Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 4 – Повеселимся!     Следующие дни для Юного Бога прошли как в дурмане, в дурмане грёз об И Вэе. Ненавистная медитация теперь стала, пожалуй, самым любимым предметом, потому как нарушая все правила, он мыслями безнаказанно уходил туда, где были лишь они вдвоём, где телами управляла ненасытная любовь, а необузданная страсть творила всякие непотребства. Его мечта, его навязчивая мысль, его сны и реальность были рядом с этим прекрасным юношей. В ожидании того дня, когда он снова сможет спуститься в Царство Смертных, Лан Шен весь извёлся. Пропал интерес к еде, он почти не спал. Занятия превратились в сплошную рутину.  Как там его И Вэй? Не обиделся ли он после того, как Лан Шен его так грубо кинул? А вдруг он заболел? А вдруг он его забыл?! Даже отец Лан Шена заметил, что у сына какой-то нездоровый вид, когда они разговаривали по Зеркалу Вечности. Мама-то сразу поняла, что сынок, похоже, вырос. Уж кому, как не Богине Любви, распознать этот факт. Она читала сердца, как открытые книги. Попрощавшись с родителями, Лан Шен вдруг вспомнил, что у него есть один весьма любопытный артефакт: подаренная однажды Тань-Танем – Стрекоза-Шпион. Тогда Юный Бог не оценил подарок, не понимая, где он может её использовать, но сейчас она пришлась как никогда кстати.  Лан Шен открыл украшенную сквозными узорами полупрозрачную шкатулку. На подушечке из белого бархата сидела, чуть больше обычной, стрекоза. В ней был маленький секрет: её огромные радужные глаза были своего рода отражением для Зеркала Вечности.   «Божественная камера слежения, – подумал Ибо. – Неплохо вы тут устроились. И что ж ты раньше не вспомнил про неё? Столько дней тут сходил с ума, страдал. Вот тормоз!»  Отправленная в Царство Смертных стрекоза, словно выпущенная из лука стрела, в доли секунды преодолела расстояние до города Тысячи Озёр. С высоты полёта Лан Шен любовался, как сверкали гладью воды бесчисленные водоёмы с цветущими в них лотосами, как переплетались сложным узором резные мостики.   Поместье, куда нацелились стремительные крылья стрекозы, расположилось у границы города и было, пожалуй, самым крупным в этих краях. Окружённое высоким забором, оно вобрало в себя множество больших и малых строений, а также единственную в городе духовную школу. И всё это носило название – поместье Лонтэн. (龙腾 – Лонтэн – Парящий Дракон). Это было то немногое, что И Вэй успел рассказать в ту ночь. Не забыв упомянуть, что глава семьи с юных лет мечтал открыть духовную школу и ей уже почти двадцать лет…  Лан Шен, затаив дыхание, наблюдал, как в зеркале стремительно приближаются крыши домов, и по мере их приближения сердце наполнялось светом надежды, что где-то там, в глубине этих строений, находится его И Вэй.  А вот и его сапожки в лучах полуденного солнца греются прямо на крыше одного из павильонов. Судя по всему, Лан Шен так поспешно отправил их с острова, что слегка не рассчитал. А сапожки так бы и остались лежать на крыше, если бы божественная сила Лан Шена, посредством стрекозы, не помогла им сейчас скатиться вниз.  Бум! Прямо на голову какому-то парнишке.  – Ай! Кто кидается... сапогами?  Миленькое недовольное личико с округлыми наивными глазками – Лан Шен сразу узнал брата Мин Ю.  «Ну, этому даже полезно», – позлорадствовал Юный Бог.  – О, ты нашёл мои сапоги! И Вэй появился внезапно. Словно солнышко из-за туч осветило своим тёплым сиянием этот унылый двор. Сердце Лан Шена забилось сильнее.  «И Вэй!» – прошептал он. Его рука коснулась поверхности зеркала.  Потирая макушку, Мин Ю хотел что-то ответить, но тут его взгляд «встретился» со взглядом Лан Шена...  – Стрекоза!!! – завопил он, в панике едва не запрыгнув И Вэю на спину. – Прогони её!.. Прогони её!  «Ах ты у нас боишься стрекоз! Ну тогда, повеселимся!»  Лан Шен от души насмеялся, гоняя беднягу по двору и дому.  В то время как желая защитить брата от «убийственной» стрекозы, И Вэй пытался его догнать, Мин Ю, не разбирая дороги, с воплями улепётывал со всех ног, швыряя в «шпионку» чем придётся. В ход пошли даже собственные сапожки. И Вэю оставалось лишь уворачиваться от обороны брата, призывая его успокоиться и наконец остановиться. Но, как говорят, у страха глаза велики, ведь стрекозий монстр угрожающе трещал крыльями прямо у него за спиной.  Паникёр перепугал нескольких юных дев, чинным строем шедших на занятия. Бедняжки растеряли все свои книги и свитки, когда Мин Ю разбил их дружные ряды. А извиняться и подбирать вещи, конечно же, пришлось И Вэю. Однако он ещё не успел помочь юным барышням, как женский визг, лязг и грохот заставили его мгновенно метнуться в павильон для медитации.  Надпись над входом гласила: «Истинная сила проявляется в терпении».   Поднос с благовониями лежал на полу, а Мин Ю покачивался на пышнотелой мадам. И Вэй на мгновение застыл, не ожидая увидеть эту живописную картину. И только хотел помочь, как прыткая тетушка, скинув с себя наглеца, приняла вертикальное положение, тут же отвесив звонкую пощечину сначала одному, а потом и другому.   – Убирайтесь вон! – истерично взвизгнула она, поправляя сбившуюся на бок грудь и ворот платья.  «Одному – понятно, а второму-то за что?» – возмутился Лан Шен. И Вэй, кстати, тоже.  А вопли юного спринтера уже доносились из кухни, где полным ходом кипела работа над приготовлением обеда. И Вэй понял, что опоздал, пытаясь остановить брата, и предчувствуя очередную сцену, решил, что безопаснее просто переждать у выхода.  Долго ждать не пришлось. В грохоте посуды чьих-то криков и визгов, перепуганный и несчастный парнишка выбежал на улицу с двумя свежими отпечатками ладоней на лице: притом один был белый от муки, а второй – чёрный от сажи.   «Какая странная стрекоза, и чего она к нему привязалась?» – недоумевал И Вэй.  И тут «шпионка» сделав оборот, с легким стрекотанием крыльев зависла прямо напротив его лица. Юноша поднял руку и, к удивлению, она мгновенно села ему на палец.  – Какая красивая, – прошептал И Вэй, глядя в её огромные сетчатые глаза, отливающие всеми цветами радуги.  Лан Шен, затаив дыхание, почувствовал, как тело обожгло огнём. Не упуская возможности, он любовался невероятно красивым лицом И Вэя. Его чистые, сияющие синевой глаза смотрели открыто с любопытством, возбуждая желание поцеловать каждую ресничку, спуститься к полуоткрытым губам и остаться там навсегда. – Ик… это ты её заколдовал, ик? – потирая плечо, негодовал Мин Ю. От испуга его пробрала икота. – Ты же знаешь, что я боюсь этих мерзких стрекоз! Убери её от меня! «Ах мерзких!» – нахмурил брови Лан Шен.  И в тот момент, когда И Вэй хотел коснуться стрекозы, она вдруг сорвалась с руки и, взмыв, мгновенно растворилась в воздухе. Скорость была настолько стремительна, что даже взгляд не успел уловить её полёт. Нарочито громко посетовав на то, что из-за проделок И Вэя его младший братец теперь подвернул ногу и прикусил язык, Мин Ю демонстративно развернулся, чтобы, надув губы, пойти прочь! И тут, прямо перед глазами… огромные радужные шары и этот мерзкий шелест крыльев!  – А-а-а!!! Лан Шен даже успел рассмотреть нёбный язычок, пока рот Мин Ю вопил, заполнив собой всю поверхность зеркала. С визгами взбесившейся обезьяны парнишка вновь бросился наутёк.   – Брат Мин, стой! Ну подожди же! – И Вэю уже порядком наскучила эта глупая погоня.  Но тот и не думал тормозить. С ловкостью хромого кота он миновал пару павильонов, пока ему на глаза не попался подготовленный для омовения таз и, решив, что это спасение, младший Мин с размаху плеснул из него в зловредное насекомое. Только в стрекозу он не попал и, благодаря отличной реакции И Вэя – в него тоже!  Юноша ловко увернулся. «Плясь» пролетел мимо, и по характерному шлепку И Вэй понял, что водяной залп угодил во что-то существенное. – Ик… Папа! – пролепетал малыш Ю.  И Вэй обернулся и нервно хихикнул. За его спиной грозовой тучей мрачнел дядя Мин. С его лица стекали тонкие струйки воды, а седая голова теперь была живописно украшена цветочками ромашки и лаванды.  Глава семейства всего лишь вышел узнать, кто так кричит, нарушая дисциплину, и только открыл рот, как внезапно принял полуденное омовение.   – Бежим, – шепнул И Вэй, понимая, что бегство теперь не поможет, но попытаться стоит.  Правда, уже через пару минут, оба с виноватым видом стояли перед учителем Ву посреди учебного павильона, в который так глупо себя загнали.  Так вышло, что, удирая от дядюшки Мина, нарушители порядка в спешке юркнули за тканевые занавески, но осознали ошибку слишком поздно. Их внезапное вторжение прервало монотонное бормотание учителя, обратив на себя удивлённые взгляды всех учеников.  – З-здрасьте, – чувствуя крайнюю неловкость, И Вэй попытался ретироваться, ступая на цыпочках к выходу и прикрывая лицо ладонью, словно так он был менее заметен, пока в спину не прилетел властный голос учителя Ву. – Останься! И Вэй, конечно, предпринял бы ещё одну попытку к бегству, но деваться было некуда, ведь в дверном проёме учебного павильона уже выросла грозная фигура дяди Мина…            – И Вэй, это твои проделки? – строгий голос учителя Ву заставил юношу втянуть голову в плечи. – Ты заколдовал стрекозу? – его по-жабьи припухшие веки превращали глаза в маленькие щёлки. И Вэй отрицательно замотал головой.  – Ага, как же, – обиженно пробурчал Мин Ю. – Она тебя слушалась!  – Говорю же, я ничего ей не приказывал. Я вообще не умею этого делать!  Дядя Мин поднял руку, останавливая их перепалку.  – Это легко проверить. Прикажи ей что-нибудь! И Вэй пожал плечами и, закатив глаза, сказал первое, что пришло ему в голову: – Стрекоза-стрекоза, сядь на учителя Ву.  И, будучи уверенным в том, что насекомое, наигравшись с Мин Ю, давно улетело по своим делам, в изумлении пронаблюдал, как невесть откуда взявшаяся, «предательница» прострекотала мимо и уселась прямо на переносицу учителя, перекрыв сверкающими золотыми крылышками его одутловатое лицо.  «Так явно лучше», – хихикнул про себя Лан Шен, словно прочитав мысли И Вэя, который в тот момент не смог сдержать смешок…   В ушах ещё не стих хохот учеников, и взбешённый крик учителя Ву, как юный Вэй уже принимал удары по рукам дисциплинарной линейкой. Ему было предписано двадцать ударов за ложь. А после, его и Мин Ю отправили стоять на коленях на гравии и держать над головой орудия наказания. В несправедливом взыскании они винили друг друга, и едва не подрались этими же линейками, каждый доказывая свою невиновность.  Мин Ю капризно жаловался, что из-за И Вэя, кроме всего прочего, он заработал синяк на руке и поцарапался. Теперь ему очень больно, а стоять на коленях просто невыносимо! И во всём виноват И Вэй!  Позднее, когда мама Мин Ю, госпожа Мин пыталась обработать эту царапину лечебной мазью, он верещал так, что было слышно по всему двору. Но все привыкли, что младший Мин очень нетерпелив к проявлениям боли и лишь снисходительно улыбались, слыша его вопли.  Лан Шен чувствовал лёгкий стыд и неловкость. Ну вот, теперь из-за него И Вэя наказали! Но, что ни говори, было весело. А Вэя он ещё утешит.  Юный Бог крепче сжал в ладони его шёлковые носочки и поднёс к губам. Лан Шен теперь всегда носил их с собой в потайном кармане мантии.  Наконец наступил счастливый день его свободы.  Лан Шен сидел перед зеркалом и смотрел на подаренную ему серёжку, затем прислонил толстый стержень к мочке уха и, не раздумывая, надавил. С болезненным хрустом она вышла с противоположной стороны. Лан Шен поморщился. Но это всё пустяки. Ради И Вэя он был готов и не на такое.  Оценив свой безупречный божественный облик в зеркале, он остался недоволен – куда ему до красоты И Вэя. Он всего лишь слабый отблеск в его ослепительном сиянии.