rising — восставая.

      — Call out my na-a-me! — кричал Минхо, подпевая песне, звучащей в клубе, из которого они с Тэхёном еле выползли с помощью официанта.       — Блять, заткнись! — Тэхён заныл, сжимая голову, которая уже разрывалась от громкого шума, к которому он ещё не привык.       — Господин, дайте ключи, мне поручили вас довезти до дома, — работник клуба в чёрном костюме последовал за ними до машины.       — Ка-а-а-к мило! — Минхо расплылся в глупой улыбке.       Тэхён закатил глаза и бросил ключи парню, достав их из заднего кармана штанов Минхо.       — И кто бы мог подумать, что ты когда-то был одним из главных участников мафии, мямля! — фыркнул Тэхён, еле усадив в машину оглушённого Минхо и пристегнув его.       Тэхён обошёл машину и плюхнулся на переднее сиденье. Голова всё ещё гудела, но уже не так болезненно: свежий воздух шёл на пользу. Парень, ставший их водителем, уже пристегнулся, готовясь завести мотор, но вдруг его прервал звук телефона. Тэхён отвернулся к окну, пока тот, извинившись, ответил на звонок и начал разговаривать.       Его взгляд задержался на вывеске клуба — «Gatsby». В сердце защемило. И как он раньше не заметил? Его окатила непонятная тоска. Странное нежелание уезжать, оставляя его в клубе. Тем более ночевать. А даже если и не оставлять, что Тэхёну там делать? Нечего. Юнги на работе. А Тэхёну место дома. Но как же пусто возвращаться в дом, где столько боли, одному, после всего, что произошло. Неизвестно, как быстро его поглотит чувство вины. Неизвестно, сможет ли он ещё хоть раз взглянуть на Юнги. Неизвестно, сколько ещё он выдержит.       Хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался так быстро. Хотелось побыть ещё немного живым.       — Хорошо, как прикажете, — голос водителя прервал мысли Тэхёна.       — Всё нормально? — спросил он.       — Да, нет повода для беспокойства, вас повезу не я, — ответил он, отключаясь и кладя телефон в карман пиджака.       — Не понял? — Тэхён удивился, и пока он смотрел на него, взгляд уловил силуэт за окном, который шёл прямо на них. Это был Юнги.       Он распахнул водительскую дверь, и выглядел так, будто спешил, боясь не успеть, будто он переживал.       Странное тепло разлилось в груди Тэхёна, и он закусил губу, чтобы не улыбнуться. Он еле скрывал то, насколько рад.       — Будьте начеку! — приказал он парню, который уже вылез из машины, уступая место Юнги.       — Хорошо, до свидания, доброй ночи, — парень поклонился и закрыл дверь за Юнги, который сел за руль.       Тэхён выпрямился и откашлялся, боковым зрением наблюдая за тем, как Юнги выезжает с парковки, глядя назад, чтобы не задеть машины. В суете он даже не взглянул на Тэхёна.       Когда они наконец выехали и набрали нормальную скорость, Юнги изо всех сил старался не смотреть на Тэхёна, но напряжение между ними было настолько осязаемым, что даже крутило живот. Краем глаза он уловил, что Тэхён уставился куда-то вперёд, в пустоту. И это дало Юнги секунду ложной смелости: он положил обе руки на руль и, сжав его, напряг плечи, после чего решился бросить на Тэхёна короткий взгляд.       Идеальный профиль Тэхёна, резко очерченный уличными огнями, заставил сердце Юнги сжаться. Он задержал дыхание, погружаясь в этот образ, но тут же понял: он зациклился. Тэхён уже наверняка почувствовал его взгляд. Юнги резко откашлялся и с силой вцепился в руль, устремив взгляд на дорогу, которая, казалось, никогда не кончится.       — Этот идиот успел так сильно напиться? — Юнги прервал молчание, кивнув в сторону заднего сиденья.       — А?... — его неожиданный вопрос и низкий голос заставил Тэхёна съёжиться. — Да, он сильно напился, — он сглотнул, пытаясь держать себя в руках.       — Ты как? — Юнги спросил слишком проницательно.       — Я… — в голове была полная каша, он старался не смотреть на Юнги, был слишком смущён и недостаточно пьян. — Где мои трусы? — ляпнул он, прежде чем успел подумать.       — М-м? — Юнги удивлённо выгнул бровь. — Ах, ты об этом, — он зацепил нижнюю губу зубами, чтобы не рассмеяться в голос.       — Ты продолжаешь смеяться надо мной? — Тэхён наконец взглянул на него, нахмурившись.       — Не переживай, они в надёжном месте, — он всё-таки улыбнулся, оголив зубы, а Тэхён фыркнул и отвернулся.       В воздухе витала недосказанность, неловкость, уют и странный трепет. Повисла тишина, разбавляемая лишь сопением Минхо и тиканьем поворотника, который Юнги включал время от времени.       — Почему Гэтсби? — неожиданно спросил Тэхён, повернувшись к Юнги.       Юнги завис на минуту, пытаясь понять, о чём вообще речь.       — Эм, а как в твою голову приходят такие рандомные вопросы? — Юнги усмехнулся, глядя на дорогу.       — Хватит, — Тэхён пнул его локтем в плечо, — ответь на вопрос.       — Почему Гэтсби? — Юнги почесал шею и наконец взглянул на Тэхёна, изучающего его профиль. — Почему нет? — Юнги пожал плечами и отвернулся.              — Логично. Но всё же, это не просто так. Расскажешь?       — Почему ты так думаешь? Может, это просто так, — Юнги поджал губы.       — У тебя ничего не бывает «просто так», — тихо ответил Тэхён.       — Вот как, — Юнги глубоко вдохнул и уверенно расправил плечи, вдохновлённый, — Ну… Великий Гэтсби — это мой любимый фильм, — Юнги замялся, словно перебирая слова, стараясь подобрать что-то, что не выдаст его с головой. — Мне симпатизирует сам герой. Точнее сказать, я его терпеть не могу. Жутко вымораживает. Знаешь, этот придурок построил целый мир вокруг одного человека, а в итоге… остался ни с чем. И ведь он знал, он чувствовал, что всё это — карточный домик. Но продолжал играть, до самого конца. Вот эта обречённость, эта готовность пойти на всё ради иллюзии… она меня одновременно и восхищает, и бесконечно пугает . Кажется, я могу быть таким же долбанутым. Или уже… — он запнулся, резко осознав, что зашёл далеко.       Юнги ощутил себя так, словно обнажился. Он никогда не делился с кем-то своими интересами и мыслями. Его окружение всегда было другим, таким, в котором не обсуждают ничего личного, всё строго о работе или рабочих делах. Никто ещё не спрашивал: «Почему Гэтсби?» действительно желая узнать причину.       Тэхён смотрел на него заворожённо и почувствовал, как кожа покрывается мурашками, после чего съёжился и перевёл взгляд на свои колени, ощущая, как много вопросов у него накопилось и как много он сам хочет рассказать.       Юнги неловко откашлялся, пытаясь скрыть смущение.       — А ты… какой твой любимый фильм? — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо. Ему вдруг стало безумно важно узнать ответ. Будто от этого зависело что-то важное, что-то, чего он ещё не понимал.       Тэхён молчал несколько секунд, словно обдумывая, стоит ли говорить, и почему всё происходит именно так.       — Гэтсби, — тихо ответил он, глядя на свои руки.       Юнги замер.       — Что? — выдохнул он, не веря своим ушам.       Тэхён поднял голову и посмотрел на Юнги, и его глаза были полны какой-то странной грусти и искренности.       — Тоже «Гэтсби», — повторил он. — Всегда был.       В салоне повисла тишина. Юнги не знал, что сказать. Он чувствовал себя так, словно мир перевернулся с ног на голову. Всё, что он раньше считал правдой, вдруг оказалось ложью. Всё, что он считал невозможным, вдруг стало реальностью.       — Уже доехали? — промямлил Минхо, когда машина остановилась у светофора.       — Нет, ложись, — отрезал Юнги, отворачиваясь к окну.       Давно. Мы должны были давно доехать.       Живот Тэхёна заныл: понимание того, что Юнги поехал длинным путём, специально растягивая время, дурманило.       — Блин, я голодный как зверь, поехали хотя бы в Мак-Авто, пожалуйста, а то меня сейчас стошнит желчью с алкоголем, — Минхо откашлялся.       — Только попробуй блевануть в машину! — пригрозил Юнги. — Поешь дома.       — Я… хочу… тоже хочу чизбургер, — виновато промолвил Тэхён.       То ли он боялся вернуться домой, то ли не хотел, чтобы этот вечер заканчивался.       — Сейчас? — голос Юнги понизился на пару тонов, но он не решался смотреть на Тэхёна.       — Можно?       — Может, закажете нормальную еду из ресторана? А не этот мусор, — Юнги вскинул брови, кидая мимолётный взгляд на руки Тэхёна, которые слегка дрожали.       — Сегодня хочется чего-то такого, быстрого и простого, — Тэхён пожал плечами.       Юнги молча повернул в сторону придорожного фастфуда. А Минхо закатил глаза.       Спустя время, они уже сидели в машине, довольно поедая свою еду. Юнги сидел, скрестив руки на груди и откинув голову на спинку, с закрытыми глазами, пока эти двое ели, издавая характерные звуки.       — Не думал, что проведу ночь с двумя пьяницами на фастфудной парковке, — Юнги устроился поудобнее, всё ещё не открывая глаза.       — Выпили впервые за сто лет, — недовольно фыркнул Минхо, — и вообще, я подцепил крутую девчонку, но из-за вас не пригласил её домой.       — Закрой рот! — Тэхён взял картошку фри и, повернувшись назад, сунул её в рот пьяного Минхо, который уже изрядно раздражал.       Тэхён был доволен как слон, даже если уже хорошенько протрезвел, кушать всё равно хотелось. Алкоголь всегда вызывал у него бешеный аппетит. Он поедал уже второй чизбургер, который Юнги заказал под его протесты.       — Второй бургер был очень хорошим решением! — Тэхён откусил очередной кусок с довольным лицом. — На, попробуй! — даже на секунду не задумываясь, он протянул чизбургер Юнги.       — Что? — Юнги устало открыл глаза, но, увидев, как горят глаза Тэхёна в ожидании, что он попробует, выпрямился. — Я не хочу, — он запнулся. Его смущало то, с какой лёгкостью Тэхён это предложил.       — А… прости, — Тэхён замешкался, его рука неловко перевернула бургер в сторону, где еще не было следов от зубов. Он вдруг осознал, что Юнги мог бы побрезговать, и он тут же попытался исправить свое, как ему казалось, неаккуратное действие. — Вот… попробуй так.       Юнги, который до этого смотрел на бургер с легким недоумением, поднял глаза на него. Его взгляд задержался на лице Тэхёна, на его смущённых щеках, на том, как он старательно избегал прямого зрительного контакта.       Не говоря ни слова, Юнги вдруг взял руку Тэхёна, которая всё ещё держала бургер. Его пальцы были прохладными, но касание было неожиданно тёплым. Он осторожно, но уверенно перехватил бургер и повернул его в ту сторону, где уже был след от зубов Тэхёна. Затем, не выпуская руку Тэхёна, он посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд Юнги был таким пронзительным, что Тэхён замер, сердце его забилось где-то в горле. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, как всё тело покрывается мурашками. Он хотел отдёрнуть руку, но не мог. Было в этом взгляде что-то такое, что держало его на месте и заставляло смотреть в ответ.       И тогда Юнги откусил.       Его губы коснулись бургера, и в этот момент Тэхён почувствовал, как смущение достигло своего пика. Он не знал, куда деть глаза. Всё стало каким-то слишком личным, слишком интимным. Он чувствовал, как Юнги дышит, а его пальцы всё ещё держат его руку. Казалось, что весь мир вокруг остановился, оставив только их двоих, этот бургер и это неловкое, но в то же время притягательное молчание.       Юнги медленно откусил второй раз, и его взгляд всё ещё был прикован к Тэхёну. На губах у него остался небольшой след от соуса, и Тэхён невольно засмотрелся на него. Юнги, словно почувствовав его взгляд, слегка усмехнулся. Он чуть медленно отпустил его руку, но взгляд всё ещё не отрывался от Тэхёна. На его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка, которая заставила Тэхёна почувствовать, как всё внутри него переворачивается. Улыбка Юнги, такая редкая и мимолётная, поймала Тэхёна врасплох. Он быстро отвёл взгляд, чувствуя, как щёки всё ещё горят.       — Он… вкусный? — Тэхён глубоко вдохнул и попытался вернуть разговор в более нейтральное русло, кивнув на бургер, который всё ещё был в руке Юнги. Голос его прозвучал немного сдавленно. Юнги медленно откусил ещё раз, его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, прежде чем снова вернуться к бургеру.       — Вкусный, — ответил он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Он сделал ещё один укус, пытаясь осознать не только вкус еды, но и всё, что произошло. — Держи, — Юнги протянул бургер обратно.       Тэхён растерялся. Он смотрел на бургер, который снова оказался у него в руке, на след от зубов Юнги, который теперь был там, где раньше были его собственные. Смущение снова окатило его волной, и он почувствовал, как вот-вот снова начнёт краснеть.       — Ешь, — сказал Юнги.       Тэхён хотел отказаться, но в глазах Юнги мелькнул изучающий, выжидающий взгляд. И тогда, поддавшись какой-то неведомой силе, Тэхён, сам не зная зачем, поднёс бургер к губам и слегка, совсем чуть-чуть, откусил с того самого места, где были губы Юнги. Он почувствовал тот же вкус, ту же текстуру, и его охватило странное, почти болезненное ощущение близости.       Юнги, наблюдавший за ним, едва заметно кивнул, и на его лице появилась еле уловимая, но совершенно довольная улыбка. Будто он добился какого-то великого успеха.       — Знаешь, — сказал Юнги, и его голос стал ещё более расслабленным, — пора домой.       Чавкающий Минхо, который всё это время залипал в телефон, согласился с ним, и он завёл мотор.       Машина снова плавно двинулась вперёд, и в салоне воцарилась прежняя тишина. Тэхён сидел, устремив взгляд в окно, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся где-то в горле. Он ощущал на себе взгляд Юнги, пусть и короткий, и это было одновременно невыносимо и… притягательно. Он понимал, что они оба избегают смотреть друг на друга.       Минхо заблокировал телефон и снова провалился в сон, скрестив руки на груди. Тишина казалась слишком громкой, но Тэхён всё же устроился поудобнее и тоже попытался уснуть.       — Кто был за рулём, когда вы ехали в клуб? — Юнги вдруг прервал тишину.       — А? — Тэхён удивился неожиданному вопросу. — А, ну это, Минхо, а что? — он попытался выровнять голос.       — Чёрт, он даже не спросил у меня! А если бы разбил? — Юнги недовольно цокнул.       — Какая разница? Это машина Дэхёна, тебе-то что? — Тэхён удивился.       — В смысле? Он доверил её мне. Поставил во двор на хранение, — Юнги выгнул бровь, глядя на Тэхёна.       — А давно вы с моим отцом такие доверенные друзья?       — Достаточно. Чтобы доверять друг другу машины.       На секунду взгляд Тэхёна задержался на его лице, и он вдруг осознал, почему его отец так спокойно оставил его в доме с ним. Усмехнувшись, он нервно прошёлся руками по своим волосам, после чего согнулся вдвое и спрятал своё лицо в руки.       — Что такое? — Юнги нахмурился.       Тэхён не отвечал. Он лишь пытался не заныть от боли в голове, которая ударила с новой силой от тяжести обиды.       — Ну? Что не так? — Юнги попытался контролировать дорогу и в то же время понять, что с Тэхёном.       — Ничего, — Тэхён разогнулся и повернулся в сторону окна, опёрся рукой о подлокотник и положил подбородок на ладонь, сжимая его, пытаясь отвлечься и не сорваться. Злость переполнила его всего. — Просто я, как всегда, оказался наивным идиотом.       — Что? — Юнги удивился.       — Тебя он заставил? Отец попросил? — Тэхён стиснул зубы и посмотрел на Юнги с презрением, а потом отвернулся обратно, не желая лицезреть его.       — Что заставил? Ты можешь нормально объяснить? — Юнги уже начинал закипать.       — Всё, забудь. Плевать, — Тэхён состроил безразличное лицо, но дрожащее колено выдавало его.       Юнги резко прибавил скорость, заставляя Минхо, который давно спал на заднем сидении, чуть ли не вылететь вперёд, после чего тот обматерил их и, скрестив руки на груди, снова провалился в сон, когда Юнги притормозил у обочины.       Он открыл дверь и вышел из машины, после чего обошёл её и открыл пассажирскую дверь, даже не глядя на Тэхёна, произнёс:       — Выходи.       — Что ты творишь?       — Выходи из машины, — Юнги стиснул зубы.       — Чёрт, Просто отвези нас домой, я не желаю больше продолжать разговор. Хочу, чтобы эта проклятая ночь поскорее закончилась, — Тэхён сидел, скрестив руки на груди.       — Я сказал, выйди из чёртовой машины! — Юнги схватил его за подбородок и повернул на себя, показывая, что не потерпит отказа. Его глаза пылали гневом. Он предполагал, что себе надумал Тэхён, и его просто распирало от злости.       Каким бы упрямым не был Тэхён, он знал, что Юнги очень тяжело вывести из себя, и, вспоминая каждый момент, прожитый с Юнги, он понимал, что тот никогда не был с ним груб. Никогда. Значит, сейчас предел.       Юнги отвернулся и пошёл прочь быстрым шагом, слыша, как Тэхён недовольно плетётся за ним.       — Вот, пустая территория, ни одной живой души, которая могла бы прервать тебя, говори и не заставляй вытаскивать из тебя, — Юнги развёл руками, указывая на пустую обочину.       — Я не просил об этом. Я не хочу говорить ни о чём.       — Ким! — Юнги приблизился к нему, и их лица разделяли миллиметры. — Не выводи меня! — он стиснул зубы, глядя на него сверху вниз.       В сердце Тэхёна защемило от очередного потока запаха Юнги, такого знакомого и такого чужого. Он ощущал, как они стали ближе до невозможности, и как их снова откинуло на миллиарды километров назад.       Тэхён не выдержал и отвернулся, после чего зашагал обратно к машине, его душил комок обиды, застрявший в горле.       — Погоди, куда ты? — спросил Юнги, пойдя за ним и схватив за руку. Он немного умерил свой пыл, осознав, что Тэхёну нелегко сейчас.       — Дела у меня, — отрезал Тэхён, попытавшись вырваться. — Не задерживай.       — Какие дела? — Юнги сжал его руку сильнее. — Ты только что говорил, что хочешь домой.       — Ну, мало ли, что я говорю, — Тэхён вдохнул, пытаясь сделать свой голос ровным. — Может, я передумал. Может, у меня планы на эту ночь.       — Ты пьян! Какие планы? — Юнги нервно улыбнулся.       — То есть мне надо быть трезвым, чтобы иметь право на личную жизнь? — съязвил Тэхён.       — Ты сейчас серьёзно? — почти прошипел Юнги.       — А что, нельзя? — Тэхён выдернул руку из его хватки. — В отличие от некоторых, я делаю только то, что сам хочу! И вообще у тебя работа, чего ты попёрся за мной? Иди работай!       Юнги нахмурился.       — Ты о чём?       — Да ни о чём, — Тэхён пожал плечами. — Просто констатирую факт. Ты занят, я свободен. Всё логично.       Он снова собрался уходить, но Юнги схватил его за плечо.       — Не переводи тему! Куда ты собрался? — спросил он, глядя ему прямо в глаза.       — Не твоё дело, — ответил Тэхён, стараясь не показывать, как его задевают эти прикосновения.       — Моё, — возразил Юнги. — Ты ведёшь себя, как идиот.       — А ты — как святой, — огрызнулся Тэхён. — Иди, ты свободен от меня, тебе больше не надо возиться с бедным и сумасшедшим Тэхёном.       — Блять! Я так и знал. Ты всё опять перевернул. Твоя фантазия достойна аплодисментов! — Юнги саркастично похлопал в ладоши.       — Хочешь сказать, всё не так? — Тэхён криво усмехнулся, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Мой помешанный на заботе отец пришёл и взмолился, чтобы ты приютил его поехавшего сына-психа, и ты сжалился над ним. Ведь ты именно такой. Ты похож на моего отца. Такой же бескорыстный, заботливый, готовый пожертвовать собой ради других.       Тэхён отвернулся, скрестив руки на груди. В горле образовался ком, мешая говорить. Холодный ветер добавлял зноя в и так истерзанную душу.       — Хосок попросил о помощи, и ты пошёл спасать Чонгука, — продолжил он, и его голос звучал приглушённо. — Ушёл, когда стал думать, что ты лишний. Снова вернулся, когда нужно было спасать жертв поступка Чонгука. Меня и Минхо. Только вот это самый дерьмовый пример для подражания. Мой отец прожил полжизни с нелюбимой женщиной, думая, что поступает правильно, — Тэхён снова повернулся к Юнги, и его глаза блестели гневом. — Она покончила с собой: уверен — он всё тебе рассказал. Да! Покончила из-за чувства вины, из-за его глупой жертвы. Скажи он хоть раз, что выбирает себя и сваливает из этого фарса, мама могла бы быть живой. Она бы не чувствовала себя так омерзительно. Она бы могла искупиться. Из-за его обострённого чувства жертвовать собой ради других, он сделал только хуже. Он идиот! Полный придурок! — его голос был полон безумной любви к отцу, и сожалением о том, как он прожил.       Тэхён сделал шаг к Юнги, ткнув его пальцем в грудь.       — Ты хочешь быть таким же? То есть… — он резко рассмеялся, и этот смех звучал истерично. — Ты уже такой! Взгляни! Ты последние два года живёшь не своей жизнью, занимаешься спасательной операцией. Зачем ты это делаешь? Этот идиот тебя надоумил? Зачем? Мне не нужно это всё! — Тэхён замахал руками, словно отгоняя назойливых мух.       Он сделал несколько шагов в сторону и обратно, чувствуя, как его переполняют эмоции. Он остановился и повернулся к Юнги, и его голос стал более тихим, но не менее яростным. Юнги молчал. Он давал Тэхёну высказаться.       — Посмотри, что произошло! — Тэхён схватил Юнги за руку, сжимая её до боли. — Смотри, во что это всё вылилось. Я стал верить в твою игру. Я начал верить во что-то спустя столько времени, я вдруг захотел поверить тебе. Мы целовались, блять! — он отпустил руку Юнги, отступая назад, и прикрыл своё лицо ладонями, после чего немного опустил их вниз, открыв только глаза. — Ты зашёл слишком далеко, ты дал этому зайти слишком далеко, прекрати! — он словно пытался убедить его, что тот встал на кривую дорогу.       — Задание выполнено! Успех! — он указал на себя. — Мы выжили, смотри: я пишу песни, готовлю альбом, я не собираюсь умирать! Минхо работает на удалёнке, ищет дом, хочет завести собаку! Он тоже не хочет умирать. Задание выполнено! Заканчивай! Ты победил! Мой отец победил! — он вздохнул.       Тэхён опустился и упёрся руками о колени, и его буквально ломало от боли. Прикрыв глаза рукой, снова разогнулся. Он чувствовал себя опустошённым, словно выплеснул из себя всё, что так долго копил. Он ждал реакции Юнги, но в ответ была лишь тишина. Тишина, которая давила на него ещё сильнее.              — Блять! — Тэхён усмехнулся и выдохнул. — Ты же даже не понимаешь весь масштаб своих действий. Да? Чёрт! Просто… забудь, хорошо? Всё кончено! Ты молодец, я аплодирую тебе! Ты справился на пять с плюсом! — Тэхён похлопал. — Конец, Юнги, всё прошло! — он отряхнулся, словно показывая, что он — успешный проект Юнги, и, улыбнувшись самой измученной и фальшивой улыбкой, развернулся и устремился вперёд.       Тэхён ускорил шаг, не зная, куда идёт. Просто шёл вперёд, мимо машины, стараясь не думать ни о чём. Он даже не злился. Ему просто было странно, странно чувствовать что-то. Странно, что ему больно не только из-за Чонгука. Странно, что это его так сильно задевает.       Юнги нахмурился, удивлённо смотря в спину удаляющемуся парню, он прошёлся рукой по своим волосам, не веря ушам. Спустя несколько секунд он выругался вслух и помчался за ним.       — Постой! — крикнул он.       — Нет, мне не хочется больше чувствовать себя настолько униженным и навязанным. Не иди за мной! Пожалуйста! — Тэхён крикнул ему в ответ, даже не поворачиваясь, и не заметил, как Юнги уже оказался за его спиной.       Схватив за руку, Юнги развернул его на себя.       — Я, конечно, знал, что ты крутой писатель, но то, что у тебя такая бурная фантазия, — даже не предполагал. Я даже возбудился, — Юнги усмехнулся.       Тэхён застыл на месте, с распахнутыми от удивления глазами.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты невъебенно сексуальный, когда ведёшь себя как истеричка? — он прислонился лбом к его лбу и прикрыл глаза, слегка улыбаясь, но сердце разрывалось от жгучей боли, нежности и сочувствия. Тэхён также прикрыл глаза, проглатывая ком страха. Он почувствовал, как тело становится в десятки раз тяжелее, а сердце сжимается от боли и трепета. Но он не мог ничего произнести: прямо сейчас весь его мир, с трудом начатый заново, все его стены — подвергаются войне.       — Да, ты прав, мы долго спорили с твоим отцом, и спорим по сей день, он меня долго умолял, но я не соглашался… — прошептал Юнги, обжигая дыханием лицо Тэхёна. — И никогда не соглашусь…       Тэхён открыл глаза и непонимающе взглянул на него.       — Он просил меня оставить тебя в больнице, просил выслать тебя в Канаду. Всё, чтобы ты не оставался в этом доме. Он уверен, что это не идёт на пользу, — Юнги открыл глаза.       — Почему… — промолвил Тэхён дрожащим голосом, нехотя отстранившись от Юнги. — Почему вы решаете за меня, почему обсуждаете меня?       — Никто не решает. Я делаю всё для этого. Делаю всё, чтобы решения были за тобой. Именно поэтому я сказал, что пока ты сам не захочешь уйти, никто не заставит тебя это сделать.       — Ты так сказал? — Тэхён удивился, он не знал, как реагировать. Это было слишком. Юнги постоянно оказывался не тем, кем казался.       — Конечно я так сказал. И… никто не имеет права решать за тебя. Я же вижу, как ты меняешься каждый день. Какой тяжёлый путь ты уже проделал, я всё это вижу, — Юнги снова хотел приблизиться, но Тэхён сделал шаг назад.       — Почему… чёрт, почему все вокруг больны мной? Почему вы не можете жить своей жизнью? Я как зверь в зоопарке, за которым надо постоянно следить. Я не хочу такого отношения! Я не хочу жалости! Я ничего не хочу. Просто оставьте меня в покое! Я вижу, как ты смотришь на меня, словно я самое жалкое существо на планете! — Тэхён снова развернулся, чтобы пойти к машине и уехать отсюда как можно быстрее.       Юнги позвал его, но тот не обернулся, он был уже почти у машины. Все попытки Юнги наладить контакт бесполезны. Он упрямый, настырный и своенравный. И Юнги пора принять это и идти своей дорогой, или пойти за ним и сломать его упрямство, сломать его преграды и защитную реакцию.       Он стоял и смотрел вслед удаляющемуся парню, и единственная мысль в голове: как бы его не сломать сильнее. Он понимал, что его мирные попытки тщетны, и что он слишком разбит, чтобы поверить так просто. Юнги побежал за ним и, схватив за руку, развернул к себе.              — Послушай сюда, — Юнги схватил его за подбородок, сдавливая щёки, и приблизился, оставляя между ними ничтожные сантиметры. — Я не Чонгук, понял? Я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки. Не собираюсь растягивать драму лишь потому, что что ты любишь всё преувеличивать и страдать из-за несуществующих домыслов. Я не собираюсь бегать за тобой вплоть до Канады, и я осажу тебя каждый раз, когда ты будешь наносить этими играми вред самому себе. Я долго пытался не быть с тобой грубым, но, кажется, с тобой сейчас сработает только это. Поэтому я спрашиваю, что случилось? Почему ты сбегаешь? От чего ты бежишь? — он отпустил его лицо, видя, что тот уже приходит в себя.       — Чёрт. Ты прав, — Тэхён холодно усмехнулся. — Ты и вправду не он, ты никогда не сделаешь ради меня того, что сделал он.       — Не сделаю. Никогда. Я никогда не причиню тебе столько боли. Понял? Потому что я знаю, блять, насколько это невыносимо, — Юнги произнёс это, глядя прямо в глаза Тэхёна. Спустя секунду молчания он повернулся спиной, пытаясь успокоиться.       — Ты думаешь, что это великая любовь? — он развернулся, и его голос дрожал от ярости. — Это идиотизм! Блять!       Он отвернулся, с силой ударив кулаком по металлическому капоту машины. Тэхён вздрогнул от неожиданности.       — Он должен был прикончить Минхо! — Юнги снова повернулся к Тэхёну, и его глаза горели гневом. — Как бы грубо не звучало, это так. Но он чёртов эгоист, он не хотел страдать, убив его. А то, что он разрушит жизни десяткам людей, ему было вообще похуй! Он не имел права на это! Не имел права!       Юнги замолчал, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха. Он провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться.       — Я берёг его! — прошептал Юнги, и в его голосе прозвучала такая боль, что у Тэхёна сжалось сердце. — Я хотел, чтобы он жил счастливо, даже если бы для этого мне пришлось бы никогда больше не существовать в его жизни, — всё было неважно! Главное, чтобы он жил счастливо с тобой! Понимаешь? — Юнги схватил Тэхёна за плечи, вглядываясь в его глаза. — Ты не заслужил этого. Ты, блять… самое прекрасное существо на свете! — Юнги говорил тихо, словно боясь спугнуть свои слова. — В тебе столько любви, в тебе столько добра, столько ласки, ты переполнен этим. И если раньше я завидовал тебе, что ты с ним, то сейчас, пожив с тобой под одной крышей, я понимаю, что всё поменялось. Совершенно. Я просто несказанно завидую Чонгуку. Я восхищаюсь тобой. Ему так повезло, и он так много потерял. Ты… несмотря на всё, что было… ты всё ещё переполнен нежностью, любовью и заботой. Я нахожу её во всём, чего ты касаешься! Абсолютно во всём, — он отдалился и улыбнулся сквозь боль. — Ты думаешь, в моей жизни когда-то был человек, который каждый вечер ставил мои домашние тапочки у двери, лицом ко входу, чтобы я, зайдя, сразу мог надеть их? — он усмехнулся, пытаясь сдержать свой дрожащий подбородок. — Думаешь, был кто-то, кто научился готовить ради меня? Кто каждый вечер встречал меня с готовым ужином? Кто так долго трудился, чтобы улучшить свои навыки? Чёрт… столько нежности… столько заботы. Ты… ты не любишь убираться, ты творческий человек, я знаю, ты ненавидишь эту проклятую уборку, но продолжаешь это делать, потому что я тоже помешан на этой хуете. Потому что мне надо хоть что-то держать в порядке и в чистоте, в этой жизни, — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Мои руки по локоть в крови! Но когда я мучаюсь в кошмарах и просыпаюсь посреди ночи, чтобы убежать из дома, забыться, отвлечься, притупить боль — я обнаруживаю тебя на своём пути… обнаруживаю каждый твой жест заботы. Грелки у выходной двери, которые ты положил, чтобы я утром взял их с собой на работу. Я обнаруживаю чистую обувь, которая ещё вечером была грязной. Я обнаруживаю маленькие стикеры с прогнозом погоды каждое утро и иногда — появляющиеся рисунки на уголках этих самых стикеров. Я жду их каждый день: порой только это заставляет меня вставать с кровати… и я храню каждый из них. А когда ты добавлял свои маленькие комментарии, этот день уже считался удачным. Ты у меня на пути постоянно… на пути к пропасти… преграждаешь его собой. Думаешь, я провожу операцию по спасению тебя? Всё наоборот, это я использую тебя, чтобы не упасть. Ты мой здравый смысл в этом мире. Благодаря тебе я ещё не свихнулся. И не только из-за Чонгука, из-за всего, что произошло и происходит в моей жизни. Позавчера, когда мы спали вместе и когда ты дал себя обнять, я чувствовал себя маленьким ребёнком, которого наконец приютили, которому подарили дом. Я впервые уснул, ощущая теплоту в душе, ощущая умиротворение, трепет и жажду встретить утро. Если для тебя это жалость, то жалкий тут только я. Только я, — голос Юнги дрожал, он готов был разрыдаться, как ребёнок. Но желание не выглядеть в глазах Тэхёна ещё более жалким сдерживало его, не давая воли слезам. Вместо этого он резко открыл водительскую дверь и, не глядя на Тэхёна, сел в машину.       Юнги склонил голову к рулю, вцепившись в него побелевшими пальцами. Он силился выровнять дыхание, выдохнуть всё то, что сейчас душило его изнутри. Он сам не верил в то, что сейчас наговорил. Он не верил в то, каким становится рядом с Тэхёном.       Тэхён замер на месте. Слова Юнги снова и снова звучали в его ушах.       Восхищается? Мной?       Это казалось абсурдом. Невозможным. Он всегда думал, что лишь тяготил Юнги. Что он — обуза, постоянное напоминание о прошлом, о боли, которую они оба пытались заглушить. Он был уверен, что Юнги терпит его лишь из чувства долга и жалости, но никак не из восхищения.       Всё это время он чувствовал себя лишним, ненужным. Он старался не мешать, не привлекать внимания, думая, что так будет лучше для всех. Он пытался быть полезным, но в глубине души всегда боялся, что лишь раздражает Юнги своим присутствием. Он думал, что Юнги давно устал от него, что мечтает, чтобы он просто исчез из его жизни.       И вдруг — это. Восхищается? Как такое возможно? Как Юнги мог восхищаться им, когда он сам так часто презирал себя?       Он посмотрел на Юнги, который сидел в машине, опустив голову, и почувствовал острую боль в сердце. Боль от осознания своей слепоты и от того, что он так долго не видел, не понимал истинного отношения Юнги. И боль от того, что своими словами и поведением он, возможно, много раз ранил Юнги.       Спустя пару минут оцепенения он подошёл к машине. Ноги казались ватными, идти было тяжело. Он открыл дверь и сел рядом с Юнги, стараясь не смотреть на него. Юнги резко завёл мотор. Машина рванула с места, и Тэхён почувствовал, как его прижимает к спинке сиденья. Они ехали сквозь ночной город в плотной тишине, которая давила на Тэхёна.       Он чувствовал взгляд Юнги, направленный на дорогу, и боялся его перехватить. Боялся увидеть в нём разочарование, гнев, презрение.       Он просто сидел, молча глядя в окно, и пытался переварить всё то, что только что услышал. И в глубине души, несмотря на всю боль и смятение, робко вспыхивала надежда. Надежда на то, что, возможно, всё ещё можно исправить.       Ясно было одно: Тэхён всегда думал, что он самый одинокий человек на свете, пока не понял, что одиночество Юнги намного страшнее. Это было одиночество человека, который отдал всё, ничего не получив взамен.

*End flashback*

      — Сегодня у нас запланировано ещё одно выступление в благотворительном фонде, которому ты жертвуешь каждый год. Нужно просто пообщаться с детьми и дать им наставление, — Мэри проверяла расписание, боясь упустить что-то важное.       — Какой из меня наставник? — Тэхён размял шею и прикрыл глаза, чтобы поспать хотя бы в дороге.       — Включить радио? — спросил водитель, и Тэхён кивнул в ответ.       «А теперь к главным новостям. Прошлой ночью был подписан указ о выделении дополнительных средств на развитие программы психиатрической помощи для ветеранов вооруженных сил. Этот шаг, долгожданный многими, является свидетельством неизменной приверженности президента Мин Юнги в поддержке тех, кто рисковал своей жизнью, защищая нашу страну…».       Тэхён нахмурился, не открывая глаза, услышав до боли знакомое имя.       — Он хорошо справляется, — промолвила Мэри.       — Он всегда и со всем справлялся хорошо… эта страна не заслужила его, мы все не заслужили.