квартальная охота

Тяжелый, влажный воздух острова облепляет их, как вторая кожа, в момент, когда шум транспортного вертолёта затихает в дали, а кроны деревьев смыкаются над их головами. Пахнет солью, сырой землей и гниющей растительностью. По правилам первая команда была заброшена на остров пару часов назад, потому когда прибывают они, тишину вокруг нарушает только ветер и щебетание птиц. Ландо идет впереди, ступая по грязной земле с тихим хлюпаньем под подошвой армейских ботинок, держа винтовку наготове, прижав ее к груди. Густые кроны незнакомых деревьев закрывают большую часть солнечного света, погружая лесную подстилку в вечные зеленоватые сумерки. — Рассредоточиться, — командует Ландо низким голосом, резким и лишенным его обычного легкомыслия. — Стандартное построение для зачистки. Кими, ты берешь правый фланг. Лиам, на тебе наши задницы. Проверка связи. — Проверка, — раздается в наушнике спокойный и уверенный голос Кими Антонелли. Младший Альфа двигается с плавной, хищной грацией, его темные глаза уже осматривают густой подлесок с напряженностью, не соответствующей его возрасту. — Проверка, — отвечает Лиам Лоусон, и в его голосе слышится излишняя нетерпеливость, выдающая нервозность. Он вполне хорош, но сейчас это его первая официальная игра на выживание. Ландо прижимает руку к пластырю на шее, подавляющему запахи, и легкая гримаса искажает его губы. Он ненавидит эти вещи. Они кажутся неестественными, как намордник, притупляя одно из его важнейших чувств и оставляя в воздухе слабый, стерильный химический привкус. Это вызывает у него зуд под кожей, постоянное чувство неудовлетворенности, которое накапливалось неделями. Конец семестра всегда так с ним поступает — слишком много тренировок, слишком мало отдыха и недостаточно разрядки. Это делает Ландо излишне раздражительным, его инстинкты напряжены и требуют того, что строго запрещается академией. «Просто сосредоточься на игре», — говорит он себе, и эта мысль звучит как четкая команда. «Сосредоточься на победе». Он окидывает взглядом местность, запоминая все. Игра простая. У его команды, нападавших, три дня, чтобы найти базу команды защитников и захватить всех троих. «Омегам» остается только просто выживать и прятаться. Однако, в этот раз Ландо знает, с кем имеет дело. Джордж Рассел не из тех, кто просто выживает; он за считанные часы укрепит их базу и заманит в ловушку. Он всегда педантичен, раздражающе безупречен. И его товарищи по команде… Алекс Албон быстр и умен, как и Оскар… Но Оскар самый тихий из них. Тот, о ком Ландо за всё время обучения, так и не смог ничего узнать. Не поддающаяся прямому анализу формула. — Видишь что-нибудь, Кими? — спрашивает Ландо в микрофон, его глаза следят за большим узловатым корнем. Следует пауза, за которой раздаётся приглушённый шорох листьев. — Подожди, — голос Кими тихий, но отчётливый. Ландо наблюдает, как Альфа опускается на колени, его пальцы в перчатках зависают над влажной почвой. — Есть две пары следов. Направляются на северо-восток. Ботинки стандартные, с неглубоким протектором. Они передвигаются очень осторожно и налегке. Сквозь досаду Ландо мелькает хищное удовлетворение. Кажется, что-то они уже нащупали. — Хорошо, — говорит он, — идем дальше. Лиам, будь начеку. Они могли оставить кого-нибудь следить за «хвостом». — Понял, — шепчет Лиам, крепче сжимая оружие. Они углубляются в гнетущую тишину джунглей. Единственные слышимые звуки в густом от испарений воздухе — мягкий топот их сапог и отдаленный крик какой-то экзотической птицы. Ландо ощущает, как его чувства напрягаются из-за глушащего эффекта пластыря, а инстинкты вожака требуют выхода. Он хочет учуять их, поохотиться на них как следует. Эта упрощенная версия охоты кажется ему жалкой имитацией. Боль в животе усиливается. Теперь дело не только в победе. Это грубая, грызущая потребность доказать свое превосходство, взять все под контроль. И мысль о том, что он загонит команду Джорджа в угол, о том, что его идеальное самообладание даст трещину… выглядит как невероятно приятная картина. Он проводит рукой по губам, сжав челюсти. Три дня. Ему просто нужно продержаться эти три дня. Постепенно начинает смеркаться, зеленые сумерки под пологом джунглей сменяются темно-серым. Они двигаются уже около полутора часов, и первоначальный выброс адреналина уступает место размеренному, сосредоточенному ритму. Ландо поднимает руку, заставив маленькую процессию бесшумно остановиться. — Сюда, — говорит он, и его низкий от эмоций голос звучит в тишине как скрежет. — Это подойдёт. Он указывает на неглубокую выемку в покрытой мхом скале, почти пещеру, но больше похожую на выступ. Это обеспечит укрытие сверху и надёжную стену за их спинами. Земля впереди покрыта папоротниками и спутанными корнями, по которым трудно передвигаться бесшумно. Хорошая оборонительная позиция. Кими медленно, оценивающе кивает, не снимая винтовки с предохранителя. Ему не нужно ничего говорить; он сразу же начинает медленно и бесшумно обходить пространство по периметру. Его движения экономичные и точные, и, спустя пару секунд, он растворяется в тени. — Лиам, — приказывает Ландо, не отрывая взгляда от того места, где исчез Антонелли. — Разбери снаряжение. Только холодные пайки. Костёр не разводить. Один человек постоянно несет вахту. Я заступаю в первую смену. — Принято, — отвечает Лиам, снимая с плеч рюкзак, зашуршав нейлоном слишком громко, чем можно было. Ландо морщится. Пожалуй, он уже начинает привыкать к тому, что каждый новичок, впервые участвовавший в «Квартальной Охоте», автоматически берет на себя роль «того самого парня, который умрёт первым». Это пожалуй жестокое, но справедливое сравнение. Да, в противовес им стоит команда не таких же Альф, а Омег, но дисциплина академии заточена на развитие навыков каждого, не зависимо от гендерной принадлежности. Лиам немного возиться, прежде чем вытаскивает из рюкзака три пайка в вакуумной упаковке и три фляжки с водой. Он аккуратно кладет их на плоский камень, стараясь вести себя тихо, но из-за нервной энергии, излучаемой им примерно всегда, каждое его движение кажется неуклюжим по сравнению с призрачной эффективностью Кими. Ландо устраивается на краю выступа, прислоняясь спиной к прохладному, влажному камню. Он поднимает винтовку, укладывая ее на колено, и оглядывает темнеющие джунгли через оптический прицел. Воцаряется тишина, нарушаемая только жужжанием насекомых и звуком капающей откуда-то сверху воды. Теперь, в этой тишине и бездействии, Ландо начинает казаться, что пластырь на его шее активно горит. Это постоянное, раздражающее напоминание о чувствах, в которых ему и всем остальным отказано. «Чертовы твари», — думает Ландо, стиснув зубы. Он чувствует охотничий азарт в своей крови, глубокое, первобытное возбуждение, которое академия так усердно пытается вытравить из них, превратить в тактические упражнения. Но это абсолютно то же самое, что пытаться вытравить из волка инстинкт хищника, превратив его в ласковую комнатную собачку. Оно продолжает оставаться там, под поверхностью их кожи. Грубая и настойчивая потребность учуять добычу, загнать ее, ощутить момент поимки. Изначальный инстинкт, который ощущается, как физическая боль в животе. Ландо представляет себе спокойное и расчетливое выражение лица Джорджа Расселла, как загнанный в угол, он теряет самообладание. Он думает об Алексе, быстром и ловком, и о том, как испытает наслаждение поняв, что перехитрил его. А затем его мысли обращаются к Оскару. Тихоня. Тот, кто наблюдает за всеми со спины своими непроницаемыми глазами и молчаливой тенью скользит по коридорам кампуса. Что нужно сделать, чтобы заставить его сломаться? Вдалеке слышится хруст ломающейся ветки. Всё тело Ландо в мгновение напрягается, его палец замирает на спусковом крючке. Он задерживает дыхание, прислушиваясь с такой сосредоточенностью, что звенит в ушах. Лиам застывает позади него и его рука медленно тянется к прислоненному к стене оружию. Мгновение спустя в коммуникаторе раздается голос Кими, такой тихий, что его едва слышно. — Всего лишь кабан. Удаляется от нас. Периметр чист. Ландо медленно, контролируемо выдыхает; напряжение спадает, оставляя неприятный осадок в груди. Он заставляет свои мышцы расслабиться, но первобытная острота всё равно остается. Теперь, кажется, даже острее, чем раньше. — Понял, — проговорил он в ответ и уставился в непроницаемую темноту. Для него это всегда была не просто игра. Спустя несколько повторений, больше нет. Это уже настоящая охота. И он просто умирает от голода.

***

Группа из трех стройных, подтянутых фигур, одетых в армейскую темную форму, двигается по не густому подлеску. Джордж идёт впереди, небрежно прижимая к груди своё оружие. Его походка как всегда уверенная и спокойно-сосредоточенная. Алекс идет позади него, такой же молчаливый и собранный. Оскар замыкает шествие, внимательно прислушиваясь и осматривая пространство вокруг. Игра на выживание каждый раз становилась для него экспериментом. Привыкший к стратегическому планированию, он молча возмущался, когда капитаном его команды назначали кого-то шумного и зависимого от адреналина. Это нарушало привычный ход мыслей, нарушало систему и доводило до необдуманных действий, которые в конечном счёте становились причиной провала. Омеги не побеждали в «Квартальных Охотах» два последние года и изменить этот факт, хотелось, конечно, всем без исключения. На этот раз команда защиты идеально соответствует спокойной, рациональной атмосфере, в которой привык работать Оскар, хоть от экстравагантного ума Джорджа и можно ожидать чего угодно. Старший Омега разумен и пойдет на риск только в случае реальной уверенности в победе. Чтобы там ни было, Оскар ещё не становился свидетелем разочарований, доверяясь ему. Это обнадеживает. Группа наконец выбирается из зарослей и подходит к краю галечного пляжа, тянущегося на северо-восток до скалистого хребта. Местность не совсем открытая. Мелкие колючие кустарники и редкая, но высокая трава, покрывают неровности рельефа. Джордж поднимает правую руку, давая знак группе остановиться. Он широко окидывает пристальным взглядом открывшуюся перед ним картину и, видимо не заметив ничего опасного, молча махает рукой, призывая к спуску. Пляж встречает их хрустом гальки под ногами и шумом волн, разбивающихся о берег. Оскар вдыхает воздух, пропитанный прохладой и солью, и блаженное умиротворение разливается по его телу. Он любит этот запах, потому что тот ближе всего к тому, который источает его пахучая железа. Свежий и чистый, как вечерний воздух, слегка сладковатый, с едва уловимыми нотками солёной карамели. В академии запахи не играют никакой роли, все первобытные инстинкты искусственно подавляются, заменяясь дисциплиной и физической подготовкой. Это грубые тиски, в которые загоняют их волю, чтобы обеспечить эффективность обучения. Оскар никак не оценивал этот факт, просто следовал регламенту. Благо Омегам было несколько проще справляться, чем Альфам. Процессия следует через весь пляж, беззвучно взбирается на скалы и немного спускается вниз. — Здесь, — говорит Джордж, указывая на небольшое углубление в скалистой стене. — Здесь устраиваем базу. Выбор вполне разумный. С одной стороны скалы омывает море, с другой тянется плоская равнина, подобраться по которой незамеченными вряд ли возможно. Оскар наблюдает, как Алекс спускается вниз и направляется к тому месту, которое указал Джордж, чтобы осмотреть его. Подняв вверх большой палец, Алекс сбрасывает рюкзак на землю и снимает с шеи штурмовую винтовку. Джордж и Оскар следуют его примеру. Сумерки уже медленно, но верно опускаются на спокойную гладь моря. Солнце село, и на воде проступили остатки розовых и оранжевых оттенков заката. Пейзаж представляет полное умиротворение и благоговение перед грядущей ночью. — Мы будем дежурить по очереди по два часа, — говорит Джордж и, порывшись в своём рюкзаке, достаёт компас и карту. Он раскладывает её на земле, между ними и молча тыкает пальцем в место, где они сейчас находятся, потом проводит ровную черту до леса. — Хотя что-то мне подсказывает, что они вряд ли полезут к нами в первый же день посреди ночи… — …но осторожность никогда не помешает, — заканчивает его фразу Алекс, и Джордж кивает ему. Оскар скрещивает ноги в позе лотоса и кладет руки на колени, немного наклонившись вперёд. Долгий путь, который они начали ещё до полудня, закончился, и он только сейчас ощутил на сколько устал. Хотелось пить и расслабиться, устроившись, может на не особо мягком, но практичном походном коврике. — Итак, — начинает Оскар в своей обычной практичной манере, — место у нас есть. Будет план? Понимание, что с нынешней командой вряд ли все закончится простым «мы прячемся, а они ищут», можно было не озвучивать. Джордж задумчиво постукивает пальцем по щеке. — У меня есть идея, — отвечает он, и в его глазах мелькает ели уловимая озорная искорка. — Я не знаю, понравится ли это вам, но попробовать было бы действительно интересно. Он выпрямляется и сосредотачивается на темнеющем горизонте. — Я буду дежурить первым. Постарайтесь немного поспать. Джордж заступает на вахту, проследив, чтобы младшие Омеги комфортно устроились на ночлег. Его высокая фигура кажется неподвижным силуэтом на фоне тускнеющего неба. Разум какой угодно, но только не спокойный. Джордж прокручивает в голове тактические инструктажи в академии, сопоставляя их с известными наклонностями Ландо — агрессивным, нетерпеливым, склонным полагаться на инстинкт, а не на стратегию. В этом его слабость и их ключевой момент. Ночь проходит в уютной, профессиональной тишине. Вахты сменяются тихими кивками, единственные звуки — ритмичный плеск волн о берег и шелест морского бриза в редкой растительности. Когда первые лучи восходящего солнца касаются горизонта, несущий дежурство последним Алекс, будит всех Утро выдается прохладным и ясным. Море спокойным, темно-синим, а воздух — свежим и соленым. Они быстро съедают свои холодные пайки: плотные протеиновые батончики на вкус напоминают картон, но обеспечивают их необходимой энергией. Убрав обертки и мусор, они позволяют ненадолго воцариться тишине. Алекс методично чистит винтовку, в то время как Оскар сидит, наблюдая за морем, и выражение его лица выглядит таким же безмятежным, как водная гладь. Джордж допивает воду и решительным движением завинчивает крышку фляги. Он бросает взгляд на своих товарищей по команде, позволяя тишине ещё мгновение повисеть между ними, прежде чем заговорить. — Хорошо, — начинает он, его голос спокойный и размеренный, но в нем чувствуется что-то острое и волнующее. — Я тут подумал. Весь смысл Охоты в том, чтобы проверить наши оборонительные возможности. Мы должны прятаться, расставлять ловушки и ждать. Это предсказуемо. Именно этого ожидает Ландо. Он делает паузу, встретившись взглядом сначала с Алексом, затем с Оскаром. — Так что мы не будем этого делать. Алекс перестает чистить, его руки замирают на стволе винтовки. Он приподнимает бровь. — Что ты предлагаешь? — спрашивает он. — Я предлагаю перейти в наступление, — говорит Джордж, и по его лицу медленно расплывается уверенная улыбка. — Но не обычным способом. У нас есть одно существенное преимущество перед ними. Преимущество, которое эти штуки призваны свести на нет, — он стучит по пластырю у себя на шее, — наша биология. Он дает этому осмыслиться. — Ландо, Антонелли, Лоусон… они все Альфы. Сильные. Они провели месяцы в контролируемой среде, подавляя инстинкты, и сейчас, вероятно, ходят по лезвию бритвы. Как вы думаете, что произойдет, если мы внезапно введем в их среду три не сочетающихся аромата Омег? Глаза Алекса слегка расширяются от понимания. — Они потеряют концентрацию, — выдыхает он. — Их инстинкты возьмут верх. Они будут… отвлечены. — Отвлечены — это мягко сказано, — поправляет Джордж, его улыбка стала шире. — Они будут скомпрометированы. Их тактическое мышление полетит ко всем чертям. Они не смогут отличить охоту на дичь от… другой охоты. — Он посмотрел прямо на Оскара. — Мы сами делаем себя приманкой, но контролируем условия участия. Он встал и начал расхаживать по небольшому пространству их импровизированного лагеря. — Итак, вот план. Мы избавляемся от пластырей и позволяем ветру унести наш запах вглубь острова. Они его уловят и прибегут. Пока они выслеживают нас, мы будем кружить вокруг и искать их лагерь. Нам не нужно вступать в бой. Мы просто заберём их снаряжение, рюкзаки, пайки, запасные патроны, превратив их охоту на нас в игру на выживание. Джордж перестал расхаживать и повернулся лицом к товарищам. Его глаза светились воодушевлением от этой идеи. — Меняем сценарий. Вместо того, чтобы быть добычей, мы становимся диверсантами. Позволим их собственной натуре победить их. — Он выдержал два внимательных взгляда с молчаливым вызовом. — Это рискованно, не спорю. Если они поймают нас, мы будем… уязвимы. Но если это сработает, — он тихо рассмеялся, — это будет уроком, который они никогда не забудут. Оскар дотронулся до повязки на шее. Он конечно ожидал от Джорджа чего-то хитрого и коварного, но этот план действительно поверг его в настоящее изумление. Нет, это было вполне логично и хитро, но риск мероприятия был чрезвычайно высок. Если все получится, то в течение следующих трех дней «Омега» будет контролировать всю игровую зону. А если нет… Весь остров грозит превратиться в сюжет фильма для взрослых. — Ладно, допустим, — наконец произнёс он, поняв, что Алекс не собирается никак спорить с планом Джорджа, — но что, если они решат использовать нашу тактику тоже? Тебе не кажется, что это выглядит как приглашение на съемки в порно? Уверенная улыбка Джорджа не дрогнула, но в его глазах появился понимающий блеск. Он услышал тревогу в голосе Оскара, резкую, почти грубую оценку риска. Его прямота была достойной. Это было лучше, чем притворная уверенность. — Справедливая оценка, — признал Джордж, переводя взгляд с Оскара на Алекса, который теперь внимательно слушал, сменив прежнее любопытство на серьёзную задумчивость. — Но ты упускаешь из виду ключевой психологический компонент. Мы предоставим не просто аромат, мы представляем головоломку. Наше движение обеспечит её непостоянность. Они последуют за нами, ожидая загнать нас в угол, и когда ничего не найдут, их разочарование возрастет. Запах будет обещанием, которое так и не будет выполнено. Это сведет их с ума. Это становится психологическим оружием, а не приглашением. Алекс наклонился вперед, положив руки на колени. — Значит, мы полагаем, что они слишком самонадеянны, чтобы думать, что мы будем использовать наши ароматы в качестве преднамеренной тактики? Они просто решат, что мы были неосторожны? Или что наши пластыри не сработали? — Вот именно, — подтвердил Джордж, указывая пальцем на Алекса. — Особенно Ландо. Его эго не позволит ему поверить, что мы сможем так фундаментально перехитрить его. Он воспримет это как слабость, которой можно воспользоваться, а не как ловушку. Взгляд Джорджа снова вернулся к Оскару, выражение его лица слегка смягчилось. Он понял глубокий подтекст вопроса Оскара. Дело было не только в игре; дело было в том, что могло произойти, если границы игры размоются, если тщательно разработанные правила академии не будут соблюдены. — Послушайте, — сказал он, и его голос немного понизился, становясь более серьезным. — Я не говорю, что риск нулевой. Но мы не беззащитны. Мы быстрее, мы проворнее, и прямо сейчас мы мыслим более четко. Мы используем местность и зададим темп. Не подпустим их достаточно близко для прямой конфронтации, пока не будем готовы. Цель не в том, чтобы сражаться с ними, а в том, чтобы систематически лишить их способности функционировать. Он подошёл к краю их лагеря, глядя на залитый солнцем пляж. Ветер усиливался, постепенно уносясь в глубь острова. Это было то, что надо. — Это наш шанс сделать то, чего никогда не делала ни одна команда. — Он повернулся с решительным выражением лица. — Но решение должно быть единогласным. Если кто-то из вас не согласен на все сто процентов, мы придерживаемся стандартного защитного протокола, — выдержав взгляды Оскара и Алекса, позволяя им осознать всю тяжесть принятого решения, Джордж заключил, — Итак? Что мы выбираем? Играть по их правилам или заставим их играть по нашим? Оскар посмотрел на Алекса. Во взгляде Албона не улавливалось сомнений. — Хорошо, — сказал он и поднялся с земли. Слова о том, что их действия будут полны элемента неожиданности, что они будут держаться вместе и страховать друг друга дали ему больше стимула, чем маячившая возможность победы. Они сами будут контролировать ход игры. И разве это не та блестящая стратегия, которую он хотел? — Тогда давайте поохотимся. — Улыбка впервые тронула его губы и Оскар первым снял пластырь, подставив шею нежному утреннему ветру. Улыбка Оскара была редкостью, и Джордж отметил это внутренним одобрительным кивком. Алекс, видя решимость Оскара, последовал его примеру, протянул руку и снял стерильный пластырь со своей шеи. Синтетический химический привкус мгновенно сменился теплым, землистым ароматом сандалового дерева, который остался на коже Алекса. Джордж был последним, снимая свой пластырь медленным, обдуманным движением. Его собственный, более острый и чистый запах озона с горечью полыни и сухих трав присоединился к остальным, смешавшись с соленым морским бризом. — Выдвигаемся, — сказал Джордж, и в его голосе зазвучали новые, более резкие нотки. — Идём вглубь острова параллельно побережью. Несколько километров следуем по четкой тропе, а затем возвращаемся через более густой лес. Если повезет, они выйдут на наш след в течение часа.

***

В импровизированном лагере «Альф» царила напряжённая и беспокойная атмосфера. Ландо жевал сухой протеиновый батончик с такой яростью, словно мечтал о что-нибудь другом. Первая ночь прошла без происшествий, и бездействие действовало ему на и без того расшатанные нервы. — Ладно, — сказал он, проглатывая остатки батончика и вытирая рот тыльной стороной перчатки. — Сидеть здесь бессмысленно. Они не собираются просто так свалиться нам на колени. Вся эта «Охота» задумана как погоня, так что давайте начнём. Кими Антонелли не отрывал взгляда от тщательной проверки магазина своей винтовки. — У них будет база. Оборонительная позиция. Найти ее и есть наша цель, — спокойно сказал он, — Слепая атака — и мы окажемся в ловушке. — Он прав, — быстро добавил Лиам, взглянув на Ландо. — Джордж Рассел подготовит всё вокруг на взрыв. Ландо бросил на него раздраженный взгляд. — Я не предлагаю с воплями бежать, Лоусон. Я говорю, что нам нужно действовать быстро. Найти их следы, добраться и надавить на них. Спровоцировать на ошибку. — Он встал, схватив винтовку. — Я пойду на разведку. Хочу осмотреть местность на севере. Вы двое сворачивайте лагерь. Будьте готовы выступить по моему сигналу. Мы пойдем по следам, которые Кими обнаружил вчера. Если я не найду что-нибудь получше. — Разделение — это риск, — заявил Кими ровным голосом. Это был не вызов, а простая констатация факта. — Гораздо рискованнее сидеть здесь и позволять им укреплять свои позиции, — возразил Ландо, теряя терпение. — Я буду держаться хребтов. Оставайтесь в зоне действия связи. Просто будьте готовы. Не дожидаясь ответа, он растворился в джунглях, двигаясь со скоростью и безмолвием настоящего хищника. Разочарование, которое тлело у него внутри, начало угасать от физической нагрузки. Он карабкался, используя корни и лианы, чтобы подняться по крутому илистому склону, пока не достиг скалистого выступа, с которого открывался прекрасный вид на береговую линию и густые зеленые заросли, простиравшийся вглубь острова. Он поднял бинокль, осматривая местность. Ничего. Ни дыма, ни сломанных веток, ни признаков движения. Только бесконечное, гнетущее море зелени. Ландо разочарованно вздохнул, звук поглотили джунгли. И тут он его поймал. Это было легкое, почти незаметное дуновение ветерка с моря. Сначала Ландо подумал, что это цветок, какое-то экзотическое островное цветение. Но оно было слишком сложным. Слишком… живым. Ландо опустил бинокль, закрыл глаза и подставил лицо ветру, принюхиваясь. Пластырь для подавления запаха на шее внезапно показался ему бесполезным куском скотча.Этот аромат пронзил его насквозь, поток чистой, неразбавленной омеги, который обрушился на его чувства с силой цунами. Это был не один аромат. Их было три, сплетённых воедино. Один был острым и чистым, как воздух после грозы. Другой был теплым, сладким и притягательным, как сандаловое дерево. Но именно третий зацепил его, обойдя обучение и дисциплину, и затронул что-то глубокое и первобытное в его альфа-ядре. Он пах чистым ночным воздухом и океаном… и чем-то невероятно, притягательно сладким, как соленая карамель. У Ландо перехватило дыхание. Его мышцы напряглись, костяшки пальцев, сжимавших винтовку, побелели. Из груди вырвался низкий, непроизвольный звук, которого он не издавал с тех пор, как был подростком. Игра, цель, продуманная стратегия — все это испарилось в одно мгновение. Нарастающее разочарование, с которым он боролся несколько дней, исчезло, сменившись единственной, прояснившейся целью, которая наполнила все его существо. Найти их. Его тактический ум кричал, что это ловушка, что маскирующие запах пластыри не выходят из строя просто так, не все три сразу. Но инстинкт был громче, рев крови заглушал все доводы рассудка. Ему было все равно, ловушка это или нет. Ландо нащупал свой коммуникатор и вдавил кнопку большим пальцем. — Кими. Лиам, — прохрипел он, его голос стал грубее и глубже, чем раньше. — Планы изменились. Забудь о сборах. Двигайтесь по моим координатам. Сейчас. Он не стал дожидаться ответа. Он уже двигался, карабкаясь по камням, не сводя глаз с направления, откуда принесло запах. Охота началась.