Сквозь тернии к солнцу

Поиски вокалиста и фронтмена группы — дело всегда непростое. Конечно, для благозвучной гармонии важен каждый участник группы, при этом очень желательно, чтобы каждый многое умел и постепенно набирался опыта, а не только вчера взял первое баррэ или правильно попал в ноту. Вот только фанаты всё равно первым запоминают вокалиста, и воспринимают его как сердце группы, хотя на деле это может быть и не так.  Анаксагор понимал: знакомые из музыкальной индустрии, что подсовывали ему своих протеже, после его отказа в который раз жалеют, что когда-то вообще с ним связались. Кто-то вежливо улыбается в лицо, плохо скрывая недоумение и обиду во взгляде, кто-то прямо говорит, что Анаксагор — капризный и упёртый, как баран, и лишь единицы принимают отказ с достоинством. С такими людьми Анаксагор не то что не брезгует говорить на равных, он им даже легко прощает сокращение собственного имени, но таких — раз-два и обчёлся на целый список полезных контактов в телефоне.  Конечно, не все поймут, что его ребята заслуживают не просто лучшего вокалиста с отменными навыками. Это должен быть тот, кто почувствует их дух, эмоции, атмосферу, кто с музыкой — единое целое. Иначе поиски теряют смысл. По этой причине Анаксагор не хотел бы сам быть их вокалистом — всё же по духу они разнятся, да и у самого есть своя группа, куда он также многое вложил.  Анаксагор, в принципе, понимания и не ждал. Что могут понять те, кто не учил его ребят, кто не прошёл с ними огонь и воду? Те, кто не знает их ни как личностей, ни как музыкантов? Это слишком тонкие материи, даже консерватория, законченная с отличием, за плечами не всегда поможет их уловить. Хотя, наблюдая за кандидатами на прослушиваниях, Анаксагор думал: некоторым для начала не помешало бы и это.  Словом, Анаксагор не строил иллюзий ни о своём образе в глазах почти всех причастных коллег, ни о сложности задачи. Однако он собирался идти до конца. Интуиция подсказывала, что это верный путь.  Именно поэтому Анаксагор и хватался за любую возможность найти вокалиста, даже за то, что предлагали коллеги, хотя это в последнее время и начало раздражать. Одна из таких возможностей — различные вокальные конкурсы, строго не телевизионные: уж где-где, а там точно не стоит искать певцов, заслуживающих внимания.  И как раз сейчас Анаксагор ехал на подобный конкурс. Всё-таки полезно не терять контакты с людьми, если они могут пригодиться в будущем.  Этот конкурс устраивали две его знакомые из далёкого прошлого на базе своей академии искусств. Потенциальной встрече с Трибиос Анаксагор даже немного радовался: он считал её приятной женщиной и сильным музыкантом. Её бизнес — академия искусств, известная даже за пределами страны — и фолк-ансамбль существовали и процветали уже много лет.  С Аглаей же Анаксагор очень надеялся не пересечься: вряд ли обойдётся без ненужных вопросов, а то и перебранки на ровном месте. Иначе с ней общаться невозможно.  Трибиос, хоть и привычно поворчала, всё же обещала ему приватность. Всё равно у Анаксагора не было времени на любезности даже с самой Трибиос — он планировал зайти, бегло взглянуть, оценить профессиональным взглядом и уйти, с кандидатом или без.  Анаксагор оглянулся по сторонам, сворачивая на светлую аллею, усаженную клёнами.  Да, это здесь.  Стены огромного учебного корпуса, светлые и мощные, стремились ввысь. Рекламные растяжки по всему периметру так и зазывали подойти поближе, узнать, в чём дело, что за праздник намечается. Шумная толпа из взбудораженных учащихся разных возрастов, их родственников и друзей, волновалась, как огромный живой океан, выстраиваясь змеистой очередью ко входу. Громкая музыка перекрывала гул толпы.  Он уже и забыл, как тут всё устроено… В то время Трибиос и её лучшая ученица Аглая только-только основали академию, а он только-только успешно закончил консерваторию. К нынешнему времени Трибиос и Аглая отгрохали несколько огромных корпусов и снискали академии славу одного из лучших частных заведений, где обучают музыке, писательскому мастерству и дизайну.  Анаксагор покрутил головой, разгоняя ненужные мысли, пока они не превратились в ностальгические.  Вот и парковка. Предсказуемо забитая до отказа, но и у Анаксагора нет времени приезжать сюда заранее. Он решительно обогнул территорию по периметру, глазами выискивая местечко, где можно встать и не огрести штраф, и таки нашёл пятачок на самом отшибе, как назло, там, откуда дальше всего топать ко входу.  Анаксагор вздохнул и, нажав пару кнопок, поднёс телефон к уху.  — Да? — в трубке раздался задорный женский голос.  — Трибиос, это я. Есть какая-то возможность к вам пробраться, кроме как через главный вход? Боюсь, меня либо затопчут, либо не пропустят, — хохотнул Анаксагор, переходя сразу к делу.  — Ой, Накси! — она обрадовалась, как лучшему другу. — Со мной тебя везде пропустят, не переживай! Ты уже на месте? Я сейчас выйду к тебе навстречу, — зачастила Трибиос, и из трубки послышался дробный стук каблуков, усиленный эхом.  — Просил же не называть меня этой убогой кличкой, — протянул Анаксагор, болезненно поморщившись. — Мне ещё идти и идти через территорию, можешь не торопиться. Еле припарковался.  — Да ладно, я вот всем разрешаю называть себя Трибби, и ты тоже можешь! — хихикнула та, но темп ходьбы, судя по звукам из трубки, не сбавила.  — Воздержусь, — хмыкнул Анаксагор, всё-таки не сдержав улыбки. Такой уж Трибиос человек: её светлая аура может растопить сердце даже самому брюзгливому грымзе вроде него.  — Ты вот что, — её тон стал более деловитым, — иди потихоньку ко входу, там встретимся. Я тебя проведу, как личного гостя, директрисе можно всё, — с шутливой горделивостью заверила она.  — Понял, иду.  Анаксагор, не теряя времени, сразу отключился и решительным шагом двинулся по искусно вымощенной дорожке, вдоль аккуратной зелёной изгороди.  Трибиос он увидел издалека. Длинные огненные волосы осторожно перебирал тихий ветерок. Всё ещё статную, несмотря на приличный возраст, фигуру обрамляло нежное платье жемчужного цвета с длинным летящим подолом. Заметив Анаксагора, она широко, радостно улыбнулась и распростёрла руки навстречу гостю. — Здравствуй! — она взяла его за обе руки и слегка сжала. — Помню, обниматься ты не любишь, но я всё равно рада тебя видеть. Почаще бы пересекаться, — в изящно подкрашенных глазах, ещё сохранявших насыщенный синий цвет, промелькнула грусть.  — Тоже рад встрече, но у меня мало времени, к сожалению, — Анаксагор решил не уделять много времени приветствиям. — И тебя задерживать не хочу, наверняка перед самым конкурсом уйма дел.  — Это верно, — Трибиос слабо улыбнулась и покачала головой. — Всё такой же торопыга, да? Боюсь представить даже, во что выльется этот твой проект, раз ты вкладываешь в него столько сил.  — Это будет бомба в любом случае, даже если сегодня я никого не найду, — Анаксагор с достоинством усмехнулся. — Не сегодня, так завтра. Но ты права, у меня самого хорошее предчувствие. Идём? — он протянул ей локоть, и та, повеселев, уцепилась за него узкой ладонью с простым, но изысканным маникюром.  Хотя Трибиос и производила впечатление воздушной хрупкой дамы, она не зря столько лет вложила в преподавание. Включив командный голос, она быстро разгоняла толпу, сжимающую с обеих сторон, давая обоим возможность пробраться ко входу.  — Мальчики, пропустите-ка нас, этот молодой человек со мной, — Трибиос шутливо подбоченилась перед охранниками в смокингах и помахала у них перед лицами разноцветными билетами из плотной бумаги. Анаксагор только закатил глаза, но промолчал.  Рослые парни переглянулись и расступились без слов. Видимо, и правда, директрисе здесь можно всё, вон как у них сразу лица разгладились при виде Трибиос. Повезло им, что она хороший человек.  Трибиос, пожелав охранникам хорошего дня, стремительно двинулась вперёд, увлекая за собой Анаксагора.  Тот хмыкнул, подумав, как же странно они, должно быть, выглядят со стороны. Трибиос — воплощение женственности и лёгкости, и он — воплощение сильно затянувшегося подросткового бунта. Что ж, у них действительно разные пути, которые завели их в разные стороны. Скорее всего, оба счастливы и добились своего. По крайней мере, Анаксагор уж точно на пути к этому.  Некоторое время Трибиос поводила его по светлым коридорам с высокими потолками, а затем нырнула в узкий тёмный проход и вывела Анаксагора прямо в зрительный зал.  Уютный, с большими плюшевыми, мягкими на вид креслами, просторной сценой. Народ вовсю галдел, рассаживаясь в предвкушении перфоманса.  Зрелище напомнило Анаксагору о временах в консерватории, только у них всё было гораздо строже. Выступающие соблюдали строгий дресс-код, аудитория состояла практически сплошь из напыщенных докторов музыки, профессоров и родственников, и в репертуар входила исключительно классическая музыка. Этот же конкурс устраивали для вокалистов всех жанров, креативность только приветствовалась. Скорее всего, это благодаря Трибиос: она приветствовала свободу творчества, за что Анаксагор очень её уважал. В зале гудела и рассаживалась разношёрстная толпа, включая таких же неформалов, как Анаксагор, что было ему, впрочем, только на руку.  — Я заняла тебе местечко в десятом ряду, — Трибиос протянула Анаксагору билет. — Подумала, что тебе лучше будет сесть не так далеко от сцены, но чтобы Аги тебя не заметила и не узнала.   — Отлично. Потом сочтёмся, сбросишь мне реквизиты, — Анаксагор посмотрел в сторону десятого ряда, который уже наполовину заняли. — Тогда я пойду садиться, а ты давай по делам, — он дружески улыбнулся старой знакомой. — Не хочу отвлекать больше положенного.  — Ты не смог бы при всём желании, — Трибиос расцвела и всё-таки приобняла его. — Я всегда найду для тебя время и буду тебе рада, хотя и понимаю: у нас теперь разные дороги, разные дела.  — Ой, замолчи, не надо этого, никто же не умер, — Анаксагор заворчал, закатив глаза, неловко похлопывая собеседницу по открытой спине. — Ладно, я тоже рад тебя видеть, признаю. Кто меня ещё допустит к кладези талантов? — он хохотнул.  — То-то же, — Трибиос отстранилась и игриво погрозила пальцем. — Имей в виду, единственное, на что я способна обидеться, — это если ты не позовёшь меня на концерт своих ребятишек. Не терпится увидеть, кого ты вырастил, — она помахала ему и устремилась вниз по лестнице, подобрав подол платья.  Анаксагор вздохнул. Было бы куда приглашать, конечно… хотя, если сегодня ему повезёт, шансы чуточку поднимутся.  Он неторопливо занял место и углубился в телефон, проверяя почту и отвечая на срочные сообщения. Во вступлении его интересовали только награды, и то — из любопытства, что стоит на кону.  Стоило признать: призы конкурса соблазнили бы любого начинающего артиста. Помимо солидного денежного вознаграждения и сертификатов, серебряный и золотой призёры получали возможность пропиариться за счёт академии. Им обещали интервью, качественную съёмку выступления с конкурсной песней, и всё это — на сайт академии. Победителю вдобавок доставалась возможность попасть на вокальный мастер-класс всемирно известной поп-исполнительницы Робин — многократной обладательницы награды MTV Awards и даже одной “Грэмми”. Плюс билет на её концерт.  Фанаты Робин, наверное, передрались бы за такую возможность, даже не будь они певцами. Анаксагор мог руку отдать на отсечение, что девушка — один из спонсоров конкурса, и одновременно — его рекламный баннер. Он понятия не имел, откуда у Аглаи такие связи, но внутри шевельнулось какое-то подобие уважения. Хотя, при желании, он и сам мог бы выйти на Робин, если хорошенько прикинуть, кому позвонить. Как оказалось, Робин ещё и занимала место в жюри, наравне с Аглаей — учредителем конкурса, Трибиос — директором и основательницей академии, и тремя важными шишками из Министерства культуры. Двое из них, Зандар и Кенида, были шапочно знакомы Анаксагору ещё со времён учёбы.  Краем уха послушав юных ведущих из академии, Анаксагор стал обращать больше внимания на самих конкурсантов. Всего их было десять, и среди них — не только сольные исполнители, но и пара коллективов. Кто-то — из самой академии, кто-то — сторонний. Конечно, такие больше подошли бы Анаксагору, хотя от мысли, что ученик Аглаи будет петь в его группе, хотелось засмеяться самым маньячным смехом. Это, конечно, совершенно невозможная и неприемлемая ситуация, но помечтать-то не вредно?  Как бы то ни было, на сторонних конкурсантов Анаксагор обращал самое пристальное внимание, отмечая их навыки, энергетику, эмоции, харизму, выбор композиции. В совокупности это многое говорило о конкурсанте: знает ли он свои сильные и слабые стороны, умеет ли показать достоинства и скрыть недостатки, может ли подобрать репертуар под себя, имеет ли опыт выступлений, какой жанр музыки любит и есть ли у него вкус, в конце концов.  Естественно, на идеальное совпадение с ожиданиями он не рассчитывал. Он хотел человека, имеющего как минимум хорошую музыкальную базу, тонко чувствующего атмосферу и подходящего к делу с любовью и креативом. Желательно, любящего рок, но таких номеров среди конкурсантов хватало. Мелкие шероховатости вполне можно было бы подтянуть без существенной потери времени. Да и без музыкальной базы никого из участников просто не допустили бы на конкурс, а вот умение быть гибким, тонко чувствовать и креативно перестраиваться есть далеко не у каждого.  Как и здесь: ребята были довольно неплохи, но — и только. Настоящей искры в Анаксагоре пока никто не зажёг, никто не показался ему подходящим для роли вокалиста в группе его воспитанников. Коллективы он, естественно, не рассматривал, хотя один из них играл неплохой инди-рок. Настоящую креативность проявил пока только один участник, исполнив собственную композицию, но, к сожалению, из разряда академической классики. Аплодировал Анаксагор искренне, но этот участник ему не подходил.  Тем временем номера подходили к концу, на сцену выходил предпоследний участник.  Анаксагор посмотрел на часы — прошло полтора часа, а ему так никто и не приглянулся.  Он давно вырос из надежд на чудо в последний момент, но он, как-никак, профессионал, поэтому и будет оценивать конкурс для себя целиком. Пусть эта возможность окажется неудачной, и они потратят чуть больше времени на поиски, только и всего, но рано или поздно найдут нужного человека. Проигрыш не равен провалу.  Прозвучала пара тихих вступительных аккордов. Парень на сцене запел, и Анаксагор приподнял брови, узнав песню.  “Party boys don't get hurt Can't feel anything, when will I learn?  I push it down, I push it down” Не самая простая песня, и уж точно не для новичка. Заметно ниже оригинала, голос — возможно, баритенор, спокойно берёт вторую октаву. Потрясающий, драматичный контраст низов и высот, низкие ноты приятные и глубокие, видно, что ему комфортно их брать. Но и высокие получаются без напряга, сочно и эмоционально. А где ему уже тяжело, совсем немного расщепляет, и это только прибавляет гранжевой дерзости и остроты.  Огонёк интереса зажёгся в Анаксагоре, и он подался вперёд, присматриваясь к конкурсанту.  Высокий светловолосый парень с мышцами, готовыми разорвать белую концертную рубашку — переливающуюся под софитами, залихватски завязанную на поясе. Застегнуться, наверное, помешали как раз мышцы. Но молодец, Анаксагор бы тоже хвастался таким телом.  На шее болтаются украшения, свисая до груди. Белые дырявые джинсы, отблёскивающая цепь, белые туфли — короче, парень хорошенько подготовился по всем фронтам. Подготовленность слышалась и в его вокале — отлично поставленном, полном неподдельных эмоций, — и в его движениях, очень подходящих под настроение песни, показывающих, что парень вжился в неё.  И, конечно, Анаксагор не смог не отметить рок-аранжировку, довольно качественную и умелую. Пусть это и не инструментальное звучание, а фонограмма, зато парень знает, к кому можно обратиться за подобной услугой, и они работают в идеальном тандеме, судя по тому, как подстроили мелодию под его голос. Эх, лишь бы он только не был занят другой группой…  “I'm gonna swing from the chandelier From the chandelier I'm gonna live like tomorrow doesn't exist Like it doesn't exist I'm gonna fly like a bird through the night Feel my tears as they dry” Самое главное — парень раскачал зал одним своим исполнением. Ему подпевали, махали поднятыми руками в такт, выкрикивали что-то, а Анаксагор сидел и восхищался его микрорасщепами на переходах с высоты в низ и наоборот. Какой же фирмовый вокал. Откуда этот парнишка вообще вылез?  Чем дальше парень подбирался к концу песни, тем большее волнение охватывало Анаксагора. Он давно такого не испытывал, только лишь прослушивая чьё-то выступление. Он еле мог усидеть на месте, грудную клетку изнутри распирало от ликования, вновь хотелось смеяться, но уже торжествующе.  Прямо сейчас на сцене выступал тот самый вокалист, тот самый идеал, которого искал и Анаксагор, и его ребята. Как можно было сидеть спокойно и ждать конца выступления?  Очень хотелось забрать парня из-за кулис сию же минуту, как отзвучали последние аккорды, Анаксагора сдерживало только его инкогнито. Ярые аплодисменты, свистки и восхищённые вопли прошли мимо его ушей, как и последний номер, — в его голове всё ещё звучал низкий голос светловолосого конкурсанта, легко берущий высокие ноты, с этими очаровательными фишечками вроде расщепов и придыхания.  Как, чёрт возьми, такой парнишка оказался именно на конкурсе Аглаи? Мысль, что наконец поиски закончились, казалось, развернула настоящие крылья за спиной Анаксагора. В последний раз он такое чувствовал, когда последний альбом его группы выстрелил, и они закатили шикарный тур по Америке. Только сейчас было ещё лучше.  Члены жюри удалились за кулисы для обсуждения, вышел кто-то, чтобы развлекать толпу песнями, а Анаксагор всё не мог отойти от выступления того парня. В голове уже со скоростью света проносились планы репетиций и расписания концертов, и даже не хотелось себя останавливать. Здравый смысл молчал, забыв о свободе воли конкурсанта, да и просто о реальной жизни, где события частенько не идут так, как людям хочется. Поэтому Анаксагор ни в чём не отказывал полёту мысли, с нетерпением ожидая окончания конкурса: тогда он наконец узнает, где можно найти этого участника и поговорить. 

* * *

— Трибиос, какого лешего это было? — процедил Анаксагор сквозь зубы, как только дождался ответа.  — Что именно? — опешила та.  — То! Ваше судейство! Что выдала Аглая по итогу! А ещё то, что такие люди попадаются вам на конкурс, а не мне на прослушивание в группу, — он закатил глаза, пытаясь продраться через возбуждённую толпу, с шумом бурлящую в актовом зале, переставшем быть уютным в тот самый миг, когда объявили окончание конкурса.  — Так тебе кто-то понравился? — обрадовалась Трибиос. Из её трубки доносились какие-то голоса на повышенных тонах, мужской и женский.  — Да, понравился! Тот, кого вы засудили, хотя как раз это мне и на руку, хотя бы не придётся с вами за него драться, я просто заберу его, и всё, — Анаксагор позволил себе глумливо рассмеяться, яростно расталкивая локтями народ. — Качок в белом такой, с широким диапазоном, баритонистый как будто. Фаенон, кажется?  — А, — отозвалась Трибиос вяло, — он. Ты, наверное, хочешь с ним поговорить?  — Естественно, — фыркнул Анаксагор. — Я хотя бы оценил его по достоинству.  — Слушай, тебе надо подождать, — вдруг затараторила Трибиос. — Вы сможете поговорить, я обязательно устрою вам встречу, только… Сейчас немного неудобно, — она нервно рассмеялась.  Анаксагор заподозрил неладное.  — Где он сейчас?  — Эм… — послышался стук каблуков, видимо, Трибиос прошла какое-то расстояние. — Он решил спросить у Аги, почему такие результаты, — почти шёпотом прошипела она в трубку. — Не могу сейчас говорить, жди в холле, я наберу, — и Анаксагор выругался в пустоту, услышав короткие гудки.  Ха, а у парня есть яйца, раз он решил предъявить этой бабе за пафосное лицемерие. По крайней мере, Анаксагор бы предъявил именно за это, а не пошёл жаловаться, мол, хнык-хнык, почему вы меня засудили, я достоин лучшего.  Естественно, достоин. Просто ей нельзя показывать слабость. Она понимает только язык силы, на котором говорит сама.  Анаксагор криво усмехнулся, вспоминая то, как отвратительно они разошлись, во многом из-за него самого. Позволь он ей подмять его под себя, не добился бы сейчас ничего, что имеет, а так в определённых кругах он даже более авторитетный, чем она.  «Уважаемые участники! Наша академия принимает и признаёт любого талантливого и трудолюбивого человека, — говорила она хорошо поставленным ораторским голосом, обводя рукой взволнованных конкурсантов, столпившихся перед ней. — Но талант и трудолюбие — это ещё далеко не всё. Настоящее искусство предполагает под собой красоту, которую порой трудно увидеть невооружённым взглядом. Талант видеть и чувствовать нематериальное, ловить и превращать в прекрасную мелодию — вот что не всем дано, и я прекрасно это понимаю, — она сделала крохотную паузу и оглядела участников, — однако, к нашему большому сожалению, именно от этого зависят и ваши результаты. По мнению большинства членов жюри, у победителей как раз и есть этот талант…»  По непостижимой логике Фаенону совсем немного не хватило до третьего места. У Анаксагора даже кулаки от злости сжимались, пока он прокручивал в голове речь Аглаи. Раз они руководствовались именно такими критериями, то призовых мест там должно было быть как минимум пять. Этот пресловутый талант, о котором распиналась Аглая, есть у многих хороших музыкантов, он не такая уж редкость, и у Фаенона он как раз и был. Сам Анаксагор назвал бы это даже не талантом, а навыком, музыкальным чутьём, формирующимся за годы репетиций и выступлений. Как всегда, она свою вкусовщину прикрывает громкими пафосными словами. Прямо как её музыка и одежда.  Анаксагора аж передёрнуло от воспоминаний, и он пожалел, что в фойе нельзя курить.  Тем временем толпа более-менее разошлась. Анаксагор на всякий случай надвинул на глаза кепку, поплотнее закутался в косуху и уткнулся в телефон, чтоб его ненароком не узнали.  От прикосновения руки к локтю он вздрогнул и чуть не вскричал, но быстро узнал Трибиос.  — Господи, можно так не пугать? — раздражённо попросил он, устремляясь вслед за ней.  — Злишься, да? — она притормозила и обернулась. Виноватое выражение на её лице немного смягчило Анаксагора.  — Злюсь, но не на тебя, конечно, — он вздохнул. — Ты прекрасно знаешь, на кого и почему.  — К сожалению, Фаенончику не хватило всего одного балла. Если тебя это успокоит, он мне очень понравился, я ему хорошую оценку поставила, ты наверняка слышал, — Трибиос грустно улыбнулась, взглянув из-под густой красно-рыжей чёлки. — Просто, знаешь, для членов жюри из министерства культуры песня про потерю себя в алкоголе и тусовках вряд ли окажется достойной призового места. А Аги… — Трибиос махнула рукой. — Ты же её знаешь, у неё всегда было своё мнение на этот счёт, и даже высокий уровень навыков её не убедит, если ей не понравился весь образ в целом.  — Меня просто бесит, что она свой сомнительный вкус выдаёт за всеобщее мнение. Я уже давно не её протеже, а заколебала этим, сил нет. И это про меня говорят, что у меня самомнение задницу господу богу подпирает! — от возмущения Анаксагор даже ногой притопнул.  Трибиос засмеялась своим серебристым приятным смехом.  — Думаю, вы оба в этом плане хороши, — она погладила его по плечу, как непутёвого, но любимого сына. — Идём уже, он тебя ждёт. Правда, не знает, что это именно ты, но, думаю, я его заинтриговала. И успокоила, — вздохнула Трибиос и взяла Анаксагора под руку. — Аги ушла с Робби, улаживать вопросы с призёрами, мне тоже надо присоединяться, поэтому отведу тебя — и всё.  — Да ты и так очень помогла, — отозвался Анаксагор, — можешь не беспокоиться.  — И, я так понимаю, могу скоро рассчитывать на место в первом ряду? — озорно улыбнулась Трибиос, увлекая его за собой по коридору, вверх по лестнице.  — Ну-у, это время точно стало поближе, — мечтательно протянул Анаксагор. — Как он будет звучать и смотреться на сцене, просто конфетка, я давно таких мальчишек не видел… — Осторожно, а то я могу подумать, что ты влюбился, — рассмеялась Трибиос.  — Влюбился, но не так, как ты подумала, и моё предложение — совершенно иного толка, — фыркнул Анаксагор, качая головой.  Да уж, с его образом жизни и здоровьем только о любви, конечно, и думать. Он старался не позволять себе таких мыслей, наверное, ещё с тех пор, как впервые лёг в ревматологическое отделение и разбежался с Аглаей.  Сперва тошнило от заголовков жёлтых газетёнок и журнальчиков, в которых сравнивали закрытие их общего проекта с разводом двух супругов. Папарацци, впрочем, всегда пытались их свести, и до того периода Анаксагор над этим только посмеивался. Право, ему надо было окончательно выжить из ума, чтобы начать отношения с такой женщиной, как Аглая. Он не выдержал даже творческого союза, какая между ними могла быть романтика?  Потом эта тема закрылась сама собой. Поиск нового смысла жизни, раскрутка новой группы, музыка для неё, крупные продюсерские проекты, да и просто попытки не откинуться раньше времени, — всё это не способствовало появлению романтического интереса. Только когда близкие беспокоились, внутри что-то дрожало — тоскливо, тоненько, как первая струна гитары в минорной тональности. Их он подобными шутками одурачить почему-то не мог, хотя самого себя — вполне получалось, и его это более чем устраивало.   На месте Трибиос и Керкес, и Цифера сейчас посмотрели бы на него с сарказмом и недоверием, и разговор неизбежно перешёл бы в то неудобное русло его жизни, которое он перекрыл самостоятельно и давно. Но Трибиос, кажется, не заметила ничего, что близкие вычислили бы на раз-два.  — Я же шучу, дурачок! — её синие глаза сияли. — Я очень рада, что с твоим проектом дела продвигаются. Мне кажется, мальчик согласится на твоё предложение. По нему видно, что рок — это его, и он сильно расстроился из-за проигрыша.  — Прям мальчик? — хмыкнул Анаксагор. — Издали кажется, здоровый амбал.  — Он молоденький, ему всего двадцать лет, —Трибиос качнула головой.   — Вот это навыки в такие годы, — поднял брови Анаксагор. — Ну, повезло, мне с молодёжью всегда проще.  — Ты прибедняешься и слишком уж молодишься, со мной же ты ладишь, и ничего, — хихикнула Трибиос.  — Не обижайся, конечно, я тебя бесконечно уважаю, — скептически покосился Анаксагор, — но ты сама то ещё дитё, хоть и старше меня.  — Не дитё, а молода душой! — она со звонким смехом хлопнула его по плечу.  Вот так переговариваясь и огибая редких учащихся и преподавателей, они незаметно преодолели пару лестничных пролётов и длинный коридор. Спустившись по узкой лесенке, они вышли в закуток с несколькими дверями. За стеной слышались громкие звуки саундчека — видимо, они находились за сценой.  Трибиос осторожно открыла дверь с правой стороны и заглянула.  — Ой, как хорошо, что ты дождался! Прости, что задержались. Я сейчас уйду по делам, а вы поговорите. Тебя ждёт сюрприз, — Анаксагор слышал по голосу, что та улыбалась так сердечно, как могла только она.  — Ладно, — донёсся взволнованный голос из-за двери. — Спасибо вам… за всё.  — Не надо, вот его сейчас поблагодаришь! Всё, убегаю, пока-пока, — она отпрыгнула от двери, и, кивнув Анаксагору на прощание, умчалась.  Невероятно захотелось не просто войти, а выкинуть какую-нибудь несусветную глупость, чтобы у мальчишки отвисла челюсть, как у Анаксагора от его пения. Анаксагор даже немного пожалел, что не умеет показывать фокусы. Ладно, как есть, так есть.  Он отряхнул руки о задние карманы и решительно вошёл, снимая кепку.  — Ну, привет, — Анаксагор подошёл к парню, настороженно замершему у зеркала, и прищурился, чуть задрав голову. — Боже, какой ты здоровый, аж некомфортно, — Анаксагор хмыкнул, с удовольствием наблюдая, как настороженность на юном, почти детском лице сменяется недоумением, а затем подозрением.  — Вы… — протянул Фаенон, а затем его яркие голубые глаза резко расширились, и он с силой втянул в себя воздух. — Вы же не… Анаксагор? — жалобно предположил он. — Из A Perfect Blasphemy?   — Почему это «не», если «да», — Анаксагор выгнул бровь, засунув руки в карманы и глядя на парнишку с вызовом. — И что ты будешь делать с этой информацией?  — Ущипните меня, я, наверное, сплю, — пробормотал Фаенон, проводя ладонью по лицу.  Сказано — сделано.  — Ай! — Фаенон аж подскочил, хватаясь за оголённый бок.  — Сам попросил, — хохотнул Анаксагор, с интересом оглядывая парня.  Если на сцене тот выглядел как эстрадный певец, то сейчас, переодевшись, больше походил на типичного мальчика-неформала из ТикТока. Кропхуди с рваным низом, куча колец на пальцах, чокер, джоггеры и «мартинсы», цепи и украшения, серьга в носу и даже в пупке, плюс, как оказалось, накрашенные ногти, — Анаксагор даже не пытался вспомнить, что это за субкультура такая молодёжная.  Парень действительно выглядел очень юным, но в то же время — измотанным и уставшим. Анаксагор подметил и мешки под глазами, и общую заторможенность. От его взгляда не укрылись и покрасневшие глаза: парнишка явно успел поплакать. Чувствительный, однако, раз его выбил из колеи такой проигрыш. Хотя, учитывая его разговор с Аглаей, — только ли проигрыш?  — Окей, в том, что это не сон, мы убедились, — протянул Анаксагор с иронией. — Как ты думаешь, зачем я здесь?  — Даже представить не могу, — отозвался он, явно машинально, и уставился в ответ. — Вы точно Анаксагор?  — Тебе паспорт показать? — с крошечной издёвкой в голосе ответил вопросом на вопрос Анаксагор.  — Ох, нет, простите, я просто… Слишком много потрясений за один день, — Фаенон устало опустился на большой рюкзак, видимо, с его вещами. — Как-то не могу ни на что толком реагировать уже.  — Понимаю, сам был на твоём месте когда-то, — Анаксагор опустился рядом прямо на грязный пол, не заботясь о том, что станет с фирменными джинсами. — Что, Аглая тебя потрепала? — он покосился на парня с сочувствием. Уж на что у него самого крепкие нервы, а Аглая умудрялась их трепать даже ему.  — Не то слово, — тот болезненно поморщился и отвернулся, уткнувшись подбородком в колени.  Не хочет, чтобы утешали? Или чтобы видели его слабым?  — Ну и хрен с ней, она ещё пожалеет, — легкомысленно отозвался Анаксагор. — Пришёл тут тебя порадовать и небольшой ультиматум выставить заодно.  Парень нравился ему всё больше и больше. На каком-то глубинном уровне, если отбросить превосходство в опыте, он чувствовал, что понимает Фаенона, и легко ему сочувствует.  — Э-э-эм, — протянул Фаенон, покосившись на него. — А вам не кажется, что мы не настолько близко знакомы, чтобы…  — Мне плевать! — жизнерадостно перебил Анаксагор, сам поразившись своему тону. Для него тоже сегодня было слишком много потрясений, и его начало потихоньку нести. Он знал, что невыносим в такие моменты, но ему и правда было плевать. — Не знакомы, так познакомимся. Отчасти я для этого и пришёл.  — Но… кто я такой, чтобы вы со мной знакомились?  Парень так смешно и мило опешил, даже рот приоткрыл. Он не знал, куда девать руки, старался весь сжаться, лишь бы не занимать слишком много места. Поразительно, он так раскрепощён на сцене и так зажат вне её?  Анаксагор еле сдержался, чтобы не прыснуть. Ну, правда, такой большой парень и так стесняется, стыдно должно быть.  — Как минимум, ты крутой певец, я таких молодых и таких талантливых немного знаю, — спокойно ответил Анаксагор. — Как максимум — у меня к тебе деловое предложение.  — Блин, я… Спасибо, конечно, но почему я? — Фаенон с недоверием сдвинул тёмные широкие брови, а Анаксагор начал потихоньку терять терпение.  — Боже, — он закатил глаза и цокнул, скрестив руки на груди, — почему ты Аглае сразу поверил, что не стоишь награды, а мне приходится тебя на неё уговаривать? Откуда мне знать, почему ты такой крутой, это надо твоего учителя благодарить! А деловое предложение — как раз потому, что крутой.  — А вот докажите, что я крутой. Убедите меня, — малец стрельнул упрямым взглядом из-под белёсой чёлки, и Анаксагор усмехнулся.  Разозлился, значит. Ну что ж, получай ответочку.  — Во-первых, такую песню выбрать на конкурс с жюри из министерства культуры — это сильно, без сарказма. Это прямо революция какая-то и протест. Ну, или заявление, — Анаксагор демонстративно загнул один палец. — Во-вторых, тебе кто-нибудь говорил, как невероятно ты владеешь голосом и как долго многие другие к этому идут? Ну вот, говорю сейчас я, — Анаксагор загнул ещё палец. — В-третьих, плюсик в карму за грамотную переработку песни под свой тембр. А в-четвёртых, — Анаксагор сделал паузу и усмехнулся, — всю эту ерунду, что наговорила Аглая, мол, чего тебе не хватает, чтобы быть идеальным и бла-бла-бла, — он выразительно сделал рукой характерный жест, — можешь, в общем, выкинуть из головы и никогда не вспоминать. У неё спутаны понятия и совершенно губительный для настоящего творчества подход. Поверь мне, я хорошо её знаю, — Анаксагор попытался заглянуть ему в глаза.  — Я в курсе, — тот неожиданно хмыкнул. — Если вы действительно тот самый Анаксагор, то вам не обязательно об этом рассказывать. У меня есть все ваши сольные альбомы, это было что-то, — Фаенон посмотрел на него с абсолютно детским восхищением в глазах. — Какая-то удивительная сказка, хоть и мрачная, но с хорошим концом, — такое у меня впечатление от ваших тогдашних песен. — Значит, ты помнишь мою историю? Анаксагор очень понадеялся, что не изменился в лице. Ему было в целом плевать, что думают другие, но здесь… Представить, что Фаенон верит во все жёлтые сплетни, было очень неприятно. Хотя откуда ему знать правду?  — Ну да, я же ваш фанат, — Фаенон чуть нахмурился. — Как раз то, что вы хорошо знаете Аглаю, и говорите о ней такое… это обнадёживает, — он отвёл взгляд и неловко рассмеялся. — В том, что я не совсем уж бездарь.  — О нет, ты не просто не бездарь, — ухмыльнулся Анаксагор, решив прекратить напоминать и об Аглае, и о его провале. В конце концов, Аглаи за сегодня было слишком много в его собственной жизни, а для юной психики Фаенона — так и подавно. — У тебя как раз и есть то самое интуитивное чувство, которое позволяет легко и без напряга улавливать настрой песни и вклиниваться в неё как родному. Я за версту это чую. Уж поверь моему опыту.  Фаенон явно не знал, что ещё сказать, теребя свои длинные рукава.  — Ладно… это похоже на правду. Я имею в виду, похоже, что вы так думаете, — исправился Фаенон, посмотрев на него в упор. — Это… правда очень приятно, уж что-что, а такое после сегодняшнего я не ожидал услышать, — он солнечно улыбнулся и тряхнул чёлкой, став похожим на большого белого пса. — Особенно от вас. Просто как снег на голову какой-то, я в таком шоке, мне до сих пор не верится, как будто Рождество наступило, — он засмеялся и почесал в затылке. Ну чисто подросток ещё.  — Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул Анаксагор. — Теперь к предложению, — ему надоело сидеть, и он сначала поднялся на корточки, а затем полностью вытянулся, отряхивая зад от пыли.  Фаенон смотрел на него, как на явление Христа народу, не меньше. Наконец-то получилось его отвлечь и завладеть его вниманием.  Анаксагор сцепил пальцы в замок и вывернул руки вперёд, смачно хрустнув костяшками.  — Есть у меня одна группа, — продолжил он, задумчиво глядя на лампы вокруг зеркала. — Молодые ребята, полные сил и вдохновения, опытные и умелые. Я вложил в них всю душу, всё, что умею сам, и продолжаю вкладывать. И, полагаю, буду продолжать дальше, должен же их кто-то вести через тернии шоу-бизнеса.  Фаенон слабо улыбнулся шутке. В его открытом взгляде так и читалась надежда.  Усмехнувшись краешком рта, Анаксагор заговорил дальше: — Так вот, раз уж я их курирую, я искал им вокалиста. Три человека, безусловно талантливых, но каждый в своей сфере, и ни у одного эта сфера — не вокал. Согласись, маловато для настоящей группы?  — Да, — машинально шепнул Фаенон, явно не веря своему счастью.  — Я тоже согласен. Ну вот, мы искали вокалиста, да не абы-какого. Не просто такого, чтобы умел петь и подходил по стилю, хотя это тоже очень важно. А такого, чтобы пел, как дышал. Чтобы чувствовал музыку, как поток ветра вокруг себя. Ну и вот всё это возвышенное, о чём распиналась Аглая, — скучающим голосом закончил Анаксагор. — В одном она права: это очень тонкие материи, чтобы объяснить человеческим языком. В остальном — херня собачья, если бы всё было так сложно, как ей кажется, музыка была бы лишь для немногих, самых одарённых, и слушать её могла бы только элита общества за большие деньги, — закончив, Анаксагор перевёл взгляд в упор на Фаенона.  — И этот вокалист — я? — севшим голосом уточнил Фаенон.  — Ты вполне можешь им стать, — загадочно ответил Анаксагор.  Не стоило ошарашивать парня ещё сильнее новостью о том, что Анаксагор мог бы даже наплевать на мнение группы и навязать им нового участника. Он вон и так чуть концы не отдал от одного вида Анаксагора и факта, что тот живой и говорящий.  Да и… больше всего на свете Анаксагор не хотел превращаться в бывшую покровительницу и перенимать её авторитарные методы. У его ребят есть свои живые личности, свой взгляд на музыку, своё мнение и идеи, и порой Анаксагор обожал их за это.  Им важно самим составить мнение о Фаеноне, и тогда, возможно, он станет одним из его ребят. Хорошо бы, на самом деле. Он и правда крут в своей весовой категории.  — На самом деле, всё зависит от тебя и твоего желания в первую очередь. Конечно, придётся пройти прослушивание с группой, поблажек тебе я делать не собираюсь. А перед этим мне надо многое с тобой обсудить, познакомиться поближе, понять, что за человека вообще я собираюсь допустить до своих ребят. Для этого тебе надо расслабиться, — Анаксагор дружески пихнул ногой его массивную кроссовку, — а то сидишь как деревянный. Не съем я тебя, я вообще довольно добрый человек.  — Слухи про вас другие ходят, — улыбнулся Фаенон, но тут же принял серьёзный вид. — Поблажек я бы сам не принял. Только не от вас. Блат мне не нужен, я хочу добиться всего своими силами, — Фаенон с решимостью взглянул на него снизу вверх.  — Меньшего я и не ждал, — кивнул Анаксагор. — Так что, по рукам? — он протянул Фаенону ладонь, и тот, не колеблясь, за неё взялся: — По рукам.