Неисправный байк и сдоба

      Город окончательно погрузился в зимнюю пору, улицы утопали в сугробах, искрящихся под солнцем и напоминая сахарные песчинки. Идущие на работу взрослые, закутанные по самые носы, двигались торопливо, а дождавшийся наконец каникул дети резвились на улице, играя в снежки и катаясь с ледяных горок. Приближался Новый год, и даже в самом дальнем уголке спального района на краю города, где ветер гулял между панельными домами круглый год, витало едва уловимое ожидание праздничного чуда — оно пряталось в запахе мандаринов у подъездов, в смехе детей, лепящих снеговика у расчищенной дорожки, в теплом свете окон.       Квартира Фаенона теперь была неузнаваема. Горго, словно добрый, но бескомпромиссный волшебный шторм, прошлась по каждому углу, выметая года запустения. Стены, что давным давно ремонтировал отец Фаенона еще в студенческие годы, теперь радовали глаз теплым серо-голубым оттенком, напоминающим предрассветное зимнее небо с едва заметными царапинами. На полу лежал прочный ламинат под цвет выгоревшего дуба, не боящийся ни масляных капель, ни растворителя. На кухне сияла новая плита — подарок матери сыну-любителю готовки, а на полках, на которых раньше не было ничего, стояли симпатичные банки с крупами и приправами — Мидей не мог не перевезти часть вещей с собственной кухни.       Но самым большим изменением-сюрпризом, удивившим хозяина квартиры, стал маленький обогреватель, напоминающий настоящий камин. "Чтобы мой будущий зять не превращался в сосульку и было где погреться после работы,"— гласила надпись на оставленной открытке от Горго.       Первое время Фаенон ходил по дому на цыпочках, никак не привыкнув что это его квартира выглядит как музей. Но пара совместных вечеров с Мидеем, немного готовки и механник все же привык к новому состоянию дома. Теперь здесь пахло не только металлом, машинным маслом и старой пылью, но и свежей краской, хвоей венка на двери и корицей от свечи, которую Горго, кажется, обновляла каждый раз, стоило ей зайти к двум своим любимым детям.              Мастерская Фаенона тоже немного преобразилась, став теплым, шумным и пахнущим бензином местом где рады всем. Механик вернулся к привычному, почти медитативному ритму: с утра до вечера возился с мотоциклами и старыми автомобилями, заменяя детали, вытаскивая технику с того света или просто помогая соседям перейти с летней резины на зимнюю. Только теперь труд стал комфортнее: над верстаком висел новый, мощный тепловентилятор, а в углу, под устраненной наконец течью в крыше, стоял небольшой, но вместительный холодильник, вечно наполненный едой от Мидея. А также появилось желание возвращаться домой, именно домой, а не в место где переночевать.       Но помимо своей мастерской, теперь у Фаенона было еще одно место под надзором — салон Мидея. Для механника это место стало новой и увлекательной вселенной. Появлялся Фаенон здесь несколько раз в неделю когда был необходим технический консультант или рук в салоне не хватало. Он мог часами, склонившись над капотом какого-нибудь дорогого автомобиля, что-то объяснять Мидею или новым сотрудникам, например, почему именно так он чинил автомобиль или почему не берет аналоги той или иной детали.        — Видите этот маленький клапан? — объяснял механник одному клиенту-любителю музыки, — Это как дирижер в оркестре. Если он сбивается с ритма, вся симфония мощности превращается в какофонию. А мы здесь как раз настраиваем идеальный ритм. И именно таким образом, а не как вы предложили.              Так же именно Фаенон находил подход к детям. Заскучавший ребенок в элитном салоне — это мина замедленного действия, готовая устроить скандал или плачь в любой момент. Механник, заметив такое чадо, мог небрежно достать из кармана горсть болтиков и гаек и, будто невзначай, устроить небольшое представление. Его пальцы двигались с ювелирной точностью и грацией жонглера. Болтики взлетали в воздух, выписывая немыслимые дуги, и с тихим постукиванием ловились обратно. Детский скучающий взгляд моментально сменялся восторгом, а родители, видя это, расслаблялись и полностью погружались в изучение каталогов с немым чувством благодарности.              Дело Мидея постепенно набирало обороты. Стильное пространство, где холодный блеск хрома на мотоциклах соседствовал с теплой кожей салонов премиальных городских автомобилей, привлекало не только любителей скорости, но и деловых клиентов, искавших здесь особый статус. Мидей, погруженный в бумажную волокиту и тонкости управления, довольно часто, находил время чтобы проверить своего жениха. Он мог молча, прислонившись к дверному косяку, слушать, как Фаенон что-то вдохновенно объясняет молодому продавцу, жестикулируя тряпкой. Или садился рядом и просто слушал истории — забавные или грустные байки из гаражного мира, истории о необычных поломках и эксцентричных клиентах.       Дни сплелись воедино. Каждое утро Мидей помогал сонному урагану по имени Фаенон собраться, поправляя шарф на шее и впихивая в руки сумку где лежал свежесобранный ланч-бокс. После байкер провожал механика до дверей мастерской, а перед растованием их пальцы на мгновение сплетались в прощании, а губы соприкасались в нежном поцелуе, тепло которого хватало до обеда. А в назначенный час Мидей появлялся снова уже на автомобиле, и они ехали в салон, обсуждая по дороге первое, что приходило в голову: дела родителей, заказчиков, домашние хлопоты и все что угодно.       А поздним вечером была дорога домой, в квартиру, где их ждала целая вселенная покоя, которого каждому не хватало до того как с губ механика сорвались те полушутливые слова о том что он готов жениться из-за булочек, приготовленных рукой байкера.       

***

             Вечером город накрыл снегопад. Маленькие снежинки кружились на ветру, будто вальсируя, и мягко опускались на землю. Квартиру наполнял мягкий, теплый свет от настольной лампы и камина. В воздухе витал запах чая, еловой хвои от маленького искусственного деревца в елочных игрушках в углу и едва уловимый, привычный шлейф бензина и металла, принесенный Фаеноном из мастерской.        — Завтра последний рабочий день перед праздниками, — сказал Мидей, не отрываясь от экрана планшета, разбирая электронную почту. Он сидел в пледе, поджав ноги, в глубоком кресле, который он привез из своей квартиры, — Мама уже десять раз звонила и спрашивала стоит ли заказывать стол на две семьи, будем праздновать дома или по отдельности. Ответ ждать долго она не будет.       Фаенон, расположившийся на полу рядом с батареей, усмехнулся не глядя, откручивая болтик на разобранном карбюраторе, который принес с работы — хотел успеть до праздников починить для соседской семьи. Детали лежали на разложенной старой газете, образуя аккуратный металлический пазл.        — И если мы не ответим, тетя Горго достанет из воздуха танк и приедет выбивать ответ. Я угадал, мой принц? — механик потянулся за торцовым ключом, и рукав растянутого свитера обнажил запястье с ярко-красным, довольно свежим следом от сварочной искры.       Мидей заметил это движение краем глаза и недовольно нахмурился. Он отложил планшет на столик, встал и бесшумно подошел к Фаенону, присев рядом и нарушив личное пространство любимого механика. Взяв осторожно руку и забрав ключ, байкер едва ощутимо провел подушечкой большого пальца по красноватой полоске.        — Опять обжегся? — спросил Мидей, голос которого звучал хоть и немного строго, но с все еще скрываемой по привычке заботой.        — Пустяк, — отмахнулся Фаенон, но не отнял руку, позволив Мидею изучать повреждение, — Не первый раз такое бывает. Просто... Сегодня с утра один клиент притащил ржавое ведро, которое с гордостью называет мопедом и хотел подарить сыну на праздники. Пришлось варить раму. Искра отскочила, даже не почувствовал.        — Не почувствовал,— повторил Мидей недовольно и хмуро и поднял взгляд. Их глаза встретились: спокойные, аналитические золотые глаза дельца — и уставшие, но теплые напоминающие небо глаза механика, в которых не было ни капли грусти и стыда.        — У тебя в аптечке есть мазь? Черт, надо было давно проверить самому, — направился на поиски аптечки Мидей, тихо ругаясь под нос, — Вот ведь... дурной, неугомонный щеночек... вихрь в промасленном камбинизоне...        — Где-то должна быть, — Фаенон нервно улыбнулся, — Не переживай, я же не в первой так...              Но Мидей уже не слушал чужих оправданий — методично обыскивал полки в прихожей, где лежали разные мелочи, которые могут пригодиться. Спустя несколько минут, он нашел небольшую зеленую коробку с красным крестом и вернулся, расстелив на полу рядом с деталями карбютора чистую салфетку.        — Спаситель, не бурчи и просто дай обработать, — голос Мидея не оставлял пространства для возражений.              Со вздохом и грустным выражением лица Фаенон покорно протянул руку. Мидей достал вату, намочил ее антибактериальным средством и аккуратно протер обожженное место, отчего механик тихо зашипел под нос. Потом Мидей из тюбика выдавил густую прозрачную мазь с запахом трав и начал втирать легкими, но настойчивыми круговыми движениями. — И не надо смотреть на меня побитым щенком: я не перестану ругаться на твои раны, — слегка шлепнул по руке в недовольстве Мидей.        — Но этот взгляд поможет выпросить прощение, верно? — подался вперед Фаенон и поднул лбом чужое плечо да поднял взгляд, наблюдая, как свет от лампы играет в волосах Мидея, склонившегося над рукой жениха. Байкер поднял недовольный взгляд и спустя несколько секунд неприрывных гляделок тяжело вздохнул, и взгляд мужчины смягчился.        — Ладно. Твоя взяла. Но! Все же, запомни, пожалуйста: твое дело теперь и мое тоже. И наоборот. И мне не все равно, если ты хоть царапину маленькую получишь. Понял? — пригрозил механику пальцем Мидей, сдерживая желание засмеяться от собственных действий.              Фаенон молча кивнул. По его запястью, где водили пальцы Мидея, разливалось приятное тепло — уже не от ожога, а от мази и прикосновения родного человека.        — Спасибо, львенок, — прошептал Фаенон и оставил на щеке любимого мягкий поцелуй. Мидей фыркнул, стараясь сохранить строгое выражение лица как можно дольше, но уголки губ предательски дрогнули. Он аккуратно закрутил крышку тюбика и убрал аптечку на столик.        — Ладно, прощение выпросил, — сдался байкер, поправляя аптечку на салфетке, заменяющей скатерть, — Но это не отменяет вопроса моей матери. Она ждет ответа. Так что... Какие есть идеи?              Фаенон откинулся назад, облокотившись о стену, взгляд задумчиво скользнул по потолку, где играли блики от электрокамина, а затем осторожно взял за руку Мидея, все еще пахнущую травами от мази, и переплел их пальцы.        — Не знаю, — честно признался механик с тяжелым вздохом, — Если все соберутся… Это будет здорово. Но тогда, возможно, приедет и Кирена, хоть ей и далеко — не может оставить отца и сводного братишку на попечение одной мамы. Да и хочет с тобой и с твоей семьей познакомиться.        — А с моей стороны приедет главный в мире любитель фикусов, — со стоном Мидей уронил голову на чужое плечо, вспоминая прошлые пытки от "брата", — Ей-богу, когда-нибудь я засуну любимый фикус Аргенти ему в рот. Ну никто не может выдержать его трехчасовой монолог о красоте растений... Хоть все и рады за то что он нашел любимое хобби.        — Вот и я о том, — вздохнул Фаенон, проводя большим пальцем по костяшкам любимого жениха, — С одной стороны хочется устроить наш общий Новый год. По-настоящему общий. Но с другой... им и ехать далеко, и могут произойти ссоры.        — Или все закончится массовым убийством растений, — хохотнул Мидей, представляя сколько горшков с цветочками всем может подарить его родственник.        — Ну-ну, котик, не грозись такими вещами, — поцеловал в шею Фаенон, а после принялся оставлять на обноженной кожей поцелуи. Невольно из груди Мидея вырвался громкий вздох, стоило губам механика коснуться чувствительного места за ухом.        — Спаситель... Это ты меня успокоить пытаешься или что? — прикрыл один глаз любитель мотоциклов и, заметив движение второй руки, осторожно обхватил запястье, — Фаенон!              Механик не унимался, оставляя едва заметный укус на шее, и отодвинулся, вглядываясь в глаза напротив самым опечаленным взглядом щеночка, который так часто спасал его от недовольного Мидея. Через секунду на губах Фаенона начала появляться лукавая улыбка, а мгновением позже механик легко повалил Мидея на мягкий ворс ковра рядом с разложенными запчастями, которые звякнули от неожиданности.        — Фаенон! Осторожно! — попытался вставить слово Мидей, но протест утонул в поцелуе, когда губы механика накрыли на секунду губы байкера, а после вновь прикоснулись к шее, оставляя более заметные следы.        — Не боишься напрягать руку? Ты же недавно обжегся, — попытался напомнить Мидей, довольно прикрыв глаза и довольно вытянув шею.        – А в прошлый раз, когда я прищемил палец дверцей машины, ты как-то не возмущался... — протянул Фаенон где-то у самого уха и игриво прикусил мочку, — И был, напомню тебе, очень даже доволен проделанной мной работой.              Мидей закатил глаза будто в недовольстве, но его руки обвили плечи Фаенона и пальцы вцепились в растянутый свитер, говоря об обратном.        — Наглец, — прошептал он, стараясь игнорировать едва заметное смущение, — Тогда спешу напомнить как было хорошо тебе, когда я присоедился в ванной на прошлых выходных. Помнишь?              Фаенон замер на мгновение, почувствовав, как по его щекам разливается краска. Он оторвался от покусывания шеи Мидея, чтобы взглянуть в золотистые глаза напротив, в которых также горел едва заметный стыд. Сколько бы раз они этим не занимались, едва заметное смущение не хотело их отпускать.        — Мы соревнуемся кто кого засмущает сильнее или... — начал механик, но байкер прервал его, утянув в поцелуй и прикусив нижнюю губу, — Котик, не кусайся!        — Значит, тебе можно, а мне нельзя? Запомню. А сейчас... может, отправимся в кровать? — запустил руки под свитер Мидей, чуть царапая спину, — Не думаю, что на полу моя спина скажет спасибо.       

***

      На следующий день мастерская к удивлению хозяина была пуста — последние клиенты разъехались накануне, предпраздничная суета стихла. Тишину нарушал только гул работающего обогревателя да редкие удары молотка, которым Фаенон забивал пытавшиеся сбежать из ящика с инструментами гвозди и разломать его. В голове крутился вопрос о том что делать. Еще ночью написала мама, извинилась за то что не сможет увидеться с семьей — у лучшей подруги сбежал муж, оставив женщину одну с малышами и долгами. Мама не могла в такой праздник оставить дорово сердцу человека, поэтому праздник проведет в другой семье.        — Интересно, а папа-то хоть знает об этом? — забил последний гвоздь обратно в ящик Фаенон. Тут же раздался звонок от отца, будто почувствовашего что о нем вспомнили.        — Пап, что случилось? — услышав в трубке громкие голоса, в которых механик распознал друзей отца, Фаенон постарался отодвинуть все плохие мысли, — Кто шестой счастливчик, которому нужны костыли "из рук в руки" и куда нести?        — Нет-нет, сынок, я не по этому делу. Маме я сказал, а она тебе, наверно, не передала, — проговорил мужчина на той стороне провода, — Меня кое-кто взял в плен и выдвинул улльтиматум: "Пока с друзьями не попразднуешь как раньше, мы тебя не отпустим." Так что... если праздник затянется, не теряй, а то я же вас троих знаю.        — В прошлый раз после такого мы тебя потеряли только из-за того что ты в нетрезвом виде ушел в магазин на другой конец города за курицей и шашлыками для всей семьи и не отвечал на звонки, — напомнил Фаенон, еле сдержав смех, — А тебя я понял. Передавай от меня привет и с наступающим.              Звонок оборвался — кажется, друзья отца решили в шутку украсть телефон — такая у них странная забава. Фаенон вздохнул и окинул взглядом мастерскую, ощущая чувства дежавю: раз в пару лет так уж получалось, что праздники он встречал один в маленькой квартире с купленным в магазине у дома салатом и бокалом шампанского. Взгляд невольно упал на кольцо из светлого палладия с тонкой гравировкой в виде шестеренок по краям. Встряхнув головой и ударив себя по щекам Фаенон напомнил себе, что этот год отличался от других тем, что у него есть Мидей. Его немного хмурый, но безумно заботливый любитель скорости и мотоциклов, по-совместительству являющийся пушистым ласковым львеноком, которого Фаенон любят так же сильно, как Мидей своего неугамонного щеночка.              В следующую секунду в голове мелькнула мысль. Бесшабашная, сложная и прекрасная.        — Думаю, после кольца я и не такое осилю. Главное найти нашу старую книгу рецептов, которую, вроде бы, мама не забирала при переезде, — принялся собираться домой Фаенон, накидывая на плечи теплое пальто. Схватив забытый на столе телефон, механик быстро набрал сообщение Мидею: "Дорогой, сегодня аврал в мастерской, неожиданно нагрянули срочные заказы. Вернусь поздно, домой не спиши. Целую."       Ответ пришел почти мгновенно: "Понял. Не перетрудись. Я тоже засижусь в салоне, документы надо перепроверить и отцу помочь с его бумагами. Обнимаю."              Фаенон, сгребая в охапку инструменты, закидывая в ящик и наспех выключая свет, помчался домой, чуть подскользнувшись на льду.       

***

      Квартира, еще утром такая тихая и упорядоченная, вскоре должна была превратиться в филиал кондитерского цеха. Правда, пришлось позвонить Кирене и узнать не забрала ли она книгу рецептов. Как оказалось, мама забыла про падчерицу и оставила первую тетрадь с рецептами в однокомнатной квартире у сына, а девушке отправляла фотографии рецепта из своей переписанной тетради, если было нужно. Так же Фаенон, обнаружив серую большую тетрадку на балконе и выписав продукты для медовика в список, узнал, что Кирена вообще не приедет в ближайшие недели — всех сотрудников проверяет полиция из-за укравшего огромную сумму и сбежавшего начальника.       Пожелав сестре сил и всего самого лучшего в наступаюшем году механик поспешил в магазин, который буквально находился в тридцати шагах от дома. Стоя у холодильников с молочными продуктами Фаенон вспомнил как еще совсем мальчишкой помогал маме с поиском продуктов. Тогда он гордо принес к маминой тележке три банки жирной сметаны, которую помогла взять со средних полок добрая кассирша помогающая расставлять товар, а после побежал за маслом, но перепутал подсолнечное со сливочным. Мама тогда со смехом объяснила какое нужно и пошли в следующий отдел. Кажется, момент со сметаной даже был запечатлен на фото отцом, механик поставил мысленную пометку в следующем году просмотреть детские фотографии.       Сейчас же уже взрослый Фаенон с серьезным видом сверялся со списком, выискивая на полках нужные продукты, и даже поймал себя на том, что ворчит про качество современного масла, точь-в-точь как отец на качество кофе. Пройдя несколько кругов по магазину, мужчина заполнил корзину не только нужными продуктами, но кое-чем еще чего не хватало дома, и поспешил на кассу — стоило поскорее начать готовить торт, ведь нужно много времени чтобы медовик постоял в холодильнике и пропитался.              Дома трудности только начинались. Фаенон бегал по дому, ругаясь на размер кухни, и освобождал место для протвиней, убирая со стола все, отчего чайник нашел временное место на кровати вместе с принесенным Мидеем с другой квартиры мультипекарем. Лишь после этого механик принялся замешивать тесто. К огромному счастью водяная баня не превратилась в огненую лаву, и медовая основа для теста получилась правильной — почти индентичной той что была у мамы. Да и муки он не слишком много вмешал. Кажется, сборка торта не так уж и трудна как сборка автомобиля с нуля.       Фаенон то и дело вспоминал любимую родительницу. Особенно когда пришло время раскатывать коржи: мама всегда вставала на низенькую табуретку чтобы было удобней прикладывать силы и раскатывать тесто. Лишь намного позже, в средней школе, подросший Фаенон начал помогал ей с коржами. Теперь он прекрасно понимал почему у женщины после готовки еще день-два болели плечи: столешница действительно была неудобной для готовки. Особенно если человек невысокого роста. Фаенону повезло, в отличии от матери, поэтому коржи довольно легко раскатывались. Правда, также хорошо и рвались, потому приходилось перекатывать иногда по четыре раза.              Когда время пришло для выпекания, кухня была вся в противнях — на комфорках, на столе, на подоконнике и даже на стульях —везде лежали протвени с коржами. Все как делала мама по своей фирменной отработанной годами системе. Пока пекся один корж, выпеченный снимался с противня и отправлялся на большую плоскую тарелку — все делалось быстро чтобы вытащенный из плиты корж не прилип к пергаменту, успев быстро остыть, и не рассыпался. Именно поэтому на всех поверхностях кухни и лежали противни с коржами — все ради быстроты действий. Правда, было отличие: механик делал один торт, а мама Фаенона готовила сразу два, а то и три — для дома, для того чтобы пойти к друзьям и к родственникам.       Вскоре воздух наполнился теплым, сладким, медовым ароматом, напоминая что-то далекое из детства. Фаенон забрызганный мукой и медом, метался между столом и духовкой, понимая почему мама отказывалась от помощи: в силу возраста он бы только мешал. Первый корж слегка подрумянился сильнее, чем нужно, — Фаенон вздохнул и хмыкнул, вспомнив, как мама оставляла самый неудачный корж либо в самый низ торта, либо на то чтобы посыпать изделие сверху. Второй вышел почти идеальным, золотистым и тонким. Третий порвался при перекладывании, но это было не страшно: надо будет засунуть в середину и как следует промазать сметанным кремом и все будет в порядке.              К концу этого кондитерского марафона кухня выглядела как после небольшого взрыва на сахарном заводе: на всех свободных поверхностях, включая стулья и часть холодильника, аккуратными стопками лежали остывающие коржи, похожие на большие печенья. Мука серебрила пол, на столешнице застыли капли засахарившегося меда, а из мойки на него укоризненно смотрела гора грязной посуды.              Фаенон сел на пол, вытер лоб тыльной стороной запястья, оставив белую полосу. Усталость приятно гудела в теле, но ее перебивало другое чувство — глубокая, тихая удовлетворенность. Он сделал это. Не купил торт, а сделал, повторив кулинарное творение матери, если, конечно, он правильно помнил вкус. Правда, он все же обсчитался и по колличеству коржей можно было б сделать два торта — тогда один будет спрятан на балконе в ожидании родни для дегустации. Но это потом.       Фаенон встал и принялся за уборку, стараясь навести хоть видимость порядка до возвращения жениха. Пока мыл посуду, он представлял выражение лица Мидея, когда тот войдет и почувствует этот аромат, увидит торт в холодильнике. Но вначале крем.       Коржи быстро остыли. Заработал на удивление до сих пор живой блендер, смешавший сметану со сгущенкой — небольшим отхождением от маминого рецепта.        — Только не надо превращаться в воду, — сквозь шум техники Фаенон сам не слышал себя, но надеялся, что крем его услышит и останется воздушным.       На удивление крем послушно загустел, превратившись в воздушную массу. Фаенон, обмакнув палец, закрыл глаза. Сладкий, с едва уловимой кислинкой вкус — точь-в-точь как в детстве. Получилось.       Теперь самая приятная часть — сборка. Мужчина выложил самый темный, чуть перепеченный корж на широкую тарелку, щедро смазал кремом, затем следующий и чуть придавил, как делала иногда мама, и следующий. Каждый слой он прижимал ладонями, стараясь сделать торт ровным и аккуратным. Обрезки коржей, которые неизбежно крошились, были сложены механиком в отдельную миску чтобы в конце обсыпать верхушку и бока.              Когда последний корж лег на свое место, Фаенон густо покрыл кремом всю конструкцию, разглаживая поверхность широким ножом, а после обсыпал крошкой. Готово. Теперь, тоже самое со вторым — коржей действительно получилось больше чем надо.       Механик аккуратно убрал одно творение в холодильник, а второе на балкон — теперь тортам нужно было как минимум часов шесть, а лучше всю ночь, чтобы как следует пропитаться.              И только тогда, когда на кухне было уже почти прибрано — вымыта гора посуды, вытерты столешницы, подметен пол, — нахлынула настоящая усталость. Она была приятной, тяжелой, как после хорошо выполненной сложной работы. Фаенон стоял посреди чистого, теперь пахнущего медом и сметаной пространства, и смотрел на холодильник. За его белой дверцей ждал сюрприз для Мидея. На душе стало тепло и спокойно. Все получилось.              Фаенон взглянул на часы. Мидей скоро вернется. Но до прихода любителя мотоциклов оставалось время чтобы принять душ, смыть с себя следы кулинарной битвы, и… может быть, даже прилечь ненадолго. Он выключил свет на кухне, оставив гореть только маленькую светодиодную гирлянду на окне. Разноцветные огоньки отражались в темном окне, за которым тихо падал снег, укутывая город в праздничную, тихую ночь.

***

      "Дорогой, сегодня аврал в мастерской, неожиданно нагрянули срочные заказы. Вернусь поздно, домой не спиши. Целую," — Сообщение от Фаенона пришло как раз в ту секунду, когда Мидей закончил разговор с Горго и размышлял о планах на праздник. Диалог с мамой оставил во рту легкий привкус горечи и досады. Да, он все понимал — срочная командировка в другой город, где Кратер — и деловой партер, наставник и почти родственник — уже один не справляется с рабочими завалами. Родители пообещали нагрянуть через неделю, отпраздновать нормально, но… Это был уже третий год подряд. Третий раз все планы летят к чертям. Раньше было бы неприятно проводить Новый год одному, но теперь... Теперь у него есть Фаенон. Возможно, они отправятся в гости к родне механика. И если это так, то... стоит подготовиться и приготовить что-то необычное.              И теперь оказывается занят и Фаенон.              Мидей положил телефон на стол, провел ладонью по лицу, смахнув непокорную прядь волос. Даже Спаситель не мог спасти этот новый год. Взгляд упал на бумаги на столе, которые уже около получаса были аккуратно сложены и подписаны. История с документами — белая ложь, сказаная чтобы было время на сюрприз. — Ладно. Время есть. Думаю, даже успею привезти все домой и спрятать, — устало потянулся в кресле Мидей и встал. Спина неприятно хрустнула, и по телу пробежалась волна боли — хорошо что волнующаяся о здоровье сына Горго не видела. Кое-как встав ровно, мужчина поспешил в свою квартиру неподалеку, на ходу делая заказ в приложении.       Быстро добравшись до своей квартиры, Мидей с облегчением обнаружил, что курьер оказался даже быстрее и уже доставил три увесистых пакета с продуктами. Сняв пиджак, мужчина разложил покупки на столе и закатал рукава рубашки, чувствуя, как знакомая ноющая боль в спине напоминает о себе.        — Не сейчас, — приказал себе Мидей, — В моем словаре нет словосочетания "болеющая уже много лет из-за спорта спина." Собрался и вперед! Времени на готовку для Спасителя мало.              Байкер решил приготовить ужин, который напомнил бы Фаенону о море — как-то раз Мидей рассказал об отдыхе с родителями где впервые попробовал паэлью и устриц, и детский восторг этого дурного урагана в промасленном камбенизоне от одного описания вкусов слишком хорошо запомнился любителю мотоциклов и запал в душу. Мидей не рискнул браться за устриц, но хорошие креветки, мидии и кальмары — он точно мог бы приготовить. Изучив рецепт паэльи в интернете, мужчина решил сделать не только это блюдо. Вторым должен был стать нежный тартар из тунца с авокадо — что-то легкое, изысканное и совершенно нехарактерное для того что он обычно готовил.       Мидей сосредоточенно чистил морепродукты, нарезал овощи мелкими, идеальными кубиками, следил, чтобы рис в широкой сковороде впитывал бульон равномерно.       Каждое движение было вывереным и привычно точным, что помогало заглушить назойливые мысли о том, что праздник снова идет не по плану. Несколько раз Мидей ловил себя на том, что прислушивается к шагам за дверью, хотя знал, что Фаенон еще на работе. У себя в мастерской на другом конце города. Но все равно прислушивался.              Когда паэлья загустела, а тартар был аккуратно выложен в порционные кольца на подготовленной тарелке, Мидей подождал немного, а после осторожно упаковал все в контейнеры. Самым сложным будет незаметно перевезти и занести все это в квартиру Фаенона, если механик дома. Потому, вспомнив насколько незаметной может быть Горго и понадеявшись, что он все же мамин сын, Мидей решил действовать как шпион из плохого фильма: все контейнеры упакавал в коробки от деталей. Если он все же встретит Фаенона — скажет, что им дали большой заказ.              Но перед тем как поехать на квартиру Фаенона, Мидей принялся за уборку. В момент когда байкер выкидывал упавшую мимо ведра упаковку от риса в спине, чуть ниже лопаток, кольнуло остро и неожиданно, заставив мужчину непроизвольно ссутулиться и тихо выдохнуть. Старая травма, верный спутник, напоминала о себе в самый неподходящий момент.        — Ничего, — проговорил он, медленно выпрямляясь, — Главное — дожить до дома. Там отдохну перед приходом щеночка. А после... после будет он, и этот глупый, идеальный ужин, и, возможно, все окажется не так уж плохо... Ох...       Осторожно взяв коробки с замаскированным ужином, Мидей спустился к машине. Холодный воздух неприятно ударил по разгоряченной коже, но он в ответ сильнее включил печку, огорождаясь от неприятных ощущений. Дорога до другой квартиры заняла не так много времени — столько же как и в бесснежную пору, но каждый поворот давался с усилием — спина ныла все сильнее и упрямее, будто предупреждая о том, что за сегодняшнее геройство придется заплатить завтрашней скованностью. Но эта мысль казалась пустяковой по сравнению с мыслью о том, как загорятся глаза Фаенона от такого сюрприза. И, возможно, еще сильнее от подарка, приготовленного заранее.       Мидей припарковался на своем обычном месте, затаив дыхание, глядя на окна их квартиры. В кухне горела только гирлянда — хороший знак — сам ведь с утра оставил подсветку в таком ввиде. Значит, Фаенон еще не вернулся. Собрав волю в кулак, Мидей поднял коробки и, стараясь двигаться плавно, чтобы не спровоцировать новый прострел, направился к подъезду.       

***

      Фаенон не смог прилечь — адреналин от готовки и волнение не отпускали. Он принял душ, натянул мягкий домашний свитер и теплые штаны, проветрил квартиру и теперь бесцельно ходил по комнатам, поправляя то гирлянду, то вещи на столе, то покрывало на новом диванчике. Взгляд раз за разом возвращался к холодильнику. В очередной раз придя на кухню, механик приоткрыл дверцу, чтобы еще раз полюбоваться на торжественный, припорошенный крошкой медовик. Получилось. Действительно получилось. И это приятно грело сердце.       Внезапно за окном послышался знакомый рокот автомобиля, сердце Фаенона учащенно забилось, и мужчина выглянул на балкон. Это был Мидей. Закрыв балконную дверь, механик окинул взглядом кухню — чисто, следов не осталось, кроме едва уловимого сладкого запаха. Оставалось только ждать.       Вскоре за дверью послышлся гул лифта, а затем осторожные, чуть тяжелые шаги, затем звук ключа в замке. Фаенон замер посреди небольшого коридора, пытаясь принять невинно-спокойное выражение лица.       Дверь наконец открылась, и на пороге возник Мидей, загруженный коробками, с заснеженными плечами и чуть более уставшим лицом, чем обычно. Их взгляды встретились.        — Я… — начали они одновременно и замолчали, неловко улыбаясь и стараясь скрыть волнение.        — Ты уже дома, — первым выдохнул Мидей, переступая порог, — Я думал, ты еще на работе. Неужели преувеличил с работой.        — Нет... Просто... аврал… закончился так же быстро, как и начался, — смущенно пробормотал Фаенон, помогая снять куртку. Его взгляд упал на коробки, — Это что? От кого детали? В Новый год? Неужели все плохо с доставкой?              Мидей поставил коробки на пол и медленно выпрямился, чуть заметно поморщившись. Он посмотрел на Фаенона, на слишком невинные глаза щеночка, на идеальную чистоту кухни, и наконец нос уловил тот самый сладковатый, мучной, медовый шлейф, который никак не вязался сейчас с домом, ведь Мидей никогда не готовил из сладкого что-то с медом.              В комнате повисла тишина, и взгляды мужчин то встречались на секунду, то скользили в сторону коробок и любого предмета в прихожей, то снова возвращались друг к другу. Уголки губ Мидея дрогнули, поползли вверх, стоило заметить кое-что.        — Щеночек, — произнес он тихо, с оттенком нежности и обреченности, — а на тебе… мука. За ухом справа.              Фаенон инстинктивно потянулся рукой к уху, но смущенно опустил ее, и взгляд механика застыл на байкере, вернее, на его левой брови, где застряла крошечная, едва заметная чешуйка… или было ли это что-то другое?        — А у тебя… — начал Фаенон и запнулся, понимая, что игра проиграна. Невинное выражение сменилось виноватой, счастливой улыбкой, — на брови что-то. Ну да... я соврал про аврал.        — А я про документы, — кивнул Мидей, и с губ сорвался смех, тихий и хрипловатый от усталости. Мужчина шагнул вперед, минуя коробки, и осторожно, чтобы не потревожить спину, обнял Фаенона, прижавшись щекой к еще влажным после душа волосам. И как у механика получилось не смыть муку?        — Что ты натворил? — прошептал Мидей, вдыхая запах родного человека, который был самым настоящим оазисом в постоянно нервном из-за работы мире.        — Ты первый, — буркнул Фаенон в чужой свитер, крепче сжимая в объятиях, — Что в коробках? Не детали же.              Мидей отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза любимого. В взгляде байкера светилась смесь усталости, облегчения и теплой, почти озорной радости.        — Детали, — с нарочитой серьезностью сказал он, подмигнув, — Очень ценные и скоропортящиеся детали к одному важному механизму по имени Фаенон. Но мои детали могут подождать. А твои кулинарные особенности нет.              Мидей осторожно взял механика за руку и потянул за собой на кухню, к холодильнику. Его шаг был немного скованным, но он старался этого не показывать. Фаенон позволил себя вести, сердце колотилось от предвкушения.        — Говоришь так, будто я вообще не готовлю, — Фаенон потянул ручку холодильника. Мидей тут же заглянул внутрь и увидел ровный, покрытый золотистой крошкой бок торта. Мужчина замер, молча смотря на торт, а потом медленно, очень медленно повернулся к Фаенону. В его глазах стояло что-то такое, от чего у механика перехватило дыхание. Это был не просто восторг. Это было глубокое, бездонное удивление. — Ты… — голос байкера сорвался. Он сглотнул и попробовал снова, — Ты сделал медовик. Сам. Не знал что у меня такой талантливый щеночек.        — Как видишь, ваше величество, — кивнул Фаенон, чувствуя, как глупая, счастливая улыбка расползается по лицу, — Все по маминому рецепту. Точнее, пытался. Один корж пережарил, другой порвался… А еще крем другой немного и....              Он не успел договорить. Мидей, забыв про ноющую спину, снова обнял его, крепко-крепко, прижимая к себе так, будто хотел защитить от всего мира, и с громким звуком чмокнул в губы.        — Ты ж мой талантливый механик. А я уж думал ты только машины собираешь, кольца делаешь да царапины получаешь... — оставил еще один поцелуй на щеке Мидей и растрепал и без того взлохмоченные волосы. В ответ Фаенон со смехом, искренем и счастливым, обнял его еще крепче.       Они стояли так, пока механик не почувствовал, как тело Мидея чуть дрогнуло от сковавшего его напряжения. Механик осторожно освободился из объятий.        — А теперь садись отдыхай, а я перетащу сюда коробки с деталями, — сказал он, кивнув в сторону прихожей, — И если тебя что-то беспокоит...        — Пустяки, — отмахнулся Мидей, но все же сел за стол, стараясь держать спину прямо, и указал на коробки, — Открывай. Только осторожно, там хрупкое.              Фаенон снял крышку с первой коробки. Внутри, аккуратно упакованные в контейнеры, лежали не провода и микросхемы, а что-то, пахнущие морем и морскими обитателями. На кухне повисло молчание. Фаенон смотрел то на еду, то на Мидея, глаза механика были круглыми от изумления.        — Ты… приготовил? Ты же... не любишь возиться с многими морепродуктами из-за качества в магазинах... — все еще не веряще смотрел на ланчбоксы механик, пытаясь осознать происходящее как можно быстрее.        — Да, — просто сказал Мидей, наблюдая за реакцией любимого, — Просто... вспомнил твой щенячий восторг от одного рассказа и... подумал, что этот небольшой сюрприз тебе понравится.              Фаенон слушал, не отрывая взгляда от контейнеров с паэльей и аккуратными порциями тартара. Воздух на кухне стал густым — не только от медового аромата торта, но и от чего-то теплого, невесомого, что витало между ними.        — Жаль, что... — немного отстраненно начал механик, и голос дрогнул от нахлынувших чувств, — Мама не приедет — остается с подругой. А папа взят в плен друзьями и до праздника явно не просохнет. Кирена на работе, у них там ЧП. Так что...              Мидей медленно кивнул и перевел взгляд на окно, где мерцала гирлянда. В голове вновь промелькнул разговор с Горго.        — У меня то же самое, — выдохнул любитель мотоциклов и с виноватой улыбкой повернулся к жениху, — Родители сорвались в срочную командировку к Кратеру. Третий год подряд — уже традиция, — Мидей попытался улыбнуться искренне, но получилось криво, — Кажется, вселенная настойчиво предлагает нам вариант "только вдвоем". Ты не против?              Тишина повисла снова, но на этот раз она была не неловкой, а мягкой, обволакивающей. Фаенон вдруг засмеялся — тихо, с облегчением.        — А знаешь что? — сказал он, и глаза механика загорелись тем самым озорным светом небольшого вихря в промасленном камбенизоне, который Мидей обожал, — Мне кажется, это лучший вариант из всех возможных.              Механик выпрямился и сделал шаг назад, срываясь на бег.        — Подожди здесь. Сиди. Не двигайся, — командовал он уже из комнаты.        — Куда ты? — удивленно окликнул его Мидей, но остался сидеть, прислушиваясь к торопливым шагам, и тихо добавил, — Вот ведь неугамонный ураган в промасленной комбенизоне...              Фаенон нырнул в спальню, к тумбочке у своей стороны кровати. Сердце стучало где-то в висках. Теперь, когда планы решили все за них, и мужчин ждал тихий, свой собственный праздник, момент казался идеальным для подарка. Он нащупал то что искал, небольшую каробочку, прижал к себе и побежал обратно.       Мидей сидел за столом, слегка наклонившись вперед, чтобы разгрузить спину, и смотрел на дверь. Когда Фаенон ворвался обратно на кухню, запыхавшийся, с разгоревшимися щеками, в его взгляде было столько решимости и нежности, что у Мидея перехватило дыхание.        — Я… я хотел сделать сюрприз, — выпалил Фаенон, протягивая сжатую руку, — Не такой вкусный, как торт или эта… паэлья, но… Но, надеюсь, не менее важный.              Он разжал ладонь. На ней лежал небольшой, тщательно отполированный до матового блеска брелок из темного металла в форме шестеренки. Если присмотреться, изящные зубцы складывались в стилизованное переплетение двух букв — "Ф" и "М". К брелочку был прикреплен прочный, тонкий шнурок из черного паракорда, сплетенный вручную.        — Это… — Мидей осторожно взял брелок. Металл, прогретый ладонью Фаенона, был приятно теплым.        — Я сделал сам. С эскизом помогла Кирена. И... хоть ты и не говоришь, но я вижу как спину прихватывает, — заговорил Фаенон, смотря куда-то мимо плеча Мидея, словно проверяя логику своего изобретения, — Тетя Горго мне ничего не говорила, как и дядя Еврипон, потому... работал по наитию. Потому и взял паракорд — штука прочная. Его можно… ну если плохо, можно закрепить на чем-то высоком и немного повисеть, чтобы растянуть и снять напряжение со спины. Как на турнике, только проще. Правда, я в этом неуверен, лучше почитать в интернете об этом, но вдруг.. А шестеренка… — он наконец посмотрел в глаза жениху, — Думаю, догадаешься почему она.       В горле у Мидея встал ком. Он не мог подобрать слов от удивления, шока и от очередного осознания того что Фаенон — самое лучшее что с ним происходило за всю жизнь.        — Щеночек, — голос Мидея звучал хрипло, и он откашлялся, — ты же механик, а создаешь такое... Как?        — В мастерской, по ночам. Кое в чем помог отец. Материалы там... — смущенно признался Фаенон, — Сперва хотели из титана, но он капризный, для обработки нужны другие станки... А это время. Поэтому выбор пал на специальную сталь, нержавеющую. И паракорд я сам плел. Смотрел уроки.              Мидей встал и шагнул к Фаенону, притягивая к себе, и обнял. Они стояли, прижавшись друг к другу, в центре своей пахнущей медом и морем вселенной, слушая, как за окном тихо падает снег, отсчитывая часы до нового года. Еще день и наступит праздник.        — Знаешь что, — сказал Фаенон, уткнувшись носом в шею Мидею, — давай паэлью есть не как праздничный ужин, а как… самый лучший в мире полуночный перекус. Прямо на полу, под гирляндой. А завтра...        — А завтра торт? — тихо спросил Мидей, гладя его по спине.        — Ага. Настоиться и будет вкусным, — Фаенон довольно улыбнулся, и любитель мотоциклов, кажется, вновь увидел как за спиной механика машет во все стороны щенячий хвостик.       Мидей кивнул в ответ, прижавшись губами к виску любимого.        — С наступающим, родной, — тихо проговорил на ухо Фаенон, крепко обнимая.        — С наступающим, любимый.