rising — восставая.

Если бы я мог повернуть время вспять, то вернулся бы к тебе. Плачущей, таящейся между светом и тьмой.

© Don’t leave me — BTS.

      Тэхён стоял босиком на холодном полу кухни и пытался сосредоточиться на приготовлении своего утреннего кофе.       Он уже давно проснулся и, проведя час в ванной, боялся пойти на кухню, не желая встретиться с Юнги. Но тот, к счастью, спал.       У него были очень смешанные чувства. Он был на исходе сил. Не понимал, что происходит с ним, что происходит с Юнги. Что вообще вчера это всё было и зачем.       Его раздумья прервали шаги приближающегося Юнги, и он застыл. Он узнавал его уже по шагам.       — Сегодня какой-то праздник? — Юнги подошёл близко к Тэхёну и, не касаясь, застыл, закрыв глаза, ощущая тепло от его присутствия.       — Почему? — выдавил Тэхён еле слышно, продолжая нарезать яблоко.       — Ну, ты дома. Обычно уходишь… — Юнги коснулся носом его ещё влажных волос и прикрыл глаза, наслаждаясь.       У Тэхёна всё замерло, ощущая его слишком плотное присутствие. Внутри уже скакал адреналин, а лоб покрылся потом.       Юнги почувствовал, как Тэхён запнулся, задержав дыхание, и выпалил смешок. Непонятно, Тэхён боится или ему неприятно. Чувствуя, что и то, и другое, Юнги медленно отошёл. Его задевало такое отношение к себе, но он не собирался зацикливаться на этом.       — У меня… запись… только в два, — ответил Тэхён, запинаясь, после чего откашлялся и, выпрямив плечи, развернулся, натягивая мимолётную фальшивую улыбку. — Будешь яблоко? — спросил он.       — Нет. Я налью себе чай, будешь со мной пить свой кофе? — сказал Юнги и присел за стол.       — Х-хорошо… — замешкался Тэхён и мигом сел на самый край стола, опуская свой взгляд на чашку. Юнги усмехнулся, встал, налил себе чай и сел прямо рядом с Тэхёном, вгляделся в его лицо, наклонив голову. Их разделял только угол стола.       Они сидели в неловкой тишине, Юнги ехидно ухмылялся, наблюдая за тем, как Тэхёну неудобно рядом с ним.       — Ну и? Поговорим? — спросил Юнги, выгнув бровь. Тэхён тут же покраснел и взмолился, чтобы речь шла о чём угодно, кроме вчерашней ночи.       — М-м? О чём? — Тэхён не отрывал взгляда от кружки.       — О чём? Мы серьёзно будем это делать? — Юнги пристально прожигал его взглядом.       — Не понял? Что делать? — Тэхён наконец взглянул на Юнги.       — Притворяться, что я вчера не трахнул эскортницу, а ты, наблюдая, не трахнул себя, — Юнги скривил улыбку, склонив голову на бок, наблюдая, как Тэхён краснеет всё больше.       — Блять. Я вообще-то ем, — Тэхён нахмурился и отпил глоток, пряча эмоции за кружкой.       — Извини за нарушение этикета, но… — он вырвал кружку из рук Тэхёна и поставил её в сторону. — Объясни.       — Хорошо. Что объяснить? — Тэхён сделал максимально равнодушное лицо и посмотрел на него сверху вниз.       — Всё.       — Объяснить, как правильно заниматься сексом? Или объяснить, как дрочить? — Тэхён выгнул бровь. Юнги ещё секунд смотрел ему прямо в глаза, а между ними было буквально пару сантиметров, после чего Юнги, кинув нервный смешок, отпрянул и откинулся на спинку стула.       — Это всё, я даже преподавать могу, ты мне расскажи, что стало причиной? — Юнги толкнулся языком в щёку, пытаясь сдержать нервный смех.       — Мне рассказать? Лучше ты расскажи. Что стало причиной? — Тэхён оттолкнул кружку, сам приблизился к нему, доминируя над ситуацией, и ехидно улыбнулся. Он надеялся, что Юнги под напором закроет тему и забудет всё.       — Причиной чему? Задай вопрос правильно! — Юнги тут же настроился на игривый лад и, засунув руки в карманы, приблизился в ответ.              — Думаешь, не задам? — Тэхён хмыкнул.       — Давай, — Юнги сложил руки на груди.       — Почему у тебя… — уверенно начал Тэхён, вытянув палец у его лица, но в миг остановился, поняв, что вообще собирался спросить, и убрал палец. Но Юнги схватил его за руку и прижал к шее, после чего притянул его стул к себе, так, что ноги Тэхёна оказались между его ног. Он наклонил голову, ласкаясь о руку шокировано застывшего Тэхёна.       — Почему у меня встал? В нашей комнате? Угадаешь? — прошептал он.       — П-прекрати… — Тэхён еле дышал и попытался вырвать свою руку, но Юнги не дал.       В нашей комнате.       — Я скажу, потому что не могу врать тебе. Не хочу врать… — он медленно приблизил его к себе ещё сильнее и, подняв руку, коснулся пальцами ширинки Тэхёна, ожидая разрешения. Но в глазах Тэхёна было только непонимание и никакого сопротивления.       — Вот тут на животе есть две ямочки по бокам, — продолжил он шёпотом, касаясь уже его живота, — две впадины, две дорожки, ведущие вниз… прямо туда… и сам живот… слишком нежный… слишком соблазнительный… вот почему… но была ещё одна причина… — он поддел резинку его трусов и медленно просунул пальцы ниже.       — Пожалуйста, остановись… — Тэхён закрыл глаза и прильнул лбом к его лбу.       — Не могу… — прошептал Юнги, зажмурив глаза, еле держа себя в руках.       — Пожалуйста… — Тэхён взмолился, ощущая, как всё внутри горит пламенем.       — Ты просишь одно, а твоё тело другое… взгляни, Ким, ты пиздец как возбуждён, ещё с самого момента, когда я только подошёл к тебе сзади. Думаешь, я слепой?       Неожиданный звонок в дверь заставил Тэхёна отпрянуть от него.       — Блять! — Тэхён отодвинул свой стул обратно и закрыл лицо руками, склонившись к коленям.       — Всё нормально, — Юнги посмотрел на экран телефона, а потом снова на Тэхёна. — Просто вызови себе проститутку. Сколько у тебя уже не было секса? Ты понимаешь, что убиваешь свой организм? — Юнги старался быть серьёзным, отклонив звонок Джина.       — Как ты… какого хуя ты переключился на меня? Это ты вчера тёк! Вообще закроем тему, иди, кто-то пришёл, — Тэхён вскочил, чтобы выйти из кухни.       — Это Джин. Подождёт. А ты хочешь сказать, что я не прав?       — Ты не прав! Мне плевать на это! Понял? Мне всё равно! У меня есть заботы поважнее, чем хуй.       — В ту ночь, когда ты забыл у меня трусы… — произнёс Юнги, даже не поворачиваясь к Тэхёну лицом. — Хотел сказать кое-что, но забыл. Вчера увидел эту тумбу, вспомнил, и… это стало второй причиной.       — Что? Что ты хочешь сказать? — Тэхён злился.       Юнги встал и развернулся.       — Прикроватная тумба… я положил туда салфетки и смазку, в следующий раз используй.       — Что? Бред. Я не делал в ту ночь ничего такого, ты уже перегибаешь палку!       — Хорошо, я понял. Просто на будущее, — Юнги поджал губы.       — Пошёл ты! — Тэхён быстрым шагом ушёл в свою комнату, стукнув дверью.

***

      Телефон Минхо уже час как разрывался от звонков и гневных сообщений Намджуна. Он лишь смеялся и отклонял их. Немного позанимавшись в тренажерной комнате, он искупался и, одевшись, выехал по своим делам. Его телефон снова разрывался. Он подключил его к машине и, пожалев парня, всё-таки ответил на звонок.       — Ты уже жить без меня не можешь? — издевался Минхо.       — Послушай сюда, конченный кусок дерьма! Если ты ещё раз посмеешь выкинуть что-то подобное, я разберу тебя на части, а потом на сосуды! Ты понял меня?! — он яростно кричал в трубку.       — Воу-воу, полегче, что случилось, господин? Как мы вас обидели? Задели?       — Задели? Ты издеваешься? Как ты посмел прислать на мою работу букет с подписью «Спасибо за минет»? Ты специально отдал его в регистратуру, чтобы все увидели. Урод! Я годами строил себе имя!       — Хочешь сказать, я порочу твоё имя? Обижаешь. Я же, наоборот, похвалил, оценил. Теперь все знают, что ты не только крутой хирург, но и сосёшь отменно.       — Тебе повезло, что открытка не была подписана моим именем, и я сказал, что курьер что-то перепутал. Иначе я вытряс бы из тебя всю дурь! Предупреждаю, это не шутки! Если такое повторится, ты пожалеешь! — Намджун выключил, даже не дождавшись ответа.       Минхо лишь рассмеялся, подумав про себя: игра только началась. И, набрав номер цветочного, заказал ещё один букет, но уже из клубники и с другой надписью на открытке.       «Самому сладкому мальчику на свете. Пусть твой умелый ротик полакомится клубникой, а вечером я тебя докормлю шоколадом, намазанным кое-куда. Ну, ты понял. Хорошего дня, мой податливый докторёнок Ким Намджун!».

***

      Вечером Юнги вернулся уставшим с работы и не ожидал увидеть Тэхёна на кухне, пьющего кофе и читающего что-то, ухмыляясь.       — Что читаешь? Опять эту порнушку в виде современной литературы? — Юнги, проходя мимо Тэхёна, взял со стола яблоко и со смаком откусил.       — Когда я читал такое? Это книга по психологии! — Тэхён возмутился.       — Ага, верю, — он схватил кружку, налил себе зелёный чай и сел напротив Тэхёна.       Тэхён старался его игнорировать, пока тот издавал тихие звуки, попивая, и сидел, явно наблюдая за ним, как за интересным кино.       — Сэм приходила? — он прервал тишину.       — Да, — холодно ответил Тэхён, стараясь не зацикливаться на том, что его бесит, что Юнги запомнил имя его врача.       — О чём говорили?       — Это личное. Я не обсуждаю ни с кем свои сеансы, — он не отрывал глаза от книги, так, словно и вправду мог читать сейчас.       — Звучит так, будто ты сам являешься врачом, — Юнги цокнул.       Снова повисла тишина, пока Юнги разглядывал серьёзное лицо Тэхёна, его взгляд невольно коснулся руки, державшей книгу.       — Можно спросить? — Юнги медленно приподнял руку и коснулся пальцем его ладони, от чего Тэхён вздрогнул. Юнги усмехнулся и провёл пальцем вверх, чуть отодвигая ткань его кофты. — Что тут написано? — спросил Юнги, нахмурившись       Тэхён мгновенно напрягся. Его глаза расширились, а рука, до этого расслабленно лежавшая на столе, резко дёрнулась.       — Это… это ничего, — выдавил Тэхён, и его голос был глухим, полным боли. Он быстро сжал кулак, пряча руку под столом, опустив взгляд в книгу, словно она могла дать ему убежище. — Как ты… как ты заметил? — прошептал он, не поднимая головы.       Юнги тяжело вздохнул. Он убрал свою руку, но напряжение в воздухе лишь возросло.       — В клубе. Когда ты танцевал… поднимал руки. Тогда я и увидел.       Кажется прошла целая вечность, прежде чем кто-то из них заговорил. Тэхён проглотил нахлынувший ком и, медленно подняв глаза, посмотрел на Юнги, который сидел, закусывая губу и глядя куда-то вниз.       — Когда ты оставил меня у Мэри… — начал Тэхён. — В тот момент я ощутил себя мусором, который выбросили из-за вони.       Юнги замер, и его скулы заиграли на лице — ему, кажется, было трудно это слышать.       — Честно сказать, мне не нужен был никто из них… совершенно. Только ты. Будь ты тогда рядом, я бы никогда не посмел сотворить подобное. Мне просто было бы стыдно. Думаю, чувство стыда и уважения не дало бы мне так расклеиться перед тобой. В конце концов, я ведь сам во всём виноват. Пришёл в вашу жизнь и разрушил её. Перечеркнул то, что могло перерасти в нормальную, счастливую жизнь. Снёс собой всё, что у вас было. По этой причине я всегда ощущал себя мерзко, когда показывал перед тобой слабость.       — Не надо. Слышишь? У нас ничего не было бы, я… я даже не знаю, что чувствовал к нему… я не уверен…       — Ты сейчас пытаешься обмануть меня или себя?       — Я говорю как есть. Мне нечего скрывать… если бы это могло перерасти, оно бы давно… мы полтора года жили вместе… — Юнги отвёл взгляд обратно на свои руки. — А то что я отставил тебя тогда… Минхо… он был на грани… у тебя были Мэри, отец, Чимин, и так далее… а у него был только я.       — Ты правильно поступил, за это я тебя и уважаю. Я даже не собирался тебя судить за это. Ты не обязан никому из нас. Ты спас того, за кого Чонгук отдал свою жизнь. Хоть он и был зол на него, я знаю, что он его любил. Он его любил слишком долго… возможно, он любил его больше, чем меня.       Повисла небольшая пауза, прежде чем Тэхён снова продолжил:       — Ты прав… ты не должен был никому из нас… но эта надпись… знаешь, всё другое, всё, что я сделал, принадлежит Чонгуку… каждая моя попытка закончить всё… каждая слеза, каждая боль… но это… — он глубоко вдохнул и, коснувшись рукава своей кофты, медленно приподнял её, оголяя надпись на руке. — Она принадлежит тебе… — он поднял глаза и, наконец, посмотрел на Юнги. Он не знал, зачем делает это. Зачем причиняет Юнги боль. Но он захотел быть честным с ним.       Юнги нахмурился, его словно пронзали ножом. Он поднял глаза и посмотрел на глубоко высеченные буквы: don’t leave me.       — Блять… — он закрыл глаза и спрятал своё лицо в ладонях.       — Кажется, это спасло меня… ненависть к тебе… я мог ощущать что-то ещё, кроме боли, кроме пустоты. На самом деле я ненавидел, что виноват перед тобой, но проектировал это как саму ненависть к тебе. Меня восхищал твой похуизм. Точнее то, как ты умеешь держать себя в руках, даже в момент, когда закапываешь того, кто тебе близок, второй раз за день… Я ненавидел тебя за то, что мои раны на виду. А твои скрыты глубоко и до сих пор о них не знает ни одна живая душа, — Тэхён глубоко вдохнул и выждал паузу.       — Твои слова о том, что я могу копать хоть до Ада, но его там не будет, что я устраиваю драму, что хочу воскресить его поцелуем, что я тот, кто не заслужил быть любимым им… каждый день, каждую минуту они крутились в моей голове. Это помогало мне ненавидеть тебя, помогало пережить каждый день…       — Чёрт… какого хуя ты это делаешь? Зачем ты это сделал? — Юнги встал и взмахнул рукой, указывая на руку Тэхёна.       — Прости. Я хотел быть честным. Я просто… хотел сказать спасибо за всё, за то, что ненавидишь меня, за то, что винишь меня. Так я чувствую себя не одиноким. Спасибо. И прости.       — Мне не нужны твои грёбаные извинения. Хочешь, чтобы я винил себя? Хорошо, у тебя получилось! Ничего нового! Я и так, блять, каждый день это делаю! Виню себя! Из-за моего поведения ты думаешь, что я ненавижу тебя? Серьёзно? Если ты после всего думаешь, что я ненавидел тебя, — тогда я даже не знаю… Да, возможно, я грубый, равнодушный, но это выдержка, которой меня учили с первой секунды моей разумной жизни. Я создан, чтобы быть таким. Не милашкой. Не нежным. Да, порой я просто отвратный. Но, чёрт возьми, я не собираюсь извиняться за то, какой я конченный! Потому что это мой способ, так я справляюсь с болью! Я начинаю ненавидеть всех вокруг, я начинаю всех материть, я начинаю грубить, я начинаю всех трахать. — Понимаешь? Я не хороший мальчик, который готов стать героем. Я тот самый второстепенный идиот, который матерится, пьёт и ебётся! Я не герой! Я не крутой! Я нехороший. Я просто уебан. И хочу остаться им до конца своих дней! Чтобы не чувствовать эту ебучую боль за шрамы на твоём теле. Чтобы не ощущать, как грудную клетку рвёт от каждой твоей боли. От одного твоего грустного выражения лица, когда я после работы мчусь как бешеный домой, чтобы хоть пару секунд увидеть тебя, когда твои глаза открыты, а не тогда, когда ты лежишь ко мне спиной. Чтобы не чувствовать эту проклятую пустоту, пронизывавшую, когда я просыпаюсь утром без тебя. Чтобы не чувствовать эту ебучую привязанность к тебе. Фотографировать тебя. Не зная, зачем. Не зная, для чего. А потом целый день смотреть на это, в любое удобное время. Вот что. Вот каким я не хочу быть. Потому, что ты никогда не сможешь принять это. Потому, что я никогда не предложу это. Потому, что мы никогда не станем больше чем два тела на одной кровати, на разных её краях. Потому, что твоя боль, твоя потеря больше, чем мы, больше, чем что-либо, что я смогу предложить! Понял? Мне не победить его. Я и не хочу его побеждать. Потому, что я никогда не стану тем, кто тебе нужен. Потому, что я по сей день не понимаю ничего. Не понимаю, что я чувствовал к нему, к Чимину, к тебе… Возможно, я просто ебанутый идиот, который принимает дружбу за симпатию, но хорошо. Как и все разы до этого — это тоже кончится ничем. Потому, что я сам ничто. Понимаешь? Я ебучая смесь непонятного дерьма. Я настолько хреновая перспектива. Я не знаю и не хочу ничего. И даже если я хочу, то не могу. Знаешь, почему? Потому, что меня родили для другого, не для того, чтобы я любил, дружил, заводил семью. А для того, чтобы я просто был использован, когда буду полезен. И я переносил это на вас. Я просто был рядом, когда был нужен всем. Но какого-то хуя я сломался на тебе, бросил тебя у Мэри, я не разобрался, кого из вас надо спасать. Но сейчас я восполнил этот блядьский пробел. Надеюсь, мои создатели довольны! Только в этом процессе я почему-то не могу увидеть испытания, почему-то я ебать как наслаждаюсь каждой минутой этого испытания. Нахождение рядом с тобой — это моя лучшая пытка. Я чертовски сильно испытываю боль к тебе. И я ненавижу это.       Юнги сделал глубокий вдох и провёл рукой по своим волосам, когда заметил, как плечи Тэхёна трясутся.       — Я говорил тебе. Я говорил, что всё прощу, главное, чтобы ты не плакал. Я соврал: я не могу простить эту надпись. Ни тебе, ни себе. И, блять, не добивай меня слезами. Я ненавижу, когда ты плачешь.              Он бы всё отдал, чтобы иметь сейчас возможность обнять его и никогда не отпускать, но он не имеет на это права. И никогда не имел.       Юнги вышел из дома.       Тэхён вытер слёзы и зашёл в комнату Юнги, забрался на кровать, и лёг. Он положил руку на подушку Юнги и зажмурил глаза, стараясь не заплакать снова. Он понимал, что начал разрушать и его тоже. Что пора заканчивать этот круговорот. Что пора собраться. Что это конец.       В эту ночь Юнги не возвращался в комнату. Впервые. Он всегда приходил, что бы ни случалось. Но он не пришёл.       

***

      — Что ты делаешь? Объясни! — Минхо ходил следом за взъерошенным Тэхёном по всему дому.       — Ты не видишь? Собираю свои вещи. Закрой свой рот и держи пакет! — эмоции переполняли его.       — Я тебе сейчас рот закрою! Собираешься? Да я вижу, но для чего? Что нашло на тебя?       — Мне надо отчитываться перед тобой? Не много ли ты на себя берёшь?       — Не выделывайся. Объясни нормально! Кто приходил утром? Что происходит?       — Что? Утром? Это был Джин, двоюродный брат Юнги. Это… это не важно… Причём здесь он? Отойди! — Тэхён оттолкнул его и схватил статуэтку с комода.       — Ты знаешь, что мне можно доверять, что мне плевать, я не собираюсь ни о чём трепаться. На что ты зол? — он всё ещё держал огромную клетчатую сумку, в которую Тэхён закидывал всё подряд.       — Блять! — Тэхён остановился и рухнул на стул. — Я просто… я хочу свалить. Посуди сам. Это смешно. Это полный бред, что мы живём все тут. В доме моего мёртвого парня! Какого хуя вы тут делаете? Какого хуя тут делаю я? Что за бред?! Мы так и будем всю жизнь? Раз решили продолжить существование, так хотя бы давайте не жить жалкой жизнью! Я сваливаю. — Тэхён уверенно взмахнул рукой.       — Я знаю. Он умер. И я умру. И все мы умрём. Я верю, что встречусь с ним скоро. Но до этого момента я хочу начать жить. Жить перед смертью. И тебе советую. Сваливай в свою Швецию или Швейцарию. Женись, начни новую жизнь. Нет смысла в таком убогом существовании. Раз он действительно отдал за нас свою жизнь, мы не имеем права тратить её так. Я потерял свою мать, потерял его, я всё ещё тут. И всё это было зря?       — Зря? Эта речь больше подходит мне, но не тебе. Ты же не прожил жизнь зря, ты в своё время поднял экономику целой страны. Из-за тебя весь мир знает о нашей стране. В каждом уголке мира знают тебя. Из-за тебя учат корейский. Из-за тебя миллионы туристов посещают страну. Из-за тебя создаются фонды и благотворительные акции твоими фанатами. Из-за тебя становятся популярными другие артисты, актёры, деятели искусств. Ты проложил дорогу целому поколению. Ты серьёзно думаешь, что проживаешь зря?       Тэхён замер. Он наконец посмотрел в глаза Минхо, который искренне, без всего прочего, восхищался им. Тэхён никогда не возвышал свою значимость. Он был приземлённым парнем. Но отрицать своё влияние, даже он не мог.       — Хорошо. Спасибо. Ты прав. Но… сейчас я бросил их. Сейчас я приношу всем им только боль. Я причиняю боль миллионам своих фанатов. Показываю, что я слабый. Разве так может быть?       — Может, конечно! Они видят, что ты тоже человек. Что ты тоже можешь быть грустным, депрессивным. Что всегда из любой ситуации есть выход. Что самоубийство — это выбор слабаков. Что сорвать жизнь — не равно никакой боли. Нет ничего дороже этого. Ты восстановишься и вернёшься. Сильнее. Мудрее. Это как раз то, что может принести ещё больше пользы.       — Я об этом и говорю! Я хочу поведать миру свою историю. Я хочу закончить альбом. Я хочу продолжать быть полезным, заслуживающим его жертву. Я хочу делиться любовью, которую он оставил в моём сердце. Её очень много, я обязан ею поделиться со всем миром. Этот дом… Это место — проклято. Тут никто не был счастлив. Ни он, ни мы. Поэтому уезжай как можно дальше. — Он встал и продолжил закидывать вещи Джерка в сумку.       — А, хотя нет. Я не хочу ничего забирать отсюда. Я куплю другое. Новое. А эти вещи нахрен сожгу. — Он уже сумбурно бросал всё в сумку, не боясь что-то сломать.       — Ты бежишь от него? — Минхо прервал его действия, обращая на себя внимание.       — Что?       — Ты бежишь от него. Ты начинаешь что-то чувствовать к нему и бежишь от этого. Я прав?              — Нихуя ты не прав! — Он рывком отобрал у него сумку и толкнул в грудь.       — Ты не хочешь давать себе ещё один шанс быть счастливым?       — Ты в своём уме? Причём тут Юнги?!       — А я ведь даже не сказал, про кого я, — он болезненно ухмыльнулся.       — Блять! Заткнись! Не морочь мне голову! Только что час объяснял тебе, в чём дело. А ты приплёл его. Ты не понял? Больной, что ли?       — Хорошо. Но знай, ты совершаешь огромную ошибку. Тебе уже за тридцать скоро, и не всегда ты будешь молодым и красивым, желающим любить и быть любимым. Ты выбрасываешь свою молодость в мусорку, выбирая жить ради других. Некоторым из нас не удаётся обрести даже одну взаимную любовь. А тебе посчастливилось встретить её два раза.       — Минхо! Твою мать! О какой любви идёт речь? Никогда! Я уже любил — на этом моя личная жизнь навсегда закончилась. Я иду уже другой дорогой. — Он отмахнулся, поворачиваясь к нему спиной, ища что-то в шкафах.       — Ты врёшь самому себе.       — Хах, знаешь, это даже не обидно, я даже не зол. Потому что это смешно, по-детски наивно и глупо с твоей стороны. Ты что, перечитал мелодрамы? Шиперишь всё, что движется?              — Хорошо. Почему, нет? Почему? Убеди меня, что нет.       — Убедить? Да тут даже стараться не надо! Мы совершенно разные! Он даже другом не может мне быть. Он полнейший придурок! Мы совершенно разные! Он тусовщик. Он переебался со всем женским полом. Ему нравится рыба! А мне — мясо! Он смотрит аниме! Он ненавидит сигареты. Ему не нравится моя музыка. Ему не нравится мой вкус в одежде. Он считает мои книги глупыми. Он пьёт зеленый чай. Он шутит извращённые шутки, а если уходит в себя, становится безмолвным столбом. — Тэхён пожал плечами, будто всё это и так очевидно.       — Знать столько подробностей о том, кто тебе безразличен? Неплохо. Но ты же знаешь, что всё, что ты перечислил, — полнейший бред? Он тусовщик? А сколько тусовок мы с тобой лично посетили? Он тусовщик лишь иногда. В основном он постоянно в работе. Какая разница, что он смотрит, если у вас один и тот же любимый фильм. Он даже клуб назвал в честь этого. Ему не нравятся сигареты, но он выкурил твою, потому что хотел быть ближе. Да это и хорошо — пусть он отучит тебя от этой дурной привычки. Ему не нравится твоя музыка, потому что она ему не обязана нравиться. Но ему нравится та музыка, которая нравится тебе. Ты хоть раз замечал, что в его комнате лежат альбомы Джеймса? Ты знаешь, что он сам подарил один из них Чонгуку, когда тот начал слушать его из-за тебя. Ему не нравится твоя одежда, потому что у него другой стиль, но он никогда не говорил, что тебе что-то не идёт. По его взгляду всё ясно — ты хоть раз взглянул в его глаза? Ты видел, как он смотрит на тебя? Что бы ты не надел. Ему не нравится твоя одежда, но он постоянно стирает её, когда ты забываешь её на диване или под верандой. Он считает твои книги глупыми, но почти всё перечитал, они складятся в том домике, в его кабинете. Загляни как-нибудь. Он пьёт зелёный чай, но всегда покупает твой любимый кофе. Ты хоть раз докупал его? Он хоть раз закончился? Может, ты думал, что он бесконечный? И сам себя пополняет? Он не уходит в себя. Это ты ушёл в себя! Ты ушёл. Он постоянно включён. Чтобы не случилось — он в курсе. Всё решит, всё разберёт. Ты не замечаешь ничего в упор. И ты совершаешь самую большую ошибку в своей жизни.       — Я уже её совершил, не переживай. По череде событий, которые я создал, умер мой любимый. Я уже совершил самую большую ошибку в своей жизни. В этом конкурсе уже есть победитель. — Тэхён закрыл замок на сумке и глубоко вдохнул. Он и вправду не замечал многое. Но он чувствовал… он всегда чувствовал, что не один. И это было самое дорогое, что дарил ему Юнги. И именно поэтому он должен ему отплатить и уйти.       — Я ценю твою заботу. Я рад, что у тебя было много свободного времени, и ты решил потратить его на изучение наших взаимоотношений. Но тебе надо забыть обо всём этом, и никогда даже в шутку не упоминать при нём. У нас разные пути. Он точно разделяет моё мнение — я уверен. Моё отсутствие принесёт только облегчение. Я — обуза для него. Он почему-то думает, что должен присматривать за нами как старший. Это глупость. Мы должны оставить его. Дать ему пространство.       — Ты думаешь, он настолько бесхребетный и слабый, что не может уйти оттуда, где ему не нравится?       — Ладно, слушай… — Тэхён потряс головой и усмехнулся. — Даже если всё-так, как ты говоришь, я не имею права. Я не могу. Это неправильно, ты должен понять. — Тэхён развернулся и двинулся от него.       — Дело в том… что я как раз понимаю тебя… знаешь, почему, Тэхён? — Он шёл за ним и пытался остановить его. — Потому, что ты… ты стал им… стал Чонгуком. А он — стал тобой.       — Ч-что? — Тэхён нахмурился.       — Тэхён. Я в своей жизни пережил невообразимое. Я должен был умереть ещё в детстве. Мне резали горло. Меня пытали не раз. Если ты помнишь: мне чуть не вырезали язык и прострелили ногу, — он улыбнулся, вспомнив всё, что было. — Но худшее, что я пережил, — это момент в больнице, когда мальчик, которого я искал десять лет, явился ко мне и рассказал, как он жил всё это время. Как он страдал. Как он пытался покончить собой. Как он посвятил всю жизнь этой боли… он страдал… из-за меня! Я даже не знал. Я сломал его жизнь тогда, в детстве. И сломал её, вернувшись тогда, когда он, наконец, забыл меня и начал жить. Никто в этом мире не сможет ненавидеть меня больше, чем я сам. Он любил меня, а я ушёл, я умер… Тоже самое чувствовал Чонгук. Я уверен. Он не мог упокоиться из-за тебя… Я знаю эту боль. Я был на его месте… но мне повезло чуть больше, потому что он узнал тебя… он вылечил рану после меня — тобой; он полюбил тебя. Но… он принял тебя сразу? Он полюбил тебя и начал отношения сразу же?       — Нет… — выдохнул Тэхён, уведя взгляд в пол.              — Юнги тот, кто появился в твоей жизни после раны от Чонгука, как и ты когда-то в жизни Чонгука, после раны от меня. Теперь представь, что кто-то из вас, ещё тогда, в начале убежал…       — Минхо… — Тэхён подошёл к нему близко, и прикоснулся к его щеке. С глаз полились слёзы, понимая, как много пережил этот парень. — Ты прав… но если бы кто-то из нас убежал, он сегодня был бы жив. Поэтому я и ухожу. Я не должен рушить больше ничьи жизни. Моя боль разрушает его. Я должен быть один.       — Он настоящий мужчина. Мужчина, каких я в своей жизни ещё не встречал! Он не такой слабый! Дай ему шанс.       — Чёрт, я так тронут, что ты переживаешь за меня. Но прекрати. Он не просил у меня шанса, да и у меня этого шанса больше нет. Забудь, прошу, и… Минхо, я никогда не смогу простить нам обоим, что произошло, но я искренне желаю тебе быть счастливым. Ты мне должен. Ты должен мне счастье… и любовь! Запомни. Ты обязан стать счастливым. — Он большим пальцем погладил его щёку и, стукнув по плечу, пошёл в свою комнату, оставив Минхо стоять на месте.

***

      Тэхён сидел в машине. За окном дождь. Он последний раз окинул взглядом дом, в котором пережил много боли и любви. Старался не заплакать, когда заводил мотор, и пытался убраться отсюда как можно быстрее, пока Юнги не вернулся. Но когда он уже выезжал, перед машиной встал он. Юнги.       — Далеко собрался? — крикнул он, улыбаясь. Он не мог отдышаться и выглядел так, будто долго бежал, но всё равно счастлив.       Тэхён спустил окно.       — Иди в дом! Ты весь намок! — крикнул ему в ответ.       — Зачем ты взял его машину? Куда ты собираешься?       — Я ухожу, Юнги, — произнёс Тэхён, а дождь заливал его лицо, заставляя дрожать.       Юнги подошёл и посмотрел ему в глаза, стараясь рукой отогнать дождь, который капал на лицо и мешал ему.       — В студию? Ты же не… ты не садился в его машину, ты избегал её. В чём дело? — кажется, Юнги не понимал ничего.       — Не в студию, Юнги. Я уезжаю навсегда.       — Навсегда… точно… ты… хорошо. Ладно, — Юнги попытался натянуть улыбку, но получалось очень плохо.       — Ты, просто… будь, пожалуйста, счастлив. Оставь этот дом, начни новую жизнь…       — Что? Ты сейчас серьёзно? Ты и вправду уезжаешь? — Юнги нахмурился, не понимая: шутка это или нет.       — Прости. Мне тут не место. У меня альбом, у меня контракты, я хочу продолжить выступать. Этот дом меня душит…       — Дом? Ты же сбегаешь не из дома… ты же бежишь от меня… не так ли?       — Нет, что за чушь, ты не при чём. Наоборот, я благодарен, что ты спас меня. Ты всегда был рядом. Поэтому уходи отсюда и начни свою жизнь. Ты заслужил намного больше…       Не успел он докончить, как Юнги прервал его, подняв руку.       — Ага, я понял, я заслужил намного больше, чем всё это, но не заслужил нормального прощания. Я понял тебя. Можешь проваливать. Удачи тебе. — Юнги развернулся, чтобы зайти в дом.       — Юнги, пожалуйста… — Тэхён окликнул его. — Пожалуйста, скажи мне «пока», не отпускай меня так.       — Пошёл ты, — Юнги поднял средний палец и, не разворачиваясь, направился в дом, держа руку поднятой.       — Не надо так. Мы ещё увидимся. Мы будем дружить. Ты должен прийти на мой концерт хоть раз… — Тэхён, не сдаваясь, крикнул ему вслед.       — Уёбывай! — Юнги поднялся по лестнице и постучался в дверь.       — Пожалуйста, обещай, что придешь на концерт… — Тэхён настаивал.       — Я? На твой концерт? Ебись конём! У тебя хуёвая музыка! — Юнги стукнул в дверь сильнее. — Минхо, твою мать, открой эту дверь!       — Я буду скучать, Юнги… — уже тише произнёс Тэхён, улыбаясь сквозь слёзы, после чего нажал на газ, медленно выезжая со двора.       — Эй, идиот! Ты и вправду уезжаешь? — Юнги бежал за ним и, схватившись за оконную раму машины, смотрел на него словно щенок.       — Прости, — Тэхён продолжал медленно ехать и сдерживать слёзы, пока Юнги бежал рядом.       — Ты же не сбегаешь? Ты уходишь, потому что у тебя есть цели и мечты? — Юнги искал объяснения для своего спокойствия.       — Да… я не убегаю, благодаря тебе. Я иду к своим мечтам, — Тэхён смахнул слезу на щеке, смотря вперёд на дорогу, и у самых ворот остановился.       — Почему же ты тогда плачешь, идиот? — Юнги просунул руку и пихнул его ладонью в голову.       — Потому что я идиот, — Тэхён шмыгнул носом и наконец посмотрел в его сторону, улыбаясь.       — Если я услышу хоть одну сплетню про то, что ты начал употреблять, я прикончу тебя собственными руками. Понял?       — Больше никогда. Даже не думал. Не переживай…       — Не могу — в том то и проблема: я не могу не переживать за тебя, Ким.       — Однажды ты начнёшь называть меня по имени, — Тэхён устало вздохнул.       — Никогда. Я же не твой парень или подружка! — он улыбался сквозь боль.       — Нет, но я уверен, что ты бы хотел быть, — Тэхён измученно улыбнулся.       — Фу, да ни в жизнь! — Юнги высунул язык, будто ему противно.       — Не ври! Ты без ума от меня! — Тэхён пытался скрыть свой дрожащий голос и ноющее сердце. Смотря на его лицо, которое обливалось дождём и на котором отражалась вся боль, которую он испытывал и тоже скрывал за шутками. Как и всегда.       — Ага, вот когда буду без ума, тогда и буду каждый день называть тебя по имени. А сейчас, пока все девушки на планете живы, у тебя ноль шансов. Так что постарайся и найди себе кого-нибудь поглупее. И да, присматривай за Джерком, я буду очень скучать по нему, — он кинул взгляд на кота, который уже мирно спал в своей переноске.       — Обещаю. Береги себя Юнги. — Тэхён махнул ему и снова завёл машину.       — Прощай, — Юнги опустил руки и отошёл от машины. — Ешь больше, не забывай о приёмах пищи. А то сломаешь свой костлявый зад при первом же падении на сцене.       — Когда мы встретимся снова, я буду уже накачанным и подтянутым, вот увидишь, — сдавленно произнёс Тэхён и смахнул очередную слезу.       — Ким, мы больше никогда не встретимся… — Юнги слегка улыбался и махал ему на прощание.       — Хорошо… — голос был почти на исходе. — Не встречайся. Но приди на концерт, пусть я не узнаю… ты просто приди. Хотя бы раз.       Тэхён хотел услышать: «обещаю», но даже отсутствие отрицания — уже кое-что. Это уже надежда. Не понятно, зачем. Не понятно, на что. Но надежда…       — Прощай, Юнги… Спасибо за всё, я никогда не смогу тебе отплатить.       Произнеся последние слова, он закрыл окно и сорвался с места, вылетая со двора на всей скорости. Он плакал. Навзрыд, обещая себе, что последний раз.       Юнги стоял, замерев, смотря ему вслед. Дождь намочил его вещи до ниточки. А душу разорвало без остатка.       Внезапный телефонный звонок заставил его отвлечься.       — Да… Джин… успокойся… — произнёс он тут же. — Успокойся… Я передумал… Я согласен. Да. Правда. Всё, отключаюсь. Завтра приеду.       Опустил сотовый и продолжал смотреть на распахнутые ворота, на эту опустевшую дорогу, на этот опустевший дом. Взмахнув рукой, он кинул мобильный в газон, залитый дождём.       — Прощай… прощай, Тэхён.