Сквозь тернии к солнцу

… — Ну, так как прошла фотосессия? Касси говорила, было весело, но судя по тому, какой ты недовольный, — не очень, — Фаенон улыбнулся и посмотрел ему в глаза.  Барменша Шивон за стойкой в баре клуба Dreamjolt узнала их сразу же и приветливо кивнула, встряхивая шейкер. Заказав напитки, Мидей и Фаенон, не сговариваясь, решили не отходить далеко от стойки. Слово за слово — и разговор завязался быстро.  Пальцы Фаенона рассеянно теребили трубочку, помешивали ею коктейль, а всё его внимание сосредоточилось на Мидее. Они сдвинулись почти вплотную, чтобы слышать друг друга сквозь шум танцпола и музыки, и Мидей видел лицо Фаенона в мельчайших деталях: рельеф кожи, пряди пушистых волос, спадающие на лоб, белёсые ресницы, внимательные глаза. Давненько же они так не сидели, отдыхая, что Мидей теперь разглядывает его чуть ли не в упор, будто впервые видит. Давно не виделись вне работы, в комфортной и расслабленной обстановке, полностью сосредоточившись на разговоре, и теперь как будто хочется оценить человека заново.  Вроде бы ничего не изменилось — Фаенон такой же позитивный, даже, кажется, слишком. Вон, так и сияет, оглядывая его, иногда задерживая взгляд на глазах, и улыбка не сходит с губ. Всё так же хлопает по плечу, всё так же придвигается очень близко — он бы сделал это даже в тихом месте, где не нужно повышать голос.  — Да как-то… всё относительно, — ответил Мидей и потянул напиток через трубочку.  — Как тебе коктейль? — Фаенон вскинул голову, ожидая реакции.  Мидей посмаковал жидкость и проглотил.  Яркий привкус алкоголя, но в целом — не противно, даже вкусно. Отдаёт химозным гранатом. Приятно, когда помнят о твоих предпочтениях и пытаются угодить.  — Ничего, пить можно. Помнишь, что я люблю гранатовый сок? — Мидей усмехнулся.  — Ага! — Фаенон не сводил с него глаз. — Поэтому такой тебе и выбрал. Только пей осторожно, если не хочешь реально напиться, он крепкий. — Буду знать, — Мидей сделал себе мысленную пометку отпить ещё три раза и на этом остановиться. Сильно пьянеть он действительно не планировал. — Про фотосессию, да…  Он стал пересказывать тот день, начиная с макияжа у Цифер. Фаенон практически не моргал — так внимательно слушал, улыбался и кивал в ответ.  — Она и правда как Анакса?  — Ага, типа того. Только ещё хуже. Прикинь, десять Анакс собрались в одной комнате и изобретают бомбу, вот это она.  — Посмотреть бы на это хоть одним глазком, — Фаенон рассмеялся, встряхивая светлыми волосами, зачёсывая их назад пальцами. — Вообще, раз она нас продвигает, то, наверное, мы ещё встретимся.  — Наверное, — не стал спорить Мидей. — Но она женщина занятая, я слышал, что она не только с нами по продвижению работает, а ещё и визажистка. Так что если и встретимся, то нескоро.  — Ничего, я попрошу Анаксу, он нас познакомит, — беспечно махнул рукой Фаенон, и Мидей невольно улыбнулся краешком рта. Его хорошее настроение всё-таки чертовски заразительно. Как же этого не хватало.  Мидей с удивлением понял, что ему очень приятно вот так стоять и болтать с Фаеноном снова, как будто ничего не произошло. Как будто они обычные друзья, что встретились в баре после работы.  А, может, и вправду, ничего такого не произошло? Они ведь обсудили тот танец в отеле, Фаенон сам всё объяснил, после этого не происходило ничего криминального. Фаенон вёл себя как обычный Фаенон, то есть лез ко всем с объятиями, как гигантский щенок самоеда. Да и Геф буквально по пунктам проговорил план действий, если Фаенона вдруг занесёт не в ту сторону. Они же оба взрослые люди, неужели не разберутся? Неужели оно того стоит — терять такие драгоценные моменты в пучине тревоги и подозрений?  Мидей попросту устал чувствовать себя от этого параноидальным идиотом. У него выдался свободный вечер, который он проводит с другом. Он чувствует тепло и комфорт в компании Фаенона. Теперь он понял особенно чётко: пора бы расслабиться раз и навсегда. Окончательно.  Мидей снова взглянул на Фаенона и с заговорщическим видом прищурился: — Ты ещё не знаешь, что нам за фотограф попалась. Цифер — это только цветочки.  — О-о, так расскажи, — улыбка Фаенона, кажется, стала ещё шире. — Касси она понравилась!  — Значит, всё-таки знаешь, — Мидей поднял брови и отпил из своего бокала ещё немного. — А я распинаюсь тут, — он усмехнулся, прикрыл глаза и покачал головой.   — Да, но мне важно услышать именно твои впечатления, — Фаенон чуть склонил голову, но взгляд не отвёл.  — Ты такой честный, что аж неловко, — фыркнул Мидей, запретив себе думать, вспоминать, сравнивать и подозревать. Да он небось на всех так смотрит, а Мидей придумал себе всякого и уже второй месяц ходит, загоняется. Зачем?  Лучше забить на ерунду и продолжить рассказ. Уже от одной живой реакции Фаенона очень интересно рассказывать ему что бы то ни было. Он удивляется и смеётся в нужных местах, слушает так, будто боится пропустить хоть слово, и его шутки смешны для обоих.  — Боже, бедняга, представляю, каково тебе было с такой активной девушкой, как Март, работать, — Фаенон, смеясь, прикрыл рот рукой. — Ничего, зато социализация какая!  — Да в гробу я такую социализацию видал, — вздохнул Мидей, проведя пальцами по лбу и сжав переносицу: от одного воспоминания даже голова заболела. — Двух гиперактивных ланей за раз было как-то многовато.  — Ну с Гвин же ты как-то общался, когда клип снимали? Она тоже девчонка социальная, — Фаенон отхлебнул свой коктейль.  — Да не так уж сильно я с ней общался, — фыркнул Мидей, — я больше с Тиной общался, но она по сравнению с Цифер и Март — тихоня.  — Ничего себе…  — Это ещё ладно, — Мидей нетерпеливо махнул рукой, — оказалось, что Март коллекционирует автографы своих клиентов!..  Он продолжил рассказ, и оба вместе посмеялись над тем, какие разные подписи получила фотограф в свою коллекцию, а ещё немного поспорили о том, действительно Март фанатка кого-то из них или нет.  … — Короче, там реально было весело, — подытожил Фаенон. — Мне сейчас даже жаль, что я не такой опытный гитарист, как вы с Касси, и Анакса меня не позвал.  Он будто бы пригорюнился, и Мидей поспешил его успокоить: — Да ладно, опыт — дело наживное. Своими делами зато позанимался. Работать с Анаксой мне всегда в радость, но блин, я капец устал тогда, — Мидей уронил голову на ладони с усталым выдохом.  — Верю, — на спину Мидея легла широкая тёплая ладонь и легонько похлопала. — Но, знаешь, фотосессия и интервью стали успешными, благодаря этому о нас узнало больше людей, а значит, ты не зря страдал. Это главное.  Фаенон успокаивающе гладил его по спине, прикасаясь достаточно легко. Его слова еле доносились сквозь сплошную стену шума, Мидею даже показалось, что ответ Фаенона прозвучал только в его голове. Ему вдруг стало неловко, и он поднялся, взглянув на Фаенона: — Пожалуй, ты прав, — и с ироничным смешком предложил, поднимая бокал: — Выпьем же за это.  Они чокнулись, выпили, и разговор на пару минут затих.  Оглушающий грохот музыки смешивался с шумными разговорами на повышенных тонах в единую какофонию. В стороне от них стробоскопы и прожекторы рассыпали лучи света всех цветов радуги, и Мидей тихо радовался, что сейчас стоит в уютном полумраке, не принимая участия во всеобщей вакханалии.  Мидей рассеянно перебирал пальцами трубочку в коктейле и чувствовал удивительный покой внутри. И это несмотря на то, что находился в клубе — в месте, которое всегда больше раздражало его, чем успокаивало. Видимо, в правильной компании будет уютно где угодно?..  Фаенон касался плечом его плеча, гипнотизируя свой напиток и думая о чём-то своём. Чувствуя его тепло сквозь рубашку, Мидей думал, как могло так получиться, что слишком навязчивый, слишком довольный жизнью, слишком эмоциональный Фаенон умудрился стать одним из самых комфортных людей в его жизни. И как так вышло, что, даже чувствуя тревогу от его странного поведения, Мидей всё ещё принимал его, всё ещё мог расслабиться и отдохнуть рядом с ним, уважал за многие качества и ценил как надёжного члена группы.  Сказали бы ему раньше, что он будет бороться с таким противоречием внутри, не понимая, что вообще чувствует, — не поверил бы. До этого таких трудностей в общении и восприятии человека у него никогда не было: он всегда мог определить, как относится к отдельно взятым людям, и общался соответственно, в таком же тоне, как общались с ним.  В дружбе с Фаеноном Мидей понял, что у него внутри вдруг проснулось такое количество эмоций и ментальных ощущений без названия, что иногда взрывалась голова. Его качало на каких-то странных качелях: то он раздражался из-за непонятных проявлений фаеноновых чувств, то легко шутил с ним на любые темы, то хотелось, как подростку с гормональным бумом, просто послать его нахрен, сбежать очень далеко и больше никогда не связываться, то уважение и тепло к Фаенону окутывали его, как мама одеялом в детстве. Что же он за человек такой? Интересно, это только у Мидея так?.. — Ты сегодня обмолвился, что у тебя семья военных, — Фаенон вдруг повернул к нему голову. — Трудно было? — цвет его глаз терялся в неоновых всполохах.  — Ну, как сказать… — протянул Мидей.  Как, чёрт возьми, Фаенон это запомнил, и зачем ему эта информация?  Чтобы потянуть время, он отпил напитка через трубочку и решительно отставил бокал. Он толком не понимал, что почувствовал от этого вопроса, но точно знал, что не горел желанием разговаривать на эту тему.  — Да, было непросто, — решился всё же ответить Мидей. — Строгая дисциплина, все дела.  — Кажется, на тебе она не сработала.  Вроде бы Фаенон даже не лез глубоко в душу. Его лёгкая улыбочка могла обмануть кого угодно, и Мидея, кажется, тоже: стоило только её увидеть, как волна раздражения потихоньку начала спадать.  — Точно, — Мидей хмыкнул. — Настолько, что я уже давно с ними не общаюсь.  «Ага. Очень трудно общаться с ебанутыми на голову и мёртвыми», — пронеслась в голове неуместная чёрная шутка, и Мидей покрутил головой. Хмель уже начал действовать, что ли? Он же едва четверть стакана выпил.  — Не жалеешь?  — И да, и нет, — ответил Мидей уклончиво.  Запасы выпивки из бара перед его глазами пустились в лёгкий пляс. Мидей не смог бы определить, действует это алкоголь, или земля из-под ног уходит от неудобных вопросов. Он вряд ли смог бы сейчас объяснить, что упоминать маму в разговорах напрямую — выше его сил. Видеть сочувствие в глазах собеседников, слышать ободряющие, успокаивающие слова — тоже. Это только лишний раз напоминает, что мамы больше нет. Это не вернёт маму назад, не вернёт потерянное время, и не избавит Мидея от чувства вины. А отец упоминаний не заслуживает, так что в этих разговорах нет смысла.  — Знаешь, я своих родителей уже даже не помню. И это самое страшное.  Мидей внимательно взглянул на Фаенона, полуобернувшись.  Тот сидел, уткнувшись в свой стакан. Мидей толком не видел выражение его лица, но почувствовал укол совести. Его душу хотя бы иногда согревали воспоминания о маме и хороших временах, пока она была жива. А что согревало душу Фаенона вместо воспоминаний о родителях?  Видимо, Фаенон почувствовал его взгляд и обернулся. На лице Мидея, наверное, отразилась вся гамма чувств, что охватили его, — Фаенон тут же выдавил вымученную улыбку и вздохнул: — Кажется, зря я эту тему завёл.  — Это да, — хмыкнул Мидей с облегчением. И правда, хреновая тема, кажется, для них обоих. Вполне естественно, что Фаенон тоже может быть не готов обсуждать такое полноценно. — Хуже только тема личной жизни.  Фаенон поднял брови, его глаза расширились, даже рот слегка распахнулся, — он явно заинтересовался. Осознав, что ляпнул, Мидей быстро прикусил язык, но, кажется, было уже поздно.  — Почему так? Травматичный опыт? — выражение лица Фаенона стало мягким и понимающим. Мидей ощутил смутное беспокойство и поспешил вывернуться, надеясь, что пронесёт: — Э-э-э, да нет, неважно.  Не пронесло. Фаенон попытался поймать его взгляд, навалившись на стойку, придвинулся ещё ближе: — Ты что? Правда плохой опыт был? Или… Да ну, быть такого не может…  — Чего не может быть? — огрызнулся Мидей, устав уворачиваться от назойливого друга. — Ну, давай, вываливай предположения!  — Ты что, девственник? — Мидей видел, что Фаенон отчаянно пытался не смеяться, но получалось у него плохо: губы так и растягивались в улыбке, брови подрагивали.  — Ну вот ещё! — фыркнул Мидей и, в сердцах схватив бокал, отхлебнул порядочный глоток, закашлявшись. — Ух, блин, из-за тебя чуть не подавился, — проворчал он, вытирая губы. — Действительно, куда уж нам, простым смертным, против клубных ловеласов типа тебя. Даже удивлён, что ты сегодня не пошёл никуда развлекаться посреди разговора, — Мидей упрямо вздёрнул подбородок, едва обратив внимание, что Фаенон отшатнулся. Что ему, молчать в ответ на бестактные вопросы?  Даже если Фаенона и задели слова Мидея, он быстро справился с собой и примирительно поднял руки: — Чего ты так взъелся? Остынь. Я, вообще-то, пришёл сюда с тобой. Зачем мне тебя тут бросать?  — Как благородно с твоей стороны, — несмотря на ворчливый тон, Мидей почувствовал, как внутри становится тепло от слов Фаенона. А кому бы на его месте не стало приятно, если подумать?  — Я в принципе не такой уж и плохой человек, если ты ещё не заметил, — Фаенон пожал плечами со спокойной улыбкой и снова придвинулся вплотную. — И я тебя не осуждаю, просто ты смешно реагируешь на это всё. Как будто у тебя и правда не было опыта. Но это даже мило, если честно. Твоя реакция, — Фаенон подпёр рукой лицо, наблюдая за Мидеем из-под светлых ресниц.  — Ну, он был, но не то чтобы много, — чтобы скрыть смущение, Мидей отпил ещё немного. — Вряд ли неловкий секс со старшеклассницей в школьном туалете считается. И то, что на меня повесился однажды ритм-гитарист одной группы после концерта, я с ними сессионно работал. А то, что мы с Гефом хотели когда-то научиться целоваться и тренировались друг на друге, — вообще позор, — он неловко засмеялся, стараясь не смотреть в сторону Фаенона.  — Минуточку, с Гефом? — глаза у Фаенона расширились, и он заржал. — Не верю! Просто не верю, что он на такое способен!  — Так нам по шестнадцать было, он и не способен, — фыркнул Мидей. — Мы были мелкие и тупые тогда.  — Уверен, что Геф перестал быть дурачком? — подмигнул Фаенон, и Мидей засмеялся: — Тут ты прав, конечно. Но, несмотря на это, он классный, мы с ним с детства дружим. Наши семьи тоже дружили… Послушай, давай выйдем? — не выдержал он.  Мидей действительно уже начал чувствовать, как голову изнутри будто окутал лёгкий туман, и думать стало сложнее. В клубной атмосфере с тяжёлым воздухом, оглушительной музыкой и непрекращающимся гулом разговоров эффект только усиливался.  — Давай, — охотно согласился Фаенон. — Пойдём на репбазу? Проветришься, подождёшь, пока градус чуть выветрится. Заодно по пути расскажешь, как вы с Гефом подружились. — Ну, пока туда, да, — кивнул Мидей.  Помахав Шивон на прощание, они двинулись прочь из клуба.  Всю дорогу Мидей развлекал Фаенона байками про его с Гефом школьную жизнь, увлечение рок-музыкой и попытки собрать группу в выпускном классе. Фаенон заинтересованно слушал, уточнял, активно поддерживал разговор, — ему и правда было интересно, а Мидей и рад был вспомнить старые времена, предаться ностальгии на какое-то время. Всё лучше, чем мучиться и подбирать слова, чтобы соскочить с неудобной темы. — Не включай свет, — попросил Фаенон, когда они зашли внутрь. — Может, только фонарики эти вокруг фоток. Для атмосферы. — Романтики захотел? — хмыкнул Мидей, послушно щёлкая выключателем на проводе. Тёмное помещение озарил слабый желтоватый свет от множества маленьких лампочек, выхватив лаковый блеск инструментов в дальних углах. — Даже если и да, что ты мне сделаешь? — фыркнул Фаенон, плюхаясь на диванчик. — Тем более, что у нас уже заходила речь о пикантном, — он подвигал бровями, ухмыляясь, как малолетний хулиган. — Что ты там начал рассказывать про свой первый раз?..  — Я начал? — Мидей насмешливо поднял брови и встал перед ним, уперевшись руками в бока. — Это тебе почему-то сейчас припёрло в этом покопаться! Сплетник хренов!  — Ну, Мидей, — заканючил Фаенон, — мне просто любопытно. Я хочу узнать тебя получше, что тут такого?  Его глаза выглядели абсолютно невинно, разве что слегка умоляюще, и Мидей смягчился.  — И много ты обо мне узнаешь из истории про пьяный секс двух школьников? — он уселся рядом, вполоборота к Фаенону, и опёрся локтем на спинку дивана.  Фаенон зеркально отразил его позу и произнёс: — То, что мне надо, я узнаю.  В тишине пустой репбазы им не надо было орать, чтобы услышать друг друга. А ещё тишина придавала всем, даже самым идиотским, словам дополнительный вес и смысл. Ответ Фаенона прозвучал низко, слишком интимно, даже пугающе. По крайней мере, Мидей отчётливо почувствовал, как по спине прошёл мороз.  — К тому же, — добавил Фаенон, сдувая прядь со лба, — я просто люблю такие дурацкие истории, особенно про тебя. У них какой-то трогательный вайб. Когда-нибудь, может, расскажу и про себя, — он улыбнулся так очаровательно, глядя прямо в глаза, что Мидей и думать забыл о странном впечатлении. Чего только не покажется на захмелевшую голову.  — Ой, бля, — Мидей закатил глаза, — ты зря такое значение этому придаёшь, я почти ничего не помню, и там уж точно не было ничего трогательного и романтичного. Просто два пьяных полуголых подростка, не знающих, что делать с собственными руками и ногами, не говоря уж про тела друг друга. Толком целоваться не умеющих. Она была на класс старше, вроде, я с ней даже не общался раньше, хотя и засматривался. До добра эти взгляды, как понимаешь, не довели.  Мидей рассказывал медленно, с паузами — воспоминания школьных лет и вправду всплывали с усилием, сквозь толщу прожитых лет, неловкости и выпитого коктейля со вкусом химозного граната. Фаенон слушал очень внимательно, по своему обыкновению, вдруг посерьёзнев.  — На какой-то школьной дискотеке мы оба напились вдрызг, ну и… случилось. Кажется, она первой подошла? — с неуверенностью предположил Мидей. — Совершенно не помню, каково это было и что я чувствовал. Не помню даже, предохранялись мы или нет. Надеюсь, да, — Мидея передёрнуло. — Потом, когда проходили друг мимо друга в школе, готовы были сквозь землю провалиться, и я, и она. Ух-х, аж вспоминать неловко, — Мидей поёжился. — Какие уж тут воздыхания, я чувствовал только стыд, да и она, думаю, тоже. Я боялся, честно говоря, что она растрындит это по всей школе, но ничего подобного так и не случилось, насколько я знаю. Это потом я понял, что она, наверное, боялась того же, — против своей воли Мидей слабо улыбнулся. — Понятное дело, я бы так не поступил, но ей-то откуда было знать? Мы так и не поговорили — не решились оба. Она вскоре выпустилась, и я про неё больше не слышал. После того случая я и бросил бухать. — Что, настолько травмировался? — засмеялся Фаенон. Несмотря на беззаботный вид, в его глазах Мидей видел сочувствие и даже странное понимание.  — Да не то чтобы. Просто не люблю, когда сознание меняется так, что ты ничерта не помнишь и как будто сам за себя не отвечаешь. Как-то даже опасно, — пожал Мидей плечами. — Это, конечно, дело каждого, бухать или нет, но я бы всем советовал не бухать. Веселиться можно и без алкоголя. — Похвальная точка зрения, — заметил Фаенон. Он уже полностью развернулся к Мидею и сидел боком, забросив ногу на ногу. — Мне бы такую чуть раньше, или просто такого человека, как ты, рядом, — хмыкнул он с непонятной горечью и отвёл взгляд. — Избежал бы многих ошибок.  Мидей всем своим нутром чувствовал, что за этим кроется что-то очень серьёзное, но именно поэтому спрашивать подробнее не осмеливался. Он не знал, готов ли Фаенон этим делиться, и не хотел случайно наступить на больное место.  — Я думаю, бросить не поздно, — выдавил он что-то нейтральное, придя к компромиссу с самим собой. — Ну и, это… Главное, ты жив. Все проблемы решаемы, пока ты жив и здоров.  Зря он это сказал: к горлу моментально подкатил тяжёлый ком, а в глаза будто кто-то насыпал песка. Проклятье, даже в самые трудные моменты он не мог выдавить ни слезинки по этому поводу, а тут вдруг посреди дурацкого беспонтового трёпа приспичило?..  Голос Фаенона донёсся будто сквозь стеклянную стену: — Спасибо. Хотя у меня не настолько всё плохо, не думай, что я алкаш последний, — его хохоток Мидей услышал уже более отчётливо. Звуки постепенно возвращались, ему, кажется, удавалось справиться с собой. — Просто… есть определённые проблемы с этим, мне, в общем, лучше не пить, но иногда без этого невыносимо, — теперь его смешок получился совсем не весёлым.  — Ни за что не поверю, что твоя жизнь ужасна и приходится топить проблемы в алкоголе, — прохрипел Мидей и тут же постарался откашляться. Не хватало ещё, чтобы Фаенон заметил, как он разъебался на ровном месте.  Тот не спешил отвечать, призадумался.  — Ты знаешь, — он удивлённо признал, покосившись на Мидея, — а ведь сейчас всё изменилось. Раньше так было, но сейчас — нет. По крайней мере, я давно не напивался настолько, чтобы забывать самого себя.  — Ты просто стоящим делом занялся, — Мидей усмехнулся и подмигнул. — Плюс одна причина бросить. Если что, обращайся, найду чем тебя занять, чтобы не думать о бухле.  — Возьму на заметку, — Фаенон кивнул и вдруг прыснул: — А с Гефом вы… ээ-э, тренировались… тоже пьяными?  — Да бля, что ты к этой теме присосался-то, — вздохнул Мидей. — К сожалению, я был трезв.  Фаенон расхохотался так, что аж согнулся пополам, скрючившись на диванчике: — Поверить не могу! Я понимаю, Геф, он пьяным и не такое может, но ты? Весь такой серьёзный и принципиальный, что даже страшно иногда, — он смотрел с весёлым любопытством, без издёвки и сарказма, ему, видимо, действительно просто было интересно.  — Сам в шоке, знаешь ли, — фыркнул Мидей с напускной бравадой. Крошечная его часть хотела заползти под ковролин и никогда больше не видеться с этой занозой в заднице, которая за один вечер умудрилась вытянуть из него самые постыдные секреты. — У меня одно объяснение — гормоны. Собственно, это ещё безобидная ерунда, пару минут мерзости, наши одноклассники вытворяли вещи похуже, — он пожал плечами, оправдываясь неизвестно перед кем.  — Короче, ясно, — подытожил Фаенон. — Подростковые гормоны толкнули тебя на безумные приключения, их исход тебе не понравился, поэтому ты решил заделаться принципиальным занудой, — он шутливо подтолкнул Мидея локтем.  — Думай, что хочешь, — Мидей завёл руки за голову и перевернулся на спину, прикрыв глаза. — Я уже не ребёнок, чтобы вестись на такие провокации, — он улыбнулся краешками губ.  — О, провоцировать я ещё не начинал.  Мягкий полушёпот раздался совсем рядом с ухом: Мидей отчётливо почувствовал, как дыхание оставляет на коже тонкий шлейф.  Глаза резко распахнулись.  Фаенон действительно придвинулся слишком близко и разглядывал его со странным, беспокойным огнём в глазах. Но Мидей лишь лениво протянул: — Вот и не начинай, — и легонько подул ему в лицо. Фаенон смешно сморщился, но не отстранился, наоборот, подтянулся на диване повыше и навис прямо над Мидеем: — Зря отказываешься, у меня появилась замечательная идея.  — Например? Мидею очень не понравилось, как игриво и заинтригованно он прозвучал, но даже незначительное количество алкоголя в крови, кажется, сделало его тормозом. Будь он трезвым, уже давно бы отпихнул Фаенона, встал сам и пошёл на парковку. Домой пора.  — Ну… например, я считаю, что сейчас у тебя кишка тонка поцеловать парня. Как тебе такое?  В его воркующем, ядовитом низком голосе определённо присутствовали какие-то колдовские частоты, которые и запустили по жилам Мидея взрывной кипяток, подмешав его к алкоголю.  — Мне нахрена это делать вообще? — Мидей постарался вложить в свой взгляд максимум уничижения, на который только был способен.  И, конечно же, это не подействовало.  — Ну как же. Доказать, что ты прожжённый гетеро, которому мерзко целовать мужчин, — чем не подвиг? — Фаенон нагло ухмыльнулся, аккуратно убрав мелкую прядку со лба Мидея.  — И ты собираешься это проверить? — Мидей уже еле сдерживался, чтобы не начать посмеиваться вслух. — Тоже мне, Рэмбо — разрушитель мифов.  — А что, если да?  Ни единой запинки, ни тени сомнения, без страха во взгляде. Только странная решимость, серьёзность на дне зрачков. Сердце Мидея пропустило удар, и в мозгу, как молния, промелькнула паника.  «Он этого не сделает. У самого кишка тонка».  Совершенно забыв, что Фаенон выпил больше, чем он, Мидей скептически вздёрнул бровь: — Ну, начинай тогда. Слабо?  — Ты начинай, этот челлендж для тебя, — Фаенон усмехнулся краешком рта, не двинувшись с места.  — Ты это предложил, ты и начинаешь, нет? — не сдавался Мидей. Он всегда испытывал удовольствие от этих подначек, и кто он такой, чтобы отказываться от этого сейчас? Даже если повод — самый дурацкий из всех, что приходили Фаенону в голову.  — Трусишка, — Фаенон засмеялся, но не обидно, а наоборот, как-то до странного… нежно и ласково? Бр-р, лучше даже не думать об этом. — Тебя даже на лёгкий чмок не хватит? Настолько боишься, что тебе понравится?  — Ты недооцениваешь мою уверенность в своей ориентации. Даже как-то обидно, — Мидей пожал плечами. Он не собирался идти на поводу у Фаенона, но наблюдать за происходящим и даже участвовать было и впрямь забавно. Интересное кино, которое, как ни странно, не хотелось выключать.  — Эх, ладно, раз ты так переживаешь, давай на счёт «три», чтобы было по-честному, — вздохнул Фаенон. — Подсоблю тебе, латентный мой.  — Придурок, — Мидей закатил глаза.  «Отстранюсь сразу же и переведу в шутку».  — Раз. Два. Три.  Мидей потянулся навстречу лицу Фаенона, про себя усмехаясь. Идиотизм какой-то они затеяли. Впрочем, как обычно.  Слабый свет поделил лицо Фаенона надвое, расколол на свет и тьму. Его дыхание мягко коснулось Мидея прежде губ.  Под кем-то из них скрипнул диван.  Они оба подались вперёд одновременно.  И мир сделал кувырок с ног на голову. 

A Perfect Circle — The Hollow

Последними здравыми образами в голове Мидея в секунды перед тем, как губы Фаенона коснулись его, оказались те самые постыдные воспоминания, о которых он сегодня рассказывал, все до единого. Поцелуи с той старшеклассницей в туалете, которые запомнились смутно, и, скорее всего, на поцелуи похожи не были. Слюнявые упражнения с Гефестионом в шестнадцать лет. Вкус перегара на губах и во рту после очередного выступления с нанимателями, — ритм-гитариста понесло от выпивки, скорее всего, захлестнули эмоции, Мидей особо не разбирался. Он разорвал с той группой контракт и больше не работал, Анакса, помнится, полностью одобрил.  Фаенон целовал его совсем не так. Никакого языка в глотке, никакой слюны — только мягкие губы и их тихие, нежные прикосновения. Удивительно, но лёгкий запах алкогольного коктейля ничего не портил, может быть, как раз из-за практически невесомых поцелуев. Или, возможно, потому, что сердце Мидея неожиданно заколотилось, как бешеное, едва не взорвалось, и он думать забыл о любых возможных неудобствах, так же осторожно целуя в ответ. Чёрт возьми, на эти бережные поцелуи хотелось отвечать, несмотря ни на что.  Большая тёплая ладонь легла на шею Мидея, ласково погладив. Горячее дыхание только подливало масла в огонь. Кровь яростно стучала в ушах. Рука сама вцепилась в мощное предплечье Фаенона в поисках опоры.  Мидей не знал, сколько прошло времени, но, когда Фаенон совсем немного отстранился, он инстинктивно потянулся следом. Ему действительно не хотелось останавливаться. И это чертовски пугало.  — Не ожидал, что целовать тебя — это так хорошо, — в полумраке, разбавленном слабым светом в стороне от Фаенона, раздался мягкий смешок. Фаенон не спешил убирать руку и отдаляться, Мидей чувствовал на себе его взгляд, и абсолютно не знал, что делать. Он совершенно забыл, что хотел отстраниться сразу.  А Фаенон тем временем продолжил низким хриплым голосом: — Интересно… а как всё остальное? — игривые интонации будто запустили ток по венам, и, не успел Мидей опомниться, сказать или сделать хоть что-то, остановить всё это, как губы снова накрыли его рот, целуя немного настойчивее.  Рука скользнула пониже, на ключицы и грудь. Фаенон завозился и ловко забрался на колени к Мидею, обхватив ногами его бёдра, не переставая целовать. Никогда ещё Мидей не чувствовал такого разлада между телом и мозгом, да и в самом мозгу. Тело льнуло к горячим рукам, поглаживающим грудь. Губы двигались так, будто были созданы для поцелуев с Фаеноном, — чётко и слаженно отзывались на настойчивые прикосновения. Тело словно само знало, что делать, не нуждаясь в сигналах мозга. Да и сигналы сейчас противоречили друг другу: одна часть мозга расслабленно принимала все действия Фаенона, не желая думать о последствиях, а другая — заходилась в панике, билась, словно птица о стекло, случайно пленённая на чьей-то лоджии.  Что будет, когда Фаенон остановится? А если он не остановится?  Одна часть Мидея действительно хотела всё прекратить, пока не стало слишком поздно. А другая молилась, чтобы этого не случилось, чтобы горячие ладони, блуждающие по животу, спустились ещё ниже, чтобы Фаенон продолжал делать то, что делает, потому что это сводит с ума, потому что Мидей хочет.  …как могут эти кошмарные глупости лезть в голову, он ведь выпил не так много. Надо прекращать.  Усилием воли Мидей сдвинул руку и вцепился в запястье Фаенона. Очень вовремя: ладонь почти забралась к нему в джинсы.  Фаенон сразу отстранился. Пристальный взгляд из-под слегка нахмуренных бровей. Тяжёлое дыхание.  — Перебор? — в его голосе явно слышалась паника. Мидей и рад был бы ответить, но язык словно прилип к нёбу, и он только смотрел на обеспокоенное лицо напротив, ожидая непонятно чего.  Фаенон тут же засуетился и вскочил: — Извини, я не подумал, не хотел ничего плохого. Хочешь, просто забудем? Обещаю, это не повторится. Просто помутнение рассудка от алкоголя, с кем не бывает, — он протянул руку с улыбкой, как всегда, искренней и по-мальчишески невинной.  М-да. Только он так умел.  Но вот же он, выход. Пожал руку, улыбнулся, в очередной раз списал на особенности фаеноновой личности и характера. И на алкоголь, действительно. Что может быть проще? Почему Мидею не хочется сразу же принимать заманчивое предложение?  Мидею и правда не хотелось. Он сам не знал, чего ему хотелось. Он знал только одно: закрыть на это глаза в очередной раз уже не получится. Как знал и то, что, оказывается, мужчины всё-таки его возбуждают. Что ж, спор Фаенон выиграл. Максимально неуместная мысль в такой ситуации, как, собственно, и стояк.  Не то чтобы Мидей прямо сам взял и решил, что будет дальше, — тело, повинуясь неведомому глубинному импульсу, решило за него. Он сгрёб Фаенона за футболку, с силой дёрнул его на себя и вполне членораздельно произнёс, удивляясь, что голос прорезался только сейчас: — Даже не думай останавливаться, раз начал, — и рванулся навстречу нежным губам.  Поцелуи Фаенона обрушились на него страстным водопадом. Сам он прижался так тесно, что Мидей чувствовал, как колотится и его сердце. Или это было всё же сердце самого Мидея, — в наступившем хаосе стало сложно разобраться, что есть что.  Сейчас Фаенон уже не нежничал, терзая губами его рот. Мидей никогда не думал, что это может ему понравиться, да что уж — он не думал, что окажется в такой ситуации. Даже не так: он думал, что ни за что не окажется. Но вот он, здесь, Фаенон на его коленях, вжимается в него, целует до обморока, до искр из глаз, а он сидит в оцепенении, впитывая каждое прикосновение, не смея пошевелиться. Потому что тогда это закончится. Потому что придётся решать проблему, сталкиваться с последствиями.  В том, что это стало именно проблемой, в тот самый момент, когда Мидей сделал самый тупорылый выбор в своей жизни, он даже не сомневался, но почему-то не делал абсолютно ничего для решения, пока не стало совсем уж поздно. Простой ответ «потому-что-в-этих-горячих-руках-хочется-растаять-к-хренам-а-губы-целовать-пока-не-сотрутся-в-кровь» он старался игнорировать.  Фаенон выдохнул ему в губы, оторвавшись, и одним махом стянул с себя футболку. Мидей вяло удивился про себя, как с не особо здоровым образом жизни ему удаётся поддерживать такую форму. Но долго раздумывать ему не дали — Фаенон возобновил поцелуи, медленно расстёгивая его рубашку, скользя ладонями под ткань, задевая соски… заставляя Мидея вздрогнуть с тихим глухим звуком.  — О-о, это твоя эрогенная зона? — Мидей услышал, как он усмехнулся, игриво, с умилением, и тут же припал к его шее, склонив голову. Пальцы продолжили поглаживать соски, едва касаясь.  Воздуха хватать резко перестало, и все мысли, все сомнения, что ещё оставались, будто сдуло порывом ветра. Мидей даже не подозревал, что это может быть так хорошо. Крепкие, влажные поцелуи на шее, слабые, почти неощутимые укусы, нежные пальцы… Очень плохо получалось думать о чём-то, кроме этого всего: тяжести Фаенона на своих коленях, его щекочущихся волос и тепла. И очень странно ощущалось равное беспокойство как за то, что будет дальше с их дружбой и группой после такого, так и за то, что Мидея трясёт, ему неловко и стыдно, он физически не может пошевелиться и хоть как-то ответить на ласки.  Но Фаенона, похоже, всё устраивало. Он сползал ниже, к груди, целуя кожу, и Мидей прикрыл глаза в ожидании.  Язык и рот Фаенона ощущались так, будто в голове Мидея извергся вулкан, и обжигающая лава стекала вниз по коже, — по позвоночнику, по плечам, по груди и бёдрам. Он играл с сосками очень осторожно, еле прикасаясь, вбирая их в рот по очереди, и каждый раз под веками Мидея взрывалась сверхновая, а из груди вырывалось тяжёлое хриплое дыхание. Мидей боялся открыть глаза, посмотреть вниз и увидеть воочию, соединить картинку с ощущениями, и умереть от этого. Поэтому весь отдался только ощущениям: влажный тёплый язык, ловкие осторожные пальцы, дыхание, обжигающее влажную кожу…  — Мидей. Видит бог, разлеплять веки не хотелось — Мидей всё ещё надеялся, что это какой-то грёбаный сон, который ему снится, пока он валяется с температурой под сорок. Но голос Фаенона силой выдернул его в реальность.  Ладонь Фаенона ласково и дразняще гладила низ живота, на пробу забираясь под кромку джинсов, но дальше он не заходил. Фаенон пристально смотрел в глаза, и Мидей жалел, что слабо видит выражение его лица и цвет глаз.  — Ты точно не против? Ещё есть время остановиться, — на этот раз смешок Фаенона вышел довольно нервным.  Так он тоже об этом думает… Неожиданно.  — Пути назад уже нет, — прохрипел Мидей, только сейчас почувствовав, что возбуждение доставляет ему лёгкий дискомфорт.  От мысли, что сейчас рука Фаенона окажется у него в штанах, Мидей явственно ощутил, как член предательски запульсировал. Проклятье. Как же это всё не вовремя и некстати… и так хорошо, что чувство вины захлёстывает напополам с удовольствием.  Устав ждать, Мидей решительно взял его за запястье и с внутренним содроганием положил ладонь себе на ширинку.  Фаенон длинно выдохнул, его тяжёлый взгляд исподлобья будто пригвоздил Мидея к спинке дивана.  — Ты сводишь меня с ума, — низкая, хриплая фраза в самое ухо, стадо мурашек вниз по наполовину оголённой коже. Очередной поцелуй, головокружительный, дурманящий, и рука на паху, твёрдая, но осторожная.  Мидей снова прикрыл глаза, бесстыдно растворяясь в ощущениях. Истеричный вопрос к самому себе «что ты творишь?!» и одно-единственное слово «ещё», бегущей строкой перечёркивающее всё остальное, — вот мысли, которые заполняли его голову, пока Фаенон ласкал его член горячей рукой, быстро перебравшись под бельё. Жаркие волны толчками распространялись по всему телу от паха, лицо горело от удовольствия и стыда, и поцелуи, которыми Фаенон осыпал Мидея, пылали на коже огненными метками.  — Т-ты что… — он встрепенулся, глядя, как Фаенон быстрыми, нервными движениями расстёгивает свои джинсы и стряхивает на пол. Вместе с бельём.  Мидей с силой закусил губу и отвернулся. Он был абсолютно не готов увидеть друга голым так близко и в таком контексте. Но их дружба рушилась прямо на глазах, и, к сожалению, они не переодевались в гримёрке к концерту.   Фаенон стал молча расстёгивать штаны Мидея, торопясь так, будто с минуты на минуту на базу должны были зайти ребята, и надо было успеть перед их приходом. Честно говоря, Мидей был бы благодарен: может, хоть тогда у него получилось бы отмереть и остановить это. Однако, кажется, такому не было суждено случиться.  Его колени снова сжали горячие бёдра, и Фаенон мягко надавил на его грудь: — Не беспокойся. Я всё сделаю сам, — нежный поцелуй в губы, в щёку, за ухом, обжигающий выдох на влажную кожу.  Мидей старался не смотреть вниз и одновременно не выдавать смущения, понимая, что позора не оберётся, если Фаенон заметит. Да, чёрт побери, жизнь его не готовила к тому, что один из лучших друзей будет сидеть голышом у него на коленях, бесстыдно раздвинув ноги, возиться с каким-то флаконом и…  О господи. Только не это.  — Блядь, ты можешь делать это где-то… в другом месте? — пробормотал Мидей, зажмурившись и отвернувшись. Казалось, на его щеках можно было успешно испечь блинчики — так горело лицо.  — А как ты себе это… представляешь? — Фаенон выгнулся, прижался грудью и тихо ахнул, и Мидей рвано выдохнул, пытаясь собрать остатки самообладания. — Мне выйти за дверь и… сделать это там?  — Ни за что, — Мидей порывисто схватил его за свободную руку. — Я имел в виду… не у меня на коленях же!  — Какой ты неженка, — Фаенон не отстранился, шепча ему на ухо с хриплым смехом и тяжело дыша. — Может, мне надо было заставить тебя это сделать?  Мидей представил, и тут же почувствовал, как в паху снова горячей пульсацией разлилось возбуждение. Прижавшись к нему тесно-тесно, Фаенон плавно толкался тазом навстречу, заведя руку назад, тихо вздыхая и постанывая ему в шею, и Мидею даже думать не хотелось, как это может чувствоваться.  — Тебе… не больно? — Мидей осмелился спросить, осторожно коснувшись его плеча.  — О нет, что угодно, но не это, — Фаенон пробормотал на выдохе и, закусив губу, промычал что-то неразборчивое. Пушистые светлые волосы взметнулись, и Мидей физически почувствовал цепкий взгляд. — Мне хорошо. Я же с тобой. И ты… смотришь на меня вот так, я просто не выдерживаю, мм-м… не закрывай глаза, умоляю, я хочу, чтобы ты видел меня, прошу…  В его голосе появилось непонятное нервное исступление, и Мидей решил послушаться, благодаря всех богов, что Фаенон… эээ-э, трахает себя? — не задом к нему. Для того, чтобы потерять голову и одновременно мечтать провалиться сквозь землю, ему хватало и того, что Фаенон тёрся об него возбуждённым членом, тихих влажных звуков от движений пальцев, его взгляда и полувздохов-полустонов, от которых всё внутри обрывалось и летело в бездну. — Мидей?  Он внутренне напрягся.  — Не будь бревном. Пожалуйста? — Фаенон взглянул снизу вверх из-под белёсых ресниц. Умоляюще, даже требовательно. — Обними меня. Потрогай. Я не сахарный, честно, — он попытался улыбнуться, но, видимо, неосторожно двинул пальцами: его лицо исказила гримаса, и Мидей опять усомнился в том, что ему действительно хорошо.  Мидей медленно провёл ладонями по его бёдрам вверх. Вспомнилось, как часто он смотрел на них, восхищаясь проработанностью мышц, и всё допытываясь у Фаенона про упражнения для ног. Смогут ли они поговорить так же непринуждённо после того, что творят прямо здесь и сейчас?.. Фаенон выгнулся и выдохнул, запрокинув голову, громко сглотнув. Его кадык дёрнулся, плечи раскрылись. Мидей осторожно притянул его к себе за пояс, не имея сил оторвать взгляд от острых ключиц.  — Кажется, можно, — хрипло прошептал Фаенон, вынув пальцы. — Дай-ка я… — он быстро извлёк из пустоты шуршащий пакетик и вскрыл его. Коснувшись члена Мидея, Фаенон ловко раскатал презерватив по всей длине.  — Сейчас, минутку… — Фаенон, держась за его шею, приподнялся, направил рукой его член, и…  — Бля-я-я!..  Глаза широко распахнулись сами собой, из горла вырвалось протяжное ругательство. Мидей никогда такого не испытывал, его никогда не обхватывал такой тесный жар, и он не ожидал, что…  — Это… Это так… — Мидей пытался ухватить ртом ускользающий густой воздух, и заодно — поймать хоть какую-то членораздельную мысль.  — ...хорошо? — хриплый смех коснулся его губ, тут же превратившись в стон. Фаенон медленно опускался ниже, мелко дыша, прижимаясь лбом к его лбу. — Да… согласен… так хорошо, когда ты во мне… Казалось, зардеться снова уже просто невозможно, Мидей мог поспорить, что он и так пылает, как костёр. Но от слов Фаенона он вспыхнул с новой силой, не зная, куда спрятаться от взгляда, что проникал прямо в душу. Как жаль, что не видно этой глубокой небесной синевы, в которой Мидей мог бы затеряться и не вспоминать каждую секунду об их дружбе, которой настал конец.  — Можешь опустить руки ниже, — шепнул Фаенон, притормозив. — Не стесняйся. Сейчас уже поздновато, — послышалось, как он посмеивается через тяжёлое дыхание.  Выдохнув и собравшись с духом, Мидей скользнул ладонями вниз, подхватывая Фаенона под ягодицы. Одеревеневшие пальцы плохо его слушались, но крепкие мышцы под ладонями ощущались… приятно. Да уж, когда он оценивал физическую форму Фаенона, он не думал, что ему доведётся оценить её на ощупь, и в такой интимной обстановке.  — Мне нравится, вот так… Держи меня крепче, — Фаенон обхватил ладонями его лицо, мягко поцеловал, осторожно убрал с лица растрёпанные прядки. — Ты такой милый. Такой…  Не договорив, он задвигался, медленно и размеренно, вверх-вниз. Пальцы Мидея сами собой сжались, вырывая из Фаенона рваный вздох.  Мидей закрыл глаза: ему срочно понадобилось эгоистично отвлечься на ощущения, чтобы не слышать тревожную сирену в голове. Жар и теснота внутри Фаенона чувствовались даже сквозь латекс, и Мидей старался не думать о том, как бы это чувствовалось без него.  Да и какая разница? Это первый и последний раз, Мидей об этом позаботится. Хотелось бы надеяться, конечно, что хотя бы на группу это никак не повлияет, раз уж свою дружбу они оба разрушили сами. Мидей не верил, что их отношения останутся прежними: непринуждёнными, дружескими, где-то соперническими. Он всё равно будет помнить и стыдиться.  В первую очередь стыдиться удовольствия, которое охватывало его, когда Фаенон вбирал ртом его соски, когда ласкал его член, когда хрипло умолял, когда двигался на нём и сжимал его внутри себя…  Чёрт. За что?  Мидей притиснул Фаенона к себе за ягодицы и толкнулся, ещё и ещё раз. Нужно поскорее это закончить, раз уж не смог остановить.  — Мидей, боже, какой же ты… — Фаенон обнял его, нырнув руками под мышки, прижался, словно ребёнок к любимой мягкой игрушке, нежно клюнул в губы. — Продолжай. Не останавливайся…  Размеренные движения, горячее дыхание, тесные объятия и гладкая кожа под ладонями. Поцелуи, то голодные и требовательные, то нежные и сладкие. Затуманенный взгляд сквозь полупрозрачные ресницы, влажные губы, вздохи, тихие стоны…  Мидей не мог это выносить. Он весь пылал, приятная тяжесть сковывала его, дурманящее возбуждение окутывало тело, отключая его от мозга. Бёдра сами толкались навстречу, пальцы держали Фаенона, подхватив под ягодицы, и тот крепко прижимался, обнимал, смотрел в ответ так, что Мидей подумал бы: Фаенон влюблён. Подумал бы, не будь Фаенон ветреным мальчиком-геем с кучей бывших. Подумал бы, если бы самому Мидею нравились мужчины. Подумал бы, если бы вся эта ситуация не была такой странной.  «…но почему тебе так хорошо сейчас?»  Мысль прострелила его вместе с ощущением, прошедшим сквозь позвоночник и ударившим прямо в мозг. Оргазм настиг его внезапно, и Мидей хрипло застонал, как раненый зверь, запрокинув голову, каким-то шестым чувством ощущая поцелуй на кадыке и ласковые руки на плечах.  Фаенон успокаивающе гладил его, целовал, а Мидей пытался отдышаться. Перед глазами плясал разноцветный туман, все звуки на мгновение будто выключили, как телевизор.  Когда Мидей более-менее очнулся, перед глазами постепенно возник Фаенон, ласкающий уже себя. Он оперся о плечо Мидея, зажмурил глаза и закусил губу, дёргая рукой в попытке нагнать удовольствие.  Мидей не смог до конца объяснить себе этот порыв. Он сам не заметил, как накрыл руку Фаенона своей, как сам обхватил его член и стал гладить по всей длине.  Фаенон всхлипнул и буквально упал к нему на грудь.  — Мидей, быстрее!.. — выпалил он, задыхаясь, сам толкаясь в руку.  Мидей даже не осознал, как послушался, просто сделал это автоматически.  И через несколько секунд бешеного ритма Фаенон припал ртом к его губам, заглушая отчаянный стон. Мидей почувствовал, как горячая сперма брызнула на кожу, и немного сбавил темп, целуя Фаенона в ответ.  Тело на его коленях обмякло, растеклось по нему, как масло, и Мидей осторожно положил руки Фаенону на спину, откинув голову на спинку дивана.   Мидею хотелось подняться, хотелось уйти, и он совсем не знал, как начать разговор после всего, что случилось. Особенно когда его член всё ещё находился внутри Фаенона. Господи, какая же кошмарная всё-таки ситуация, сейчас придётся это обсуждать, и не факт, что поможет. Сейчас Мидей чуть ли не впервые в жизни пожалел, что не курит: может, это включило бы его мозг и отвлекло ещё хотя бы на несколько минут.  — Ты там заснул, что ли? — он наконец выбрал фразу, которая казалась наименее кринжовой.  М-да, в голове она звучала лучше.  Фаенон помотал головой и отрицательно промычал: — Вставать не хочется, давно такого не было, — он поднял голову и посмотрел на Мидея с расслабленной улыбкой.  Мидей в очередной раз отстранённо подумал, что Фаенон похож на огромного сонного щенка, того и гляди, залает, высунет язык и завиляет хвостом. И, главное, сгонять его с колен так же жалко.  — Не хочется, но пора, — он безжалостно задавил все умилённые мысли на корню.  Обмякший член легко выскользнул из Фаенона, и тот поёжился, откинувшись на диван и подобрав под себя колени. Очень стараясь, чтобы никакой едкий комментарий, — ни по поводу ситуации, ни по поводу Фаенона, — из него не вырвался, Мидей методичными движениями привёл себя в порядок, надеясь, что хоть немного успокоится в процессе. — Эй, — позвал Фаенон голосом, пронизанным всё такой же игривой интонацией, как и весь вечер, до… того, что случилось только что.  Мидей повернул голову. Тот улыбался привычной искренней и беззащитной улыбкой, но сейчас его глаза сияли триумфом: — Всё-таки я был прав.  — По поводу? — не понял Мидей.  — С тобой хорошо не только целоваться. Всё остальное — тоже, — взгляд стал восхищённым и мягким, но Мидей не обратил на это внимания.  Страшная догадка поразила его, и сердце обвалилось вниз.  — Так это была проверка на один раз.  Мидей не спрашивал, а утверждал, холодея изнутри.  Блядь, он же с первой встречи это подозревал. Он так и знал. Он знал, что Фаенон всё испортит своими идиотскими поползновениями. Знал, что он попытается прыгнуть Мидею на член, просто потому, что ему всё равно, куда, для него же это ничего не значит. Знал, и позволил ему это сделать.  Он придурок ничуть не лучше Фаенона.  — Ну, мы же всегда можем сделать это ещё, — Фаенон подмигнул Мидею, даже не подозревая, какая буря кипит у того внутри.  — Нет. Ни за что, — отчеканил он, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как закипает, и одновременно — как горечь отравляет нутро. Ему остро захотелось высказать хотя бы часть своих чувств, хотя он уже не был уверен, что Фаенон его поймёт. — Ладно — я, в принципе, ничего другого от тебя я и не ожидал, но группа? Ты о группе хоть раз подумал?  — Мидей, я… — Фаенон опешил, его улыбку будто стёрли с лица мокрой тряпкой, как мел со школьной доски. — Я не понимаю, при чём тут группа?  — Это заметно, что не понимаешь, — процедил сквозь зубы Мидей, стараясь дышать глубоко и ровно. Не хватало ещё испортить ситуацию больше, чем они уже успели. — Ладно. Что сделано, то сделано, — выдыхая, он постарался произнести с как можно более ровной интонацией. — Просто постарайся больше не проецировать на меня свои фантазии.  Схватив косуху, натянув её как попало, прихватив сумку, Мидей почувствовал, как его злость и агрессия немного утихли.  — Так объясни, чёрт побери! — взвился Фаенон. Он больше не лежал в уязвимой позе эмбриона. Он сидел, выпрямившись и прожигая Мидея пристальным взглядом. — Объясни, что такого мы сделали, и как это может помешать нашей карьере!  Мидей только махнул рукой. Зачем он будет тратить воздух на человека, который даже не пытается слушать, что ему говорят? И, кажется, никогда не пытался?  Вдруг навалилась бесконечная усталость, и смертельно захотелось уйти домой без слов. Но Мидей понимал, что это сделает только хуже. Он должен был предупредить Фаенона, чтобы очистить собственную совесть.  — Я просто скажу одно, — он тяжело вздохнул. — Если из-за этого что-то случится с группой, ответственность будет и на тебе в том числе, надеюсь, ты это понимаешь. Фаенон долго молчал, опустив голову, потом взглянул на него исподлобья: — Да. Я понимаю. Обещаю, что с группой ничего не случится. Чтоб ты знал, она мне тоже дорога.  — Отлично, — фыркнул Мидей. Ему и правда очень хотелось верить, что в этом человеке осталось ещё хоть что-то святое, что они решат эту проблему как можно более безболезненно. — Подбрасывать не буду, уж извини. Мне надо всё это переварить.  — Можешь не переживать. Доберусь сам. Голос Фаенона прозвучал непривычно блёкло и тускло. Внутри Мидея шевельнулось беспокойство, но он упрямо запихал его подальше.  — Ладно. Спокойной ночи.  Фаенон не ответил.  Мидей пошёл к двери, стараясь подавить вяжущее во рту разочарование. Хотя зачем? Фаенон и правда разочаровал его. Только непроходимый идиот может вот так разрушить то, над чем так долго старались, подвести людей, с которыми сработался, которых успел узнать и полюбить.  Хотя, возможно, для Фаенона всё это изначально было пустым звуком. Мидей уже не был уверен, что так хорошо его знает. К сожалению, скорее всего, он был прав насчёт Фаенона с самого начала.  И сам хорош, что позволил этому случиться. Как он будет смотреть в глаза Анаксе, если дела группы пойдут наперекосяк?..  — Мидей?  Он обернулся.  Фаенон сидел поникший, разглядывая собственные голые колени, и на долю секунды Мидею стало его жаль.  — Не хочешь объяснять — ладно. Но скажи мне одну вещь, — Фаенон поднял голову, — неужели ты и правда обо мне такого мнения?  Боль в его голосе удивила Мидея и рассердила снова.  Чёрт побери, а ему самому разве не больно сейчас от разочарования? Он потерял человека, которого считал другом, из-за глупости их обоих. Только вот на это всем плевать.  — А как ещё я должен о тебе думать? Особенно после такого. Ты использовал меня, вот и всё, — выплюнул Мидей.  — Ясно, я понял. Как скажешь, — Фаенон хохотнул, но вряд ли от радости. — За группу не беспокойся. Я не позволю этому на ней отразиться.  — Очень на это надеюсь, — Мидей захлопнул дверь, не прощаясь, и едва не сорвался на бег. Если бы он мог, он сбежал бы не только с базы, но и из города, но у него были обязательства, не только перед собой, и он собирался взять всю ответственность за то, что натворил, если придётся.