Неисправный байк и сдоба

      Мидей вернулся домой, когда уже было темно. Снег к этому часу успел начаться и закончиться, и город замер в морозной тишине, лишь изредка нарушаемой шумом шин. Он поднялся по лестнице, стараясь ступать тише, хотя знал — Фаенон все равно не спит. Этот неугомонный щенок мог устать до состояния зомби, но стоило Мидею задержаться хотя бы на час сверх обычного, как механик начинал мерить шагами квартиру, накручивая круги вокруг дивана и крутясь во круг двери — хорошо, что хоть не скулил как настоящий щенок, а то соседей было бы действительно жалко.       Так и вышло.       Когда Мидей повернул ключ в замке и приоткрыл дверь, из коридора пахнуло теплом и чем-то сладким — кажется, Фаенон снова пил чай с переданным Одатой вареньем. В прихожей горел светильник, отбрасывая мягкие тени на разбросанные ботинки (одни мидеевские, вторые — механика, вечно скидывающего ботинки где попало и потом падующего из-за своей же обуви). — Вернулся, — донеслось из комнаты. Голос был сонным, с хрипотцой, но в нем чувствовалось облегчение и радость.       Мидей закрыл дверь, повесил куртку и, стараясь не греметь пакетом, прошел в комнату. Фаенон сидел на диване, поджав ноги, укутанный в плед, и смотрел на вошедшего с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем "обиженный щенок, у которого украли самую любимую игрушку для сна". — Ты где был? — спросил механик, но в голосе не было злости — только беспокойство и сонная усталость, — Я звонил. Ты не отвечал. Я уж думал, ты в сугроб упал и тебя замело. Или что пора звонить тете Горго и поднимать целый ботальон.       Мидей с тихим смешком поставил пакет на пол и подошел к дивану. Опустился рядом, чувствуя, как ноющая боль в спине напоминает о себе, но стараясь не показывать этого. — Прости. Телефон разрядился, — честно объяснил байкер и улыбнулся мягко, — И... прости что задержался. Была причина засидеться до поздна на работе. — И какая же? — Фаенон прищурился, но в глазах уже загоралось любопытство, — Новый капризный клиент? Дела родительской компании?       Мидей усмехнулся и потянулся за пакетом: — Для начала... вот.       Он вытащил горшок, аккуратно упакованный в коричневую крафтовую бумагу. Снял упаковку, и в полумраке комнаты засияли яркие зеленые листья и нежные синие соцветия каланхоэ. Тонкие, бархатистые лепестки будто светились изнутри, а темно-зеленые глянцевые листья переливались в свете торшера.       Фаенон замер, кажется, прекратив даже дышать, глаза расширились в удивлении, а затем механик тихо ахнул и перевел искрене удивленный взгляд на байкера, то открывая, то закрывая рот в попытке сказать что-то. — Мидей... это... — только и смог выдавить из себя спустя пару долгих секунд Фаенон. — Каланхоэ, — закончил за него мужчина, ставя горшок на журнальный столик, — Синие цветы — как твои глаза. Агренти сказал, что это редкий сорт. И что он цветет долго, если за ним, конечно, правильно ухаживать.       Фаенон осторожно, будто боясь спугнуть, протянул руку и коснулся кончиком пальца маленького цветка. Улыбка сама собой расцвела на губах механика — явно от накрывших сознание воспоминаний: — Мама такие любит. У нее на подоконнике три штуки стояло, когда я маленький был. А потом... потом они засохли, а новых она не заводила — если попадались в магазине, то уже сухие. И мы потом начали покупать другие цветы. Как ты догадался? — Угадал, — Мидей пожал плечами, но уголки губ дрогнули в улыбке, — А еще ты как-то обмолвился про то, что весной у вас семейная традиция делать цветочные закупки. Вот я и подумал... почему бы не принести и к нам эту традицию?       Фаенон смотрел на любимого мужчину несколько секунд, а потом вдруг резким порывистым движением обнял, прижимаясь всем телом и утыкаясь носом в шею. Спустя пару секунд, пробурчав глухое "спасибо", Фаенон, отстранившись, снова посмотрел на цветок, — Такой красивый... Мы поставим на подоконник? Чтобы солнце попадало? Или где ты хочешь? Или... — Утром решишь, он же твой — тебе и выбирать, — пообещал Мидей с улыбкой и чмокнул механика в нос, — Мне говорить где я был или я уже прощен?       Фаенон кивнул, возвращаясь в позу "обиженного щенка", но в глазах уже плясали веселые чертики. — И где же мой львенок пропадал? Пропадал так, что я тут волновался и грустно скулил, пугая соседей.       Мидей усмехнулся, проводя рукой по волосам Фаенона, и сделал вид, что задумался, вспоминая весь прожитый очередной сумашедший день. — Ну... скажешь: скулил. Ты у меня приличный. А я... по ряду причин решил пройтись и встретил одного фикусового фетишиста, — он кивнул в сторону каланхоэ, — Как раз он и нашел в магазине вот это чудо.       Фаенон моргнул, переведя взгляд с цветка на Мидея. Потом обратно. И так несколько раз. Механик на пару секунд завис, размышляя, шутит ли его любимый или мужчина действительно встретил того, кого называл любителем фикусов и главным вещателем о прекрасном. — То есть, ты где-то откапал магазин с Аргенти, тем самым родственником Аргенти, который три часа может говорить о растениях? — с улыбкой переспросил Фаенон, — Тот, у которого хобби — доводить всех до желания выть или спать? Тот, который всем дарит цветы? — Он самый, — Мидей не сдержал усмешки, вспоминая сегодняшнюю встречу. Но часть правды — о том, что Аргенти и есть владелец того цветочного магазина, где Мидей искал для неугамонного вихря в камбенизоне подареный цветок, что встретил Кирену, оказавшиеся давней знакомой кузена, и что эта интересная парочка пишет какие-то там фанфики — он решил оставить при себе. Пока что. Не стоит травмировать этой информацией механика, — Я зашел выбрать тебе подарок, а наткнулся на него. Мир тесен. — Ничего себе, — протянул Фаенон, снова любуясь синими соцветиями, не перестав при этом обнимать мужчину, — Значит, этот красавец от твоего кузена? Передавай спасибо. — Передам, — кивнул Мидей и, помедлив, добавил, — Он сказал, что это особенный сорт. Редкий. Настолько же редкий, как ты.       Механик смущенно фыркнул и уткнулся носом в плечо байкера, пряча раскрасневшиеся щеки. Мидей мягко обнял любимого непоседлевого щеночка в ответ, чувствуя, как напряжение дня постепенно отпускает.       В это же время в голове байкера крутилась новая мысль. Кирена случайно обронила за кофе, что Фаенон с детства любит таскать домой всякие старые вещи и железки — не только потому, что из них можно что-то починить, а потому что ему нравится сама история вещей. И, возможно, если бы не отец и его передавшийся по наследству любовь к маленькой автомастерской на отшибе мира, то Фаенон занялся бы антиквариатом.       И вот теперь Мидей знал, куда поведет своего неугомонного щеночка в промасленном камбенезоне. — Знаешь, — тихо сказал он, не выпуская Фаенона из объятий, — на следующей неделе у меня будет свободный день. Целый день. Нормальный выходной. — Да ну? Не верю, — механик отстранился, с прищуром глядя на любимого, — И что ты предлагаешь? — Увидишь, — загадочно улыбнулся Мидей, — Это сюрприз.       Фаенон открыл было рот, чтобы возмутиться, но, заметив хитрый огонек в золотистых глазах байкера, только вздохнул и сдался. — Ладно. Терпеть — так терпеть. Хотя и очень хочется узнать что ты там удумал, мой дорогой царственный котик.       С улыбкой на губах Мидей чмокнул механика в макушку и, наконец позволив спине расслабиться, откинулся на спинку дивана. Теперь можно было и отдохнуть.

***

      Мидей не наврал насчет выходного. Впервые за долгое время он действительно освободил целый день — без звонков, без бумаг, без незапланированных встреч. Даже отец, узнав о его планах (благодаря Горго, разумеется), только хмыкнул в трубку и пожелал удачи, что можно было считать высшей степенью одобрения планов сына.       Фаенон, разумеется, пытал любимого байкера всю неделю, каждый день по несколько раз. — Ну куда мы поедем? Мы ведь поедем, да? — Сюрприз. — Это далеко? — Сюрприз. — Мне переодеться во что-то особенное? — В то, в чем тебе будет удобно. — Значит, не ресторан. Уже одно место можно вычеркнуть! — победоносно проговорил в трубку веселый вихрь, а после побежал работать дальше. А в следующий звонок допрос продолжался. Механик вздыхал, закатывал глаза и с еще большим рвением лез в двигатели клиентских машин, чтобы отвлечься от мучительного любопытства. А по ночам, когда они лежали в темноте, прижавшись друг к другу, Фаенон водил пальцем по груди Мидея и строил догадки: — Аквапарк? Нет, ты не повезешь меня в аквапарк, ты ненавидишь очереди, а сейчас их много. Кино? Тоже нет, ты уснешь. Ресторан? Уже выяснил, что нет... — Спи, щеночек, — Мидей мягко целовал его в макушку, — Утром все узнаешь.       Утро особенного дня выдалось ясным, морозным и очень тихим. Фаенон проснулся от того, что за окном не было привычного гула коммунальной техники — снегопад закончился, и город словно замер в ожидании не то тепла, не то новой порции снега. Механик повернул голову и увидел, что Мидей уже не спал — лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок с таким видом, будто просчитывал маршрут вторжения в чужую страну. — Ты долго так лежишь? — прошептал Фаенон, ежась под одеялом и прижимаясь сильнее к Мидею. — Не считал. Думал, разбудить тебя или дать выспаться. — И к какому выводу пришел? — К тому, что ты все равно не уснешь, если почувствуешь, что я встал, — Мидей повернул голову и усмехнулся, — Так что подъем, мой неугомонный. Нас ждет большое приключение.       Через час, напившись чаю и съев по огромному куску маминого пирога (Фаенон вчера тайком от Мидея отрезал себе добавку, а делал вид, что так и было), они вышли из дома. Мидей пошел откапывать машину — мотоцикл он всегда держал в гараже, а вот другой транспорт... Иногда забывал о его существовании вообще. — Ты меня пугаешь своей загадочностью, — признался Фаенон, когда машина свернула с привычного маршрута и поехала к выезду из города. — Бойся, — серьезно кивнул Мидей, — Это полезно для иммунитета. И не все мне быть милым и пушистым котиком.       Дорога заняла около часа. Городские высотки сменились частными домами, потом потянулись заснеженные поля, редкие деревья и… ангары. Много ангаров. Фаенон прильнул к окну, пытаясь разглядеть вывески, но большинство из них были старыми, выцветшими или отсутствовали вовсе. — Мы на окраине области, — сообщил Мидей, паркуя машину в более-менее расчищенном месте, — Здесь один… партнер по бизнесу организовал кое-что интересное. — Партнер? — Фаенон выбрался из машины, оглядываясь, — Тот самый, к кому родители уехали? Кратер? — Нет, Кратер в другом городе. Да и он нам почти как семья, так что я бы его назвал иначе. Это скорее… знакомый отца, который решил заняться недвижимостью. Он кое-что нашел, передал мне и... В общем, сейчас все своими глазами.       Они подошли к массивным металлическим воротам, покрытым инеем. Мидей набрал код на панели, и створки с протяжным скрипом начали разъезжаться в стороны, открывая…       Фаенон замер.       Внутри огромного ангара, подсвеченного редкими лампами дневного света, царил музей: не тот, где все за стеклом и на бархатных подушечках. Музей, где вещи жили своей, пусть и давно застывшей, жизнью. Старые мотоциклы двадцатых годов с колясками, похожими на люльки. Автомобили, каких Фаенон никогда не видел вживую — с округлыми формами, хромированными бамперами и спицами на колесах. Ржавые, пыльные, но от этого не менее прекрасные. — Что это? — прошептал механик, делая шаг внутрь. Голос эхом прошелся в пустоте ангара. — Частная коллекция, — ответил Мидей, вставая рядом, — Человек собирал ее тридцать лет. А теперь решил продать здание, а технику — выставить на аукцион. Но перед этим разрешил мне… нам… посмотреть. В тишине. Без экскурсоводов и толп. И даже разрешил купить что-то со скидкой, если прям в душу упадет.       Фаенон медленно пошел вдоль рядов, касаясь пальцами холодного металла, заглядывая в пустые глазницы фар, приседая рядом с колесами, на которых еще сохранились остатки шин. В воздухе пахло маслом, пылью, старым деревом и чем-то еще — историей. — Этот дружок родом из тридцать восьмого года, — выдохнул механик, останавливаясь у одного из мотоциклов, — Я видел такой, но только на фотографиях в интернете. Думал, все экземпляры давно переплавили или в музеи спрятали. Если они вообще дожили до наших дней. — А этот, кажется, всю жизнь простоял в чьем-то гараже, — Мидей подошел ближе и провел рукой по сиденью, — Кажется, мой дорогой Спаситель доволен? Я все же смог угадать с подарком?       Вместо ответа — кивок головы, и Фаенон повернулся к нему. Глаза механика сияли так, как Мидей видел всего пару раз — когда мужчина впервые попробовал приготовленный им яблочный пирог и когда они обменялись кольцами. — Ты… ты поэтому привез меня сюда? — голос дрогнул, — Потому что я люблю старые железяки? И потому что просто принес подарки от семьи? — Потому что ты любишь истории, которые они хранят, — поправил Мидей, — И потому что я хотел сделать самый лучший подарок для самого лучшего в мире человека. А мы оба не любим свидания, они нам не особо интересны, потому... пришлось придумать что-то этакое.       Фаенон открыл рот, закрыл, потом вдруг всхлипнул — совсем по-щенячьи, как показалось Мидею, шмыгнул носом и сгреб любимого в охапку, прижимаясь всем телом. — Ты... ты просто... — пробормотал он куда-то в район чужой ключицы, — Ты просто невыносимый, самый лучший львенок на свете. — Я знаю, — Мидей обнял в ответ, прикрывая глаза и вдыхая знакомый запах машинного масла и шампуня, смешавшийся с морозной свежестью. Мужчина вновь понял, что действительно был прав: Фаенон часть его жизни, которую хотелось осчастливить всеми возможными способами просто за то что этот неугамонный Спаситель есть в его жизни.       Они стояли так посреди ангара, окруженные молчаливыми свидетелями прошлых эпох, и чувствовали, как время течет сквозь них — медленно, тепло, никуда не торопясь. — Пойдем, — наконец сказал Фаенон, отстраняясь и вытирая глаза рукавом, — Я хочу посмотреть на каждый экземпляр. И ты мне будешь рассказывать все, что выведал у своего того знакомого. А если не знаешь — будешь придумывать. — Договорились, — кивнул Мидей и подал руку, — Тогда позвольте проводить вас, мой активный Спаситель.       Фаенон фыркнул, но руку принял, и они двинулись вдоль первого ряда — туда, где в полумраке поблескивали хромом старые мечты, дожидавшиеся того, кто оценит их не по цене, а по душе. Они пробродили по ангару несколько часов — час или больше, они не знали — не следили. Мидей рассказывал то, что запомнил со слов владельца, а где информации не хватало — Фаенон сам додумывал истории, размахивая руками и разыгрывая целые спектакли с диалогами несуществующих водителей. Он приседал на корточки, стучал по двигателям — осторожно, почти благоговейно — трогал руль и представлял, как эти машины когда-то ездили по дорогам, которые давно уже перекопали или заасфальтировали заново.       Мидей просто смотрел и слушал. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что готов слушать этого человека вечно — даже если тот будет рассказывать о свойствах карбюраторов или о том, почему масло лучше менять каждые пять тысяч, а не десять киллометров. — Ты чего улыбаешься? — заметил Фаенон, поднимая голову от мотоцикла, на котором только что проводил воображаемую гонку. — Так. Ничего особенного. Просто любуюсь.       Фаенон смущенно отвел взгляд, но тут же снова уставился на очередной экспонат — на этот раз им оказался старый автомобиль с облупившейся краской и фарами, похожими на глаза удивленной лягушки. — Смотри, тут рама цельная, а не лонжеронная. Такие только в сороковых делали, а потом переходная модель пошла. Это ж настоящий динозавр! — механик сразу же переключился на технику, совсем забыв о смущении. — Ты сейчас выглядишь так, будто нашел клад, — усмехнулся Мидей, присаживаясь рядом. — Я и нашел! — Фаенон обернулся, и в глазах его горел тот самый огонь, который Мидей видел, когда механик заканчивал ремонт особо сложного двигателя и тот заводился с пол-оборота, — Ты понимаешь, что это? Если ее отреставрировать… если найти родные детали… Она же поедет! Она снова будет дышать, рычать, пахнуть бензином и маслом! — Тогда, может, купим? — спросил Мидей, — Хозяин места дал очень хорошую скидку. Сказал, что рад, когда техника попадает в хорошие руки.       Фаенон замер. Посмотрел на машину. Потом на Мидея. Потом снова на машину. — Ты… ты серьезно? — Я похож на того, кто шутит такими вещами?       Механик открыл рот, закрыл и вдруг рассмеялся — звонко, радостно, счастливо так, что эхо заметалось под высоким потолком ангара. — Ты с ума сошел, Мидей! Ты вообще представляешь, сколько времени нужно, чтобы ее оживить? Да и... Куда ее потом? — Не знаю, — честно признался байкер и развел руками, — Я просто предложил — хочу порадовать своего любимого Спасителя, вот и все.       Фаенон перевел взгляд с Мидея на автомобиль, потом на другие экспонаты и покачал головой: — Может, стоит немного подумать? Куда это потом? Нужно ли? Давай... — механик повернулся к нему и улыбнулся, — Давай пока подумаем, хорошо?       Мидей кивнул и подал руку, утягивая Фаенона за собой в сторону выхода: — Хорошо. А теперь пойдем греться. Я даже так вижу как у тебя дрожат от холода руки.       Они вышли из ангара, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-золотые тона. Фаенон всю дорогу говорил, обдумывал, взвешивал все, но к единому выводу так и не доходил.       В машине они включили печку на полную, и пока мотор прогревался, механик внезапно замолчал. Посмотрел на свои руки — грязные, с заусенцами, в царапинах — потом на Мидея. — Спасибо, — сказал механик тихо, — За все. Просто за все.       Мидей ничего не ответил. Вместо этого он потянулся и поцеловал Фаенона — долго, медленно, так, чтобы тот почувствовал каждое невысказанное слово. — Поехали домой, — сказал байкер, отстраняясь, — А то кое-кто скоро превратишься в сосульку. Придется тогда закинуть в ванну. — А ты, мой царственный котик, пойдешь со мной в ванну? — лукаво улыбнулся Фаенон, довольное поерзав на седенье, уже представляя теплый чай и что-нибудь вкусное. — Конечно, — не отрываясь от дороги кивнул Мидей.