Смерть вражескому генералу!

В генеральских покоях было предельно спокойно. Шатер был заставлен лишь самым необходимым и плотно прибит, чтобы даже самая сильная непогода не смогла нарушить покой военачальницы. Перед входом всегда стояли дозорные, но они никогда не смели болтать по пустякам во время поста. Лишь пламя свечи на столе слегка подрагивало, оставляя после себя легкий треск и аромат. Свет освещал слегка уставшее лицо генерала. Время минуло за полночь, а она даже не собиралась ложиться в постель – у нее была более важная задача. Беловолосая девушка опустила перо в чернильницу.  «Дорогая Сорра, пишу тебе…»  На самом деле Юки ненавидела писать письма, почему бы этим не заняться писарю? Она не для того столько лет обучалась умению вести за собой людей, чтобы, сидя в ночи пытаться вывести своей сестре пару сухих строк. Девушка вернула перо в чернильницу и попробовала написать еще пару слов. Но слова не складывались в предложения. Все что приходило девушке в голову было до глупости банальной ложью.  – Генерал! – вдруг раздался мужской голос. В шатер вошел солдат, пытаясь отдышаться после затяжной пробежки. Юки нахмурила брови. Ее кроваво–красные глаза уставились на мужчину. Она не ждала ни гостей, ни вестей в столь поздний час. Его стоит наказать за нарушение дисциплины, погода сейчас для этого прекрасная. Мужчина, будто почуявший неладное, низко склонил голову. – Мне жаль, что я потревожил Вас. Но тот генерал…  – Может отрезать твой язык, если ты и с ним внятно ничего сказать не можешь?  – Он очнулся! – почти выкрикнул солдат. – Спустя три дня! Он в больничном шатре.  Мужчина, боявшийся поднять взгляд, наконец осмелился посмотреть на генерала. На секунду их глаза встретились, и он увидел в них хищный огонек, плясавший в такт свече. Юки мгновенно встала со своего стула и потянулась к шубе, висевшей рядом с любимыми походными мечами. На некоторых из них остались следы крови – знак ее великой победы, ну и народа, конечно же. Один из мечей оказался в ножнах. Чёрная, как смоль, шуба теперь покоилась на генеральских плечах вместо погонов. Это все куда интереснее вычурных писем в столицу.  Следуя за воином, беловолосая покинула свои покои. Лечебный шатер располагался в трехсот метрах от главного шатра. Метель не прекращалась уже несколько суток и двигаться дальше было проблематично, поэтому они разбили лагерь в одном из разоренных городов. Они пересекли улицу, проходя мимо солдат, которые даже в такую погоду сидели на улице около одного из домов и распивали алкоголь, пытаясь согреться изнутри. Часть зданий была разрушена в ходе битвы, но часть уцелела, в них сейчас жили эти самые солдаты. В подвалах хранилась провизия.Город продолжал жить, пусть и без детского смеха, без влюбленных взглядов, без торговых рядов тех, кто его строил. Но скоро и нынешние обитатели покинут его, оставив после себя лишь вой ветра. Королевский врач тоже стоял на улице, на нем были лишь обычные одежды – рубашка с пятнами крови, грязи и снега, серые штаны и такого же цвета сапоги. Никакие меха и мундиры не укрывали его от снежной бури. Прикрытые глаза устремлены вверх. В руке покоилась сигара, которую мужчина все не решался закурить.  – Где он?  – Добрый день, Госпожа. Он сейчас в кабинете. – врач опустил глаза. – Точнее, она.  – Вражеский главнокомандующий – женщина?  – Да, ее звание – Сёкан. – сигара была убрана за ухо. – Но она крепче многих мужчин. Если верить словам воинов, то они ранили ее при нападении, при этом она вступила с ними в схватку, защищая своих солдат. После этого она пробежала около шести километров по морозу, истекая кровью. Когда они привезли ее, она еле дышала. Потом у неё начался жар, а он продержался три дня! Я думал, что в сознание она больше не придёт, так и умрет во время горячки в моих руках. Но сегодня утром она очнулась. И каким бы хорошим врачом я не был, но иметь такой организм – настоящее чудо! – он усмехнулся. – Если все, что о ней говорят – правда, то я не удивлен что именно она командует армией. – взгляд его серых глаз встретился с алыми глазами. Его всегда поражал контраст между светлой кожей, белыми волосами, привлекательными женскими чертами лица и этими хищными глазами неестественного цвета. Во всех одах их сравнивали с рубинами в королевской короне, но врачу всегда казалось, что они залиты кровью. Чужой кровью. Кровью неверных. – Пройдемте внутрь, Госпожа.  Мужчина приоткрыл правую от него штору, давая Юки войти. Это был полевой хирургический кабинет с небольшой передней, в которой стояла сменная обувь, весели халаты и сменные перчатки. Здесь же находились ведра, несколько стульев и … солдат. Он провёл здесь много времени, исходил весь кабинет вдоль и поперёк в ожидании. Кого он ждал? Начальницу, которая его похвалит? Врача, который подпустит его к пленнице? А может быть приговора за то, что не убил ее на месте? О, как он хотел сделать это прямо сейчас! Но увидев Юки, солдат застыл на месте, низко поклонившись. Просить, о чем–либо, он не смел. Она же не удостоила его и взгляда.  В операционной находилось трое – медсестра, офицер и пленница. Но никто из них не обмолвился и словом, они стояли в гробовой тишине и даже не шевелились, будто статуи в королевском саду, застывшие там на века только для того, чтобы восхищать случайных гостей своей неизменной красотой. Но Юки интересовала лишь та, кому только предстояло стать очередной статуей в ее личном саду. Очередной головой в ее послужном списке.  – Как твоё имя? – Оставьте ее, госпожа. – все же возразил офицер, слегка обнажившей лезвие своего меча в целях безопасности всех в этой комнате. Он знал, что его долг защитить других любой ценой. – Она Вас не понимает. Это – дикий зверь, а не человек. Русскую речь это точно не понимает. Взгляд алых глаз устремился на пленницу. Она забилась в угол комнаты, схватив первое, что попалось под руки – ножницы, небрежно оставленные врачом после операции. Одной рукой девушка держала орудие, готовясь дать отпор любому, кто к ней подойдет. А второй прикрывала своё нагое тело шкурой, в которой ее и схватили. На белом меху отчетливо виднелись пятна уже засохшей крови: чужой, своей, уже мёртвых и все ещё живых. От белой шкурки осталось лишь название, на деле сменившиеся буйством красок и грязи.  Бледная. Шипящая. Бормочущая. Напуганная. С огромными голубыми глазами. Вражеская военачальница и вправду походила на зверька, знающего что его ждёт, но пока не готового встретить смерть от рук хищников. Все в этой комнате понимали, что она не станет нападать, она просто вспорет себе горло в случае опасности. На лице Юки расплылась дьявольская ухмылка, а в глазах вспыхнул тот самый яркий огонь. Пленница походила на ее зверька. – Она нужна нам живой. – наконец произнесла генерал. Она посмотрела на врача. Кажется, никто в этой комнате, кроме него, не был достоин ее внимания. – Ее ждёт показательная казнь, как только мы вернемся в столицу. Смерть вражескому генералу, вы знаете правила. – Я понимаю. – кивнул врач. – Но она все еще слаба.  – Но перерезать горло себе сможет, – Юки ухмыльнулась. Она мягко подошла к врачу и положила свою руку на его плечо. Девушка была лишь на пару сантиметров ниже мужчины. Однако в этом легком прикосновении чувствовалась пропасть между ними - его руки спасали жизни, а ее наоборот отнимали. Она тихо добавила перед уходом. – Но вы, Акира–сан, знаете, что с этим делать? Из всего диалога Рёсин поняла лишь несколько слов. Но одно она знала точно – она нужна им живой. Иначе они не стали бы тратить не нее воду, медикаменты и сейчас так волноваться, пока она держала ножницы у своего горла. Девушка старалась оглядеться, но врагов в комнате было слишком много. Она знала, что бежать некуда, ей нужно придумать план.  – Мне жаль, Сёкан. – вдруг сказал врач на родном для пленницы языке. Она невольно подалась вперед, забыв о плане. – Ты! Ты говоришь на нашем языке. – Кайдзоку ослабила хватку, слегка приоткрывая свою нагую грудь, что заставило офицера отвести взгляд прочь. – Помоги мне!  – Они хотят твоей головы. – продолжал врач, не реагируя на слова вражеского генерала. – Но не сейчас, и не через несколько дней. Я бы рекомендовал положить ножницы на место и послушать их. Иначе мы с тобой оба встретимся с предками гораздо быстрее.  Рёсин замерла. Рука, которой она держала шубу, совсем ослабла. Медвежий мех упал на землю, обнажая всем тело девушки, покрытое шрамами вдоль и поперек. Она не понимала, почему этот мужчина говорит на их языке, но слова его велят слушать тех, кто напал на родную землю. Однако он был прав. Сейчас она и вправду не сможет дать им отпор. Девушка упала на колени, склонив свою голову к земле, но не для поклона. Одним движением все ее длинные волосы оказались на полу, и на голове осталось лишь короткое нечто. Рыжеволосая девушка сложила руки в молитвенном жесте и начала что–то шептать.  – Вколи ей морфия, пусть еще поспит. – Акира кивнул медсестре. – Она ничего не сделает.  – Что за херня происходит?! – спросил солдат, метаясь от пленницы к врачу. Вся эта ситуация в его глазах больше походила на бред сумасшедшего. – Что ты ей наговорил!? – Ничего особенного. Это ее долг. – холодно ответил ему врач. – У всех наших солдат длинные волосы, и когда они совершают проступок, то обязаны отрезать их в зависимости от его тяжести. Она обесчестила себя. Скажи спасибо, что не вспорола брюхо, которое я так долго зашивал.  – Что за бред? Но ведь волосы отрастают. – продолжал возмущаться парень, подходя все ближе.  – Вон отсюда, я не учебник истории. – Но! – не унимался мужчина. – Еще одно слово и ты будешь лежать вместе с нашей новой гостьей.