Второго шанса не будет

Огрон повторил её слова — почти беззвучно и без вопросительной интонации: — Искажены? В попытках вернуть самообладание, он резко отстранился, встав в полный рост. Ладонь поднялась к плечу сама собой — к тому месту, о котором ему напоминали весь вечер. Пальцы слегка сжали ткань рубашки, проверяя, осталось ли там хоть что-то от той боли о которой говорит Сибилла. Ничего. Огрон выдохнул, прикрыв глаза. Когда он еще раз взглянул на Сибиллу, голос снова был спокойным, почти лениво-ироничным: — Хочешь поговорить о том, у кого искажены представления о близости? Сибилла замерла. Она не была испугана — скорее ошеломлёна тем, как быстро его настроение изменилось. Фея сделала шаг вперед, как будто инстинктивно стремясь нивелировать возникшую между ними трещину. Однако Огрон обогнул её, направившись к туалетному столику. Он взял с поверхности первый попавшийся предмет — инкрустированную кристалликами золотую шпильку для волос. Крутил её в руках так, словно ощущение гладкого золота позволяло возвращать контроль над эмоциями. Затем повернулся и медленно направил к ней. Без агрессии или угрозы, но с явным намерением поставить обидчицу на место. — Фея Справедливости. Хранительница порядка, — произнёс он так, будто перечислял её титулы в каком-то древнем протоколе. — Приводит в свои покои предводителя охотников на фей. Напаивает его … Сибилла, не зная куда себя деть, начала пятиться назад. Но Огрон продолжил: — …ставит ублюдка на колени и… — Это ты предложил, — перебила она, глядя прямо в его глаза. Огрон расплылся в саркастической улыбке. Именно этого возражения он и ждал. — А ты, стало быть, доблестно отказалась, — спокойно завершил он за неё. — Раз уж твои представления о близости настолько чисты и непорочны. Он подошёл еще ближе. Настолько, что ей пришлось чуть приподнять подбородок, чтобы не терять зрительный контакт. Огрон начал говорить тише. Не в попытке спрятать слова, а скорее создавая ощущение интимности, от которой невозможно отстраниться. — Или, может, ты хотя бы не получала настоящего удовольствия? — тихо продолжил он. — Не наслаждалась своей неограниченной властью. Возможностью своими руками сломать того, кто чуть не сломил тебя. Огрон наклонился чуть ближе — настолько, чтобы его голос ложился прямо в пространство между ними, почти касаясь кожи. Он вложил Сибилле в руку золотую шпильку и поднес её в своему горлу. — Не наслаждалась тем, как мразь, лишившая тебя крыльев, — впервые оказалась перед тобой на коленях…и ты могла сделать со мной всё, что захочешь? Сибилла застыла в ощущении, будто её прижали к стенке. Холодок шпильки в руке манил сжать её посильнее. Фея аккуратно забрала украшение из его руки и медленно отошла в сторону кровати. Сибилла не собиралась капитулировать, но это именно то, что она сделала. Она села на край, чуть наклонившись вперёд. Шпилька перекатывалась между пальцами, тонко звеня в тишине. Огрон стоял напротив, скрестив руки на груди, и не делал ни шага — словно ждал, что она скажет дальше. Когда Сибилла заговорила, голос прозвучал тише обычного: — Ты прав… здесь я действительно лицемерка. Пальцы то сжимали, то отпускали золотую оправу. Будто слова приходили вместе с этими движениями. — Это и правда было… опьяняюще. Эта откровенность заметно смягчила его. Огрон подошёл ближе и сел рядом, не касаясь, но создавая ощущение тихого тепла сбоку. Сибилла не поднимала взгляд. Лишь смотрела на свои руки, на тонкую линию золота между пальцами. — Но не думай, что я вижу в тебе то, чем ты называешь себя, — произнесла она мягко. — И если я задела то, что ещё болит… прости. Это не то, чего я хотела. Сибилла долго молчала, переворачивая шпильку в пальцах, и наконец выдохнула: — Наверное… я просто хотела понять, как всё это повлияло на тебя. Не больше. Её голос был тихим, почти осторожным. Огрон смотрел на неё какое-то время — не оценивая, а будто взвешивая что-то внутри себя. Затем он медленно потянулся к рукаву и поднял его до плеча. — Взгляни. Сибилла нахмурилась, подалась ближе. Сначала она не понимала, что именно он хотел показать. Но спустя пару секунд заметила — под кожей, едва различимые, пробегали короткие, резкие пульсации, похожие на нервные микросокращения. То на бицепсе, то вдоль предплечья. Она подняла глаза — расширенные, искренне недоумевающие. Огрон мягко улыбнулся и продолжил: — Всё, что она действительно смогла исказить… — он чуть качнул рукой, позволив коже подёрнуться снова, — это моё тело. Мои представления о любви или близости… — он опустил рукав, — складывались задолго до того, как я встретил её. — В таком случае… — она сжала шпильку чуть крепче, — можешь объяснить, почему ты… Фраза запнулась на полуслове — и от неловкости, и от страха снова задеть что-то, о чём он пока даже слышать не хочет. Огрон уловил это замешательство — и оно его искренне позабавило. Он приподнял бровь, чуть наклоняя голову: — Почему я позволил тебе сесть на моё — Сибилла резко вскинула шпильку, словно клинок — больше от смущения, чем от угрозы, и шикнула. Огрон не отпрянул. Он только коснулся её руки, мягко отводя острие в сторону. — Спокойнее, — произнёс он почти шёпотом, с лёгкой, уверенной улыбкой. — Угрозы тебе очень идут. Он задержал на ней взгляд — спокойный, чуть прищуренный, и в нём снова проступило то самое тёплое, игривое настроение, с которым он входил в её покои. — Я всё объясню. Огрон лёг на спину, заложив руки за голову, будто так ему лучше думалось. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями. Взгляд цеплялся за ткани на потолке. Когда узоры на них уже начали отвлекать, Огрон заговорил. — Мне кажется, что твои представления о близости очень примитивные, — тон был спокойным и мягким, искренним. — Чувство, будто эта связь поглощает тебя. Когда твое “я” растворяется в другом человеке. Разве может быть что то ближе? Он медленно выдохнул, перенеся руки перед собой. Перебирая костяшки на пальцах, и словно начиная придаваться каким-то воспоминания. Сибилла обернулась и легла на бок рядом, изучая его профиль. — Мне бы не хотелось потерять себя, — тихо сказала она. Огрон слегка мотнул головой — почти нежно, всё ещё смотря вверх. — Ты ничего не теряешь. Наоборот. Это ощущается как… — он замолчал, подбирая слово, — …как обретение почти космической полноты. Уже не обращая внимания, Огрон снова скользнул рукой по плечу, и задержал её на шее. Постепенно он будто начинал тонуть в собственных мыслях. — Ты смотришь на него, и мир сжимается до точки, — продолжил он. — До его зрачков, изгиба губ. Ты понимаешь, что его желания и фантазии… самые тёмные и смелые мысли… становятся твоими собственными. Сибилла была приятно удивлена такой серьезной искренностью. Она старалась не упустить ни одной детали сказанного. Фея надеялась понять то, что никогда не входило в её мир. — Но что если мне могут не понравиться его мысли? — спросила она, почти шёпотом. Огрон усмехнулся уголком рта — не язвительно, а будто этот вопрос мог задать только наивный ребенок. — Зачем доверять тому, чьи мысли могут тебе не понравиться? — спокойно ответил он. — Весь смысл в том, чтобы отдать себя в руки человека, которого… Со стороны начинало казаться, будто он захлебывается в собственных мыслях, настолько длинными становились паузы. Дыхание начало учащаться, но Огрон продолжил: — …обожествляешь. Не ожидав таких громких слов, Сибилла приподнялась на локте, чтобы получше рассмотреть лицо Огрона. Но маг не обращал внимания, продолжая мыслями витать где-то не здесь. Он продолжил. — Знать, что в его руках ты будешь в безопасности, даже если будет больно или странно… Доверить не только тело, а отдать ему свои границы. Зная, что… Огрон медленно и глубоко вдохнул, переводя дух. Держа руки в полузамке, он начал еле заметно поглаживать большим пальцем вторую руку. — … что он не сломает их, а переопределит вместе с тобой. Огрон замолчал, словно последние слова вырвали из него больше, чем он собирался отдать. Пытаясь вернуть себе равновесие, он еще раз медленно и глубоко вдохнул. Затем сел на край кровати. Плечи чуть дрогнули, когда он провёл ладонями по лицу, стараясь стереть что-то лишнее — напряжение, усталость, воспоминания. Опустив локти на колени, он наклонился вперёд и спрятал голову в руки. Сибилла поднялась и подползла ближе, но не слишком. Она будто чувствовала: сейчас любое неверное движение снова нажмёт на больное. — Наверное, мне нужно это… немного обдумать, — произнесла она тихо. Слова выдернули Огрона из оцепенения. Он быстро взглянул на неё и кивнул, принимая сказанное. Затем встал, направившись в сторону выхода.. — Да. Мне тоже. — Ты можешь остаться, — сказала Сибилла ему вслед. Огрон остановился на мгновение — лишь настолько, чтобы её слова зацепили воздух между ними. Но он не повернулся. — Нет, — тихо сказал он. — Извини. И вышел, оставив за собой мягко колыхнувшиеся от сквозняка занавеси — как будто сама комната пыталась удержать его ещё на секунду.