Самщин Хальман

Джин не мог поверить своим ушам и глазам, решительно отказывался это делать. Как в такой прекрасный день мог играючи воплотиться его самый страшный кошмар?  В повисшей тишине было слышно, как за пределами жилища смеётся Сону, играя с маленьким альфочкой, пока Чимин с трогательной деликатностью держит на руках сына, впервые за несколько недель разлуки. Однако Джин едва-едва осознавал это. Прямо перед глазами с чинным спокойствием на коленях сидел Юнги, а только что произнесенные им слова звенели в воздухе шокирующим отзвуком. 

«Хочу уйти с ним»

— Встань. — проглатывая ком в горле, приказал Хальман. Тихо, но резко. Юнги даже не дёрнулся. — Встань немедленно и не говори глупостей, это на тебя не похоже.  Юнги продолжал сидеть мраморным изваянием с прямой спиной. Затем спокойно заговорил, каждым словом пуская новые трещины по иллюзии полного спокойствия, которую так лелеял Джин. — Я не стану забирать Джихуни, ему тут будет лучше, чем в мире людей… — Юнги… —… и мы будем приезжать, потому что Чимину это не очень нравится. Но он смирится, я объясню… —Юнги.  — Я люблю его.  — Юнги! Младший умолк на мгновение после последнего восклицания, но затем упорно продолжил, смотря не в глаза, но куда-то на губы, поджатые в тонкую, искривлённую недовольством линию. — Ты всю жизнь убеждал меня, что нужно поступать согласно своим желаниям. Это - мое искреннее желание.  — Твое или его?! — воскликнул Джин. — Просто глупая блажь! Этот щенок совсем запудрил тебе… — Прекрати. Ты прекрасно знаешь, он бы не стал меня просить о таком. — оборвал его Юнги. — Но я нужен ему сейчас. А он мне. Прошу, позволь мне эту блажь.  Джин покачал головой и опустился на колени рядом. Возмущение растворилось в несчастной безнадёжности. Он смотрел в душу и видел ту же непоколебимую решительность, с которой Юнги уверял, что хочет дать жизнь. — Юнги-я, ты хоть представляешь, о чём просишь? — голос едва переваливал за хриплый шепот, руки Хальман накрыли неподвижные ладони Юнги. — Ну подумай хорошенько ещё раз. Разве тебе тут плохо? — Нет, но плохо без него.  — Уберём. — решительно пообещал Джин. — Я наведу новые чары, запрещу ему являться, забудешь напрочь…  — Не хочу забывать.  — Самщин не место в человеческом мире, в конце концов! Ты ничего не знаешь о мирской жизни! Я с ума сойду, если с тобой что-то случится. Я дал клятву подарить тебе счастливую жизнь... — Ты и подарил. — отозвался Юнги. — Я был счастлив, Джин. — Был… — горьким эхом отозвался Джин. На самом деле, он всё прекрасно понимал. Видел. Однако смириться не мог. — Жизнь среди людей сломает тебя. Устои очернят душу. Время разобьёт сердце. Как прикажешь мне это допустить? — Я вынесу.  — А если нет?  — Тогда вернусь. — решительно вскинул голову Юнги. — С чёрной душой и разбитым сердцем. Не примешь так - стану ветром или дождем, чтобы не портить другим вечного счастья. Джин рвано втянул воздух и издал грустный смешок, сморгнув слёзы. — Глупый ребёнок. — слабо щёлкнул его по лбу Джин и тут же взгляд в сторону увёл, чтобы в глаза не смотреть. — Разве это не твой дом? То, что я пытаюсь уберечь тебя от боли - не значит, что не пущу на порог со шрамами. Как вообще посмел такое ляпнуть… — Джин встал, беря себя в руки после захлестнувших эмоций. — Небо с тобой. Иди. Неволить не буду.  Сдался, и теперь смотрел на осколки, которыми в воображении усыпал пол. Юнги выдохнул и наконец встал. Он осколков не видел. У него впереди только новая дорога, извилистая и темная, а в руке - фонарь, что светил лишь от переполняющих грудь чувств. — Спасибо. Но не делай такое лицо. Я не прощаюсь насовсем. Клан Чимини не так далёк. — изобразил ухмылку Юнги. — Знаю. Но от этого меньше скучать не стану.— был ему ответ.  Обговорив всё уже более спокойно, они вернулись как раз вовремя, чтобы застать появление Чонгука. Тот явно очень спешил обратно в обитель: щеки красные, дыхание сбито. Увидев Чимина, Чонгук наставил на него палец, и пожалуй только ребенок на руках альфы заставил омегу воздержаться слёту от резких комментариев.  — Хорошо, что ты вернулся, Гук-а. — громко сказал Джин, заставляя всю троицу обернуться на них с Юнги. Джихун, услышав голос Хальман, издал неопределенный милый звук. От глаз не укрылось, как Юнги кивнул Чимину на робкий, вопросительный взгляд, и как просиял при этом альфа, хоть и попытался сдержать радость. Юнги сам сообщил о том, что уходит, и слава Небу, потому что Джину и без того было тяжело сохранять необходимое спокойствие.  — Что?… — выдохнул Чонгук. — Хён, ты же шутишь? — выгнул брови Сону.  Юнги отрицательно покачал головой. Чонгук пришел в себя от новости и в тот же миг повернулся к альфе.  — Что ты… — он двинулся с места, но тут же уткнулся в стену из лоз, что выросла прямо перед его носом, преграждая подступ к Чимину с Джихуном на руках.  — Не трожь его. Хочешь поругаться - ругайся со мной. — сказал Юнги, опуская руку.  — Хочу! Ты умом повредился? Какого чёрта? — не теряет запал Чонгук. Затем поворачивается к Джину.— И ты позволишь, Хён? Так просто? Серьёзно?!  Хальман незаметно вздрогнул. Он знал, что так будет, но легче от этого не становилось. Конечно, Чонгук будет злиться. После всех их перепалок. После того, как Джин годами рассказывал им предания о тех несчастных самщин, которые также уходили в людской мир.  Ни одна из историй не имела счастливого конца. И Джин преданий ничуть не искажал, он действительно не слышал ни об одном счастливом случае. — Хочешь, чтобы я запер его? — жёстко спросил Джин, стараясь звучать непреклонно. Защищать решения, которые и самому не очень нравятся, Джин не любил ещё больше, чем медитацию. — Сбежит. Взгляни повнимательнее, Гук-а. Он всё уже решил. — Хальман приподнял уголки губ. — Сколько бы ветра не дули, слива не согнётся. Да и… — он вдруг поднял взгляд на Чимина. — Пожалуй, Чимин - единственный человек, кому я мог бы вверить Юнги с относительным спокойствием.  — Спасибо, Хальман. — склонил голову альфа. — Я позабочусь о нём.  Рядом шмыгнул носом Сону в явном растройстве, но стараясь сдержаться. Джин улыбнулся и поднял было ладонь, чтобы подозвать к себе. Однако, на удивление, Юнги его опередил. Шагнул прямо к Сону и заключил в объятия.  — Прекрати злобно пыхтеть и тоже иди сюда. — Сказал он Чонгуку с лёгкой усмешкой. — Ты…Ты! — возмутился Чонгук, но вопреки собственному тону кинулся в общее обьятие. — Лжец…хён… — всхлипнул он в шею Юнги. Никогда не упускал возможности притереться, если позоляли.  Джин покачал головой запечатлевая прекрасную картину в своей памяти. Затем посмотрел на ничего не понимающего и хмурого альфочку рядом.  — Привет, симпатяжка! — улыбнулся Джин, подхватывая ребёнка на руки. — Что такое, сладость? Эти милые юноши перестали уделять тебе внимание, и ты расстроился, да? Сразу видно альфий норов. — заворковал он, картинно дуя губы. — Что думаешь насчёт парочки сладких плодов? Любишь персики? Любишь, да? — Джин развернулся и пошёл в сторону сада, поманив за собой и Чимина, чтобы дать своим самщин немного времени вместе. — Он… ему точно ничего не станется от этих фруктов? — немного неловко спросил Чимин. — Они же не отравлены. — отмахнулся Джин. Пока малыш упивался вкусом сладких персиков, Чимин неловко переминался с ноги на ногу, никак не находя в себе решительности заговорить. Джин вздохнул, устав от мельтешения на периферии зрения. — Хватит уже, если есть что сказать - говори. Только покороче.  — Тогда три вещи. — кивнул Чимин, набирая воздух в лёгкие. — Прости, Спасибо и Прошу.  — О? Интересно. Ладно, разрешаю поподробнее. — ухмыльнулся Джин. Все же, этот юноша ему нравился. Как ни крути, он провел с ними не мало времени, и как-то даже к сердцу пришелся. — Прости за прошлый раз. Мне не стоило…  — Ах, забудь. Я не держу зла. — небрежно отмахнулся Хальман. Отчасти, потому что действительно не держал зла, но ещё потому, что об этом говорить уж точно не желал. — Дальше.  Чимин опустил взгляд на сына, что успел уснуть в его руках. Провел нежно кончиком пальца по круглой щёчке.  — Спасибо. За всё. За Юнги. За Джихуни, хоть мне и тягостно его оставлять. Я не подведу, клянусь. — Тоже не стоит. — поиграл бровями омега, нарезая для Ёнджуна ещё один персик. — Поверь, мне не менее тягостно отпускать Юнги. Вообще, бросай-ка привычку обещать то, чего не сможешь сделать. Ты не сможешь уберечь его от всего. Как видишь, даже мне не удалось. — Я приложу все усилия. — всё равно непреклонно упорствовал Чимин.  — Вот от кого Юнги нахватался этой упрямости… — пробормотал Хальман. — Ну, пускай. И тогда о чём же твоё «прошу»? — Хальман, поговори с Намджун-хёном. Хотя бы выслушай его. — выдохнул скороговоркой альфа, будто опасаясь, что сейчас на него посыплются молнии с неба. Но Джин лишь оставил легкую улыбку и ответил, совершенно спокойно:  — Только извинился и опять лезешь не в своё дело. Ну и куда это годится? Я уже всё сказал, но так и быть, повторю: Не хочу. Нам не о чём говорить. Слушать тоже не стану. — Он разорвал помолвку.  — Не волнует.  — Почти не ест, все время спит, будто мечтает однажды не проснуться обратно, твоим именем бредит…  — Чимин, мне всё равно. — хмуро оборвал его Джин. — Не испытывай мое терпение.  Ему действительно было безразлично, как выбрал или не выбрал истезать себя Намджун. Не помрёт, даже если очень постарается. Пока они связаны волшебным соглашением, пока не придёт знамение, что родился ребёнок от его плоти… До тех пор Джин знать ничего не хочет. Чимин умолк. Ёнджуни капризно потянул Джина за рукав, и самщин, тут же стирая с лица хмурое выражение, ласково уважил малыша ещё кусочком лакомства.  — Я хорошо его знаю. Он придёт. Наверняка придёт. — всё же срывается с губ Чимина. — Меня не будет рядом, чтобы остановить его.  — Сгинет, так и передай.  — Думаю, поэтому и придёт.  Джин расхохотался.