Глупый/Silly

– Боже, Джисон, это же обычная задача по математике! – взвыл от бессилия и усталости Минхо, чуть ли не роняя голову на парту перед собой. – Как можно быть настолько...? – закончил его фразу тяжёлый вздох со стороны Джисона, который был в точных науках – сиди, я сам открою. А всё потому, что математика и физика создавались с целью насиловать мозг бедным студентам, в особенности самому Джисону. – Это не обычная задача по математике, это задача под звёздочкой! – с умным видом проговорил он, вздергивая нос к потолку. – И все мы знаем, что это значит. – И что же? – Сложный уровень – вот, что. – недовольно скрестил руки на груди Хан. Минхо закатил глаза. Вот же мелкий! – Во-первых, задача под звёздочкой ещё не означает, что это сложный уровень. – завидев, как младший возмущено запыхтел рядом, как рисоварка, он неумолимо продолжил: – А во-вторых, только задача с двумя звёздочками является сложной, но никак не с одной. – Какой смысл придумывать эту дурацкую градацию по шкале сложности? – Хан всплеснул руками, чуть не задев сидящего рядом Минхо. – Они все сложные! И вот эта, и та, что на другой странице! – его палец тыкал в листы учебника на рандомные задачи. Ли провел ладонью по тёмным волосам. Набрал побольше воздуха в лёгкие. Главное – терпение. Когда мистер Бан – их профессор по математике в колледже – попросил Минхо подтянуть Джисона по этому предмету, он не думал, что это будет настолько не подъемная ноша. Минхо вообще не стал бы заморачиваться по поводу глупого студента в их группе, хотя бы потому что тот всегда был в своих мыслях, в которых было явно интереснее, чем на парах по математике. Джисон любил лишний раз поглазеть в окно или залипнуть на потолок, словно на произведение искусства, а мистер Бан тем временем проводил контрольный срез по подготовке студентов к глобальной контрольной, к которой, как выяснилось сейчас, Джисон не был готов от слова совсем. Минхо согласился только потому, что профессор Бан пообещал ему автомат. Только по этому. – Джисон, реши вот эту задачу, и мы посмотрим, в каком направлении нам следует двигаться дальше. – Минхо указал на, по его мнению, лёгкую задачу и пододвинул учебник ближе к одногруппнику. – В единственном направлении, в котором я хочу двигаться, это в направлении выхода из кабинета. – буркнул Хан под нос так, чтобы его не услышал сосед по парте. – Так, берём эту задачу. – Минхо начал читать условия вслух, словно Джисон сам не мог этого сделать. Или же тот просто думал, что и это для Джисона было задачей под звёздочкой. – Колхоз отправил в город три машины с арбузами. На одной машине 176 арбузов, на другой на 234 арбуза больше, чем... – Так, стоп-стоп-стоп! – остановил его Хан. – Это что такое? – Что не так? – Минхо уставился перед собой не в силах уже смотреть на Хана, на лице которого он на сто процентов прочитает непонимание. – Мы на базаре, что ли? – Причём тут базар? – А причём тут арбузы? Нормальных задачек нет, что ли? Недовольный рык сорвался с губ Минхо. Бесит! Как же он его бесит! Но плавающий образ автомата в зачётке заставлял его сжать челюсть и продолжить листать учебник в поисках нормальных задач для привередливого Джисона. – В совхозе 70 машин, тракторов на 90 больше, чем машин, а комбайнов в 4 раза меньше, чем тракторов... – В дело пошла техника? Базар не справился с арбузами? Большой урожай? Что происходит? – голос приобрёл истеричные нотки. – Это мой вопрос. Что происходит? С тобой. Минхо повернулся к Джисону. Его тёмные глаза пытливо заглядывали в ореховые в надежде найти на дне глаз бегущие субтитры со словами: "шутка! я пошутил!" – Со мной ничего. – он откинулся на спинку стула. – С автором учебника вполне себе да. – и ещё глаза так закатил, что они, наверняка, очертили собой затылок. – Ладно. – с этими словами Ли со злостью притянул к себе книгу. Страницы зашуршали, грозясь порваться. – Задача номер три. – сквозь зубы проговорил Минхо. – На птицеферме 5 645 кур, 3 870 уток и 3 400 гусей... Послышался громкий звук. Джисон уронил голову на парту, сопровождая это протяжным плаксивым стоном. – Я так больше не могу! – Ты-то не можешь? – учебник шумно приземлился на парту. Минхо бросил его в порыве злости. Кажется, даже его глаза приобрели алый оттенок. – Меня заебало сидеть здесь с тобой с этими хуевыми задачами. – выпленул он прямо Хану в ухо. Плакал его автомат по математике. А мистеру Бану он скажет, что Джисон больше не будет ходить в колледж, ведь его ближайшее направление – внутренний двор здания, в земле которого он будет решать эти дебильный задачи. Джисон резко повернул к нему голову, тряхнув русыми волосами. Он стрельнул глазами в кошачий профиль старшего. Губы сомкнулись в тонкую линию. – Никто тебя не заставлял в утро субботы сидеть здесь со мной. И это было правдой. Ни мистер Бан – хотя, отчасти он и предложил ему эту идею, но не навязывал – ни сам Джисон не заставили Минхо тратить своё время и силы на отстающего ученика в попытке просветить его ни разу не светлую голову. Тогда почему же...? Минхо свернул шею в сторону младшего. Казалось, того уже не заботил их жаркий спор, он вовсю рисовал на полях тетради незамысловатых человечков. Его большие щёчки надулись, а глаза заискрились. Утро сегодняшней субботы было тёплым. Солнечные лучи скользили по партам и зелёной доске, как бы говоря, что в выходной неплохо было бы и поспать до обеда, а не зависать в колледже за злосчастной математикой. Даже, казалось, птицы, что прыгали с ветки на ветку и пели нежную песню, насмехались над двумя студентами. Слова Джисона повисли между ними, оставшись без какой-либо на них реакции. А что мог Минхо ответить на это? Профессор Бан обещал автомат в зачётку за работу с тобой? Нет, есть в этом что-то неправильное. Будь Минхо чуточку другим – более эгоистичным – он бы пошёл на сделку с Джисоном, чтобы каждый остался в плюсе. Да вот только самому Джисону этот плюс никуда не сдался. На математику он забил и Минхо не мог вложить в его разноцветный – полный музыки и рисунков – мозг весь пройденный за год материал. Ли повёл плечами. – Давай мы с тобой придумаем собственную задачу с нужным тебе условием, идёт? – он постарался сделать голос мягче, чтобы выстроить хотя бы сейчас доверительное отношение между ними. Ручка замерла в пальцах Хана. Он смотрел в клетчатую тетрадь перед собой. Человечек с гитарой загадочно подмигнул ему с листа, неслышно перебирая струны инструмента. – Давай. – послышалось глухо. Старший отложил учебник на край парты, подальше от Джисона, иначе ещё несколько таких задач – и драки не избежать. И теперь уже самого Джисона с Минхо, а не Джисона с автором учебника. – Жила семья на ферме. – начал полурассказ полузадачу Минхо, поглядывая на Джисона. На лице парня не отразились какие-то негативные эмоции, значит, светофор дал зелёный свет для дрожащего пешехода. – И был у них на ферме...– он выжидающе заглянул в ореховые глаза, мол, продолжай. – Дельфин? – дополнил он. Минхо нахмурился. Что не так с этим мелким? Какой ещё дельфин? – На ферме? – Ну да. – Допустим. – губы Ли сложились в кривую улыбку. – Итак, сколько рыбы потребуется дельфину, если... Его внезапно перебил голос Джисона, на что старший заскрипел челюстью. – Ты знаешь, сколько весит белый медведь? Минхо недоуменно хлопнул глазами. Даже злость слегка поутихла в его венах. – Не знаю. – Я тоже. – грустно вздохнул Джисон, словно от этого вопроса зависела жизнь медведей. – Про медведей не было ни слова в задаче. – у Минхо же не развился нервный тик правого века, да? Он же ещё не страдает склерозом? Он точно помнил, что в условиях задачи были ферма и...дельфин. Откуда медведи взялись? Джисон подпёр рукой щёку, возводя глаза к потолку. – Ну да, не было, но от этого мне не менее интересно. – ручка в пальцах сделала что ни на есть настоящее сальто назад, виртуозно крутясь в ладони парня. Минхо цокнул. – Этот предмет даже не биология, чтобы хоть как-то припочкаваться к теме. Мы ещё долго будем обсуждать животный мир? – А обязательно должна быть связующая тема, чтобы узнать что-то интересное? – парировал Джисон. Казалось, ручка в его пальцах раскрутилась лишь сильнее, показывая его быструю работу мозга и желание отстоять свою правоту в этом глупом – а Минхо больше, чем уверен – споре. Скрипнул стул. Минхо поднялся из-за стола. Солнечные лучи затерялись в его тёмных волосах. Он засунул руки в карманы классических чёрных брюк, недовольным шагом разгуливал между парт. В колледже стояла непривычная для этого здания тишина. Было необычно не слышать вечные громкие споры, беготню по этажам, (словно здесь учились школьники) и сплетни, которые мигрировали из кабинета в кабинет. – А разве нет? Стоит сказать, прямо здесь и сейчас, напротив скучающего Джисона, Минхо понял, что ему уж точно не быть учителем. Не хватит нервов. У него и так уже руки дрожали от того, как сильно хочется схватиться за ворот футболки Хана и хорошенько того встряхнуть. Может и мозги встанут туда, где им самое место. Например, в голову. Минхо удивлялся выдержкой профессора Бана. Казалось, тот всегда был невозмутим, спокоен и собран, словно не ему приходилось каждый день разжовывать материал для студентов. Либо он настолько любил свою работу, что пара отстающих подростков были для него сущим пустяком и он точно знал, как с ними справиться. Вот интересно, почему же сам мистер Бан не взялся за это неподъемное дело? Почему не выделил пару часов на повторения материала с Джисоном? Да, автомат в зачётке иметь приятно, но мистер Бан, как никак, профессор, а Минхо – лишь ученик. Который разбирается в математике и физике лучше остальных. Вот и ответ на волнующий вопрос. М-да, сдался мистеру Бану Джисон, тем более в утро субботы. Наверняка, профессор имел планы на выходные и в них уж точно не входил Джисон. – В математике нет медведей. – сказал, как отрезал он. – Никаких. Ни белых, ни бурых, ни розовых, ни жёлтых. Таких медведей в принципе в природе нет. А в математике подабно. – Да? – Джисон подскочил со своего места. – Тогда что скажешь на то, что вечно у какого-то грузчика 5 тонн кирпичей, арбузов, – с каждым новым словом он всё ожесточеннее тыкал пальцем в раскрытый учебник. – огурцов, бетона и ещё всякой всячины из задачек по математике? Есть ощущение, что этот человек конкретно в чем-то проебался, раз отдувается за всех, у кого есть огород и кто хоть как-то шарит в теме стройки. Повисла ощутимая тишина, словно воздух вокруг них наэлектризовался. – Ты бы хоть отдышался между монологами. – покачал головой Минхо, пытаясь скрыть ползущую на лицо, словно змея, улыбку. Но всё же лёгкий смех сорвался с его губ. Этот звук был таким странным в этой атмосфере, словно математика не терпела юмора. Она олицетворяла собой извращённый порядок, который не терпел Джисон, но который нравился Минхо. Он тоже своего рода извращенец. Лицо младшего раскраснелось. Его грудная клетка вздымалась и опускалась так часто, что, казалось, внутри парня работал мотор. Либо же работало нечто другое. Айщ, точно извращенец! О таком не думают, глядя в глаза человеку перед собой. Ладно, стоит признаться хотя бы самому себе, что Джисон был вполне себе ничего. И, возможно – но только возможно – во вкусе самого Минхо. Эти вечно милые пухлые щёчки, комичное выражение лица, иногда сведённые к переносице брови, розовые губы, круглые глаза, русые волосы, что были всегда в лёгком беспорядке. О, и ещё его стиль в одежде. То широкие джинсы с мешковатым худи, то чуть ли не юбки с топами. Джисон умел выглядеть, как главный герой, проживающий в собственном мире, в котором всегда играл то рэп, то рок, а перед глазами этого по-глупому очаровательного парня стояли элементы из комиксов, которые он сам же и рисовал на парах. Он не был гвоздём программы в их группе, но всегда мог найти общий язык почти с каждым человеком. Часто его можно было увидеть зависающим на задних партах, прятавшегося от преподавателей за спинами своих одногруппников. И по обыкновению Минхо, сидящий на первых рядах, как самый ответственный и умный, временами сворачивал шею назад в попытке найти глазами фигуру паренька, смотрящего в окно. – Я не понимаю эту дебильную математику. – буркнул Хан. Их разделяла парта, купающаяся в солнечных лучах, из-за которых стала отчётливо видна нецензурная лексика на дереве. – А я не понимаю тебя, не понимающего математику. – в тон ему ответил Минхо. – Что в этом такого сложного? – заметив на себе прожигающий взгляд ореховых глаз, он добавил: – Есть формулы и теоремы, которыми можно пользоваться. На то они и создавались, чтобы было проще понимать этот предмет. Однако, речь старшего не вдохновила Джисона. Он лишь закатил глаза – и Минхо кажется, что под конец года его глаза будут состоять исключительно только из белка – и, подняв рюкзак с пола, буркнул нечто нечленообразное, направляясь к выходу. Минхо думал, что на уровне парты вскоре запустятся субтитры под непонятную речь младшего, но так и не дождавшись их, позвал Хана: – Ты куда? Джисон застыл у двери. – Домой. Досматривать свой сон, который я из-за тебя пропустил. – его голос прозвучал так, словно это была самая очевидная вещь на свете. И не поспоришь. Минхо опёрся ладонями о парту. – Единственный сон, который ты будешь смотреть, это то, как ты решаешь эти грёбаные задачи. Вместе со мной. – его тёмные глаза сверкнули за стеклами очков. Хан устало развернулся, словно несколько минут за математикой способны были его утомить. Судя по недовольному выражению лица, всё так и было. – Скажи, зачем тебе всё это? – Ты про что? Хан сделал шаг вперёд. – Всё это. – рукой указал на расстояние между ними. – Утро субботы, математика, мы. – снова шаг. – Ты же не стал бы этого делать, не будь у тебя причина. Так что это? Джисон опёрся ладонями на ту же парту, над которой грозовой тучей нависал Минхо. На секунду создалось впечатление, словно деревянный стол рассыпется в крошку под натиском их рук и тяжёлых взглядов. Старший медлил с ответом. Казалось бы, в этом не было чего-то плохого. Все отталкивались от своих интересов. Вот и Минхо было приятно увидеть в зачётке автомат по дисциплине профессора Бана. – Почему ты молчишь? – потребовал Хан. Его рюкзак гулко упал на пол рядом с ногами. Этот звук показался оглушительным в тишине кабинета. – Скажи что-нибудь! Старший опустил взгляд. И этот жест отчего-то выглядел стыдливо. Словно он мог бы и сам сдать экзамен без обещанного автомата, а Джисону помочь просто так. Просто потому что это его одногруппник, у которого не всё хорошо с математикой. Просто потому что это был Хан Джисон. – Профессор Бан сказал мне, что я могу не приходить на экзамен и он поставит мне автомат, если я подтяну тебя по математике. – быстрый шёпот сорвался с губ Минхо. – И всего-то? – неверяще и как-то даже облегченно выдохнул Джисон. – Только для того, чтобы я написал контрольную в конце триместра? Ли кивнул. Его глаза пробежалась по фигуре младшего. Задержались на лице. Почему Джисон не выглядит разозлённым? Для него это не является чем-то неправильным, не честным? Он так легко и с пониманием отнёсся к этому, что Минхо поймал себя на мысли, что всё это время старался не дышать, дабы колыхание в воздухе не изменило ситуацию в кабинете. – Профессор Бан обеспокоен твоим положением, касаемо его предмета. – аккуратно добавил Минхо. – Поэтому он намекнул мне помочь тебе. Джисон прыснул, тряхнув русыми волосами. – И как ты можешь помочь мне? – завидев, как Минхо заикнулся что-то сказать, он его оперативно опередил: – С моим-то уровнем знания математики и такими глупыми задачами, увы, это будет невыполнимым. Ну хоть сам Джисон признаётся в том, что догонять программу – дохлый номер, который быстро пойдет по пизде. – Ну, ты знаешь, у меня есть свои способы изучения пройденного материала. – с грацией дикой кошки, Минхо двинулся в сторону Джисона. И когда это в воздухе заискрилось напряжение совсем другого характера? Казалось, даже солнечные лучи и птицы, что свистели за окном, решили притаиться в листьях деревьев, дабы не вариться в этом странном супе, полном противоречий с добавлением ингредиентов в виде искр влечения. Воздух вокруг них стал гуще, словно бледный диск Луны заволокли тягучие тёмные тучи, которые были предвестниками сильного дождя с громом. На языке можно было почувствовать привкус мела и запах линолеума, словно в этом кабинете вчера вечером студенты отрабатывали танцевальные номера на студенческие мероприятия. Даже изредка можно было услышать чьей-то запах пота. Между тем, расстояние между Джисоном и Минхо заметно сократилось. Теперь они стояли напротив друг друга, заглядывая на дно глаз и замечая там тёмную бездну. И если за стеклами очков глаза старшего отливали тьмой, то в ореховых глазах зажглась искра. Та самая молния перед громом и дождём. Они одновременно и несколько отчаянно сорвались с места. Их тела, словно магниты, столкнулись, а губы, как те самые облака, поглотили друг друга. И произошёл гром. Губы сминали губы, руки исследовали тела. Воздух, как по заказу, полностью исчез из лёгких, и судя по всему, из кабинета тоже. На смену ему пришла сладковатая тяга, которая приятным теплом распространилась по низу живота. С глухим, но отчётливо слышным рыком, так похожим на раскаты грома, Минхо подхватил на руки Джисона и уместил на той самой парте, которую жизнь не готовила для того, чтобы жалобно заскрипеть под напором возбуждённых тел. Наверняка, она натерпится их африканских страстей на годы вперёд и ещё припомнит им за то, что они обеспечили ее психологической травмой. Поцелуй был на вкус, как дождь. Как те самые капли, которые скатывались по стеклу в раннее утро; как мокрый асфальт, на котором были разбросаны осенние жёлтые и красные листья; как тёплое дыхание... ...которое опалило шею Джисона. Минхо сминал большими ладонями дрожащие бёдра младшего, разводя колени в стороны. Его губы оставляли влажные следы на шее и линии челюсти Джисона. Кабинет наполнился звуком рваного дыхания, шуршания одежды, которая по-тихоньку уходила за кадр и поцелуями, поцелуями, поцелуями... Так чёрный классический пиджак остался неряшливо забытым на спинке стула, а футболка Джисона улетела на край парты. Пуговицы белоснежной рубашки с громким треском оторвались от одежды и рассыпались, словно звёзды, по полу. – Ты специально выродился, как горячий профессор? – Джисон тяжело дышал, словно в кабинете в действительности не было воздуха. Его пальцы ловко скользнули на покатые плечи старшего, избавляя того от рубашки. Минхо лишь хрипло рассмеялся, что Джисон расценил, как согласие. Как только Минхо решил избавиться и от галстука, намереваясь швырнуть его в конец кабинета, Джисон уверенной рукой остановил его действия. – Предоставь это мне. С этими словами Джисон забрал чёрную плотную ткань из рук Минхо и накинув на шею, затянул. Теперь на медового цвета голой груди висел, словно поводок, чёрный галстук. И, кажется, они преследовали одинаковые мысли, раз на губах Минхо расцвел оскал, что заставило Джисона внутренне сжаться. В следующую секунду старший схватился за чёрную материю, что плотным кольцом прилегала к горлу Джисона и потянул его на себя, утягивая во влажный поцелуй. Зубы стучали о зубы, губы сминали губы, язык скользил по языку. Большое количество слюны, казалось, не смущало их, ведь вскорем времени прозрачная жидкость нашла свою дорогу изо ртов вниз на подбородки. С громким звуком оторвавшись от уже алых припухших губ, Минхо слизал то месиво из слюны с лица младшего, не переставая ни на секунду тихо, но слышно порыкивать. – Минхо-я, пожалуйста! – Джисон пальцами ухватился за сильные плечи Минхо. Его глаза были слегка приоткрыты, что придавало туманности его взгляду. Его юркий язык виднелся меж пухлых губ, слизывая лёгкий пот с кожи, которая отливала бронзой в свете кабинета. Хан был похож на шоколад в золотой обёртке, который неумолимо таял на солнце. И этим солнцем был Минхо. Быстрыми движениями они избавили Джисона от джинс и боксеров. – Что ты хочешь, малыш? – горячий шёпот опалил щеку младшего. Кусающие поцелуи пришлись в шею, отчего Джисон заскулил и сильнее сжал ладони на плечах Минхо. – Я весь твой. Скажи, что ты хочешь. – Тебя. Хочу тебя. – скулёж, словно трель, разлился по кабинету, кажется, навсегда оставаясь в мебели и в сердце Минхо. – Это я уже знаю, глупенький. – хихикнул он, чмокнув младшего к нос. – Что ты хочешь прямо сейчас? Светло-коралового цвета румянец разлился по скулам Джисона. Он закусил блестящую от влажных поцелуев нижнюю губу и смущённо опустил глаза вниз. Минхо проследил за взглядом младшего. Он прошёлся тёмными от вожделения глазами по подтянутому медовому телу, по узкой талии, красивым бёдрам и сделал остановку на аккуратно стоящем и истекающем предэякулятом члене. Казалось, именно этого хотел Джисон, раз под взглядом Минхо, он тихо застонал и попытался соединить колени вместе, но быстро был опережён старшим, который тут же положил большие ладони на бёдра и опустился вниз. – Я хочу слышать каждый твой звук, на который способно твоё тело. – зашептал он, пододвигая Хана ближе к себе. – Каждый твой стон, – поцелуй в колено. – вздох, – зубы оставили след на бедре. – крик, – язык прошёлся близко к чувствительному члену, но Минхо специально не уделил внимания изнывающему стояку, лишь обдал его горячим дыханием, на что пальцы Джисона инстинктивно затерялись в тёмных волосах. Сильные бёдра Минхо были скрыты под чёрной тканью классических брюк, но сквозь них отчётливо виднелся больших размеров член. Джисон подавился слюной. Такой властный и горячий, Минхо был бы идеальной кандидатурой на должность профессора по математике, который бы несомненно познавательно вёл лекции и оставлял бы Джисона после всех пар на индивидуальные занятия по подготовке к контрольным. На такие пары бы Хан не то, что ходил, он бы в колледже ночевал. На этой же самой парте, на которой его грубо возьмёт Минхо. – Давай сделаем так, чтобы этот кабинет запомнил слияние наших тел. С этими словами пальцы до ощутимой боли впились в нежную кожу бёдер, но не успел Хан возразить по поводу неприятных прикосновений, как влажный и тёплый рот опустился на чувствительный член, почти что полностью заглатывая. Тишину кабинета пронзил высокий стон. Голова откинулась назад, пальцы на ногах поджались от удовольствия, глаза закатились, кадык съездил вверх-вниз. Одна из рук ушла назад для опоры. Язык Минхо закружил вокруг плоти. Смазка и слюни тонкими струйками стекали с губ, вниз на ствол. Он задал быстрый темп, не давая передышки Джисону. Звук хлюпающей смазки заставил Хана зажмурить глаза, но в противовес этому ладонь второй руки сжала волосы старшего, не позволяя отстраниться. Хотя Минхо и не отстранялся. Джисон в действительности не хотел вздёргивать бёдрами вверх, но то, что делал язык Минхо, не оставил ему выбора. Гулкое рычание раскатилось по кабинету. Пальцы грубой хваткой вцепились в ноги младшего, пододвигая его ещё ближе, зарываясь носом в пах. Рот Джисона наполнился вязкой слюной. Она никак не хотела падать в желудок, поэтому паутинкой разрывалась между губ. Пот стекал по виску. Он приоткрыл глаза, и они широко и удивлённо расширились. Стоя на коленях, только в одних тесных в паху брюках, Минхо импульсивно двигал бёдрами в воздухе в попытке найти трение. Создавалось впечатление, словно Минхо пытался съесть его, высосать душу прямо из члена, а потом по-звериному оттрахать. – Иди сюда. – ладонь легла на разгоряченную щёку старшего, привлекая внимание. – Хочу поцеловать тебя. Тёмные глаза стрельнули молнией. Снова рык. Язык прошёлся по чувствительной головке. Джисон высоко простонал. Резким движением Минхо поднялся с колен. Наклонившись, он схватился за чёрный галстук, притягивая к себе Джисона. Лёгкий хрип сорвался с влажных губ младшего. Стекла очков Минхо запотели, съехавшись на кончик носа. Губы в беспорядке – в предсемени. Не ровное дыхание. Вздымающаяся грудь. Почти что разрывающиеся и дымящиеся от возбуждения брюки. – У меня в штанах вечеринка, – губы напротив губ. Глаза в глаза. – и ты приглашён. Молния. Гром. Дождь. Их губы встретились. Слюна. Предсемя. Прерывистое дыхание. Кусающие поцелуи. Запотевшие очки покинули чат. Ноги Джисона скрестились за спиной старшего, притягивая того ближе к себе. Они кусались. Целовались. Один из них тянул за волосы, другой – за галстук, вынуждая прерывать поцелуй и глотать ртом воздух. – Ложись. – прохрипел Минхо. Его ладонь надавила на грудь Джисона. Парта не была приспособлена к тому, чтобы на нее ложись, поэтому дерево чуть сдвинулось и заскрипело. Джисон с сокращенными мышцами живота и бёдер, опустился спиной на холодную поверхность парты. Голова чуть свисала, отчего в нее тут же ударила кровь и лицо стало пунцовым. Выпустив из рук галстук, Минхо нырнул носом между разведённых ног младшего, принимаясь оставлять поцелуи и следы на внутренней стороне бёдер. Истекающий обильным предсеменем и блестящий от слюны член дёргался на животе, изнывая от того, чтобы наконец достигнуть разрядки, но к нему никто так и не притронулся. К удивлению Джисона, старший лизнул большим мазком розовые сокращающие мышцы входа, надавливая кончиком, чтобы проникнуть. Хан вскрикнул. – Минхо-я, п-пожалуйста! – зубы сжали нижнюю губу до лёгкого дискомфорта. Пальцы затерялись в собственных волосах, оттягивая у корней. Грудная клетка вздымалась. – Я дам тебе всё, что ты так хочешь, – старший оторвался от вылизывания Хана, поднимая на того блестящие глаза. – Но ты должен сделать себе хорошо. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я. – Джисон распахнул глаза в момент, когда горячий язык прошёлся по члену, слизывая предсемя. Джисон простонал что-то неразборчивое, окольцовывая пальцами собственное возбуждение. Пальцы другой руки скользнули к груди. Нечто странное ёкнуло внутри него. Прежде он не дотрагивался до сосков, потому что считал, что об этой части тела должен позаботиться партнёр. Но – разу уж так вышло – его партнёр заботится сейчас о...кхм... другом. Пока Джисон переживал самый большой кризис в своей жизни, Минхо не стал терять драгоценные минуты, и уже вокруг розовой сокращающейся дырочки закружили пальцы, ещё не входя, но уже надавливая подушечками. – Будь хорошим мальчиком, Джисон-а! – ни на секунду не отвлекаясь от своего сладкого дела, прошептал Минхо, опаляя дыханием нежную кожу. Язык старшего сосал, вылизывал, проникал внутрь. Зубы покусывали набухшие края, срывая с губ Джисона прерывистое дыхание и громкие стоны. Собственная рука на члене набрала быстрый темп. Джисон больше, чем уверен, что на пальцах останутся мазоли. Но, стоит сказать, все его мысли, словно птицы, крутились вокруг ощущений в его узкой заднице и на груди, где его пальцы неуверенно прикасались к вставшим соскам, которые сейчас были очень чувствительны. Звуки всхлипов наполнили кабинет. Тихое рычание было им аккомпанементом. Время, как будто остановилось. Птицы не нарушали их идиллию своим пением, словно боялись тоже получить психологическую травму, как мебель в кабинете. Они просто не хотели быть свидетелем того, как Джисон распадается на атомы, а Минхо является чёрной дырой, что заглатывает его с каждой секундной лишь больше. Кристаллы слёз скопились в уголках глаз. Дыхание Джисона было сбитым, словно он вот-вот заплачет. Пальцы одной руки сжимали основание члена, чтобы не кончить так быстро, а пальцы второй перебирали бусины сосков. Зубы оставляли ранки на губах, которые Хан каждую секунду зализывал. Между тем, язык Минхо уже успел вылизать младшего изнутри со всех углов, а пальцы аккуратно разрабатывали дырочку, растягивая края и подготавливая к явно не малым размерам. – Мне нравятся такие лекции "математика-секс". – хихикнул с рыком Минхо, загоняя пальцы в узкую задницу. Он навис над Джисоном, вглядываясь в его лососёвого цвета лицо. – Прибавили парту, отняли одежду, разделили ноги и умножили на нас. Хан простонал. Длинные пальцы с каждым разом заходили глубже и дальше. Он знал, что вскоре подушечки дотронуться до простаты – это лишь вопрос времени. И если это произойдёт, сжимающая ладонь на члене не удержит его от оргазма, что волной снесёт его крышу. – Расслабься, – словно поняв, какие мысли преследует Джисон, Минхо осыпал лицо, шею и ключицы поцелуями, успокаивая. – Хочу, чтобы тебе было хорошо. Минхо ухватился за чёрный галстук. Наматал на кулак. Потянул. Хрип. Сдавленный стон. Закатанные глаза с кристаллами слёз. Язык между губ. – Ты очень красивый, Джисон-а. – шёпот опалил бронзовую кожу груди, рядом с набухшими сосками. – И будешь выглядеть ещё красивее с моим членом внутри. – с этими словами Минхо стянул брюки вместе с боксерами. Воздух коснулся изнывающего, покрытого белёсой жидкостью предсемени большого члена. Не успел Джисон раскрыть губы для очередного стона или всхлипа, как влажная головка члена упёрлась в разработанное кольцо мышц. Ладонь усилила хватку на собственной эрекции. – Я надеюсь, ты сможешь решить задачку с условием двух колеблющихся тел, жаждущих разрядки, малыш. Я на тебя рассчитываю. Это что же получается, Джисону нужно выдать ответ под конец, как калькулятор? Однако, Минхо не дал Джисону даже секунды на передышку и размышления, тут же полностью входя в жаркое и узкое нутро. – МИНХО-Я! Нежные стенки растянулись под напором члена. Головка, словно ей дали точные координаты, попала прямо в простату, выбивая весь воздух из лёгких Джисона. Или же это была чёрная ткань, что кольцом, подобно змее, обвивалась вокруг его шеи? Судя по тому, как Минхо натянул галстук, не исключено, что именно из-за этого кислорода не хватало в лёгких. Глаза Джисона широко распахнулись. Губы приоткрылись в немом крике. Ладонь на члене сделала несколько резких движений. Минхо отодвинул бёдра и вновь двинул ими вперёд. Белёсая струя спермы сорвалась с члена Джисона, попадая на живот и грудь. Дрожь пробила его тело. Хриплый стон пронзил кабинет. – Хороший мальчик, но ты ещё не решил задачу. Мгновение – и Минхо набрал быстрый и уверенный темп, держа младшего за бёдра, не смотря на то, что от пережитого оргазма стенки начали сокращаться, препятствуя проникновению. – М-минхо! – ладони скользнули на плечи старшего. Потянули на себя. – Что такое, прелесть? – Поцелуй меня! – Хорошее условие задачи, мне нравится. Минхо соединил их губы. Это был поцелуй, наполненный борьбой за воздух. Джисону его катастрофически не хватало. Член внутри него, казалось, решил пробурить путь до горла, галстук сжимал шею, и губы Минхо сминали губы Джисона, не давая возможности отстраниться. Джисон ни разу не удивится, если за место ответа на задачу он увидит звёзды перед глазами в бесконечном космосе. Минхо, казалось, решил проверить мебель на прочность. Амплитуда его движений заметно увеличилась. Джисон почувствовал приближение второго оргазма, который буквально дышал ему в затылок. Парта скрипела под напором тел. Тишину кабинета нарушали стоны, рык, непристойные шлепки тел друг о друга. В воздухе висел запах пота. Утро субботы было наполнено математикой и сексом. Пара мгновений и они одновременно содрогнулись от оргазма. Хан почувствовал тёплую жидкость и внутри и снаружи. Он тяжело и быстро дышал, прижимая к своему потному телу тело Минхо, тем самым разводя беспорядок на их животах из-за спермы. Несмотря на то, что оргазм снёс им обоим крыши, Минхо продолжал двигать бёдрами, загоняя сперму глубже. Дверь кабинета, незаметно для них, приоткрылась. – Сука, я же просил подтянуть его по математике, а не натянуть на свой член. – профессор Бан шокировано уставился на двух студентов, которые решили продуктивно заняться математикой в утро субботы. Он, забывший стопку тетрадей своих учеников, вернулся в выходной и застал интересную картину по подготовке студентов к контрольной работе. Ну, если его предмет вызывает у учеников возбуждение, говорит ли это о том, что они глубоко погрузились в изучение математики? Кто он такой, чтобы прерывать страстное решение задач? Вот именно, он лишь профессор Бан Чан, который в глубине души рад, что Минхо нашёл свой способ подтягивания отстающего Джисона по математике. Хотя бы кому-то из студентов будет нравится проводит время в кабинете после всех пар, проверяя всю мебель на исправность и повторять и закреплять материал. Тихо закрыв дверь, Чан решил оставить их нежиться в объятиях друг друга, разделяя ленивые поцелуи. Он зайдёт позже. Когда спермой будут покрыта не только эта парта с психологической травмой. \*~*\ The end