Самщин Хальман

— Это уже наглость.  Раньше Намджун не замечал в себе тёмных наклонностей, но с каждой новой встречей Джин открывал в его личности новые поразительные грани.  К примеру сейчас альфа ощущал жгучее желание придушить Хальман. Немножко. Останавливали лишь такие мелочи, как понятия о приемлемом и осознание, что, скорее всего при попытке он окажется придушен первым. Возможно даже не немножко. — Это необходимость. — сквозь зубы возразил Намджун, после того как отсчитал в голове от десяти до единицы. — Ваша магия и еда играет с его разумом. Я должен видеться с ним хоть иногда, чтобы он имени своего не забыл! Вскрылось это неудобство совершенно случайно. Когда Джин передал через Юнги своё позволение Чимину пожить в обители, тот согласился без лишних раздумий. Для окружающих юноша уехал в клан Пак навестить папу. Под покровом ночи Намджун сам помог ему собрать необходимые пожитки и перенести их в лес. Так вышло, что перед тем, как оставить названого брата в новом временном жилище, Джун отвлёкся на очередные ехидные замечания Хальман. Пока они препирались, Чимин — который невольно стал сторонним зрителем происходящего — от скуки решил угоститься яблоком из корзины, что стояла рядом.  Потом Намджун позвал его по имени, чтобы попрощаться. Но Чимин не понял, что обращаются к нему, и вообще посмотрел на Джуна словно на незнакомца. Только с третьего раза он будто очнулся, поведав, что пару минут и правда совершенно не узнавал названного брата, хотя тот стоял прямо перед взором всё это время.  Самщин будто вовсе не видели в этом проблемы. А Намджун смутно припомнил, как Хисын говорил о чём-то подобном. В обители разом забываешь о всех своих тревогах и заботах, не чувствуешь течения времени. О том же упоминал и Тэ, рассказывая, как осликом забыл своё человеческое я.  Простой логикой выявив проблему, Джун попросил позволения навещать Чимина и приносить еду извне, но властитель обители, не изменяющий себе, упёрся. — Как забудет так и вспомнит. — отмахнулся Хальман.  — А если нет? Почему Вы так уверены? Как часто тут гостят люди, не оставаясь в качестве питомцев? — возмутился Намджун. Он решительно не был готов потерять Чимина из влюбленной прихоти последнего. —…никогда. — признал омега. И кажется хотел съязвить что-то, но передумал.  — Хальман. Я не собираюсь докучать вам. Буду приходить ненадолго в ночи пару раз в неделю. Приносить еду и немного говорить с братом, всего-то. Клянусь, Вы меня даже не заметите.  Джин фыркнул. Намджун возвал к своим остаточным запасам терпения.  — Какой вообще тогда был смысл в нашем соглашении…— скривился Хальман.  — Мне помнилось, в безопасности. И в ней я всё ещё клянусь. Никто, кроме меня, сюда не явится.  — Звучит прискорбно. Не видеть Вас было приятным бонусом…. Тут Джун мысленно согласился, но вслух не стал, поскольку по тону голоса уловил, что самщин сейчас упрямился лишь из вредности и скорее всего согласие уже мысленно дал. Так и вышло в итоге разговора. Ха. Альфа не знал, радоваться ему или плакать от того, что он уже начал различать подобные оттенки в речах этого невыносимого омеги.  Но все страдания окупались тем, что Чимин, наконец, счастлив. Было ли это влиянием ауры в обители самщин, или просто возможность быть со своим возлюбленным, но у юного альфы с лица не сходила улыбка. То, с какой трогательной нежностью он ухаживал за Юнги, даже у Намджуна вызывало лёгкое умиление. Будучи абсолютно разными, эти двое удивительным образом гармонировали вместе. Конечно, вопрос о том, что будет после, всё ещё волновал разум, но альфа уговорил себя пока не думать об этом, рассудив, что стоит решать проблемы по мере поступления.  Хотя едва ли он ожидал, что главной проблемой вдруг окажется Самщин Хальман. На первый взгляд совершенно не решаемой. Намджун стал ходить в лес в предзакатное время дважды в неделю. Все вокруг считали, что в это время он молился в храме самщин, и потому не удивлялись, что альфа приказывал укладывать с собой еду, считая припасы для Чимина подношениями божествам.  Сначала визиты действительно были такими, какими он описал их Хальман: приходил с закатом, находил Чимина, убеждался, что память названного брата не искажена, справлялся о его состоянии, передавал еду и уходил, считая подобное своеобразное паломничество удачным, если даже взглядом не пересекся с хозяином обители.  Но однажды, едва сделав оборот вокруг сандалового дерева, он услышал чарующую песню на несколько голосов и ноги невольно сами направились на звук к озеру. Альфа ещё издалека заметил необычное действо: трое самщин пели и танцевали прямо на водяной глади зеркального водоёма.  — Хён! — окликнул его Чимин, торопливо подзывая к себе жестом. Он сидел чуть поодаль от воды, под размашистой ивой, прямо у корней. Юнги удобно расположился меж его расставленных ног, расслабленно откинувшись на грудь альфы спиной. — Иди сюда скорее. Только тихо.  Намджун постарался исполнить указание настолько, насколько смог. Чимин постучал по местечку рядом, приглашая хёна тоже присоединиться к созерцанию.  — Что они делают? — спросил он шепотом.  — Призывают дождь! — восторженно оповестил Чимин.  — Дурью маются от скуки… — добавил Юнги. — Молитву о дожде можно просто прочитать, вложив в неё силу, не обязательно пропевать её и танцевать ритуальные танцы попутно.  — Да брось. Так же, веселее. Ты сам сказал, что Хальман редко в последнее время развлекается. Смотри, даже отсюда видно, что ему это нравится! — улыбнулся Чимин, нежно перебирая пальцы возлюбленного в своей ладони. — Я бы взглянул, как ты танцуешь что-то подобное.  — Не стоит. — поморщился Юнги. — из меня некудышный танцор.  — Да ну? Уверен, ты просто скромничаешь…  Джун чувствовал себя несколько неловко, будто специально подслушивал сладкое воркование, но вскоре перестал следить за диалогом вовсе. Всё его внимание захватили танцующие самщин. Они втроём то и дело менялись местами, рисуя различные линии и фигуры своими перемещениями и пуская рябь по гладкой поверхности. Однако Намджуна застали врасплох не плавные движения, красота песни или даже удивительная способность самщин ступать по воде. Его поразило то, о чём он лишь слышал от других, и едва ли видел воочию: Хальман улыбался озорной, искренней улыбкой. Не так, как в их первую встречу, пытаясь запудрить голову. Не в хищном оскале, отпуская в сторону Намджуна колкую словесную шпильку. По-настоящему улыбался, с задорным сиянием черных очей и прелестными морщинками в уголках глаз. Завораживающее зрелище. Самщин закружились так, что начали разлетаться брызги. Магия заструилась вокруг, исполняя волю божеств. Капли застывали прямо в воздухе, преломляя лучи закатного солнца. — Ну разве не красиво? — спросил Чимин, положив подбородок на плечо Юнги. Тот хмыкнул, тоже наслаждаясь картиной.  — Красиво, ты прав.  — Тоже так умеешь?  — Кое-что умею. — снисходительно отозвался Юнги на вопрос и даже не поскупился на демонстрацию, проведя ладонью над землёй. Сквозь почву проклюнулся красивый полевой цветок. — Когда малыш родится, буду уметь больше. Не как Джин, но достаточно.  Тем временем танец закончился. Капли фонтаном разлетелись в разные стороны. Младшие самщин радостно вцепились в руки Джина, явно подтрунивая над старшим. Тот с ухмылкой выкрутился из их хватки, что-то ответив и щёлкнув пальцами, после чего оба юных самщин с писком рухнули в воду, тут же выныривая и смеясь. Джин же с самодовольной улыбкой так и вернулся к берегу по поверхности воды, не обращая внимания на их шуточные жалобы за спиной.  — Вот это публику мы собрали. — хмыкнул он, подходя к наблюдающим. По голосу было понятно, что омега тем слегка недоволен. — Я пригласил посмотреть. — сказал Юнги. — Скучно сидеть одному.  Самщин обменялись взглядами. Джин дёрнул бровью, но продолжать темы не стал.  — И что скажете? Понравилось или вы в восторге? — обратился он к альфам.  — В восторге, Хальман. — распологающе улыбнулся Чимин.  — Вы весьма искусны. — согласился Намджун, как всегда прямо встречая подозрительный взгляд.  — Ну и чудно, — первым отвёл глаза Джин. — почитайте за благословение. — затем обратился к Чимину. — сходи, принеси одеяла для этих двух водоплавающих. — сказал он, жестом указывая на плескающихся в озере самщин.  — Конечно, Хальман. — легко согласился Чимин и аккуратно встал, мимоходом прижимаясь губами к виску Юнги.  — Я могу помочь. — уже собрался удалиться с глаз и Намджун, но Джин его остановил.  — Останьтесь, Глава Ким, у меня к Вам есть вопрос.  Намджун удивился, но подчинился. Как только Чимин скрылся извиду, Сокджин произнёс: — Мне сказали, что Вы дружны с неким Чон Хосоком. Что он за человек?  Альфа ожидал чего угодно, но точно не подобного вопроса. Почему вдруг Хальман интересуется Хосоком?  — Не знаю, что Вы хотите услышать, Хальман, — осторожно отозвался Джун. — Это мой близкий друг, один из сыновей клана Чон. Его младшего брата, Тэхёна, Вы сделали осликом для своих самщин. Почему вдруг спрашиваете?  — Вам не обязательно…  — Он застал Вашего друга в постели Хисыни. — вклинился Юнги, ухмыляясь. — И как всегда не может не сунуть свой нос в чужие дела.  — Юнги-я! — возмутился Джин, поражённый предательством.  — Действительно?… — слегка растерялся Намджун, совсем не привыкший обсуждать подобные вещи, особенно когда они касаются его лучшего друга. И тем более - с омегами. — Это… объясняет, куда он вечно пропадает в последнее время.  — Значит, он не говорил о своих чувствах? — тут же прищурился Джин.  — Мы… не так часто говорим по душам. Да и Хосок-а не стал бы болтать за зря о том, в чём не уверен.  — Не уверен! Хисыни весь им пропах, а он не уверен?! — тут же вспылил Джин. — Да я его…  — Я не то сказал! — поспешно поправился Намджун. — Я не знаю, о чём думает Хосок, но он благороден по натуре и не стал бы играть с чужими чувствами. — фраза должна была успокоить Джина, но он явно не оценил заверения.  — Ах, даже слышать не хочу. Понятия о благородстве могут сильно разниться. Особенно, когда дело касается альф. — бросил Хальман. — При случае передайте своему другу, что если он вздумал просто позабавиться, то сделал очень неправильный выбор.  С этим заявлением Джин развернулся и ушёл, даже не дождавшись какого-нибудь вразумительного ответа.  — Не обращайте внимания. — вздохнул Юнги, когда Хальман оказался вне зоны слышимости. — Таков уж он. Ошпарившись однажды кипятком теперь бережёт других даже от тёплого молока. Ну и обидно ему. Хисын ведь хочет стать самщин, а с новыми привязанностями может и передумать.  — Его враждебность к альфам явно выходит за рамки обычной осторожности. — задумчиво проговорил Намджун. — Что заставило его так сильно обозлиться?  — Это не моя история, чтобы рассказывать. — обозначил границы распросов Юнги. — Однако… как бы объяснить. Он не совсем… обозлён? Есть те, кто, сталкиваясь с неизвестностью, предполагают сначала хорошее. Джин был из таких раньше. Сейчас же он просто предпочитает предполагать в таких случаях плохое, чтобы не обременять себя дальнейшим разочарованием.  — Заметно. — вздохнул Намджун, улыбнувшись уголками губ. Повисла тишина. Юнги явно не был из тех, кому неприменно надо поддерживать диалог воизбежание неловкости. Омеге было попросту всё равно. А у Намдужна и без того вечно рой мыслей вертелся в голове, вызывая головную боль по поводу и без.  Потом вернулся Чимин с одеялами для самщин. Те выбрались из воды и завернулись в них, словно в коконы, присаживаясь рядом и бесстыдно вслушиваясь в их с Чимином разговор. Скорее всего, они и не видели в этом ничего предрассудительного. Намджун сообщил Чимину последние новости и передал привет от Тэхёна, который совсем заскучал без закадычного товарища. Не злоупотребляя более гостеприимством, после этого он откланялся.  Сделав оборот вокруг ствола, Намджун шагнул в лесную чащу, тут же услышал шум и осознал, что сегодня он вернётся домой промокшим до нитки.  …Точно.  Они же призвали дождь.