Смерть вражескому генералу!

На кухне горел огонь. Маленькие язычки пламени сливались в своем первом и последнем танце, то увеличиваясь, то растворяясь под чугунным котелком. Им хотелось гореть, сиять, быть выше, сильнее, сжигать, но их единственным предназначением в холодный вечер было помочь молодой девушке. Она крутилась около печи в своем «домашнем платье», аккуратно помешивая содержимое котелка. Ее аккуратные длинные пальцы потянулись к палочкам, а затем заставили их нырнуть в суп. Юная хозяйка поднесла к губам кусочек говядины, оценивая запах, а затем и вкус.  «Все еще недостаточно вкусно» – пронеслось у нее в голове, и она тяжело вздохнула. Ну сколько еще ей нужно этому учиться?! Девушка облокотилась на стол, тяжело вздыхая. Хозяйке едва минуло семнадцать, когда она вышла замуж. Все вокруг завидовали новоиспеченной Кайдзоку: ее внешности, ее уму, ее такту, ее грации, однако никто из них и не подозревал через сколько трудностей пришлось пройти юной деве ради этого брака. Стоило ли оно того? – Мам, я хочу кушать. – в спину девушки ударил легкий ветерок. На пороге кухне стояла маленькая девочка, сжимавшая в руках маленькую куколку Кокэси.  – Скоро придет папа, можешь пока помочь мне отнести палочки? – хозяйка улыбнулась. Эта маленькая девчушка с растрепанными волосами и светло–голубыми глазами была ее главным сокровищем. Ее яркая улыбка стоила каждой пролитой слезы, ее смех стоил каждого грязного слова за спиной. Ее звали Рёсин. Кайдзоку.  – Почему он так долго сегодня? – девочка положила куклу рядом с печкой и взяла со стола миски с палочками, но не торопилась уходить обратно на улицу. Сейчас она была предельно серьезна, ну, насколько возможно, будучи девочкой четырех лет. – Папа приходит, когда солнце только собирается уходить, а сейчас мы уже зажгли свечи.  Мама мягко улыбнулась, протягивая к дочери руку. Ей хотелось ее успокоить, укрыть от ветра и плохих мыслей, что он приносит. Но тут дверь вновь отворилась. Две пары глаз мгновенно обернулись на нового гостя. На пороге стоял высокий мужчина, облачённый полностью в черные одежды. Юные голубые глаза расширились и, чуть не уронив всю посуду, девочка рванула в его объятья. – Моя милая Рё–Рё! – мужчина поднял дочь на руки и закружил. Она была его точной копией, как внешностью,так и характером. – Папа! – девочка прижалась к хозяину дома. От него всегда пахло травами и глиной. Однако сегодня от него пахло чем–то другим. Сыростью и благовониями. Рёсин нахмурила брови и слегка отстранилась от отца. Его глаза даже сквозь лунный свет виделись ей красными, а на щеках все еще остались влажные следы от слез. – Что случилось, папа? – Я был на похоронах. – объяснил он, больше жене, чем дочери. – Мой наставник умер вчера утром.  – Ох, дорогой… – женщина подошла к мужчине, все еще державшему их дочь на руках, и мягко положила голову ему на плечо, аккуратно поглаживая мужскую спину. На кухне воцарилось молчание и лишь девочка не понимала почему.  – Что такое «умер»? – прервала она.  – Это смерть, конец, малышка. – пояснил отец. – Нечто ужасное и неизбежное, чем заканчивается любая жизнь.           Бежать! Бежать! Бежать! Ноги проваливались в сугробы, замедляя ход. Метель, бушевавшая уже несколько дней, закончилась несколько часов назад. Вместе с собой она унесла и все облака. Теперь сверху за погоней наблюдала лишь полная луна. Она, словно насмехаясь над девушкой, светила ярче полуденного солнца, а снег, продолжая эту злую шутку, даже не пытался укрыть девушку от врагов, которые только сейчас замедлили свой темп.  – А что нас ждёт после смерти? – поинтересовалась девочка – Никто не знает. – ответила мама, не поднимая головы с мужского плеча. – Тогда я узнаю и расскажу всем!  Военачальница петляя, свернула направо, к нескольким деревьям. Девушка остановилась около самого большого – ивы, пытаясь, хотя бы немного, перевести дыхание. Она оперлась на ствол, скидывая свою белоснежную шубу на снег. Длинные рыжие пряди спали на лицо, прилипая к щекам. Медвежий мех, из которого была сделана шуба, покрылся грязью, пеплом и кровью. Кайдзоку не могла понять чья именно это кровь: товарищей, врагов или ее собственная. Под ребром заныла рана, давая ответ на несказанный вслух вопрос. Девушка взяла снег в ладонь и приложила к ране. Она съежилась от холода и ещё более резкой боли. Только сейчас адреналин в крови начал сменяться усталостью в голове, заставляя ноги дрожать, а спину сгибаться все ниже к земле. Сколько она уже бежит? Девушка попыталась посмотреть вверх сквозь ветки и определить время по положению луны. Но перед глазами все плыло.   Вдох. Выдох. Вдох… Господи, лучше бы она просто умерла там.  Рёсин знала, что останавливаться сейчас нельзя. Здесь она не сможет спрятаться, но и держать оборону тоже не сможет. Ей нужно двигаться дальше, если она хочет выжить. Она должна выжить. Девушка разогнулась, накидывая меховой камуфляж обратно. Военачальница не могла понять, как долго она бежала и сколько крови потеряла, но она точно знала, что если продолжать движение на восток, то там будет река, а за ней начинается лес. А что дальше? В лесу есть норы, в лесу есть деревья, в лесу есть животные. Там она сможет выиграть время и прятаться несколько дней, может тогда враги уйдут, может войны успеют ее найти, а может чужие зубы разорвут ее плоть. Вдали послышались неразборчивые крики на чужом языке. Время на исходе. Рёсин резко рванула вперёд, но двигаться становилось все сложнее с каждой секундой.     Шаг за шагом. Шаг за шагом. Шаг за… Слабость захватила все тело девушки. Ноги перестали сгибаться. Снег вокруг стал стремительно чернеть. Но рыжеволосая не собиралась останавливаться, она шла дальше. Она ползла этой в борьбе за свою жизнь. – Моя милая Рё–Рё, я надеюсь, что ты узнаешь что там лишь когда станешь совсем старой и счастливой, будешь сидеть в своем доме, держать любимого человека за руку и ни о чем не сожалеть. Потому что обратно ты больше никогда вернуться не сможешь. Рёсин упала в снег. Тело охватил холод, стремительно сменившийся жаром. Девушка сделала усилие, чтобы встать, но тело не подчинилось. Глаза начали закрываться, внутренний голос, велевший вставать, стал слабеть. Об этом и говорил отец в детстве, стоя на пороге кухни с заплаканными глазами. Сейчас ей предстоит разгадать загадку, которую никто ещё не смог решить. Сейчас ей предстоит встретиться со смертью лицом к лицу. Она закрыла глаза, стараясь улыбнуться, вспоминая родной дом с садом. Последнее, что услышала военачальница стал чей–то клич.