Глава 1
9 ноября 2025 г., 21:22
🍁🍁🍁
— Ликс, не убегай далеко! В такие моменты как этот Феликс никогда не слушал Хёнджина. Сияя солнечной улыбкой и звонко хохоча, он бежал, раскинув в стороны руки, и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, пятнышками света скользили по его загорелой за лето коже. Он напоминал неугомонного ребёнка, бегая за друзьями или уворачиваясь от них. Сегодня день рождения Феликса, и Хёнджин стоит в очереди за сладким капучино для именинника, черничным кофе для Йени и горячим шоколадом для Хана, пока друзья устраивают догонялки вокруг небольшого озера в самом сердце городского парка. Хван наблюдает за ними со смесью испанского стыда (в конце концов им же уже по двадцать лет, а не по пять, чтобы бегать как дети и ржать как кони), капельки зависти (могли бы и Хвана дождаться вообще-то) и нежного обожания, с каким Хёнджин залипает, когда Феликс что-то делает. Что угодно. Когда смеётся, задумчиво хмурит брови или сладко спит, раскинувшись на подушках в позе звёздочки. Когда слушает музыку, когда пишет конспекты лекций, когда играет в компьютер, порхая по клавишам клавиатуры со скоростью взмахов крыльев колибри. Мелькнув чуть растрёпанным пучком светлых волос словно лесной олень белым хвостиком-маяком, Феликс пронёсся мимо очереди к киоску с кофе и спрятался за ним от Чонина, пока тот на противоположном берегу отвлёкся на споткнувшегося на мостике Джисона. Секунда, и Хёнджин потерял Феликса из виду — тот уже мчался меж деревьев за живой изгородью. Лесной олень, так и есть. — Дети, — фыркнул Минхо, единственный, кто решил составить Хёнджину компанию в очереди за кофе. — Ты выбрал себе что-нибудь? Если ты купишь четыре напитка, то мой пятый будет в подарок. — довольно улыбнулся старший Ли словно кот, которому досталось задаром ведро сметаны. Хёнджин отвлёкся от Феликса и догонялок друзей и задумчиво посмотрел сначала на Минхо, затем на меню, написанное белым маркером на чёрной доске. Ему не очень хотелось пить, но раз уж все что-то будут, то и Хван что-нибудь закажет. В итоге он не придумал ничего, кроме как взять себе такой же капучино с карамельным сиропом, как для Феликса. Осень медленно и лениво приближалась. Жара спала, и на землю падали первые листья, ещё не успевшие полностью окраситься в жёлтый или оранжевый цвет. Однако было ещё довольно тепло и сухо. Хёнджин не любил дождливую осень, когда из-за сырости и ветра постоянно мёрзнешь. В такие дни он был готов даже пары прогулять, лишь бы не высовываться из дома. Но сейчас погода была потрясающей для середины сентября, и Хван был рад выбраться с ребятами в парк. Пока готовились напитки, Хёнджин попросил у бариста фломастер и на белой крышечке стаканчика с готовым капучино для Феликса вывел замысловатую бабочку под заинтересованным взглядом Минхо. — Это что, кленовый лист? — спросил друг. — А, нет, похоже на корону. Хван бросил на него оскорблённый взгляд. — Бабочка, вообще-то. Минхо нахмурился и подался вперёд, чтобы разглядеть поближе. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Джисон. — Куда Феликс удрал? Вы не видели? Хёнджин покачал головой, мол, нет, не видел, не скажет, не выдаст. А вот Минхо не был так добродушен и тут же сдал Ликса с потрохами: — Вон туда, за деревья. — Спасибо. Черничный кофе и горячий шоколад погрузились в одну картонную подставку, два капучино с карамельным сиропом — в другую. Пятый стаканчик — пряный латте, который достался в подарок — Минхо нёс в руках с торжественным видом вместе с коробочкой печенья. Хёнджин направился к Чонину, друг с довольной лисьей моськой тут же забрал свой кофе и уселся на ближайшую пустую скамейку. — Спасибо, Джинни. Так приятно, когда ты угощаешь, — улыбнулся он. — Не за что. Где Джисон и Ликс? — Хёнджин огляделся по сторонам в их поисках. — Прибегут, — махнул рукой Минхо и с блаженным видом попробовал свой кофе, опустившись рядом с Йени. Однако ребят не было видно и слышно уже несколько минут. Хёнджин так и не притронулся к своему кофе, не хотелось начинать без Феликса. Он вглядывался в тени деревьев вокруг в ожидании друзей, а потом и вовсе ушёл на их поиски, оставив кофе на скамейке. В этой части парка, где пропали Феликс и Джисон, было особенно тихо. Деревья росли вплотную друг к другу и заглушали звуки города, музыку, людей. Хёнджин прошёл дальше и остановился на развилке каменной дорожки. Ребят нигде не было. Он уже потянулся к карману, в котором лежал телефон, как вдруг чьи-то прохладные ладони, появившись из ниоткуда, накрыли его глаза. На какое-то мгновение Хван успел испугаться, потому что кто-то так близко подкрался к нему, совершенно бесшумно и неожиданно, однако ладони с маленькими тонкими пальцами были ему очень хорошо знакомы, эти ладони он узнал бы из тысяч похожих, и Хёнджин облегчённо выдохнул. — Солнце моё, — улыбнулся Хван, и Феликс опустил руки и тут же, навалившись, обнял его со спины. — Ты попался, — сказал он, сцепив руки в замок на талии Хёнджина. — Теперь я утащу тебя в лес. Хёнджин снова улыбнулся и накрыл стиснувшие его руки своими. — О, нет! — подыграл он. — Что же мне теперь делать? — Быть со мной. — Феликс прижался к Хёнджину и крепче обнял его. — Любить меня. — Ты хочешь, чтобы я любил тебя в лесу? — вкрадчиво спросил Хван, и эти слова прозвучали двояко, заставив усыпанные веснушками щёки краснеть от смущения. Воспользовавшись заминкой Ликса, Хёнджин развернулся и притянул его к себе, мягко коснувшись лбом его лба, а затем шепнул: — Я готов любить тебя везде, где ты захочешь. — Я же не об этом, Джинни, — ответил Феликс, краснея ещё больше, однако глаза его потемнели, выдавая явную заинтересованность. — Не об этом — это о чём? — невинно поинтересовался Хёнджин. Его забавляла борьба смущения и желания в Феликсе, что отражалась на нежном лице с самыми прекрасными чертами, которые Хёнджин когда-либо встречал. Он снова залип, не в силах оторваться. Хван потянулся вперёд, к желанным губам, вкус которых он знал наизусть, но которые манили нисколько не меньше, чем в первый их поцелуй. Казалось, с каждым днём желание касаться Ликса, целовать его губы, шею, пробовать его кожу только усиливалось, желание самозабвенно любить росло в геометрической прогрессии, а сердце всё так же трепетало, даже спустя полтора года их отношений. Феликс подался ему навстречу и привычно закрыл глаза, готовясь отдаться ощущениям, однако мгновение было нарушено топотом и голосом Джисона: — О, вот вы где! — Друг осёкся, поняв, что помешал, но Феликс и Хёнджин уже оторвались друг от друга и опустили руки, разрывая объятия. — Сорри, я… — начал было Хан, но Хван покачал головой. — Ничего. Идёмте, кофе стынет. Хёнджин взял Феликса за руку, привычно переплетая их пальцы, и повёл обратно к Минхо и Чонину. Джисон зашагал рядом. Спустя несколько минут они впятером сидели на скамейке и болтали обо всём на свете. Главной темой были, конечно, дни рождения Джисона и Феликса, так удачно следовавшие друг за другом. А ещё учёба, потому что студентов хлебом не корми — дай пожаловаться на сложные предметы, на преподавателей, на тонну домашки и постоянный недосып. Хёнджин почти не участвовал в беседе, хотя для вида и кивал головой. Его мысли постоянно возвращались к сюрпризу, который он приготовил для Феликса. И хотя он знал, что его возлюбленному понравится всё, что придумает Хван, волнение всё равно не отпускало. Любимого человека хотелось искренне порадовать, а не заставлять его улыбаться ради приличия, ставя в неловкое положение, когда на самом деле подарок ему не так понравился, как мог бы. В прошлом году Хёнджин повёл Феликса на самое🍁🍁🍁
Хёнджин не без волнения распахнул дверь гончарной студии и пропустил Феликса в небольшой холл, украшенный искусственными связками жёлтых и красных листьев, ягод и грибов, навевающих тёплое осеннее настроение. На стойке ресепшена стояло несколько керамических изделий, среди которых была яркая оранжевая шкатулка в форме тыквы. Вокруг шкатулки стояли изготовленные и расписанные вручную кружки — все разных размеров, разной толщины, словно нарочно вылепленные неровными, с маленькими ручками. Феликс с любопытством внимательно рассмотрел их. Девушка за стойкой приветливо улыбнулась посетителям и уточнила у Хёнджина фамилию и время записи, а затем проводила их по коридору в просторный светлый зал. Глаза разбегались, не зная, за что ухватиться. Здесь повсюду стояли глиняные изделия от больших необожжённых ваз до маленьких игрушек, покрытых яркой глазурью. На длинном столе лежали эскизы, рисунки, баночки с красками, инструменты, стаканчики с водой и контейнеры с глиной. Вдоль одной из стен были расположены гончарные круги на небольших столиках. На подоконниках стояли свечи, усыпанные шишками, гроздьями ягод и разноцветными листьями, в самом центре каждого подоконника — тыковки и яблоки. — Здесь очень уютно, — заметил Феликс, очарованно осматриваясь. — Вам точно не нужен инструктор? — уточнила у Хёнджина девушка и, получив утвердительный ответ, вежливо улыбнулась. — Глина в контейнерах, на крышках есть описание. Пожалуйста, не смешивайте разные виды, у каждой глины свои особенности при обжиге. На табличках вы можете найти более подробную информацию. Остатки после работы можете положить вот сюда, — она указала на ящик рядом с раковинами. — Готовые изделия оставьте на столе. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь, с радостью вам помогу. — Девушка протянула Хёнджину два свёртка с фартуками. — Можете подключиться к аудиосистеме через блютуз. Вон там можете воспользоваться чайником и кофемашиной, в ящике печенье и конфеты, угощайтесь. Туалет по коридору до конца. У вас есть какие-нибудь вопросы? — Нет, спасибо, — вежливо кивнул ей Хёнджин, и она удалилась. Феликс заинтересованно озирался по сторонам и остановился взглядом на полочке с самодельной посудой. — Джинни, мы будем что-то лепить? — уточнил Ли. Хван развернул один из фартуков, подошёл к Феликсу и помог ему надеть шуршащую ткань. — Да. Я подумал, было бы здорово сделать что-нибудь своими руками, чтобы это осталось на память. — Хёнджин завязал узелок из лент фартука на его спине. — Я тебя научу, здесь нет ничего сложного. Мы можем изготовить парные кружки. Помнишь, ты всё хотел такие купить, но не мог найти подходящие? Мы можем слепить то, что тебе захочется. — Ох, это звучит классно! Я никогда ничего не делал из глины. А нам точно не нужен инструктор? Хёнджин подался вперёд и оставил на щеке Ликса мимолётный поцелуй. — Сегодня я твой инструктор, Солнышко. Я проведу тебе мастер-класс. Надеюсь, тебе понравится. Джин нацепил на себя второй фартук, включил фоновую музыку из своего плейлиста для творчества, затем они тщательно помыли руки, сняли свои кольца и браслеты и подошли к столу. Хван мельком оглядел контейнеры и открыл один из них. Внутри оказалась нарезанная на разных размеров куски глина, накрытая мокрым полотенцем. Цвет глины был серо-коричневым, немного грязным. — Вот эта подойдёт. Она после обжига будет молочно-белой, но мы можем покрасить её красками или выбрать цветную глазурь. Феликс с любопытством заглянул в контейнер. — А почему там вода? — спросил он, заметив, что куски глины залиты водой. — Глина любит воду. Вода придаёт ей пластичность. Из сухой глины изделия во время лепки начнут трескаться и крошиться, поэтому важно сохранять влагу. Хёнджин выбрал небольшой кусок, вытащил и протянул его Феликсу. Глина оказалась скользкой на ощупь и холодной, а ещё тяжёлой. — Давай начнём с чего-нибудь простого? — предложил Джин. Ликс с воодушевлённой улыбкой кивнул. — Можно вылепить тарелочки. Раскатай вот этот кусок скалкой. Смотри, чтобы толщина была везде одинаковая, примерно сантиметр, тонко не нужно. Главное, чтобы равномерно. Феликс взял пластмассовую скалку и начал раскатывать тугой кусок глины. Получалось бесформенное нечто. Нахмурившись, он принялся исправлять это, чтобы будущая тарелочка была ровной, но сохранять одинаковую толщину одновременно с формой казалось невыполнимой миссией. Глина была тяжёлой для раскатывания, не походила ни на тесто, ни на пластилин, ни на что-то другое, с чем Ли имел дело хоть раз в жизни. Хёнджин тем временем легко раскатал абсолютно такой же бесформенный пласт, а затем развернул ближайший свёрток с инструментами и выудил оттуда пластмассовый ножик. — Готово? — спросил он и осмотрел работу Ликса. — Не очень, — смущённо пробормотал тот, пока Хван приподнимал края, оценивая толщину. — Она не круглая. — Сейчас будет, — сказал Хёнджин. — Подай вон ту тарелочку, пожалуйста. Феликс дотянулся до нормальной тарелки, которая выглядела как купленная в магазине, совершенно обычная тарелка, к каким он привык, и передал её в руки Хёнджина. Перевернув тарелку, Джин положил её на раскатанную глину Феликса и протянул ему ножик. — Ох, я не подумал, что можно обрезать, — усмехнулся Ликс. Он взял ножик и провёл им по глине, обводя по краю тарелки. Глина легко резалась и поддавалась пластику. Хёнджин помог убрать излишки и поднял тарелку, под которой теперь лежал идеально ровный круг. Со своей лепёшкой он проделал то же самое, а затем протянул Феликсу металлическую пластину. — Нужно выровнять поверхность, — сказал он и провёл такой же пластинкой по своей глине, оставляя на ней гладкий след. — И чуть приподнять края. Можешь делать это руками, только смотри, чтобы они были мокрыми. Можно губкой. — Хёнджин поставил рядом стаканчик с водой, в которой плавала серая губка. Выравнивать глину пластинкой оказалось несложно, вот только пальцы то и дело оставляли вмятинки и едва заметные следы от ногтей. Феликс пытался быть осторожнее, но раз за разом короткие ногти всё равно оставляли следы в форме полумесяцев. Хёнджин, заметив, как Ликс с наивысшим уровнем вовлечённости и задротства склонился над своей заготовкой, невольно умилился, затем схватил кисть из набора инструментов, макнул в воду и легко провёл по трещинке, которую долго пытался отшлифовать Ли. Трещинки как не бывало. — Вода, Ликси. Глина любит воду, — напомнил Хван. — Понятно, — кивнул Феликс и взял кисточку. — Спасибо. — И не нужно так стараться, а то мне кажется, что ещё немного, и твоя тарелка заблестит. Её всё равно потом покроют глазурью, и все вот эти мелкие следы исчезнут, так что не переживай. Кстати, если вдруг увидишь волос в глине, не вытаскивай, иначе оставишь внутри трещину, глина при высыхании может расколоться в этом месте. Или ты случайно можешь нарушить форму, потому что волос может прорезать изделие насквозь, если лежит достаточно глубоко. — Я не хочу себе волосатую тарелку, — возразил Ликс. — При обжиге волосы сгорят, — ответил Хёнджин. — Пыль, мелкий мусор — всё сгорит при высоких температурах. — Как много ты знаешь о керамике. Ты никогда не рассказывал, что умеешь. Хван лишь пожал плечами. — В школе был гончарный кружок, я туда ходил несколько месяцев. Когда форма тарелочек была готова, Хёнджин показал, как губкой обработать края. Феликс подошёл к этому с не меньшей тщательностью и дотошностью. Его тарелка оказалась настолько ровной и идеальной, будто бы была раскатана на круге, а не на столе вручную, но и времени на неё Феликс убил много, почти час. — Будем раскрашивать? — предложил Хёнджин. — Прямо так? — уточнил Феликс, взглянув на мокрую глину. — Я думал, нужно дождаться, пока она высохнет. — Можно и сейчас. — Ладно. Они разложили перед собой несколько баночек и кистей. — Напишем что-нибудь забавное? — воодушевился Феликс и макнул кисть в голубую краску, войдя во вкус. В комнате ненавязчиво звучала медленная и чувственная музыка. Было выпито по две кружки чая и съедено около половины предложенных сладостей. Феликс так увлёкся, так внимал каждому совету Хёнджина и так старался, что не заметил, как быстро пролетело три часа. За окном медленно смеркалось, но ни Ли, ни Хван не обращали на это внимание. Они давно закончили с тарелками и теперь вдвоём крутили месиво глины на гончарном круге, превращая его в уже вторую кружку. Феликсу этот процесс больше всего понравился. Они сидели рядышком и совместными усилиями выравнивали получившуюся чашку после того, как оба её в шутку испортили. Феликс часто смеялся, забавно морщив носик. От мокрой глины пальцы были грязными и скользкими, глина забивалась под ногти, а тыльная сторона ладоней покрывалась корочкой, но Ли не обращал на это внимание. Он был счастлив. День рождения, проведённый с любимым человеком в уютной гончарной мастерской, ему точно надолго запомнится. И почему он раньше не задумывался о том, что делать что-то своими руками вместе с Хёнджином может быть так увлекательно? Ему так хорошо, что хочется, чтобы каждый день проходил вот так, рука об руку с Джинни. Неважно, что они будут делать, главное, что вместе. Вдвоём. Потому что с Хёнджином тепло и комфортно. Потому что с ним легко и уютно. Он ощущается как дом, в который хочется возвращаться.🍁🍁🍁
Вышел Феликс из гончарной студии с пылающими жаром щеками и шеей, с обещанием забрать готовые, дважды обожжённые и покрытые глазурью изделия в следующие выходные, с немного уставшими с непривычки спиной и руками, а ещё с пышным букетом разноцветных маргариток и с коробочкой, в которой лежала серебряная подвеска в форме бабочки. Букет и подвеску подарил Хёнджин, когда они закончили раскрашивать свои парные кружки и когда Феликс, собираясь домой, уже был уверен, что подарки на сегодня закончены. Но Хван Хёнджин не Хван Хёнджин, если не умел приятно удивлять. На улице было темно и прохладно. Солнце давно скрылось за горизонтом и теперь осенняя свежесть чувствовалась особенно остро. Феликс поёжился, плотнее прижимая к себе шуршащий обёрточной бумагой букет. Заметив это, Хван взял его свободную руку в свою, переплёл пальцы и сунул их ладони в карман своей толстовки. — Зайдёшь ко мне? — спросил Ликс. — Мама испекла торт, я хочу угостить тебя. — Конечно, — подмигнув и улыбнувшись, ответил Хёнджин. — Поедем на метро? — Отсюда идти чуть больше получаса. Давай прогуляемся? — Хорошо. Они зашагали вдоль улицы. Феликс рассказывал об аниме, которое недавно посмотрел с Джисоном, о соседском щенке, случайно забежавшем к нему в дом и устроившем небольшой переполох, затем о своей курсовой, которую пришлось переделывать из-за вредного препода. Хёнджину казалось, он может вот так слушать Ликса вечность, держа его за руку. С ним было хорошо и легко, даже несмотря на то, что они знакомы очень давно и видятся почти каждый день, а иногда и ночуют друг у друга. От Феликса невозможно было устать, он как живой огонёк, как нескончаемая батарейка, как невзрослеющий озорной и одновременно милый котёнок. Рядом с ним Хёнджин и сам становился котёнком: заводился с полоборота на любые авантюры или льнул к Ликсу, подхватывая его жажду тактильности. Они понимали друг друга с полуслова, могли засмеяться с не произнесённой вслух шутки, лишь обменявшись взглядами, и часто заканчивали друг за друга предложения. Минхо как-то сказал, что у них одна извилина на двоих и большая её часть принадлежала Феликсу. Может, так оно и есть, ведь Минхо часто как в воду глядит. Может, и ещё что-то у них было одно на двоих, потому что только рядом с Феликсом Хван чувствовал себя собой. — Мне не терпится поскорее забрать наши кружки и тарелки, — сказал Феликс. — Я даже не задумывался о том, как это легко. Можно ведь сделать что угодно! Джинни, а мы сходим туда ещё раз? Хочу сделать шкатулку как на ресепшене, в форме тыквы. Было бы круто, если бы мы успели к Хэллоуину. У Хёнджина покраснели уши — точь-в-точь как у Минхо сегодня, когда ребята обсуждали их с Джисоном свидание. — Ну конечно, — улыбнулся Хван. — Тебе так понравилось? — Очень. Спасибо тебе. — Не за что. Я очень рад. Знаешь, мы можем посмотреть с тобой, что ещё можно сделать в следующий раз. В интернете полно интересных идей. Дом Феликса, всегда светлый и шумный, встретил их непривычной тишиной. Хёнджин огляделся, снимая куртку и обувь, и прислушался. Он ожидал увидеть миссис Ли, что всегда тепло принимала его, или сестёр Ликса — Рэйчел и Оливию, но к ним в прихожую никто из обитателей дома не вышел. — Никого нет, — включая свет, ответил ему Феликс прежде, чем прозвучал вопрос. — Папа в командировке, а мама с сёстрами уехала навестить бабушку. Меня тоже хотели взять с собой, но я сказал, что на свой день рождения хочу закатить вечеринку с друзьями и что мне нужен пустой дом. — Но ты же не хотел шумную вечеринку, — вспомнил Хёнджин, не совсем понимая его. — Это предлог. — Ли усмехнулся, взял его за руку и повёл в гостиную. — Я хотел провести время с тобой. — Положив букет на стол, Феликс обнял Хёнджина, притянув его к себе, а затем оставил на его губах нежный поцелуй. — В нашем распоряжении двадцать четыре часа, полный холодильник еды и напитков, домашний кинотеатр и мамин торт. И мы с тобой, — томно прошептал Феликс, и в глазах его заплясали озорные огоньки. — Прости, что раньше не предупредил. Хотелось сделать тебе сюрприз. — О, — понял, наконец, Хван. — Только вот сюрпризы должны быть сегодня для тебя. — А я с тобой делюсь. Ликс подался вперёд и снова поцеловал Хёнджина, мазнув языком по его нижней губе, дразня и разжигая сноп искр рядом с канистрой бензина, прекрасно зная, как Хван заводится и вспыхивает за доли секунд. В следующее мгновение спина Феликса ощутимо столкнулась со стеной, когда Хёнджин прижался к нему, целуя до умопомрачения глубоко, мокро и жадно. Их губы и языки сплелись в чувственном танце, в котором каждый вёл по очереди. Феликс то ощущал, как плавится под властными и требовательными губами, то сам выпивал их без остатка, засасывал, зализывал, покусывал. Хотелось жадно забирать и в ещё большей степени отдавать. Отдаваться. Целиком и полностью, до последней клеточки тела. Руки Хвана вслепую стаскивали с плеч Ли кофту, путаясь в молнии, в шнурках и постоянно отвлекаясь на разгорячённую кожу, прикрытую слоями одежды и такую до невозможности манящую. Феликс едва успевал за его напором и тоже постоянно отвлекался на поцелуи, зарывался пальцами в тёмные волосы и с наслаждением оттягивал их, ловя губами стоны и мычания. Хотелось прикасаться везде и одновременно, и последняя преграда, в качестве которой выступала одежда, спешно и скомкано по частям капитулировала на пол. Феликс срывал с Хёнджина одежду и от ощущений горячего и влажного языка на своей шее царапал ногтями его спину. От спешных и голодных поцелуев кружилась голова. Ладонь Хёнджина легла на эпицентр возбуждения Ликса и под протяжный стон поддразнивающе медленно огладила вставший член сквозь одежду. — Джинни… Хёнджин расстегнул пуговицу и молнию, а затем опустился на колени перед Феликсом, стаскивая его джинсы вместе с бельём. Он поднял голову, посмотрел снизу вверх в глаза, что напоминали две бездны, и, не отрывая взгляда, приблизился и неспешно провёл языком от основания члена Ликса к головке. Феликс вздрогнул от ощущений и от хищного взгляда, каким смотрел на него Джин, краем сознания замечая, как быстро заканчивается кислород в помещении. Хван повторил движение языком, а затем остановился, обхватив губами головку и чуть посасывая её, всё это время продолжая томно и горячо смотреть на Ликса, по телу которого словно прошлись электрические разряды. Медленно, тягуче Хёнджин обвёл языком крайнюю плоть, с удовольствием наблюдая, как сбивается дыхание Феликса, а затем так же мучительно плавно подался вперёд, вбирая твёрдый от возбуждения член до середины и вырывая с пухлых зацелованных губ сладкий стон. — Блять… — Феликс прикусил костяшки пальцев. Язык Хёнджина и его мокрый и горячий рот творили с ним что-то невообразимое, посылая по всему телу пронзающие импульсы и доводя до дрожи в коленях. — Джин-ни… Хван нарочно не спешил, двигаясь медленно, и Феликса разрывало от противоречия. Хотелось прекратить эту сладостную пытку и никогда её не останавливать. Бёдра непроизвольно подавались вперёд, и он из последних сил сдерживал себя. А Джин словно нарочно подталкивал Феликса к краю: он взял его ладонь и прислонил к своей голове, негласно разрешая и прося держать и направлять его. И, всё ещё продолжая смотреть прямо в глаза Ли, насадился глубже, расслабляя собственное горло. Так глубоко, как никогда прежде не было. Почти упираясь носом в лобок. Ликс закусил нижнюю губу, сдержав в себе очередной стон. Это было слишком приятно. Просто невозможно. — Ты невозможен… Ли мягко и осторожно обхватил затылок, зарывшись пальцами в чёрные как смоль волосы, чуть оттянул, а затем подался навстречу. И в тот же момент его захлестнуло острое наслаждение от ощущения горячего рта и горла. Хёнджин сам тянулся вперёд, ускоряясь, и во взгляде его тёмных глаз читалось безоговорочное доверие, от осознания которого уносило даже сильнее, чем от минета. Феликс жадно хватал ртом воздух. Пальцы рук и ног сжимались от удовольствия, а по телу продолжали разливаться электрические волны, с каждым толчком заставляя прогибаться в спине. Слишком хорошо. Джин старался доставить как можно больше удовольствия. Он никогда прежде не заходил так глубоко, но сейчас всё происходящее казалось чертовски правильным, даже немного саднящее горло. А видеть, как Ликса уносит от его рта, как он закусывает губы, запрокидывает голову — сущее блаженство. Феликса унесло от ощущений. Он непроизвольно вцепился в волосы Хёнджина сильнее, движения стали быстрыми и резкими. Хван послушно принимал его глубже, слушая глубокие стоны и поглаживая пальцами нежную кожу бёдер Ли. — Джинни… Джинни, стой… — Ликс вдруг отстранился, дрожа и тяжело дыша. Джин с громким чмоком выпустил его член изо рта, оставляя на коже с проступающими венками ниточку слюны. Выдохнув и с трудом отогнав наваждение, Феликс опустился перед Хёнджином, уперевшись своими коленками в его и опустив руки на широкие плечи. Ликс потянулся к мокрым от слюны губам Хвана и остановился в нескольких миллиметрах от них, шепча: — Могу я попросить тебя… Он даже не договорил, но Хёнджин его понял. — Мне нужно в душ, — сипло ответил он. Они снова сплелись в поцелуе, от которого перехватило дыхание. Было невозможно оторваться от ласковых губ, от юркого языка, но
