Сквозь тернии к солнцу

Мидей мельком взглянул на часы и ругнулся, прибавив шагу. Он и без этого почти бежал, а теперь и вовсе перешёл на лёгкую трусцу. Тяжёлый чехол с гитарой раздражающе бился об задницу, длинная чёлка лезла в глаза и отказывалась сдуваться, время отчаянно поджимало.  Можно было, конечно, расслабиться и идти спокойно. Всё равно ведь пятнадцать минут не превратятся в две от того, что он несётся, задыхаясь и пытаясь не сильно опоздать на экстренное прослушивание. Только вот сегодня на спокойствие не осталось никаких внутренних ресурсов: абсолютно все дела выбились из привычной рутины, да и подводить их бессменного продюсера и руководителя тоже не хотелось.  Буквально всё — от бесцеремонного звонка Анаксы ни свет ни заря до подгоревших блинчиков и заглохшей машины, — всё словно сговорилось вывести Мидея из себя и заставить потратить как можно больше времени зря. Так что, плюнув на попытки завести машину, он сейчас бежал с метро на репбазу с недомытой головой, постепенно закипая.  Как назло, по всем канонам закона подлости, серая неприметная бетонная коробка, где они втроём снимали базу, находилась слишком далеко от дома. Мидей слабо представлял, как добираться до неё пешком от метро, и потратил на поиски дороги ещё пять минут.  И вот, наконец-то, заветная лестница на нулевой этаж. Мидей кубарем скатился по ней, сдирая с плеча гитару.  Он уже приготовился извиняться и выслушивать ехидные замечания Анаксы, рывком распахивая дверь после короткого стука. Но глаза на него подняли только Геф и Касс: один — от барабанной установки, другая — обернувшись от стойки для инструментов с бас-гитарой в руках.  — Тебе повезло, дружище, прикрывать тебя не пришлось, — Геф помахал ему, белозубо улыбаясь.  — А он ещё не пришёл? — в попытке отдышаться Мидей упёрся руками в колени, задрав голову и обведя друзей недоверчивым взглядом.  — Не-а. Мы бы с Касс костьми легли на твою защиту, но, э-э, сам понимаешь, с кем имеем дело, — Геф дурашливо развёл руками.  — Да ладно вам, не такой уж Анакса и суровый, — вступилась Касс с улыбкой, — просто вы, ребята, вечно чудите и заставляете его нервничать.  — Мне кажется, нервы у него стальные, и наши косяки мало его трогают сами по себе: мы же за них в большей степени отвечаем, — Мидей плюхнулся в ярко-оранжевое кресло-мешок и откинул голову, дыша уже глубже и спокойнее. — А вот за нас он переживает, иначе бы так не вкладывался. Так что и правда, стоило бы поменьше косячить.  — Пф-ф, да мы образцовая команда, он нас выдрессировал, как мало кого, — Геф машинально крутил между пальцами палочку, и делал это так ловко, что трудно было отвести взгляд. — Ох и не повезёт вокалисту, надо будет соответствовать! Скажи, Касс? — Геф подмигнул басистке, небрежно подбросив палочку и поймав не глядя.  — Нам есть куда расти, но… Я согласна, — она, задумавшись, дёрнула пару струн, поморщилась и подкрутила колки. — Анакса хочет выбрать нам действительно хорошего вокалиста, мне кажется. Ему не нравятся ни обычные кандидаты, ни даже те, кого советуют его коллеги.  — Ага, только вот он и на коллег шипит, мол, «не знаете, что мне надо, так не подсовывайте всех подряд», — Мидей изобразил склочные интонации руководителя, — а с беднягами без блата и вовсе особо не церемонится, — он хмыкнул, вылезая из тесноватой косухи и доставая гитару. — Да-а уж, и правда, не такой он и суровый, каким кажется. Мог бы вообще отстреливать неугодных на пороге, и дело с концом.  — Тебе вот всё смешно, — Касс вздохнула, возведя глаза к потолку, — а вокалист нам и правда нужен хороший. Мы всё-таки не на помойке себя нашли, мы сильные музыканты, и фронтмен нам нужен такой же, Геф абсолютно прав.  — Да я с этим вполне согласен, — Мидей зажал пару струн и перебрал на пробу, прислушиваясь к звучанию. — Только у нас таких было мало, да и я иногда сам не понимаю, что хочет Анакса. Вроде бы тоже, знаешь, прошёл с ним огонь и воду, а, бывает, кажется, что ему надо, как в сказке, «то — не знаю, что». Вернее, что именно, знает и понимает только он, и я не всегда могу угнаться за его мыслью.  — Это ве-е-ерно, — протянул Геф, снова подбрасывая палочку вверх с ловким переворотом. — Слышали, что он сказал на последнего «блатного»? «Я не обязан объяснять по тысяче раз, вы же хороший музыкант и сами слышали моих ребят, ваш мальчик нам не под-хо-дит!» — Геф копировал хуже, но по слогам отчеканил — точь-в-точь как Анакса. — Ой, и не говори, что это было не приятно слышать! — Касс рассмеялась тихим серебристым смехом, выдавая пальцами лихой слэповый перебор. — Хотя он, скорее всего, в меньшей степени хотел нас похвалить, и действительно имел в виду, что человек нам не подходит. По одному ему известным критериям, это верно, — она опять вздохнула, отпустив гитару. — Я приблизительно их понимаю, но объяснить действительно сложно, потому что я не совсем уверена. И с тобой я согласна, Мидей, — Касс кивнула ему, — у нас было всего несколько кандидатов, которые нам подходили хотя бы более-менее, на мой вкус. Но «более-менее» — это вообще не наш вариант, и я Анаксу в этом понимаю, — она оглядела ребят по очереди с таким серьёзным выражением лица, будто в готовности драться за мнение руководителя. — Э-эх, даже наш штатный переводчик с анаксовского на человеческий не говорит ничего конкретного, — хохотнул Гефестион, выхватив из чехла запасные палочки и начав ими жонглировать. — Воистину, музыка — тонкая, неуловимая, неописуемая материя, что пленила нас без остатка, опутав золотыми нитями, — он, дурачась, состроил комично-одухотворённое лицо и прижал руки к груди, забыв про палочки, тут же упавшие с грохотом.  — Боже, Геф, ты уже ударные настроил, что ли, раз у тебя есть время придуриваться? — Мидей с раздражением закатил глаза, тихо перебирая струны.  — Ну не всем же на полчаса опаздывать, — ничуть не обидевшись, Геф пожал плечами и полез под установку собирать палочки. — Успел настроить и чуть-чуть постучать даже, а потом пришла Касс, показывать свои наработки.  — Ого, здорово, — Мидей даже шагнул к Касс, — всем покажешь сегодня? Касс кивнула и открыла рот, собираясь ответить, но тут дверь распахнулась: — Прекрасно, все в сборе и даже никто не опоздал.  Одобрительный кивок, царственный жест расходящихся в приветствии рук, кривоватая ироничная усмешка, — их руководитель, продюсер, наставник и почти второй отец умел производить неизгладимое впечатление так естественно, как дышать. Анакса стремительно вошёл, втащив за локоть какого-то высокого парня — тот едва не стукнулся головой о притолоку.  — Никто? — Геф поднял брови и переглянулся с Мидеем, а Мидей эстафетой передал отчаянный взгляд Касс. Та спрятала в кулачок улыбку.  — Никто, — Анакса и бровью не повёл, — вы же все здесь. Кажется, собрать вас в одно время можно, только назначив сбор на час раньше плана, так и запишем, — он ехидно хмыкнул и обвёл всех троих глазами.  Парень, зашедший следом, вдруг тихонько прыснул, тоже в кулак. Мидей услышал и покосился на него.  Высокий, смазливый, светловолосый. Очень молодой. Ростом, наверное, почти с него самого. И размером — широкие плечи так и норовили разорвать светлую водолазку по швам. Для фронтмена ничего такой, хотя таких красавчиков у них перебывало — по пальцам не пересчитать.  Мальчишка, видимо, почувствовал его взгляд и поднял глаза. У Мидея создалось впечатление, что они нарисованы на гладком лице краской — такие ярко-голубые они были. Точно линзы носит, выпендрёжник.  Улыбка озарила лицо парня, как солнце — небо после дождя. Растерявшись, Мидей отвёл взгляд с надеждой, что не изменился в лице.  — Ну, хватит зубоскалить. Начинаем прямо сейчас, — Анакса деловито хлопнул в ладоши. — Проходи, не стой столбом, будем знакомиться, — он посторонился, пропуская на базу гостя.  Смазливый мальчишка шагнул вперёд: — Всем привет. Я Фаенон. Надеюсь, мы сработаемся, — он снова улыбнулся и опустил глаза, неловко обняв себя одной рукой. «Ты сначала зарекомендуй себя, а потом уже надейся. Надеется он», — устало подумал Мидей. Сто пудов — очередной проходняк, и они опять застрянут неизвестно на сколько времени с поисками.  Анакса тем временем представлял их по очереди, подкрепляя слова широкими указывающими жестами: — Барабанщика зовут Гефестион, юную леди с басом — Кастория, а вот этот акселерат с гитарой — Мидеймос. Меня ты уже знаешь, — он хмыкнул, на минутку прервавшись. И правда, забавно, учитывая, что даже здесь, на базе, висят постеры с A Perfect Blasphemy — известной альтернатив-метал группой. С каждого из них высокомерно усмехался сам Анакса, фронтмен. — Если молодые люди тебя одобрят, они станут твоими коллегами и лучшими друзьями. По крайней мере, я на это надеюсь, для вашей музыки это было бы очень полезно.  — Да, между собой мы уже давно подружились, — важно подтвердил Геф, пристукнув себя по груди. — Мы отличная команда, с нами не пропадёшь, — он широко улыбнулся, и Мидей отметил, как расслабились у Фаенона плечи.  Хотя сам он едва удержался, чтоб не закатить глаза на реплику друга. Смысл вообще в таких заявлениях, когда они даже не знают, что это за кандидат и на что он способен?  — Постараюсь не разочаровать, — Фаенон кивнул, тряхнул волосами и поправил их изящным движением.  — Тогда, Кастория…? — Анакса перевёл взгляд на Касс, и та кивнула, снимая бас и направляясь к синтезатору, стоявшему чуть в стороне. Фаенон тем временем, оглядевшись, шагнул к ближайшей микрофонной стойке.  — Анаксагор вам отправлял песни? — девушка вежливо обратилась к кандидату.  — Да, только… — Фаенон перевёл взгляд с Касс на Анаксу: — Я могу сам себе аккомпанировать. Я умею играть на фортепиано. — Почему сразу не сказал? — Анакса сверкнул пронзительным взглядом.  Касс переглянулась с Мидеем и Гефом, и все трое устремили взгляд на кандидата. Этот громадный парнище на голову выше их наставника весь съёжился под тяжестью такого внимания, и, глубоко вздохнув, осторожно взглянул Анаксе в глаза: — Я, честно говоря, растерялся от того, что вы ко мне тогда подошли, я подумал, что это шутка какая-то. Мидей не оборачивался на товарищей, но и так понимал: их челюсти потихонечку отвисают, как и его собственная. Это не левый чел с улицы, не протеже кого-то из коллег Анаксы. Анакса нашёл его сам. Мидей нахмурился и посмотрел на кандидата совершенно другим взглядом. Чем же он зацепил их руководителя, которому угодить на первый взгляд нереально? Как минимум, там должны быть вокальные навыки уровня самого Анаксы. Или, скорее, умение ими пользоваться так же виртуозно, выдавая возможные баги за фичу, усиляя и подчёркивая достоинства. Сам Анакса, скрестив руки на груди, подозрительно долго молчал, барабаня пальцами по плечу. Наконец он приподнял голову: — Надеюсь, прослушивание для тебя — не шутка. — Нет-нет, что вы! Просто… это было неожиданно, и в очень… щекотливый момент, так сказать, — засуетился кандидат, опять запуская пятерню в волосы. — Я отнёсся очень серьёзно, и подготовился по максимуму. Я не подведу, — его взгляд стал серьёзным и отчаянным. — Ты пока не член группы, чтобы подводить её, — Мидей услышал в голосе Анаксы привычное изящное ехидство и мысленно накинул себе балл за схожесть логики. — Но давай, дерзай. И на будущее: никогда не скромничай в таких вещах. Показывай свои лучшие стороны, всё, на что способен. В хорошем музыканте заинтересован любой коллектив, всегда, и ты должен не просто презентовать себя с лучшей стороны, а сам себя таким видеть. Тогда у тебя не будет вылетать из головы, что ты классный музыкант, когда к тебе подойдёт авторитетный дядя, — Анакса усмехнулся, и мальчишка заметно приободрился. — Тогда… — он взялся было за микрофонную стойку, и Касс шагнула вперёд, протягивая руку для помощи. Общими усилиями они переставили микрофон к синтезатору. Касс настроила мальчишке комфортную высоту стойки и тихонько отошла в сторону. Мидею очень хотелось сорвать на ком-нибудь плохое настроение из-за опоздания и пошедшего по одному месту дня. Он тихо злился и на внеплановое прослушивание, и на чёртового Анаксу, что поднял их в чёртову рань и провернул чёртов трюк с чёртовым сдвигом времени, и на кандидата, хотя впервые его видел. Он мстительно не собирался вслушиваться, и всё-таки незаметно для себя весь обратился в слух. То, что Анакса сам выделил Фаенона и позвал на прослушивание, само по себе — высокая оценка и серьёзная рекомендация. И хренов кандидат действительно не подвёл. Казалось бы, петь Уитни Хьюстон на всевозможных конкурсах и прослушиваниях — уже не то, что база, а баян. У мальчишки получилось создать ощущение, что это его собственная песня. Тональность, опущенная до комфортного ему уровня. Умелые переходы в высокие нотки, кое-где — мягкие и обволакивающие, кое-где — пронзительные, сильные и яркие. Плавное падение в широкие низы, ласкающие слух. Сам этот контраст верха и низа, игра с ним и заодно со слушателями. Работа всем телом и лицом — он отдавался песне целиком, проживал её, пропускал через себя, помогал себе движениями, мимикой, и сочетал эмоциональность с отличной техникой. Всё указывало на то, что он потрясающе владеет голосом, знает свои сильные и слабые места и использует их так, чтобы звучать выигрышно и сочно. Точно так же он справился и с “Bohemian Rhapsody”, и с “Crawling”, меняя подход от лиричности Уитни к торжественности Фредди, и до надрыва Честера. Закончив исполнять последнюю песню, он выдохнул, отбросил волосы со лба и взглянул на немногочисленную аудиторию исподлобья, но совершенно щенячьим ранимым взглядом.  Опомнившись, Касс и Геф захлопали в унисон и вполне искренне.  — Потрясающе, чувак! — эмоции Геф сдерживать никогда не умел, хотя, в общем-то, это всегда было скорее его плюсом, чем недостатком. Мидей запоздало тоже наградил его парой хлопков, и парень окончательно расцвёл. Впрочем, достаточно быстро собрался и взглянул на Анаксу, который, казалось, не поменялся в лице и в позе с тех пор, как прозвучали первые ноты “I Will Always Love You”: — Теперь я должен исполнить то, что нравится мне самому, верно? Я принёс кое-что, можно, воспользуюсь микшером? — и, едва дождавшись кивка руководителя, шагнул к колонкам и пульту. Касс метнулась было на помощь, но остановилась как вкопанная под предостерегающим взглядом Анаксы. Мальчишка прекрасно справлялся и сам. Повозившись со своим телефоном и проводами, подтащив микрофон поближе и поиграв с громкостью, он наконец включил минусовку. Это была рок-аранжировка какой-то очень знакомой песни, но Мидей смог её вспомнить, только услышав пение Фаенона. Рианна, “Russian Roulette”. Исполнение Фаенона стало агрессивнее, надрывнее, ближе к тому, что он использовал в “Crawling”. Резкая хрипотца, придыхания и сильные, мощные высокие ноты в сочетании с миксом мелодичных гитарных соло и тяжёлых риффов придали этой песне необычной свежести, дерзкая и немного драматичная подача — самобытности и дикарства.  Пацану, впрочем, это невероятно шло. Мидей сам не заметил, как засмотрелся на излом тёмных бровей в самые эмоциональные моменты, на приподнятые уголки губ, на чёлку, рассыпавшуюся по лбу и прикрывавшую невыносимо яркие глаза, на изящные пальцы, порывисто обхватывающие стойку… В умении создать образ и харизматично подойти к исполнению пареньку не откажешь, конечно. Заодно и плохое настроение улетучилось, вместо него остался лишь интерес и одобрение. Фронтмен из него получился бы отличный, да и вокалист он очень хороший, как минимум запоминающийся. — Любишь же ты рок-аранжировки поп-песен, — если Анакса и хотел скрыть эмоции, у него это получалось плохо: тепло так и рвалось через сдержанный тон. — Я считаю, что рок-аранжировка любую песню может сделать лучше, — скромно кивнул Фаенон, но дерзинка во взгляде так и не ушла после песни. Пацан, похоже, начал расслабляться и осваиваться в новой обстановке. — Спорить не буду, — Анакса с улыбкой прикрыл на мгновение глаза, вдохнул и выдохнул. — Время для самого важного этапа. Готов? И вы тоже, — он кивком указал на маленькую сцену с ударной установкой, показывая, что настало время проверить кандидата на собственных песнях. Касс сразу же протянула руку к басу, а Мидей, оттолкнувшись от стены, вслед за Гефом направился к ударной установке, придерживая гитару. Фаенон, таща стойку, последовал за остальными, и вдруг сообщил: — Я слушал все ваши песни, что присылал Анаксагор, и репетировал под них. Очень люблю такое, и хотел именно в такую группу. Вы все такие молодцы, — он с восхищением в глазах взглянул на Гефа и Касс по очереди, задержал тёплый взгляд на Мидее и расплылся в улыбке. — Звучите очень гармонично и круто, тащусь. Очень хочется так же гармонично к вам вписаться. Ты же с пониженным строем чаще играешь? — он обратился к Мидею.  — Да, — Мидей прочистил горло: кажется, он впервые за это прослушивание подал голос. Не теряя времени, он поднял провод от комбика и подсоединил его к гитаре. — Мы искали скорее баритон, но ты, насколько я услышал, во второй октаве свободно берёшь ноты. Нужно перенастроиться? — Мидей поднял голову от струн.  — Да, если нужно, вы скажите, — согласилась басистка. — Наш стиль, конечно, лучше воспринимается в низком звучании, таком, как на записях, но поднять на полтона ради вашего комфорта и без ущерба нашей музыке мы бы потянули.  — Репетировать мне вроде и так было вполне комфортно, но на полтона выше было бы супер, я думаю. В будущем могли бы перенастроиться... э-эм, если я пройду, конечно. Зови меня на «ты», кстати, — Фаенон тряхнул головой  — светлые волосы так и рассыпались в стороны — и улыбнулся Касс. — Тем более, я заметил, — он перевёл игривый взгляд на Мидея, — что ты любишь типичные яркие хеви-метал соляки, так что это и тебе в плюс должно пойти. Вообще, мы с тобой должны красиво сочетаться в песнях, — он усмехнулся, эффектно подбоченился и взмахнул светлыми ресницами, состроив кокетливое личико.  — Звучит так, будто ты со мной флиртуешь, — хмыкнул Мидей, отворачиваясь и подсоединяя комбик к колонке. — Нашёл время, конечно.  — Ни в коем слу-у-учае, — кандидат со смехом поднял руки, шутливо капитулируя и круто разворачиваясь к микрофону, — мистер серьёзные щи. Буду иметь в виду, что у тебя с этим проблемы, — он обернулся с хулиганской мальчишеской улыбкой, только что язык не показал.  — Как бы щас у тебя самого проблемы не начались, — Мидей закатил глаза и громко фыркнул, перебирая струны и выдавая жаркий рифф.  — Ребята, я, конечно, всё понимаю, — раздался ехидный возглас Гефа от ударной установки, — но не перед нашим же с Касс салатом? И вообще, брачные игры на первом свидании — хреновый тон. — А мне нравится, что они уже начинают ладить, — Кастория уже всё подключила и тоже проверяла звучание, лихо скользя пальцами по грифу и цепляя струны. — А то Мидей умеет казаться пугающим и суровым, — она подмигнула гитаристу.  — Ты преувеличиваешь, — вздохнул тот. — Всё никак не можешь забыть, как меня боялась поначалу?  — На контрасте с тем, каким славным парнем ты оказался, это и правда сложно забыть, — Касс мягко улыбнулась и чуть склонила голову, чтобы видеть, куда переставлять пальцы.  Мидей тихо засмеялся и покачал головой. А потом поймал заинтересованный взгляд Фаенона. Слишком заинтересованный, даже изучающий.  Что-то мальчишка и правда часто на него пялится. Мидей в целом привык к тому, что в творческих сферах работают люди разной степени чудаковатости, и сам тоже был не без чудинки, но это открытие его несколько напрягло. Повидав разномастных извращенцев, наркоманов и голубых, поневоле начинаешь подозревать в подобных грехах всех вокруг. Мгновенно напрашиваются неприятные ассоциации, вроде навязчивого внимания, драм и скандалов в месте силы, бессмысленных ужимок вместо нормального плодотворного общения и дружбы, — перспектива не самая радужная.  Хотя, может, и пронесёт. Может, паранойя — не лучший тон для начала общения с потенциальным согруппником. Не обязательно же он стереотипный гей и запал на Мидея сразу, как увидел? Это даже звучит смешно. Интересно вообще, сколько ему лет, какой у него опыт на сцене и по жизни. Если не тепличный парнишка, а трудолюбивый и целеустремлённый, то, может, хоть немного мозгов и осознанности в нём есть. Судя по его навыкам, вполне может так и оказаться, выводы делать ещё рано. И, возможно, даже ни к чему.  — Что играем-то? — окончательно решив не обращать внимания на причуды пацана, Мидей выжидательно уставился на него.  — Хм, — тот мгновенно сосредоточился и отвёл взгляд. Минуту подумав, он взглянул сперва на Мидея, затем на остальных по очереди: — “Wasting the Dawn”, вроде бы она так называется.  «Самую мрачную и драматичную выбрал», — отметил Мидей, взглядом подавая всем знак, что собирается вступить.  Он заиграл первый аккорд, прикрыв глаза.  Невольно вспомнилось, как он писал партию к этой песне. Касс в очередной раз принесла мрачную лирику, какую умела писать только она. С неба капала мерзкая морось, на улице уже несколько недель стояла серая поздняя осень, деревья в парках печально свесили ветви, будто опустили руки от отчаяния, а Мидей, не находя себе места, пытаясь забыться, утопал в текстах Касс и не оставлял попыток создать мрачный прекрасный шедевр. В эти дни её стихи о смерти и молчаливая поддержка почему-то исцеляли гораздо лучше, чем настойчивые предложения Гефа пойти развеяться и отвлечься. Лучший друг всё ещё был одним из самых близких людей в жизни, но он не до конца понимал, каково тогда было Мидею, и сам мучился от этого. А Касс понимала практически без слов, и за это Мидей до сих пор был благодарен.  “Wasting the Dawn” стала тем самым шедевром, родившись в один из самых тяжёлых периодов его жизни. При этом ему никогда не было трудно играть её — наоборот, он думал об этой песне с теплом, как о том, что поддержало его в трудный час.  Драматический, минорный аккорд, зацикленный в начале. Глубокий бас Кастории, заполнивший пустоту вместе с ударными.  И голос Фаенона, вступивший чётко и вовремя.  Человек, что записывал вокал в демо этой песни, один из хороших знакомых Анаксы, пел её очень низким баритоном, почти басом, сделав её ещё мрачнее, — такая уж у него была манера исполнения. Фаенон же, привнеся чуть более светлые и красочные тона повыше, добавил в эту песню толику надежды.  “Been running away so long, from the day Into the strange night of stone to fade away As the light is gently bleeding out of my soul Penetrating the evening as I ride On this endless road” Так вышло, что они встали лицом друг к другу, а не к предполагаемой аудитории. Фаенон стоял в профиль и к ним, и к Анаксе, о котором Мидей вспомнил, лишь когда тот бесшумно встал, подошёл поближе и начал снимать их на телефон.  Лицо Фаенона исказила светлая печаль, каждую ноту он выводил чисто, красиво, и впрямь хорошо сочетаясь с гитарой Мидея. Он умудрялся выглядеть необъяснимо хрупким даже со всей своей массой мышц и немаленьким ростом. Он вложил в эту песню чувства, которые Мидей не позволял себе проявлять тогда. Нужно было быть сильным, нужно было жить свою жизнь, как он и мечтал, несмотря на то, что хотелось просто быть погребённым под её обломками.  И сейчас отвести взгляд от Фаенона, у которого увлажнились глаза, пока он пел, казалось невыносимым.  Фаенон смотрел на него в ответ. Не только на него — на всех троих по очереди. И, казалось, это только подстёгивало его петь ещё лучше, вживаться в эту песню ещё сильнее. Казалось, эти взгляды связали их всех на чувственном уровне настолько, что они по движению брови могли угадать мысли друг друга.  “But you can't turn back the time It always gonna wait on the line Some may wish never to be born Wasting the dawn Like a rose growing from the Christ's thorn Wasting the dawn (They're all gonna waste the dawn)” Мидей в унисон с Фаеноном прокричал в свой микрофон самую последнюю строчку припева, которая слегка отличалась. Как раз снова должен был звучать этот зацикленный аккорд, соло Мидея.  Касс, задавая ему ритм, пока Геф безмолвствовал, выглядела задумчивой и отрешённой, хотя Мидей знал — она всегда сосредоточена. Даже Геф, своим счастливым лицом выбивающийся из их готического мрачного стиля, тоже был каким-то прибитым.  Им оставалось допеть и доиграть два повторения припева до конца, и Фаенон справился с этим так же прекрасно. Несмотря на мрачное, печальное настроение песни, на то, что он полностью вжился в образ, его глаза словно сияли изнутри, как и весь его силуэт.  Едва стихли последние звуки песни, едва отзвучала последняя дробь тарелок, Гефестион озвучил мысли каждого в этой комнате: — Охренеть, да мы звучали, как будто сто лет вместе играем! Не, ну мы-то с ребятами — понятно, — он засмеялся и ткнул палочками в сторону Фаенона, сияющего, как новая монетка: — но ты, чувак, вписался к нам тютелька в тютельку! Даже не помню, когда я такое чувствовал в последний раз, — он с блаженством вздохнул.  — Правда? Я хорошо спел? Честно говоря, волновался больше, чем на остальных этапах, — Фаенон запустил пальцы в чёлку и растрепал её, выдыхая.  — Да, это было здорово, ты хорошо себя проявил, — Мидей шагнул навстречу и протянул руку. Он не смог бы не поддержать кандидата после такого выступления.  Фаенон крепко, сердечно пожал руку с лёгким хлопком, как при приветствии, глядя в глаза с благодарностью: — Спасибо. Для меня это правда много значит.  — Вы не только технически хорошо себя проявили. Вы так вжились в песню, как будто она была написана именно для вас, — Касс тоже подошла поближе, глядя с одобрением и уважением. — Если бы так было с каждой нашей песней, у нас точно было бы много поклонников.  — Кастория, ну я же не важный взрослый дядя, зачем так формально, — Фаенон смущённо засмеялся, оборачиваясь к ней.  — А вы ещё не в нашей группе, — она загадочно улыбнулась. — Вот скажет Анакса, что теперь вы точно с нами, тогда я, может, и пересмотрю свою позицию, — Касс оглядела его нарочито оценивающим строгим взглядом и, не выдержав, тоже рассмеялась. — Как вам, кстати? Что скажете в итоге? — она развернулась в сторону их наставника.  — Скажу, что я свяжусь с тобой позже и сообщу решение лично. Нам нужно обсудить это с группой, — отозвался тот, до сих пор наблюдая молча, не вмешиваясь ни в разговоры, ни в процесс, но глядя только на Фаенона.  Мидей присмотрелся внимательнее.  На первый взгляд Анакса сохранял спокойствие египетского сфинкса, ни словами, ни мимикой не выражая своего мнения. Но Мидей слишком хорошо его знал, и видел, как его губы так и стремятся искривиться в усмешке, как его глаза горят шальным торжествующим огнём. Так выглядел Анакса, которому удалось подобрать идеальную гармонию, что в будущем покорит сердца многих его фанатов по всему миру. Так выглядел Анакса, гордый за успехи учеников. Так выглядел Анакса, получивший подтверждение тому, что он прав, а его конкуренты — нет.  Значит, решение уже принято, и, скорее всего, их группа нашла своего вокалиста в этом мальчишке. Наконец-то.  — А по-моему, тут обсуждать нечего, — Гефестион, выйдя из-за установки, положил руку на плечо вокалисту. — Он звучит как наш, и, думаю, ребята со мной согласны. — Гефестион, здесь я принимаю окончательное решение, — Анакса всё-таки позволил себе спокойную улыбку Моны Лизы, но не более того.  — Да знаю я, — Геф хохотнул и поднял руку в примирительном жесте, — просто не хочется, чтоб парень зря дёргался. Нравишься ты мне! — он дружелюбно похлопал по плечу Фаенона. Тот тут же вздёрнул бровь и кокетливо похлопал ресницами: — Я польщён, спасибо! Но, получается, это всё, я свободен? — он вопросительно уставился на Анаксу.   — Ответишь на несколько вопросов и будешь свободен. Я-то уже знаю всё, что мне нужно, но хочу, чтобы ребята лучше понимали, что ты из себя представляешь. Возможно, у них тоже появятся свои вопросы, — Анакса прошёл к небольшому диванчику напротив сцены и уселся. Ребята тоже устроились кто где, Фаенон сел напротив Анаксы и выжидательно смотрел на него.  Анакса положил ногу на ногу, сцепил руки в замок и устроил их на коленях.  — Итак, начнём. 

* * *

— Ну, и? Что думаете? — спросил Анакса, с явным наслаждением затягиваясь.  — Думаю, что вам пора бросить курить, — буркнул Мидей, — если не хотите окочуриться раньше времени. Или обострение словить.  — Душнила, — беззлобно фыркнул руководитель, выдыхая горький дым в сторонку, чтобы не обдавать некурящих подопечных. — Ничего со мной от пары сигарет не станет, и моё здоровье должно тебя волновать в последнюю очередь, когда речь о другом. Так что думаете об этом мальчике?  После ухода Фаенона они вчетвером собрались на балкончике на втором этаже, чтобы обсудить кандидатуру. Анакса, как настоящий анархист, вынул сигареты, к неудовольствию Мидея. — Нам, конечно, надо ещё сыграться и спеться. Надо решить окончательно, кто за какие инструменты отвечает. Проблема с клавишными могла бы отпасть, раз он умеет, — Кастория смотрела чуть вдаль, на шумную дорогу, и делилась своими соображениями.  — Мне показалось, что мы очень хорошо играли с ним, разве нет? Хотя на сцену нас ещё выпускать рано, это верно, — Гефестион почесал в затылке.  — Это не самое главное, — Анакса махнул рукой, затягиваясь снова. — Начнём репетировать, прикинем разные варианты, отточим до автоматизма, и выпускать будет можно. Немного времени и стараний, и из вас получится что-то действительно хорошее. В старании вам, слава богу, не откажешь, — он оглянулся на ребят с улыбкой. — Мидей?  — Мне кажется, у нас ещё не было такого кандидата, который настолько подходил бы нам и по навыкам, и по духу, — начал Мидей, медленно подбирая слова. — Вам же, я так понимаю, было гораздо важнее понаблюдать за тем, как мы сработаемся, подойдём ли друг другу? Раз уж вы его привели, вы и так знали, что вокалист он отличный, и в плане техники нам подходит. Так вот я считаю, для первого раза это был супер-мэтч. Не идеально, и это естественно. Но это пока. Лучшего я бы нашей группе и не пожелал, — Мидей прямо взглянул на Анаксу, хотя тот и стоял спиной к ним.  — Именно так, правильно улавливаешь, — в голосе наставника послышались тёплые нотки гордости. — Я знаю, сколько значит эта песня для вас с Касторией. Я видел, как он слился с этой песней, что он дал ей, и ожидал от него именно такого. Это именно то, что я искал, если говорить без обиняков, — он замолчал, опершись о перила. — Но главное, чтобы он устроил вас. Финальное решение — за вами. — С таким кандидатом, как Фаенон, можно уже и закрыть вакансию, — мечтательно протянул Гефестион, — и взяться за настоящую работу. Только, если говорить о духе, я офигел с того, что он такой мелкий, — он перекатил кроссовком мелкий камешек под ногой. — Не помешало бы это…  — Вряд ли помешает, — Анакса пожал плечами. — Он сирота, таким всегда тяжело, и они очень рано взрослеют. Уж мне ли не знать, — произнёс он не к месту ядовитым тоном.  Мидей переглянулся с Гефом и Касс. Они прекрасно знали, что руководитель давно с пренебрежением относится к собственной застарелой горечи, по крайней мере, на людях.  — Только не говорите, что привели его к нам из жалости, — фыркнул гитарист. Анакса не терпел жалости к себе, и такое же саркастичное пренебрежение в ответ было лучшим выбором в общении.  — Не переживай, благотворительностью заниматься у меня в планах не было, — тот отозвался уже более спокойно. — Я собираюсь тянуть из него жилы так же, как из вас, легко он не отделается, — Анакса хохотнул.  По всем признакам обсуждение было исчерпано. В целом, они приняли решение, молчать друг с другом им давно было комфортно, и Мидей выдохнул, обдумывая разговор.  Его тоже немного шокировал возраст Фаенона. Конечно, они трое не сильно старше, но двадцать лет и такие достижения в музыке — это действительно впечатляюще, даже немного неправдоподобно, как в дешёвом янг эдалт романе.  Мысли почему-то упорно вертелись вокруг того, как Фаенон ответил на его вопрос.  «Почему именно рок?»  «Потому что это секси, — дерзкий смешок и вызывающий взгляд. — Ладно, ладно, Анаксагор, не смотрите на меня так. Для меня рок — это и правда красиво, это мрачная красота, которая всегда трогала что-то в сердце. А ещё для меня это про свободу, выход из зоны комфорта. Нарушение границ, своих, чужих — неважно. Разрушение стереотипов и освобождение истинного “я”. Наверное, так».  Свобода, освобождение.  Мидею тоже первым приходило в голову именно это, если говорить об ассоциациях. Это совпадение беспокоило, шебуршалось в голове и не давало покоя, но он не мог понять, почему. Хорошо ведь, когда взгляды согруппников на общее дело совпадают?..  — Значит, единогласно, — объявила Касс. — Фаенон теперь часть команды? — она выжидательно взглянула на Анаксу.  — Да, безусловно. Позвоню ему завтра вечером, у меня дела с Керкес, и нужно ещё на студии кое-какие вопросы порешать, — руководитель встрепенулся, затушил сигарету о перила, спрятал окурок и обернулся к ребятам. — Думаю, через пару дней начнём репетировать.  — Она давно не заходила, я уже как-то соскучилась, — улыбнулась Касс. — Надо её и с Фаеноном познакомить.  — Они уже знакомы, — хмыкнул Анакса. — Делать ей больше нечего, как шляться по чужим репбазам, ага. У неё своей работы навалом.  — Мне вот очень интересно, а как вы Фаенона-то нашли? — спохватился Геф. — Вы ведь так и не рассказали, а у него спрашивать было неловко, — замялся он, — это всё-таки прослушивание. Почти собеседование.  — Нормальный вопрос, я удивлён, что именно тебе было неловко, — Анакса пожал плечами. — Но это целая история, — он по-плутовски ухмыльнулся, — история о том, как я подобрал алмаз, который не оценила по достоинству одна напыщенная особа. Идёмте на парковку, по дороге расскажу.