибо, — сказал Намджун. — Иногда нужно бывает услышать подобное, чтобы понять, что ты на правильном пути. Хосок молча сидел рядом, не принимая участия в разговоре. Он смотрел на огонь, словно видел в нём что-то, чего не видели другие. Тэхён повернулся к нему.       — А ты как? — спросил он, стараясь звучать как можно более дружелюбно. Хосок взглянул на него и отвернулся.       — Пойдёт, — пробормотал он. Тэхён почувствовал, как его сердце сжалось от боли. От этого холодного тона. От голоса, по которому он, оказывается, сильно скучал. Он видел в Хосоке Чонгука. Они были похожи во многом, и в то же время были очень разными. Но Хосок был его братом, одной крови с Чонгуком, и находиться рядом с ним казалось какой-то несбыточной мечтой. Ощущение, что Хосок — родной человек, не покидало. Даже если он ненавидел его, Тэхёну было тепло находиться рядом с ним, и его сердце хотя бы на минуту переставало болеть.       — Я… я рад, что ты пришёл, — сказал Тэхён мягким голосом. Хосок ничего не ответил, продолжая смотреть в огонь.       Казалось, ему даже смотреть на Тэхёна больно. Хотя Хосок никогда и не говорил этого прямо, Тэхён чувствовал это в каждом его движении, в каждом слове. Он был живым напоминанием о том, чего лишился Хосок.       — Я… — начал Тэхён, чувствуя необходимость что-то сказать, как-то разрядить обстановку, но ничего не нашёл.       — Круто, что мы собрались как раньше, — Намджун обратился к Чимину. Он осёкся, понимая, как неуместно это прозвучало. Как раньше… Раньше был Чонгук. Раньше они были счастливы. Раньше всё было по-другому. Хосок усмехнулся, но в его глазах не было веселья.       — Как раньше уже не будет, — сказал Чимин. — Но мы постараемся сделать так, чтобы Чонгук гордился тем, кем мы стали. Чтобы он спал спокойно. Чтобы он видел то, что мы стали ещё ближе и сплочённее, — он взглянул на Хосока, замечая на его лице лёгкое одобрение, и продолжил: — Мы будем опорой друг для друга, его жертва не будет напрасной, — Чимин слегка улыбнулся, глядя на дрожащие руки Тэхёна при упоминании Чонгука.       Когда Хэин обняла Хосока, а Намджун с Мэри присоединились, кладя руки на их плечи, когда Чимин с Сонми накрыли ладонь Хосока, лежавшую на столе, своими руками, глядя на него подбадривающе, Тэхён понял.       Он всё понял.       Все эти люди были опорой и поддержкой друг для друга, пока Тэхён эгоистично пытался покончить собой, полгода борясь со всеми, лёжа в больнице. Его словно облили ледяной водой. Даже Мэри… даже она не выглядела чужой в этой компании. Точно. Так и есть. Они были рядом друг с другом. Неизвестно, сколько раз до этого они так собирались. Неизвестно, сколько раз они проговаривали произошедшее, пока это не перестало резать слух каждому, кто тут находился. Тэхён сам стёр себя из их жизней. Он трусливо сбежал. Он не помог ни им и не дал помочь себе. Он верил только в свою правоту, в свою боль. Он даже не подумал о Чонгуке. О его последних словах. О том, как он просил его быть рядом с ними, о том, как он обещал, что не оставит его одного.       Вдруг Тэхён почувствовал всепоглощающую тоску, боль и одиночество. Он ещё никогда в жизни не ощущал себя настолько одиноким. Настолько слабым и неуместным. Его глаза наполнились слезами, он чувствовал, как ноги затряслись и уже не держали его. Хотелось сбежать, хотелось исчезнуть. Нет, он не думал, что они не любят его или считают лишним. Он просто видел, что он лишний. Что он не вписывался, что он не настолько сильный. Что он не был рядом, когда им это было нужнее всего.       — Ким, — пронизывающе холодный голос за спиной, еле слышный другим, вдруг прошёлся током по телу Тэхёна.       Он медленно повернулся и взглянул прямо в глаза Юнги, который стоял слишком близко. Наконец моргнув, он позволил слезам политься по своим щекам.       — Твой стул, — он держал в руках стул, который принёс для Тэхёна.       Тэхён, не моргая, смотрел ему в глаза, впервые видя в них не злость, не холод, а понимание… Казалось, он смотрел внутрь Тэхёна. Ему ничего не надо было говорить, ведь Юнги и так всё видел, он читал каждую его мысль, он чувствовал каждую его боль.       — Садись на своё место за столом, — глядя прямо ему в глаза, продолжил Юнги, пытаясь убедить его в том, что он нужен тут. — Поешь… — он резко прервал зрительный контакт, поняв, что на него обратили внимание другие, и замешкался. Тэхён, стоявший спиной к ребятам, ловко стёр слёзы со своих щёк и, натянув фальшивую улыбку, сел на своё место. Юнги поставил поднос на середину стола, и все начали разбирать мясо с грибами по своим тарелкам. Тэхён заметил на своей тарелке уже мелко нарезанные кусочки мяса с грибами и сглотнул нахлынувший ком. Он хотел снова взглянуть на Юнги, чтобы рассмотреть что-то ещё в его глазах, чтобы поблагодарить за всё, но не осмелился. Его подбородок дрожал, когда он ткнул вилкой в мясо и поднёс кусок к своему рту. Прислонившись лбом к своей ладони и закрыв обзор на своё лицо, он откусил кусок, а слёзы, которые он не мог сдержать, снова ручьём полились по его щекам.       Прожевав несколько кусочков, он наклонился под стол, чтобы стереть слёзы под видом кормления Джерка. Котёнок прожевал свой кусок и лизнул руку Тэхёна в том месте, где он только что стёр слезу.       Тэхён невольно улыбнулся, почувствовав неожиданные эмоции к этому маленькому существу.       Как бы странно это ни звучало, он почувствовал любовь… Всепоглощающую, безграничную и очень нежную. Возможно, такое чувствуют родители по отношению к своему ребенку. Ощущение, что ты сделаешь всё, чтобы малыш никогда не чувствовал себя одиноким или ненужным. Что ты будешь жить ради него. Что он тот, для кого ты единственная опора, и без тебя он не выживет. Что-то доверенное тебе всецело.       — Пойдём ко мне? — Тэхён взял его на руки и чуть не заплакал, снова ощущая, как сильно тот нуждается в его тепле. Он поцеловал его макушку. Впервые. После чего почувствовал, как внутри разливается давно забытое тепло. Тепло жизни.       — Ты его любишь, не так ли? — Хэин улыбнулась, умиляясь.       Тэхён задумался, прежде чем ответить, он не произносил ничего подобного уже так давно, что верил в то, что это невозможно.       — Да! — отрезал он, гордо глядя на своего питомца. — Я очень сильно его люблю.