Нет назад пути!

2.3 Божественное ядро   Наконец-то дом.  Укутав с трудом стоящего на ногах «Чжаня» пледом, чтобы прикрыть и рану, и этот привлекающий ненужное внимание наряд, Ибо с гостем удалось без проблем миновать консьержа. В тот момент юноша как будто собрал последние силы, чтобы почти самостоятельно дойти до лифта. Но как только двери сомкнулись, Ибо еле успел подхватить «Чжаня», когда блуждающее сознание вновь грозило покинуть его. – Держись… держись! Рано расслабляться, здесь везде камеры.  Ибо подставил плечо, обхватив так похожего на Чжаня юношу. Сердце щемило всё больше, ведь он словно сошедший с экрана герой, и это совпадение не могло быть случайным. Запахнув плотнее плед на его груди, Ибо заметил, что и сам весь испачкан кровью.  Молодой доктор, он же хороший друг Ван Ибо, приехал очень быстро. Ибо ещё по дороге к дому позвонил ему и попросил помочь.  Доктор с минуту стоял как вкопанный, глядя на лежавшего без сознания молодого человека, пока, наконец, не спросил.  – Это Сяо Чжань? – Нет! Чжань сейчас в Милане… Я сам в шоке. Наверно, какой-то фанат, влюблённый в его сказочный образ, – придавая как можно больше беспечности голосу, Ибо довольно убедительно сыграл безразличие.   – Почему ты не отвёз его в больницу? – Я боюсь у Чжаня начнутся проблемы, если обнаружится такой вот двойник. Пожалуйста, не задавай никаких вопросов, просто помоги ему!  – Чем он был ранен? – Не знаю, я его нашёл уже таким.  По понятным причинам Ибо не стал рассказывать о том, что именно случилось в той подворотне.  – Ладно, давай посмотрим, что тут у него? Ибо стоял в шаге от кровати, наблюдая за тем, как доктор развязывает ханьфу гостя и осторожно стягивает с плеч одежды. Он очень надеялся, что всё не так уж и плохо, и этого парня не придётся везти в больницу. Волнение удушающим комком стучало в районе кадыка.     – О, боже, это что? – прошептал доктор, разглядывая обнажённое тело юноши. – Он как в аду побывал! Его пытали?  Ибо и сам поймал себя на этой мысли. Волосы встали дыбом, когда он увидел состояние «Чжаня». Его живот и грудь разошлись полосами глубоких шрамов.  Ибо побледнел. Его мозг был не готов к такому. Леденящий душу рисунок небрежным росчерком смертоносного пера превратил тело юноши в картину боли и страданий. Кожа его была словно порезананожами, дополняя к этому мучительному рисунку багровеющий круглой ямкой след от глубокого ожога прямо возле свежей раны.  Доктор осмотрел его ладони: неровно зажившие шрамы с двух сторон свидетельствовали о том, что руки его были когда-то пробиты насквозь и, скорее всего, кинжалами. А выше по руке искромсанное свежими рубцами предплечье.  Доктор потянулся и приподнял подбородок «Чжаня». – Такое ощущение, что он долгое время был в плену и носил строгий ошейник. Но какие странные следы.   Действительно, на коже осталась заметная полоса от ошейника, по центру которой ужасным украшением тянулось «ожерелье» из бордово-кровавых бусин очень похожих на следы от зубов. Раны были скрыты под высоким воротником одежд, поэтому Ибо их и не заметил, когда разглядывал этого парня в машине. Шрамы почти затянулись, но кожа была всё ещё воспалена.  Какая же боль скрывалась за ними? Чья безжалостная рука сотворила с ним такое? И какая ужасающая история жизни была за плечами этого юноши? У Ибо закружилась голова.  – Послушай, это криминалом попахивает, – нахмурился доктор.  – Пожалуйста, сделай всё, что от тебя зависит, а остальное я возьму на себя! – Хорошо, как скажешь… – и, глянув на Ибо, добавил, ещё больше нахмурившись: – Не нравится мне твоя бледность! Сам-то как себя чувствуешь? – Нормально… Доктор верно заметил, Ибо действительно чувствовал себя неважно. Его тошнило, и странная дрожь, захватившая тело, была вызвана не холодом. Что это на него так подействовало?   Несомненно, тяжело было принять тот факт, что этот израненный юноша имел поразительное сходство с Чжанем. От одной только мысли о том, что он пережил, Ибо как будто сам начинал чувствовать его застарелую боль. Ему стало невыносимо смотреть на это, и он вышел из комнаты.  – Пойду переоденусь!         Но едва он успел натянуть свежую рубашку, как странный шум и ругань доктора заставили Ибо метнуться назад. – Что случилось? – вбегая в комнату, взволнованно спросил он.  – Стой! – тут же закричал ему доктор.  Но было поздно! Под ногой Ибо что-то хрустнуло, и это явно были не чипсы. Он отступил, на ковре во влажном следе остались осколки тонкого прозрачного стекла.  – Что это? – спросил Ибо, хотя уже и сам догадался, что это было.  – Ампула с сильным обезболивающим, – не без сожаления в голосе пояснил тот. – Что здесь произошло?  Доктор в общих словах рассказал, как в тот момент, когда он собирался наполнить шприц из вскрытой ампулы, юноша резко открыл глаза и, видимо, приняв остриё иглы за оружие, махнул рукой, но сил хватило ровно настолько, чтобы выбить всё из рук доктора – и снова повалился на подушку, потеряв сознание. – А есть ещё?  – Это наркотик! Как ты думаешь? Нет, конечно! Каждая ампула под запись. Я за эту ещё не знаю, как отчитаться.  Ибо глянул на бледное лицо «Чжаня», на его измождённую пыткой шею, где из каждого крошечного узелка сочилась боль, а затем на рану на груди. После того как доктор стёр с неё кровь, она не выглядела такой уж огромной, но всё же и не маленькой. Его длинные волосы разметались по кровати, словно он лежал на чёрном покрывале. – Шей так! – уверенно сказал Ибо. – Слушай, я его побаиваюсь. У парня явно проблемы с психикой. А если он опять на меня нападёт? Давай его свяжем? Но Ибо категорически был против. В другой бы ситуации одна мысль пленить любимого Чжаня завела бы его на вершину эротических фантазий, но сейчас вопрос касался жизни и смерти.  – Я поговорю с ним. Ибо опустился рядом с кроватью и тихо позвал: – Чжань, слышишь меня? – он бережно взял в руки ладонь юноши и, накрыв своей, нежно погладил, словно тем самым стараясь успокоить его. – Это доктор, он тебе поможет… Он зашьёт твою рану. Надо будет только немного потерпеть, слышишь?.. Потерпи, хорошо?  Юноша, не открывая глаз, чуть заметно кивнул, и рука в ладони Ибо слегка сжала его пальцы.  – Чжань? – непонимающе переспросил доктор.  – Я не знаю как его зовут, – пожал плечами Ибо. – По крайней мере, он реагирует на это имя.  Доктор кивнул, а затем приступил к своей лечебной пытке. Продезинфицировав руки, он раздвинул края раны и медленно проник пальцами прямо внутрь.  «Чжань» вздрогнул и, вдавив голову в подушку, протяжно и жалобно застонал. Казалось, его лицо стало ещё бледнее, превратившись в фарфоровую маску. Пальцы сжались, вцепившись в края одежды.  – Тихо, тихо, тихо… – успокаивал доктор, как будтоэто был лишь лёгкий дискомфорт.  Глаза Ибо распахнулись так, словно боль сейчас стучалась к нему.  – Ты что делаешь? – кинулся он, схватив молодого доктора за рукав.  – Ибо, давай ты мне не будешь мешать. Мне надо проверить, нет ли инородных тел внутри. По-другому никак, ты же запретил везти его в больницу! Иди… поешь что-нибудь, приготовь чай. А то тебя шатает. Я тут справлюсь один.  Он вновь приступил к изучению раны, своими действиями доводя юношу до дрожи во всём теле. Сжав зубы, он терпел, лишь иногда подавая слабый, на высокой ноте сдавленный стон. Дыхание стало прерывистым. Смотреть на это было выше всяких сил.  Ибо невольно вспомнил, как однажды позволил зашить себя так же без анестезии. Испытание было то ещё. Именно пройдя через это, Ибо не смог бы такое пережить, будь он тогда на месте Чжаня. А Чжань мог. Поддержал его и был рядом всю операцию, слушая его крики и стоны. Сильный он очень, намного сильнее, чем сам Ибо…  Подпирая стол на кухне, Ибо смотрел в одну точку, а из головы не выходили слова этого юноши, этого «брата-близнеца» Чжаня, о том, что он знает про него. Знает то, что никто не мог знать.  «Только не вини себя за то, что случилось и за то, что случится…»  Как ни крути, а эта фраза застряла в голове и пугала своей неопределённостью, даже загадочностью. Что же случилось в его жизни, за что он может винить себя, а главное, что ещё должно случиться. Несомненно, это не сулило ничего хорошего…  Из комнаты донёсся жалобный крик и успокаивающий голос доктора: – Тише-тише… потерпи!  И как он его назвал – «Шен»? Почему он его так назвал? Шен как имя или «Шен» (神) как «божество»?   Фанаты Ибо часто называли «божеством». Неужели это просто фанат? А его шрамы? Нет, тут что-то не так. С ним уже давно происходит что-то не так! Так что уже удивляться нечему.  До ушей долетел металлический лязг хирургических инструментов, а затем протяжный стон, переходящий в сдавленный крик. Ибо прикрыл глаза ладонью. Почему так тяжело на душе? Боль этого юноши ранила сердце не меньше, чем скальпель хирурга, которым тот сейчас наживую иссекает омертвевшие ткани на его груди. Волосы на макушке вставали дыбом от этих звуков. Несомненно, боль была настолько сильной, что вырывала юношу из полузабытья, тираня остатки сознания и сокрушая волю…  Чайник начал закипать, и в его шуме потонули терзающие слух ноты невыносимой муки. Ибо заметил, как дрожат его руки, когда готовил себе чай. Он выпил две кружки, обжёг себе нёбо и разбил стакан, пока ждал окончания операции. Как долго! Почему так долго? Давно всё стихло, и даже леденящие кровь звуки металла не давали о себе знать.   Ибо смотрел в окно. На то, как в зелёных кронах деревьев прячутся жёлтые шары фонарей, и думал о том, что случилось за последнее время. Его пугающие сны, словно вырванные куски из фильмов ужасов, почти каждую ночь вторгались в его сознание, порождая гнетущую тревогу, странно смешиваясь с реальными образами из его жизни… Он видел Чжаня: горячего, страстного, но в чужих руках. Руки эти, наглые, уверенные, ласкали его, наслаждаясь изгибами совершенного тела. Ибо видел, как его любовь, его драгоценный «дар» отдаётся им. Отдаёт всего себя без остатка, растворяясь в чужом желании. Глядя на этот чудовищный акт любви, Ибо кричит, но никто не слышит его крика, он рвался, но не мог пошевелиться – тугая пустота словно связывала его, затягивая в свой незримый кокон. Сквозь чувственные вздохи и сладостные крики он слышит своё имя. Ибо хотел крикнуть: «Чжань, очнись, я здесь!» И в какой-то момент незнакомец сверху поворачивал голову и Ибо с отравляющей душу тоской видел искаженное торжествующей злобой лицо… этим человеком был он сам.   Ибо просыпался от собственного крика. Ощущая, как простыня, пропитанная холодным потом, прилипла к спине, он, слушал бешеный стук испуганного сердца. А в голове вновь и вновь прокручивался этот постепенно тускнеющий кошмар. Но порой сны были совсем иного плана, где Чжань появлялся в сказочном образе, пытаясь его о чём-то предупредить, но сновидения эти были слишком мимолетны и эфемерны, запомнить их никак не удавалось.    Однако Ибо понимал что всё это не игра воображения. Что-то грядёт. И похоже, то, что должно было случиться, произойдёт уже скоро. Вот она –точка истины. Она совсем близко. Ибо чувствовал это. Ему было страшно. Неспроста здесь появился этот человек, и его поразительное сходство с Чжанем тоже было не случайно.  В кухню вошёл доктор. – Я его зашил и всё прибрал. Кровавый пакет заберу с собой, не переживай. – Ибо понял, что он говорит об оставшихся после операции отходах. Ну да, это в обычный контейнер не выкинешь. – Там на столике лекарства. Сделаешь ему завтра утром два укола, остальное я написал. Рана хоть и глубокая, но оказалась неопасная. Если начнутся какие-то проблемы… может температура поднимется, сразу звони мне. – И наконец скинув маску профессионального хладнокровия, со вздохом сел на стул и глядя в пол стеклянным взглядом, тихо проговорил: – Слушай, я ведь ему операцию сделал… без наркоза. Парень невероятный. Очень крепкий. Стоически терпел… Я б так не смог. Там и внутренние швы, и наружные пришлось делать. – И, глотнув из недопитой кружки Ибо, добавил: – А есть что-нибудь покрепче? – но тут же спохватился: – А ладно… я ж за рулём… Что ж, ты теперь за него в ответе. Завтра позвони мне, скажешь, как он.    Проводив доктора, Ибо вернулся в комнату. На залитом красными пятнами покрывале тихо лежал он. Бледное лицо сливалось с бинтами, стягивающими теперь его грудь, контрастируя с чёрным шёлком волос, тяжёлым каскадом свисающих с кровати до самого пола.  Он открыл глаза, как только услышал, что в комнату кто-то вошёл.   – Ну как ты? – не скрывая тревоги, спросил Ибо, присаживаясь на край.  Юноша улыбнулся. Даже с терзающей тело болью, его улыбка была столь теплой и ласковой, как будто солнечный луч упал на лицо. Его огромные печальные глаза смотрели с той нежностью, в которой, безусловно, могла читаться только любовь. Ибо потерял дар речи. Только сейчас, при полном комнатном свете, он мог разглядеть их – окрашенные в глубокие небесные тона, в недрах которых, подобномерцающим сапфирам, простирались бесконечные оттенки синевы.  Бледные губы шевельнулись: – Мой Шен…  – Меня зовут Ван Ибо.  – Ван Ибо, – рука «Чжаня» потянулась, и едва пальцы коснулись щеки, Ибо словно прошило электрическим током. От одного прикосновения! Это могла быть только магия Чжаня.    – Как твоё имя?  – Вэй, – после длинной паузы, в которой Ибо переживал за поток боли, что сейчас сковал юношу, Вэй добавил: – И Вэй… – И Вэй, – повторил Ибо. – Ты пришёл сюда из прошлого, так? Всё равно не укладывается в голове. Почему ты так похож на Чжаня? Ты же просто его копия. Дай угадаю – он твоё перевоплощение в этой жизни? – Ибо сам спрашивал и сам же отвечал. – Тогда, видимо, всё плохо, раз ты проделал такой путь. Рассказывай. Я готов принять всё, что ты мне приготовил. – Ты всегда отличался острым умом, Шен-эр…   – Я видел тебя во сне. Но тогда я был уверен, что вижу Чжаня. А в переулке ты сказал, что прошёл сквозь временной тоннель. Не надо быть гением, чтобы сопоставить эти факты.  И Вэй едва заметно кивнул, уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Пора исполнить то, ради чего он оказался здесь. Его рука скользнула в складки одежд и достала небольшой мешочек. Ибо догадался – это, несомненно, был мешочек Цянькунь. Волшебный артефакт, способный хранить в себе вещи, намного превосходящие его внешний размер. Но его удивила не эта магическая вещь, а то какой рисунок был изображен на ней. Сердечко с точкой внизу! Олицетворение Чжаня, который Ибо придумал сам, тогда на съёмках их совместного фэнтэзи. Символ, который говорил сам за себя. Но откуда у древнего артефакта может быть такой рисунок?  Пока Ибо думал на этой загадкой И Вэй опустил руку внутрь мешочка и через мгновение Ибо увидел на его ладони странный предмет. Это была сфера, размером чуть больше мячика для гольфа, будто сотканная из мутного хрусталя и белого нефрита. Ибо не понимал, что это за материал, но точно был уверен – он такого никогда не видел. Поверхность сферы была полностью испещрена какими-то знаками. Видимо древними печатями. И Вэй протянул её Ибо.  Тот медлил. Почему так сильно бьётся сердце? Как будто вот-вот должна открыться какая-то страшная тайна. Ибо ещё раз взглянул на Вэя и, получив утвердительный кивок, осторожно принял сферу. Она оказалась почти невесомой. Но едва его ладонь коснулась поверхности, загадочные знаки вспыхнули изнутри золотым сиянием. Её периметр прорезала золотая полоса, и верхняя половина шара просто растворилась, раскрывая спрятанный там секрет.   Сердце Ибо пустилось в бешеный скач. Как ни парадоксально, но то, что предстало взору, Ибо никогда не видел, но он точно знал, что это такое. Внутри пространства сферы левитировал крохотный источник невероятно яркого живого света.  Ибо опустил веки. Он чувствовал, что этот момент рано или поздно настанет. Он ждал его и боялся.  – Это… духовное ядро? – Божественное ядро… – поправил Вэй. Ибо догадался, что этот шар, внутри которого светился живой источник энергии, был его защитной оболочкой. Ведь ядро не могло находиться просто в открытом состоянии. – Настало время вернуть его тебе… – Оно… моё? – спросил Ибо, понимая, что это глупый вопрос. Вэй только что сказал ему об этом. Но это было настолько сложно осознать, что юноша готов был тысячу раз задать этот вопрос и тысячу раз, получив утвердительный ответ, всё равно остаться в растерянном неверии.  Вэй приподнялся, чуть подавшись вперёд, как будто заглядывая в самую глубину души Ибо. Его глаза блеснули словно магической синевой. – Оно твоё, Ибо… В прошлой жизни оно принадлежало тебе.  – Но если это ядро божественное, значит… – сердце Ибо бешено билось, – …оно принадлежало Богу! Я был божеством? – Одним из Защитников Небес. Когда оно вернётся к тебе, ты всё вспомнишь. Ядро сияло так ярко, что, пожалуй, могло осветить центральную улицу в ночной час. Из-за этого света было непонятно, насколько оно велико. Ибо, конечно, понимал, что за этим последует. Ядро должно занять своё должное место. – Но ведь чтобы оно стало моим, его нужно поместить внутрь?  Вэй кивнул.  – Ты будешь вскрывать мне грудную клетку? – даже от одной мысли об этом Ибо прошиб холодный пот. Он многое может пережить, и стерпеть тоже многое, но к такому подвигу он точно не был готов.  – Нет, но потерпеть немного придётся. И тогда у тебя будет достаточно сил для того, чтобы защитить свою любовь.  Стоило Ибо услышать последний аргумент, как все сомнения улетучились, словно предрассветная дымка. Напоминание того, что Чжаню грозит опасность, напугало Ибо больше, чем предстоящий процесс внедрения ядра в его тело.  Превозмогая боль, Вэй сел на кровати и сказал, что прежде чем он что-то расскажет, Ибо нужно вернуть воспоминания прошлого, и тогда вопросы отпадут сами собой.    – Что для этого нужно? – робея перед неизвестностью, спросил Ибо. – Чистый острый нож и пиала…  «Всё-таки резать будет», – сокрушенно подумал Ибо.  Его тело вмиг обдало холодом. Прошлое настигло его, и хоть он пока остаётся в неведении, но понятно, что деваться ему было некуда. Однако не надо забывать, что этот человек и есть его несравненный Чжань, воплощение его прошлого. С ним он сможет пройти через всё. Из его рук он примет даже боль как награду.  Ибо смотрел на Вэя и всё ещё не мог поверить в то, что не попал в один из своих снов. Ведь этот Вэй – тот самый Чжань, что когда-то растревожил глубины его души. Как же ему шли эти длинные волосы, да ещё какие длинные. А глаза! В обрамлении чёрных густых ресниц сверкали два чистейших сапфира. Возможно ли быть ещё красивее, чем Чжань? Ибо скучал по тому его образу. Он еле сдерживался, чтобы не припасть к этим мягким губам, манящим своей запретностью и чистотой юной свежести.  – Объясни, что будет происходить, чтобы я был готов.  Вэй достал из мешочка ещё одну коробочку, и когда открыл её, Ибо увидел зеленого извивающегося червяка около тридцати сантиметров, без головы и хвостика. Словно это был всего лишь его кусок.  – Это змеевидная лоза, – пояснил он, – она доставит ядро в пищевод, вот сюда, напротив сердца. – Он коснулся пальцем груди Ибо, и тот мысленно попросил, чтобы это мгновение повторилось. Вэй продолжал: – Дальше, с помощью магического ритуала ядро пройдёт сквозь стенки пищевода и займет своё место в сердце. Для этого мне нужна будет твоя кровь. Пройдет сквозь стенки пищевода и займёт место в сердце?  Ибо прикрыл глаза и внутренне поёжился. Даже один из пунктов этого плана был немыслим.  – Я боюсь, что не смогу это выдержать.  – Ты намного сильнее, чем тебе кажется. В этом мире ты подобен божеству. Всё будет хорошо, я тебе помогу. Сколько смогу, я заберу боль.  – Но, Чжань!.. – Ибо осекся и тут же поправился, – Вэй! Ты сам еле стоишь на ногах. – Со мной всё в порядке. Мне уже намного лучше. Твой друг – прекрасный лекарь.  Да, его друг действительно отличный доктор. Но, как бы то ни было, Вэй потерял много крови, и рана, скорее всего, болит нестерпимо. Взгляд Ибо остановился на одеянии Вэя. Пропитанное в районе груди густым пятном крови, оно выглядело жутковато. Ибо предложил ему на выбор надеть одну из своих рубашек. Вэю было всё равно, но после секундного колебания он выбрал нежно-голубую.  Ибо помог ему переодеться, ощущая неловкость и смущение Вэя. А в голову настырными гостями уже давно стучались вопросы, касаемые его шрамов. Но Ибо понимал, что скорее всего эта душевная боль Вэяпричиняет мук не меньше той, перенесённой физической, и коснуться её было бы всё равно что вскрыть один из таких шрамов. Вэй сам всё расскажет, если сочтет нужным.    С копной смоляных волос, как же он был хорош в этой голубой рубашке. Да, Ибо постоянно думал о близости. Ну как, глядя на это совершенство, думать о чём-то другом? Единственное, что его останавливало, – это тот момент, что, как бы там ни было, перед ним всё-таки был не Чжань.   Вэй попросил Ибо сесть в кресло и постараться расслабиться.  Ну всё – пришло время истины. И пусть дорога до неё предстояла весьма болезненная, он не свернёт с неё. Ибо сел в кресло и, подавляя страх, попытался улыбнуться. Вэй расстегнул пуговицы на его рубашке и обнажил грудь. Если бы не было так страшно, Ибо бы точно не смог удержать себя в руках, ведь сколько бы он себя ни убеждал в обратном, он всё равно видел перед собой Чжаня, – Чжаня в чарующем, сказочном образе.  С бешено бьющимся сердцем он наблюдал за тем, как Вэй дезинфицирует нож, так, как научил Ибо. Кажется, его даже слегка прошиб озноб.   – Дай руку, – нежный голос Вэя, и такой же нежный взгляд, словно обладая магией, смогли немного успокоить испуганное сердце Ибо. Он повиновался. Вэй перевернул его кисть ладонью вверх, и в короткой заминке Ибо уловил лёгкое поглаживание его мягких пальцев на своей коже. Кажется, Вэй и сам едва сдерживает охватившую его тоску по человеку, которого он называет Шен.  – Не бойся, сейчас больно не будет, – успокоил он, чувствуя, как в его ладони дрожит рука Ибо. Да, эта предательская дрожь выглядела как малодушие. Ибо злился на себя за это.  Прохладные пальцы мягко сжали запястье, и прежде чем нож коснулся кожи, Ибо ощутил проникающее ласковое тепло, как будто рука погружалась в струи нагретой воды. Это было очень приятно. Но, как бы там ни было, он всё же затаил дыхание, внутренне приготовившись к острым ощущениям. Мгновение – и тонкое лезвие металла с легкостью рассекло его ладонь. Вэй это сделал быстро и уверенно. Ну кто бы сомневался – обращаться с оружием он умел мастерски.  Ибо вздрогнул и, к своему удивлению, действительно ничего не почувствовал. Рука Вэяподействовала словно обезболивающее. Удивлённый взгляд уставился на кровоточащий порез. Ну в таком случае ему нечего бояться.  – Не больно? – Вэй всё же убедился, что его магия работает.  Ибо покачал головой, однако не смог скрыть, что его слегка начало мутить, когда кровь алым потоком прорвалась из раны. Набрав в пиалу необходимое количество, Вэй капнул ему на ладонь из пузырька какой-то золотой жидкости, от чего порез на руке Ибо затянулся буквально на глазах. Затем часть её вылил в пиалу с кровью и размешал пальцем. Кровь, потеряв свою яркость, приобрела необычное золотое сияние.     – Не шевелись сейчас. После этих слов Вэй приступил к нанесению особого рисунка. С нескрываемым интересом Ибо наблюдал, как палец Вэя, подобно кисти художника, выводит на его теле замысловатые знаки, похожие на иероглифы. Но таких Ибо никогда не видел.  Рисунок прокладывал путь от середины груди до места, где трепетало взволнованное сердце Ибо. Палец Вэя вновь и вновь окунался в золотисто-кровавую смесь и лёгким прикосновением к гладкой тёплой коже выводил хитроумные узоры. Это было странно, но невыразимо приятно. Как же хотелось, чтобы это длилось как можно дольше. Его пальцы сильнее сжали ткань рубашки. Как же хорошо, Чжань…  Вэй выглядел очень сосредоточенным. Он-то смог справиться с собой, в отличие от попавшего в плен его обаяния Ибо. Сконцентрированный взгляд, вся его энергия и внимание были направлены на создание этих магических знаков. Следующим этапом ритуала было доставить божественное ядро в строго определённую точку внутри пищевода. Именно с помощью змеевидной лозы можно было избежать вскрытия грудной клетки и опасных последствий от подобного вмешательства.  – Открой рот, не бойся. Это не больно… немного неприятно.   Сложно было решиться, когда над лицом змеёй извивается длинный зелёный червяк. И пусть это ветвь лозы, но она живая, и этот факт никто не отменял. Вэй держал её за самый кончик, в то время как другой конец обвился вокруг сияющего ясным светом божественного ядра.  Ибо смотрел на неё, борясь с внутренним отвращением. Но если подумать, ещё немного, и он станет обладателем этой невероятной силы. А за такое можно и потерпеть.  Как ни странно, но Ибо чувствовал, что этот предмет как будто бы тянется к нему, и он не может противиться этому чувству.  Ибо выдохнул, запрокинул голову и приоткрыл рот. «Представь, что тебя угощают конфеткой», – успокаивал он себя.  Но всё же смотреть на то, как этот извивающийся червяк со светящейся сферой заползает ему рот, было невыносимо. Ибо закрыл глаза. Однако тут же их распахнул, почувствовав, как лоза скользнула в его пищевод. Быстро и напористо она миновала глотку, вызвав там рвотный рефлекс. Дыхание остановилось, издав глухой хрип, Ибо судорожно схватился за подлокотники кресла. Его тело напряглось, к глазам подступили слёзы.  Неприятно!? Это было мягко сказано! Вам когда-нибудь в глотку заползал червяк, или что-то живое пыталось проникнуть внутрь и пошарить в вашем пищеводе? Когда рвотное чувство настигает самого пика, но грань так и не переходит. Когда ощущение того, что что-то шевелится у тебя в горле, достигая предела, начинает сжимать диафрагму, превращая рвущийся наружу крик в сдавленный хрип.  Рука Вэя в желании успокоить легла на напряжённую кисть Ибо. И Вэй был слегка встревожен – всё ли хорошо? Ибо слишком бледен.  Змеевидная лоза остановилась, закончив свой рейд где-то в середине пищевода, на мгновение замерла, а затем устремилась вверх, доводя дискомфорт до максимума. Державший её за кончик Вэй быстро вытянул ветвь наружу. Ибо судорожно втянул в лёгкие воздух, и долго не мог отдышаться. Ощущение инородного предмета внутри вызывало тошноту, боль и дрожь во всем теле. На лбу выступила испарина.  – Главное, чтобы сейчас не стошнило.   Он ещё пытался шутить.  – Когда я приведу в действие написанное на твоей груди магическое заклинание, оно заставит ядро двигаться в направлении сердца, пока не встанет на место.  Ибо даже подумать было страшно, что его ждёт и как он сможет это выдержать. Глядя в пол, он с силой вобрал в лёгкие воздух, собирая всё своё мужество. Но оттягивать было нельзя. Магия не терпит промедления.  – Иди сюда. Сядь как можно ближе, так, чтобы твоя спина плотнее касалась меня, – пригласил Вэй, после того, как устроился на полу.  Как интимно. Ох, как это было бы приятно, если бы не предстоящее испытание. Насколько это больно? Ибо даже спросить боялся, а вдруг это действительно выльется адским испытанием? Но, памятуя о волшебных руках Вэя, всё же надеялся, что будет терпимо.  Ибо прислонился к крепкой груди Вэя, и вдруг вспомнил – он же ранен!  – Тебе же будет больно если я так прислонюсь!  Лицо Вэя приобрело такое выражение, словно Ибо сказал какую-то глупость. После чего его руки обхватили напряжённый корпус Ибо, а ладони замерли в районе груди. Ибо резко выдохнул и закашлялся. Ядро немного мешало.   – Всё будет хорошо, – прошептал Вэй, и в следующее мгновение Ибо почувствовал, как лёгкое прикосновение губ возле виска, проникающим теплом поднимает его жизненный тонус.  Ибо мог бы поклясться, что это были губы Чжаня, если бы не знал, что сзади его сейчас обнимает Вэй. – Положи голову мне на плечо и расслабься. Моя энергия поможет тебе не потерять сознание. Тонус вмиг улетучился, а до этого праздно шатающиеся по телу мурашки в панике бросились врассыпную, как будто букашки в разорённом муравейнике. – Что? – голос предательски дрогнул и, кажется, вся кровь сошла с лица Ибо. Он хорошо помнил, как ему вправляли руку, и боль была настолько сильной, что он потерял сознание. И надо сказать, что только благодаря этому он смог выдержать то испытание к которому, кстати, сам себя и приговорил. И тут фраза Вэябуквально выбила почву у него из-под ног. Вновь пройти через переживание такой силы он всё же был не готов. Да и как можно быть готовым к подобному?  – Это возможно… когда ядро будет погружаться в сердце. Ты обязательно должен быть в сознании, чтобы помочь ему правильно встать на место и вобрать его дар.  Ибо кивнул, он всё понимал. И хоть принять это было тяжело, он твердо решил, что у него хватит сил пройти предстоящий путь. Бояться можно – нельзя отступать. Несомненно, эта часть натуры Ибо красной нитью была выткана на полотне его жизни.    Из ладони Вэя алым сиянием заструился тонкий луч света и, переместившись на первый иероглиф, зажег его словно фитиль, своим неощутимым огнём. По мере того, как светящиеся символы начали исчезать, будто сгорая, но не касаясь кожи Ибо, божественное ядро, подчиняясь их магическому зову, шевельнулось. И в следующее мгновение он почувствовал, как неумолимая сила, беспощадная и жестокая, начинает тянуть внутри, раздирая стенки пищевода.  Ибо вначале зажмурился, потом сжал кулаки, стиснул зубы. Его голова резко мотнулась в сторону, скрыв лицо в густых волосах Вэя. Тот, в свою очередь, прижал ладони чуть выше огненного рисунка, изо всех сил стараясь облегчить страдания Ибо. Глаза его были закрыты, всё внимание сосредоточено в глубину. Тем не менее, Вэй понимал: сколько бы усилий он ни прилагал, забрать всё он не сможет. И вообще, помогает ли он? Ведь Ибо на его плече страдает всё больше.  Вместе с тем боль чёрной глыбой всё нарастала, затмевая собой свет и словно погружая Ибо в вязкую жижу непроглядной тьмы. Каждой частичкой воспаленного нерва он ощущал, как нечто настырное, пробивая себе путь, сверлит его тело, будто внутри проворачивали тупой стороной раскаленный шип. Жгучая и до ломоты в костях острая боль стала настолько невыносимой, что хотелось, залившись истошным криком, молить: «Остановись!» Но в тот момент, пронзительно вскрикнув, Ибо сильнее сжал губы, позволив себе лишь протяжно и жалобно застонать. В агонии накатывающей боли он схватился за Вэя с такой силой, что, скорее всего, в том месте на его ноге оставил кровоподтёк, но Вэй не подал вида, даже не вздрогнул. Он как будто был погружен в медитацию.  От напряжения дрожали руки. Сколько прошло времени – полминуты или полчаса? Почему он не спросил, как долго это будет продолжаться? Что будет, когда поток боли начнёт переливаться через край? – Больно… больно… – сорвалось с губ Ибо.  Вэй усилил ток энергии, забирающий боль, понимая, что сам уже близок к пределу. Его губы коснулись головы Ибо, но тот даже не заметил это нежное проявление заботы. Он лишь чувствовал, как обострившиеся до предела эмоции отбивали канонаду в каждой клеточке его тела. Если бы он знал, насколько тяжело в тот момент Вэю осознавать его страдания. Что ни говори, лучше бы он сам принял эту боль, чем позволил ей завладеть телом Ибо.  В этой безумной агонии казалось, что парализующий тело мучительный поток никогда не закончится, но неожиданно стало чуть легче, словно луч света пролился в кромешной тьме – Ибо даже смог разжать веки. Скорее всего, первый барьер был преодолён – божественное ядро прошло сквозь пищевод. Но радоваться было рано, ведь далее предстоял самый сложный момент – его проникновение в сердце. Но как жаль, что это лёгкая передышка была лишь мгновением перед тем, как прошлое станет его персональным адом.  Сжимая зубы до скрипа, он какое-то время смог ещё сдерживать себя и не кричать. Почему-то перед Вэем ему хотелось проявить максимальное мужество. Возможно, те его шрамы, говорящие о невероятной боли, что он пережил когда-то, не давали ему права проявлять слабость. Но это лишь игра его сознания. Ведь стоило ядру подобраться к сердечной мышце, как боль чудовищным цунами вышла из берегов так, что Вэю пришлось крепче прижимать Ибо к себе, чтобы удержать бьющееся в агонии напряжённое тело.  Уткнувшись лицом в шею Вэя, в шёлк его невероятных волос, Ибо рвал голос, криком обжигая горло. Сдерживать себя больше не было никаких сил. Ещё минуту назад он считал, что любое испытание ему по плечу, стоит лишь проявить немного воли – пока не настал этот момент.  – Держись, – нежно шептал Вэй, и глаза его подернулись влагой. – Шен-эр…  Он страдал так же, как страдал бы сейчас на его месте Чжань. Из разных эпох, но это был всё же один человек. И чувства, и эмоции, и жесты – ничего не отличало Вэя от Чжаня, лишь цвет его восхитительных глаз…  Вэй до предела усилил поток энергии и почувствовал, как что-то тёплое потекло к его губе – кровь напомнила о том, что он превысил свои возможности. Осознавая, чем это может для него закончиться, он лишь облизнул губы. Тёмная тонкая струйка достигла подбородка, и сразу несколько капель испачкали светлую рубашку.  Словно понимая опасность ситуации, Ибо стих. С большим трудом ему удалось взять себя в руки. Дрожа всем телом, он лишь ныл, поглощённый той мукой, что держала его сейчас в безжалостном плену своих властных объятий.  «Хватит!.. Хватит!» – рыдал испуганный голос в его голове. Но, стремясь сорваться с губ, лишь замирал, споткнувшись об их глухую неподвижность. Они упрямо молчали, не желая молить о пощаде.  Бесспорно, если бы не помощь Вэя, человек, не обладающий магическими способностями вряд ли смог выдержать такое испытание. Но, даже несмотря на это, Ибо был на грани. Ещё немного – и он начнёт молить о смерти.  Боль всепоглощающим пожаром выжигала все силы, оставляя на пепелище лишь растерзанную страданиями душу. Как выбраться из этого ада? Кому молиться? У кого просить пощады? Куда спрятаться от этой пытки? Так хотелось хоть на секундочку отключиться, дать отдохнуть воспалённому рассудку. Однако сознание и не думало покидать его, оставаясь глухо к мольбам: тянуло на грань, дразнило там, обещая освобождение и покой, но не позволяло переступить заветную черту, стоило надежде уцепиться за эту тлеющую нить свободы.  Спутанный множеством невидимых нитей, словно марионетка, безнадёжно цепляясь за пустоту, Ибо тянулся к слабому отблеску света, туда, где порхали бабочки и ласковое солнце приятно щекотало нос, но длинные узловатые пальцы удушающим захватом тащили назад его упирающееся тело, вновь и вновь затягивая в омут бесконечной боли. В тот ад, где поселился грызущий его плоть монстр, коим стало неутомимое божественное ядро. Всё глубже и глубже оно проникало в его сердце, проторяя путь к своему новому дому.  Ибо устал… очень. Голос осип, и он уже просто тихо скулил, вцепившись дрожащими руками в края одежды Вэя. Капли пота вместе со слезами катились по измождённому лицу. Мысли о мужестве давно улетучились вместе с тем чувством контроля, которое ещё недавно переполняло его сознание.  – Потерпи ещё немного, уже скоро, – прошептал Вэй, после того, как убедился, что рисунок на груди Ибо почти исчез.  Остался крохотный хвостик, заканчивающийся жирным утолщением. Это была финальная точка, и эта точка едва не свела Ибо с ума. Откуда только силы взялись, чтобы так неистово закричать? Чистый голос хрустальным звоном отразился от потолочной люстры и, достигнув предела, разлетелся по комнате. Тело Ибо резко прогнулось, запрокинутая голова натянула мышцы шеи, обозначив на ней вздувшиеся от крика вены. Напряжённые руки рванули полы одежд так, что тонкая ткань рубашки не выдержала и с треском разошлась.  Божественное ядро встало на место!  Но ещё сердце не успело успокоиться, как неумолимый приступ тошноты едва не вывернул его наизнанку. Вэй вовремя подставил пиалу. Сгусток скопившейся крови вышел с гортанным звуком и, испачкав губы и подбородок, принёс мгновенное облегчение. Тяжело дыша, Ибо поднял голову и, прежде чем измученные глаза закрылись, ещё раз впитал этот полный жалости ответный синий взгляд и уже без сил провалился в тёмную бездну. Заботливые руки подхватили его и, прижав к себе, долго гладили по волосам. – Прости меня. Прости меня… Лан Шен…   Сколько времени Ибо пролежал… сколько бы ни было, Вэй готов был сидеть так, пока бьётся сердце, гладить его и, касаясь губами, шептать слова прощения… Он вытер с губ и подбородка кровь и просто ждал, когда Ибо очнётся.  Божественное ядро вернулось в тело своего хозяина и вместе с ним, как мощное, погружающее на глубину течение, утащило в пучину воспоминаний, где пробудилась та, другая, неизвестная ему далёкая жизнь, о существовании которой он и не подозревал и тайны которой хранил магический свет этого божественного артефакта. Погружая всё глубже и унося всё дальше от привычной реальности, неизбежная сила, словно в невесомости, несла Ибо в потоке памяти, пронзая пространство и минуя время. Понимая то, что в какой-то момент это был он и в то же время как будто не он, но всё же комфортно осознал себя в привычном теле, но другой личностью, имя которой было теперь Лан Шен. (蓝 – Лан – голубой, лазурный. 神 – Шен – божественный).