Снегири

_______________________ Карета влетела в венские предместья к вечеру третьего дня. Фридрих смотрел на знакомые очертания церквей, на серый булыжник мостовых, на снующих извозчиков — и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни усталости. Только глухую, ровную пустоту, в которой утонули и дорожная тряска, и мюнхенские сумерки, и холодный металл под жилетом, уже успевший нагреться до температуры тела. Он въехал во дворец через Церковные ворота. Клаус ждал на крыльце, бледный, подтянутый, с папкой под мышкой. При виде Фридриха юноша вытянулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Господин министр. Его Величество ожидает вас в Малом кабинете. — Знаю. Он не спрашивал, откуда Клаусу известно. Дворец всегда знал всё раньше, чем следовало.

***

Франц Иосиф сидел за тем же столом, у того же окна. На этот раз он обернулся — коротко, цепко окинул взглядом помятый мундир, тени под глазами, неестественно прямую спину. — Доложите, тайный советник. Фридрих доложил. Сухо, сжато, опуская всё, что не касалось дипломатического поручения. Инцидент исчерпан. Виновные найдены в собственном лагере. Репутация генерала Вагнера восстановлена. Дипломатический жест исполнен. Император слушал, не перебивая. Пальцы его лежали на столе неподвижно, как парафированые документы. — Хорошо, — сказал он, когда Фридрих замолчал. — Можете идти. Завтра жду отчёт по австрийским сталелитейным. — Слушаюсь. Фридрих поклонился и вышел. Всё. Ни «спасибо», ни «отдохните». Но он и не ждал. Система приняла отчёт и выдала новую задачу. Это был её естественный цикл.

***

Вечер тянулся бесконечно. Сначала — совещание у военного министра. Спорили о перевооружении крепостей в Галиции. Фридрих сидел в углу, слушал вполуха, изредка вставлял сухие реплики о нецелесообразности трат. Говорил он те же слова, что и всегда, но ему казалось, что голос звучит откуда-то со стороны. Потом — документы. Горы документов, скопившихся за три дня отсутствия. Он подписывал, не глядя, пока не наткнулся на ведомость из Штирии. Те самые заводы. Те самые контракты, которые три недели назад едва не уничтожили всё. Он отложил ведомость в отдельную стопку. Потом. Всё потом. В кабинет тихо вошёл Клаус, поставил на край стола чашку остывшего кофе. — Господин министр, я закончил с отчётами за сегодня. Есть ещё что-то? Фридрих поднял голову. Секунду смотрел на юношу — на его напряжённые плечи, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих поднос. — Есть, — сказал он. — Сядьте. Клаус сел. На его лице застыло выражение человека, готовящегося к выговору. — Вы читаете что-нибудь, кроме отчётов? Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Клаус открыл рот и закрыл, не издав ни звука. — Я… иногда. Газеты. — Мало, — отрезал Фридрих. — Возьмите у гофмейстера список. Там пять книг по психологии — Шопенгауэр, Джеймс, ещё пара немецких авторов. — Он говорил ровно, перечисляя, как статьи бюджета. — Затем: Гоголь, Достоевский, Лермонтов, Пушкин, Толстой, Гёте. По одному тому. Прочтёте — доложите лично. Мне не пересказ нужен, а ваша точка зрения. Смысл. Сюжет. Что автор хотел сказать и что, по-вашему, сказал на самом деле. Клаус молчал, переваривая. Фридрих видел, как на его лице сменяют друг друга непонимание, испуг и странный, робкий интерес. — Это… приказ, господин министр? — Это поручение. Я буду проверять. Клаус кивнул, поднялся. У двери обернулся, хотел что-то сказать, но передумал. Вышел. Фридрих остался один. Часы пробили одиннадцать. Он подошёл к окну, отодвинул штору. Венское небо было чёрным, беззвёздным. Где-то там, за этим небом, за горами и границами, человек в синем мундире, возможно, тоже сейчас смотрит в окно. А возможно, спит. Или читает рапорты. Или просто сидит в темноте. Фридрих опустил штору и пошёл спать. Брошь под жилетом кольнула в грудь, когда он раздевался. Он не снял её. Лёг так, чувствуя холодок металла между рёбер, и провалился в сон мгновенно, как в омут. ______________________________