Снегири

________________________________ Фридрих шёл по коридору в канцелярию. Однако по его лицу можно было сосчитать, что идёт он на расстрел. Из канцелярии как раз выходил Клаус, его преемник. При виде министра его карие глаза заискрились так, что стали вовсе не карие, а белые. Он тут же ускорился навстречу, явно соскучившись по министру менее чем за полчаса. Вполне справедливо учитывая, что он ему как отец. Он уже собирался его обнять, как вдруг Фридрих вытянул руку, не давая себя обнять, и громко сказал: — Вызови Бенджамина, Ричарда, срочно. Они должны быть в своих кабинетах, если конечно не на отдыхе, паскуды. Преемник был, мягко говоря, в недоумении, и затем покачал головой, возмутившись. — Мы с вами так давно не виделись! Ну привет, ну пока, я как коллега оскорблён! Так и знайте! Я-то их позову, только если я уйду, звать меня обратно не надо. — Клаус... Тебе и ехать-то некуда. — Ты когда уезжать собрался? — спросил Фридрих невозмутимо. На что Клаус обиделся, но ушёл. — Граф Бенджамин!!! — крикнул Клаус. — Вас срочно к Его Сиятельству Мюллеру без промедления. — Мальчик, ты как со мной разговариваешь? Я граф, а у тебя даже титула нет. — Возмущаться будете Мюллеру, если посмеете. И не смейте мне тыкать, я вам не чернорабочий. Захочу — на каторгу отправлю! Отправив недовольного Бенджамина к министру, Клаус с оглушающим стуком каблуков отправился к барону Рудольфу Шнайдеру. — Господин Рудольф, Вас немедленно к министру финансов, сию секунду. После слов Клауса Рудольф затянул сигару, пропыхтев недовольно дымом. — С чего бы? Я тебя слушать обязан? — Вы попробуйте такое Мюллеру скажите. С ним как раз император в канцелярии. Я посмотрю, как вы в Сибирь на палке поплётетесь!

***

В кабинете министра финансов стояла гробовая тишина, которую прерывали лишь редкие всхлипы изнеженных придворных. Фридрих не спал несколько суток из-за дерзости своих коллег. Вызвав охрану, он приказал им проследить за порядком и не выпускать никого, пока он не изучит каждый клочок бумаги. Среди кипы документов он обнаружил отчет от Берлина. В самом тексте всё казалось обычным, но на обратной стороне письма внимание Фридриха привлекли цифры от 1 до 32, написанные вразнобой. Это явно был шифр, так как цифры были выведены не той рукой, что составляла основной отчет. Вдруг фридрих вспомнил, как когда-то с интересом спросил он Петрова. — Коль, а как Вагнер пишет? — Ох, Фридрих... Он не пишет — он рисует! Не буквы, а готические замки и соборы. Фридрих посмотрел вновь на письмо — и вправду, такой почерк, какой Петров и описывал! У министра от волнения дух перехватило, и он, словно боясь громко подышать, прикрыл рот рукой. Вдруг он пригляделся. В русском ведь тоже 33 буквы?! Генрих хорошо им владел, разве что вечно забывал «ъ» в словах. К счастью, Фридрих тоже знал русский язык почти как родной. Он начал разбирать цифры, и получилось очень интересное по составу послание: «Euer Erlaucht! Ich hoffe inständig, dass es Euch an nichts fehle und dass Ihr mein Gedenken in Ehren haltet. Seid versichert, dass meine Ergebenheit so unerschütterlich ist wie eh und je. Euer untertäniger Heinrich.» _______________________________