Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 7 – Ночное нападение.   Утомившись в библиотеке, И Вэй наконец заснул. В тишине глубокой ночи были слышны лишь пение сверчков и его мерное, успокаивающее дыхание. Через открытое окно вместе с теплым воздухом проникал лунный свет, укутав своим невесомым покрывалом мирно спящую на широкой кровати фигурку.  Лан Шен не мог налюбоваться на это юное создание. В свете лунного фонаря можно было разглядеть каждую черточку на его пленительно прекрасном лице и бесконечно наслаждаться любой из них, с той обворожительной родинкой под губой, которую он так любил целовать.  Тихо сидевшая под потолком стрекоза была тем невидимым связующим звеном между двумя мирами, которое позволяло Лан Шену не затосковать в этой долгой ночи без сна.  Ну что тут скажешь, вместо того чтобы нести службу возле храма, Юный Бог неотрывно смотрел в зеркало, полагаясь на силу своих заклинаний и надежность ловушек.  Он пустил мысли в свободный полёт и уже было предался мечтаниям, как вдруг что-то перекрыло обзор, и мгновением позже, в чёрном вихре плотного дыма посреди комнаты И Вэя появилась знакомая фигура в маске. В широких одеждах, с волосами, спускающимися по плечам, и рогатой короной на голове, он отличался от того босяка, который предстал перед ним в прошлую их встречу на острове Лунных Скал.   Сердце Лан Шена тревожно забилось.  – Ты что там делаешь, мерзавец? Не смей приближаться к нему! – крикнул он так, словно Демон мог его услышать.  Шурша богатыми одеждами, Эмэн неспешно подошёл к кровати, где тихо спал ничего не подозревающий И Вэй и занес над ним руку, сжимавшую жемчужину сна. Драгоценные камни на широких рукавах чуть поблескивали, в то время как перстни на пальцах, отражая свет луны, сверкали подобно звёздам. Он сжал ладонь, а затем, раздавив жемчужину, рассеял невесомую пыль над головой юноши. Темное облако зависло, а потом плавно окутало И Вэя, погрузив его в ещё более глубокий, сладостный сон. Его беззащитность и уязвимость в тот момент едва не заставили Лан Шена взвыть от отчаяния.  Он понимал, что если он ещё мог позволить себе остаться дома вместо того, чтобы нести караул возле Храма Пяти Столпов Бытия, то покидать Небесное Царство ему было никак нельзя. Как раз это нарушение грозило тем страшным наказанием, о котором он и думать боялся. Домашнего ареста он бы не пережил. Но оставаться в стороне, просто смотреть на то, что происходит в спальне И Вэя, он тоже не мог. Он сжал кулаки, готовый в любую секунду сорваться с места. Ночной Демон тем временем присел на край кровати и нежно коснулся тыльной стороной ладони умиротворённого лица И Вэя. Движения его были плавны и, казалось, не несли в себе никакой враждебности. После чего Эмэн опустился над спящим юношей – мгновение, и губы мягко коснулись тех пленительных лепестков, за единоличное обладание которыми Лан Шен готов был драться с целым миром.   Юный Бог закричал, как от физической боли. Разрывающие сердце гнев и тревога, грозовыми тучами заволокли его разум. Не помня себя, он взвился в небе голубой стрелой. Эти несколько мгновений полёта казались бесконечными… но боевые эйдосы уже были зажаты в его ладонях – он метнул их, едва оказался рядом с оконным проёмом комнаты Вэя.  Сидящий на кровати Эмэн, казалось, не только не был удивлён, когда увидел перед собой пылавшего негодованием Юного Бога, но даже, будто, ожидал его. Одним небрежным взмахом руки он развеял убийственную магию, словно это была просто назойливая муха.    – Осторожнее, – заботливо предостерёг он, откидывая за спину упавшие на бок волосы. – А если бы я не развеял твой удар, а отразил его? Я мог бы случайно ранить мальчика… – пальцы Эмэна погладили нежную щеку И Вэя. – И вообще, Лан Шен, нельзя так врываться! Где твои манеры? – напустив на себя вид наставника, выговаривал ему Эмэн.  Лицо Лан Шена нервно дрогнуло. Действительно, глупо! Демон Ночи сидел в опасной близости от И Вэя и любое неосторожное движение могло стать для него роковым. Но гнев и страх буквально ослепили его.  Поглотив следом вспыхнувший в ладони второй силовой шар, Лан Шен огромным усилием воли заставил себя немного успокоиться. Но не настолько, чтобы в руках не засветились два божественных клинка: Сяохуо и Сюнсин.  Однако едва они засияли, наполнившись силой божественных ядер, как в груди Юного Бога вспыхнула обжигающая боль, такая резкая и внезапная, что Лан Шен невольно охнул. Это чувство он знал с детства – когда две стихии вступали в схватку, Лан Шен словно сгорал заживо.   Неужели его гнев испепелил тонкую духовную структуру Щита Созидания? Как же так? Он ведь совсем недавно был у лекаря и просил максимально усилить защиту! Не столько для своей безопасности, а большей частью для того, чтобы лишний раз не заботясь об этом недуге, отдаться своему любовному влечению целиком. Зная, что процесс восстановления силы щита занимает весь вечер, время, которое стало теперь таким ценным для Лан Шена – он не мог себе позволить тратить его на что-то другое.  Лекарь Ван был слегка обескуражен его требовательной просьбой, ведь подобная процедура малоприятна. Стоит ли идти на такое ради экономии нескольких вечеров?  – Или ты меня так сильно не любишь, что не хочешь лишний раз навестить старика?  Лекарь Ван в действительности был очень мил. Он стал первым, кого увидел маленький Лан Шен после того, как его отняли от родителей. Именно он был тем «монстром», который врезал ему Щит Созидания. Обида от перенесённой боли ещё долго пылала в маленьком сердечке Юного Бога, но постепенно физическая боль улеглась и душевные переживания тоже. Он привык. Лекарь Ван перестал казаться ему злобным чудовищем. К тому же, благодаря невероятной доброте и тёплой заботе он смог заслужить не только доверие, но и любовь маленького Лан Шена.  Небольшого роста старичок был когда-то великим целителем на земле, а после вознесения стал служить Богам. Ему было поручено взять на себя опеку над юным Лан Шеном и очень тщательно следить за развитием его ядер. Ведь он один из немногих, кто досконально разбирался в этом вопросе, так же, как и один из немногих, кто мог создать духовный эликсир для их защиты.   За эти годы лекарь Ван многому научил Юного Бога и всё сокрушался, что мир теряет великого целителя в лице Лан Шена, ведь успехи на этом поприще у него были весьма впечатляющие.  С тех пор их связь только крепла, он заботился о нём, как о родном, и что бы Лан Шен ни натворил, лекарь Ван всегда был на его стороне, защищая перед учителями, так что любые проказы сходили ему с рук…  Лан Шен настоял на своем решении и началось долгое и очень неприятное лечение. Замешанный в похожем на фонарь сосуде, эликсир – слияние энергий редких природных элементов и усиленный заклинаниями, густым потоком лился в направлении груди Юного Бога.  Пришлось посильнее стиснуть зубы, когда энергетический поток, проходя сквозь тело, уплотнялся внутри поставленного в детстве Щита Созидания. Ощущение было такое, словно нечто продавливает, раздвигая стенки тканей, растягивает их невидимой рукой, пытаясь протиснуться в узком внутреннем пространстве, всё увереннее расширяясь в объёме. Он не предполагал, что будет настолько больно, ведь обычно это проходило с ощущениями лёгкого покалывания внутри. Ну, возможно, пощиплет немного, но не настолько же сильно!  Лан Шен крепче сжимал белые носочки в руках, стараясь в этот мучительный момент думать об И Вэе. О его прекрасных губах, его дивных глазах, в глубине которых можно было утонуть. О его стройном будоражащем фантазии теле, нежной коже, мягких волосах. Какой его части ни коснись, в нём всё было прекрасно. Какие же Боги постарались, чтобы создать такое совершенство?  Он представил, как целует И Вэя и его влажные поцелуи спускаются всё ниже вдоль обнажённого горячего тела, как юноша трепещет под ним вожделея его глубоких ласк. Стоны И Вэя заполняют комнату, давая понять, что Лан Шен делает всё правильно, и его напор не только не пугает, а, наоборот, заставляет молить о большем. Лан Шен спускается, он уже там, в эпицентре возбуждения. Его губы дразнят, заставляя тело И Вэя напрягаться и страдать от подступившего горячего желания. Он дрожит и стоны перемешиваются с криками, когда язык Лан Шена касается лишь налитой кровью головки. Его пальцы от переполняющих эмоций впиваются в покрывало. «Лан Шен, умаляю! Сделай это!»  И Вэй весь горит под ним и, в этом огне он так прекрасен, что хочется плакать от восторга и умиления. Синие глаза во влажном блеске отражают божественный лик юного соблазнителя. Их мольба трогательна и призывна настолько, что Лан Шена полуденным зноем охватывает страсть. Он и сам не в силах больше дразнить это небесное создание.  Грубым быстрым движением, от которого И Вэй тает, словно сгорающая в огне свеча, он разворачивает юношу на живот. Откинув тяжелую копну смоляных волос, волнительно проводит языком вдоль ложбинки на его спине и, услышав призывный стон, накрывает его своим телом. Его плоть соприкасается с упругими ягодицами и реагирует так, что впору самому кричать от восторга. Вожделенная точка ждёт его, от нетерпения чуть подавшись вперёд.  «Ну же! Я больше не выдержу! Войди в меня!»  В ответ на его томные мольбы, эрегированная головка скользит вниз по тёплой коже ягодиц, оставляя холодящий влажный след. И Вэй с замиранием ждёт его там, покорный, горячий, готовый принять в себя всё его естество. Поглотить до самого корня, и оставить его там так долго, насколько хватит И Вэю его девственных сил. Даже теряя сознание под губительной страстью Лан Шена, он не остановит этот обжигающий пыл, не разрушит оков его сладкого плена. Пусть огонь течёт в него, испепеляя томительной болью, пока силы не покинут это бренное тело. Тёплое и мягкое прикосновение сводит с ума, почему так долго? Усилие, и преодолев упругое сопротивление девственной плоти, орган Лан Шена погружается за пределы видимости, и теперь только чувства и ощущения правят их телами. Вцепившись в подушку, И Вэй судорожно вскрикивает, впуская в себя Лан Шена целиком. Его силу, его страсть, его огонь и боль, что жестоким зверем врывается в тело…  Боль…            Лан Шен вздрогнул и протяжно застонал. Грёзы вмиг улетучились, но эта дивная мечта позволила ему немного отвлечься. – А я предупреждал! – назидательным тоном сказал лекарь Ван. – Ничего, я потерплю, – ответил Лан Шен неожиданно севшим голосом. Он сжал губы, стараясь больше не позволять стонам вырываться наружу.  Его тело дрожало от напряжения, а дыхание стало прерывистым. В какой-то момент он не выдержал и заныл, но тут же заткнул себе рот любимыми белыми носочками, заглушая стенания.  Несколько часов процедуры, похожей на пытку, были позади. Сосуд, исчерпав себя, прекратил свой терзающий поток. Лан Шен облегчённо выдохнул, дохлой рыбой распластавшись на кровати. С испытанием он справился, можно даже сказать – с честью. Доктор похвалил его за выдержку. Тогда как сознание Ибо с трудом справилось с этой экзекуцией. По ощущениям было похоже на то, как пробивалось ядро сквозь стенки пищевода. И снова испытать такое было в крайней степени тяжело.  Если бы Юный Бог кричал, то и Ибо было бы легче. А этот красавчик, видите ли, решил проиграть в героя!  Лан Шен долго отлеживался, приходя в себя. В груди ещё нудно болело, но это можно считать была уже не боль. Главное – его вечера теперь свободны, а божественные ядра защищены…  Но что же сейчас пошло не так? Откуда эта испепеляющая боль? – Пошёл прочь! – грозно приказал Лан Шен, сверкнув глазами в сторону Демона.  Гнев обжигающей лавиной поднимался в нём, словно в жерле вулкана. Стараясь не обращать внимания на разразившийся ад в груди, он лишь сильнее сжал в руках оружие.  – А то, что? – спокойный, даже ласковый голос Эмэна, действовал скорее раздражающе.   – Я убью тебя!  Глаза Демона Ночи улыбнулись, а затем снова превратились в лёд.  – Ты так его любишь, что готов рисковать жизнью? Ну, конечно, легко любить того, кто красив. А твой друг поистине прекрасен.  Он повернул голову в сторону спящего спокойного лица и коснулся волос И Вэя. Глаза Лан Шена налились кровью. Он едва не набросился на него, но не сделал этого, лишь потому, что понимал – любое неосторожное движение может стоить любимому жизни.  – А сможешь ли ты любить его так же сильно, если его лицо будет обезображено шрамами?  В руке Эмэна появился демонический острый клинок тёмного металла. Лан Шен знал, что даже лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы оставить на теле глубокую незаживающую рану. Клинок завис в миллиметре от юного, дышащего свежестью лица, и готов был в любую минуту вспороть эту прелестную кожу.  У Лан Шена покачнулось сознание.  – Не смей! – закричал он. – Что тебе надо?  – Ответь, – спокойно, но требовательно произнёс Демон. Клинок слегка коснулся шёлковых волос, и несколько прядей скользнув по голове, упали на пол. – Будет ли твоя любовь столь же крепка? – Отошёл от него!  Боль сковала грудь Лан Шена. Что с ним всё-таки происходит? Заслонка дала сбой?  – Неужели так трудно признаться?   Эмэн перевёл взгляд на дымящееся ненавистью посеревшее от боли лицо Лан Шена и, спрятав нож, поднялся. Богатые нарядные одежды тяжёлой волной упали вокруг его высокой худощавой фигуры.  – Меня никто никогда не любил. Как бы я ни старался быть хорошим для вас, моё лицо было решающим фактором вашей «симпатии». Но разве кто-то виноват, что родился с неприглядной внешностью? Вы, Боги, кичитесь своей красотой. И не признаёте тех, кто не похож на вас. И земных созданий вы выбираете по тем же самым критериям. А если я некрасив, так что – я не достоин любви? Возможно, моё лицо тоже было бы венцом творения, если бы его не пожрал огонь. Я вечно прячусь за маской и могу лишь притворяться, быть тем, кого вы любите. Но это обман. Может я тоже хочу любви. Хочу, чтобы мной тоже восхищались, а не видели во мне монстра. Вы всегда видели во мне монстра. – Эмэн зло сверкнул глазами. – Ты сам выбрал этот путь! Ни один, ни другой не решались нарушить границы личного пространства.   – Я его не выбирал! – его крик подхватило уличное эхо и ветер разнес его по пустынному тёмному двору. – У меня не было выбора! Лан Шен, ты наивный глупенький мальчик, который смотрит в рот своим родителям и не видит дальше своего носа. Ты живёшь в собственном радужном мирке, где всё легко и просто. А ты знаешь, каково было знать, что твоя собственная мать погибла, пытаясь сжечь тебя ещё в младенчестве? Каково было ребёнку видеть, как убивают его отца? Желать вернуться к родной обители и не иметь возможности? Каково было понимать, что ты чужой в стенах родного дома? Когда за любую, даже крохотную провинность, следовало самое суровое наказание! Признайся, что вы все просто боялись меня. Боялись, что проявится моя демоническая натура и сожрёт вас всех! И кнут был лучшим решением для усмирения мятежной души.  И словно в подтверждение слов, в его руке появилось живое свидетельство той боли.  – Шалун – тот кнут, что был знаком с моей спиной даже лучше, чем с рукой, что сжимала его, нанося рассекающие до кости удары. – Эмэн почти любовно погладил его шершавую поверхность. – Ты знаешь, что он сплетён из кожи отдавших себя в жертву демонов? Даже Боги не смогли распознать всю его силу и скрытую мощь, используя его лишь как средство для наказания. Отцовское оружие использовали против меня… Какая ирония! – он усмехнулся. – А ведь он принадлежит мне по праву. Рассекающий пространство кнут, оружие тёмных – что может быть более разрушительнее, чем один его удар? Моё тело всё покрыто шрамами поверх тех, что оставили мне языки пламени. Эту боль я чувствую до сих пор. Но она не усмирит душу, а лишь поселит в ней злобу. Вы сами своими же руками толкнули меня в этот омут, от которого так усердно уберегали! – он горько рассмеялся, уперев короткую рукоятку кнута себе в лоб. – И что же в итоге произошло? Моя кровь его приручила, и он раскрыл мне свою суть. Благодаря ему я и смог сбежать от вашей неусыпной опеки и уготованной мне тошнотворной праведной жизни. Эмэн замолчал. Для Лан Шена его слова стали откровением. Он не знал, что Дэ Нэю настолько плохо жилось в Небесном Царстве, так же, как не знал и про жестокие наказания. Ведь Дэ Нэй никогда не жаловался, не рассказывал об этом. Лан Шен помнил, как тот порой уходил в себя и держался в стороне, не желая ни с кем общаться. Однако подобное Юный Бог обычно списывал на мрачную сторону характера полубога-полудемона. Дэ Нэй вообще мало с кем разговаривал. И тут Лан Шен вспомнил: однажды несколько учеников из высших божественных сословий дразнили будущего Демона Ночи из-за маски, под которой скрывалось обожжённое лицо. Не выдержав едких насмешек, Дэ Нэй метнул магический тёмной силы удар, разметал невеж по сторонам. Лан Шен это хорошо помнил, он ещё подумал тогда, что этот парень легко может постоять за себя, лучше бы вам, дурачьё, его не трогать… После этого инцидента Дэ Нэя долгое время не было видно, а когда он вернулся, то на одной из тренировок Лан Шен случайно заметил на его шее свежий рубец. Тогда Дэ Нэй поспешно спрятал шрам под одеянием и на вопрос: «Откуда шрам?», грубо ответил: «Не твоё дело!» Юный Бог только сейчас понял, что, оказывается, это был один из следов Шалун.  А что он вообще знал о нём? Да почти ничего. Среди учеников ходили тихие разговоры лишь о том, что его мать, Богиня Ночного Неба Е Син, была тайно влюблена в Князя Тьмы. Их запретная любовь закончилась очень печально. Князь бросил её с ребенком, и она от отчаяния решила сжечь себя и сына. Знал, как Дэ Нэй ненавидел за это отца и мечтал отомстить ему. Ну так к чему сейчас эта драма?  И словно прочитав его мысли, Эмэн продолжил:  – А как вы внушали мне ненависть к отцу. Как старательно чернили его в моих глазах, что я почти забыл, кого в действительности должен ненавидеть… – взгляд его вновь заволокло тучами, наглухо затмив те слабые проблески страдающей души, что томилась в исступлённом гневом разуме. – Мой отец… он не был настолько глуп, как вы думаете, когда пришёл за мной. Он знал, что, скорее всего, ему была уготована смерть. И он пожертвовал собой, чтобы дать мне свободу. А вы были так одержимы желанием убить его, особенно твой папаша, что никто и не догадался, что таким образом он хотел передать мне этот артефакт, – недобрый смешок вырвался из его горла. – Что-то я разоткровенничался. – Эмэн мотнул головой, словно пытаясь выбросить из головы то прошлое, что тяготило его каждую минуту. – Даже забыл, зачем пришёл… Ах да, я же хотел заняться любовью с этим прекрасным созданием, а ты мне помешал! – Он сказал это так нарочито подчёркнуто, словно дразнил Лан Шена, желая вывести того из хрупкого равновесия, которое с таким трудом удерживал в себе сейчас Юный Бог.  Эмэн приподнял подбородок спящего И Вэя рукоятью кнута и разглядывая его идеальные черты лица, продолжил:  – Не переживай, он даже не заметит подмены.  – Только посмей тронуть его! – А то, что? – спокойно спросил он, поймав метающий молнии взгляд Лан Шена. – Убьёшь меня? Слышал уже. Скука какая. Вы впятером не смогли со мной справиться. Вы, Боги, обожаете пафосные речи, а как до дела дойдёт…  Но Эмэн не договорил – Лан Шен сорвался с места. Перед внезапным яростным прыжком Юный Бог махнул рукой, чтобы накрыть спящего И Вэя защитным куполом. Под ним ему было тихо и безопасно, в то время как снаружи развернулась настоящая битва.  Надо сказать, что у Темного Князя всегда была отменная реакция. Чёрным облаком метнувшись в сторону, он ускользнул от удара Лан Шена, но комната была недостаточно просторной, и он врезался в стоящий рядом шкаф для вещей, проломив собой расписанную весенними мотивами дверцу.  Следом со свистом метнулся Сюнсин, но лишь раскроил шкаф, словно он был сделан из сухого печенья. Вся одежда И Вэя попадала на пол, а часть её осталась безнадежно испорчена. В тот же миг Шалун с хлестким звуком пролетел в миллиметре от груди Лан Шена и едва не зацепив Юного Бога, снес несколько висящих фонарей. Мгновенный второй удар, вновь не достигнув цели, пришёлся поперёк низкого столика. Любимый столик И Вэя печально сложился пополам вместе с рассечённой надвое вазой.  Громя мебель, они гоняли друг друга по комнате, а возле окна, накрытый прозрачным отражающим свет луны защитным куполом, крепко спал И Вэй и улыбка на его лице говорила о том, что сны его были прекрасны, как и он сам.  И тут Лан Шен почувствовал, что кто-то снял его ловушки перед Храмом Пяти Столпов Бытия. Он ощутил это почти физически, едва не пропустив удар Шалун. Кто-то проник в храм! Надо немедленно возвращаться! – кричало сознание. Но он не мог оставить И Вэя, пока не вытолкает этого ночного паразита за пределы поместья.  Однако Эмэн словно дразнил Лан Шена, тёмным облаком метаясь по комнате и, похоже, не собирался её покидать. Более того, даже не боялся его убийственных мечей, как будто знал, что Лан Шен сейчас был не в силах ими воспользоваться в полной мере. Потому как стоит им наполниться энергией стихий, как те же стихии, внутри него, начнут уничтожать друг друга, не оставив шанса на спасение их носителю.  Но надо сказать, что Лан Шен и без магии мог отлично обороняться. Он прекрасно фехтовал и поэтому даже используя мечи как простое оружие, оставался также недосягаем. Мешало лишь то, что при каждом резком движении, грудь вспыхивала мучительным жаром. Подобно тому, как здесь сейчас шла борьба добра со злом, внутри него начинала разгораться его собственная битва.  Лан Шен, стиснув зубы, проявил всё своё мастерство мечника, чтобы оттеснить Эмэна к окну. Но тот лишь забавлялся, раскатисто хохоча над безуспешными попытками Лан Шена изгнать его за пределы комнаты. Ловко уворачиваясь, он угрожающе размахивал кнутом. Шалун пролетел в опасной близости от лица Лан Шена. Тот успел подставить руку и кусок рукава отлетел в сторону, словно был отсечён острейшим лезвием. На коже остался глубокий порез.  «Убирайся отсюда, тварь!»  Новая попытка ничего не дала. Эмэн не собирался покидать пределы комнаты, это Лан Шен уже понял. Враг он был посерьёзнее любого демона, ведь он познал обе стороны магической силы: светлую и тёмную. Поэтому любое заклинание Лан Шена он уничтожит с той же лёгкостью, с которой заставит лопнуть мыльный пузырь. Но попробовать всё же стоит! Однако в этой попытке всё ещё оставалась опасность разгромить весь дом. Собравшись с духом и, понимая, что сейчас его тело взорвётся адской болью, Лан Шен сконцентрировал в руках силу. И едва живая огненная энергия и, кристально-чистой воды боевая мощь,опасно вспыхнули у него в ладонях, как он, с яростным криком, поочерёдно метнул их в Эмэна. Боль стальным хватом сдавила дыхание, а признание собственной беспомощности перед лицом врага практически раздавило его самооценку.  Раздался звонкий щелчок, и обе угрозы были моментально развеяны подобно взметнувшимся на ветру искрам костра. Вспыхнувшая в груди боль на мгновение ослепила Лан Шена и этого было достаточно, чтобы Шалун, совершив стремительный оборот в воздухе, со свистящим звуком ударил по его запястьям, а кончик, обернувшись, намертво стянул руки Юного Бога магическим хватом.  Глаза Эмэна ликующе блестели. С торжеством победителя он дёрнул рукоять, заставив Юного Бога упасть на колени.  Так позорно пленён он ещё не был никогда. Сын Великого Защитника Небес оказался всего лишь пустышкой, слабаком, неспособным даже защитить себя! Почти теряя сознание от боли, Лан Шен стоял в унизительной позе перед Демоном и не знал, что делать. Он рванулся, но стало только хуже. Кнут, врезавшись в кожу, лишь сильнее стянул руки, и Лан Шен заметил, как на пол упало несколько капель божественной крови.  – Не пытайся вырваться, если не хочешь остаться без рук, – угодливо предупредил Эмэн. – Уж кому, как не мне знать силу этого оружия.  – Чего ты добиваешься? – простонал Лан Шен. Его тело дрожало, а в груди разыгралась такая буря, что темнело в глазах. – Я понимаю, что с тобой жестоко обошлись, но в чём моя вина? Я же тебе не враг. Эмен снова дернул за рукоять, наслаждаясь тем, как Юный Бог теперь валяется у него в ногах. – Неужели? – удивился он, сохраняя спокойный, даже ласковый тон. – Демоны всегда враждовали с Богами. И одной этой причины уже достаточно, чтобы я пытал тебя вечность.  – Но ты же не был Демоном, в тебе течёт божественная кровь, – сдавленным голосом проговорил Лан Шен, с трудом выговаривая каждое слово. – То, что во мне есть капля божественной крови, ещё не делает меня Богом! Вы долгое время пытались выбить из меня тёмную сущность, пока, в итоге, я не осознал, кто я есть на самом деле.    Лёжа на полу, Лан Шен пытался найти выход из этой позорной ситуации, в которой так глупо оказался. Он снова проиграл ему, хотя до этого не проигрывалникогда. Он совершает ошибку за ошибкой и лишь потому, что в его жизни появился тот, кто теперь стал занимать все его мысли. – А теперь, сними эту защиту! – резко приказал Эмэн. Его дымная рука – демонический фантом, потянулась к лицу Лан Шена и повернула его за подбородок в направлении едва заметного божественного купола, охранявшего мирный сон И Вэя. Негодяй!  Конечно же они оба понимали, что Юный Бог не станет этого делать. И теперь, радуясь возможности, Эмэн устроит ему самую настоящую пытку. Стоило подумать об этом, как демонические путы сжались сильнее, так что затрещали кости. Свет померк перед глазами. Лан Шен глухо застонал. Кнут окрасился светлым золотом, а на полу уже растекалась лужица божественной крови.  – Не порти мне вечер, Лан Шен! Чего тебе стоит? Я буду нежен – ему понравится, будь уверен! Ты даже окажешься в выигрыше, ведь все мои успехи будут приписаны тебе! – Его громкий смех наполнил разгромленную комнату.      Кнут сдавил ещё немного, и характерный хруст едва не лишил Лан Шена рассудка. От чудовищной боли он истошно закричал, перекатившись на спину. Перед глазами замелькали розовые и серебряные точки. Только бы не потерять сознание! Ведь тогда он упустит энергетическую связь, и купол рассеется как звездная пыль, оставив И Вэя наедине с этим монстром. Нет-нет, этого допустить никак нельзя.   В этот чудовищный момент, удивительно, но сознание Ибо держалось так же мужественно, как держался сам Лан Шен. Ибо уже почти привык, что его прошлая жизнь была сплошь наполнена испытаниями не для слабых духом и практически перестал надеяться на то, что хоть один день будет прожит без этого ноющего тягостного чувства боли и страха.  Однако сейчас он и сам ни за что бы не отступил, даже на грани смерти не поддался и не стал бы молить о пощаде. Несомненно, ему немало помогала божественная сила Лан Шена, часть которой сохранилась по сей день в его нынешнем сознании.  – Можешь кричать сколько угодно, в этом поместье всё равно никто не проснётся до утра.  Юный Бог понимал, что Эмэн не остановится и будет его пытать, пока тот не сломается. Однако Лан Шен твёрдо знал, что не уступит, даже если Демон решит его линчевать.  – Ну же, Лан Шен! Ты просто оттягиваешь неизбежное, – губы Эмэна растягивала улыбка удовольствия. Он явно наслаждался мучениями своего кровного врага.   Лан Шен с трудом удерживал связь с этим миром, дыхание становилось всё тяжелее. Его затуманенный мукой взор нежным касанием скользнул по безмятежно спящему юноше. Лёжа на боку, Вэй обхватил одеяло руками и ногами, словно обнимая кого-то во сне. И в тот момент, когда Лан Шен взглянул на него, И Вэй сильнее прижал к себе одеяло и он прочёл по едва шевельнувшимся губам:  «Лан Шен...»   Его нежное лицо было наполнено таким теплом и светом, что, казалось, даже боль отступила перед этой несравненной чистотой, несмотря на то что Шалун продолжал неумолимо сжимать свои кольца.  И тут неожиданно для самого себя, сквозь пелену уплывающего сознания он заметил её! Под потолком укрывшись в тени балки всё ещё неподвижно сидела его стрекоза-шпион. Как же он забыл про неё? Решение пришло мгновенно.  «Прости меня, Тань-Тань», – подумал Лан Шен, сожалея о том, что сейчас произойдёт.  Под магическим взглядом Юного Бога она шевельнулась и, сорвавшись с места, с быстротой молнии устремилась к Демону Ночи. Это мгновение стало для него роковым.  Эмэн лишь уловил, как нечто мелькнуло перед лицом, но опоздал отмахнуться. Стрекоза смертоносными крыльями, словно ножами, в один миг перемолола ему глаз. В этом безжалостном полёте кровь разлетелась мелкими брызгами во все стороны. От адской боли Эмен взревел, словно раненый зверь. Лёгкий ночной ветер разнёс по двору его мучительный вой.   Лёжа на полу со стянутыми руками, Лан Шен наблюдал, как рука Демона метнулась и мгновенно раздавила редкое магическое существо в ладони. Частички сломанных прозрачных крыльев невесомыми лепестками совершили свой последний полёт и, вращаясь в воздухе, тихо опустились к ногам Эмэна.  Тёмно-бордовая кровь заливала его маску и корчившееся от боли лицо, стекая по нарядной мантии. Держась за окровавленный глаз, он кидался беспорядочными заклинаниями, но эти лихорадочные попытки атаковать, цели не достигли. Некоторые попали в защитный купол и бесследно растворились, не причинив поверхности никакого вреда.  Кнут в руке Демона исчез. Почувствовав свободу, Юный Бог откатился и тут же вскочил на ноги. Понимая, что проиграл, Эмэн чёрным облаком метнулся через окно, в один миг растворившись в темноте.  Лан Шен понимал, что в сложившихся обстоятельствах, как бы ни тянулось сердце к И Вэю, ему как можно скорее нужно возвращаться. Кинув на спящего юношу прощальный взгляд, Юный Бог голубой стрелой вылетел из окна.  Теряя остатки сил, Лан Шен не мог двигаться так же быстро, как бы ему хотелось. За те несколько мучительно долгих минут полёта в голове родилось подозрение, что, возможно, всё это было подстроено. Вторжение в храм именно в ночь дежурства… как будто его специально выманили. И поведение Эмэна, и его долгие откровения – зачем всё это? Чтобы задержать? Или всё-таки его желание было действительно досадить Лан Шену, выбить почву у него из-под ног. А его интерес к И Вэю? Вдруг это не игра? Принарядился даже! Мерзавец!  Лан Шен глухо застонал. Острая боль жадными щупальцами расползалась от середины груди. Руки разливались нестерпимой ломотой до самых плеч. Ничего, кости целы! Не так-то просто их сломать, даже демоническим оружием.  Он потом будет сожалеть о том, что больше не сможет наблюдать за жизнью И Вэя. Жаль стрекозу, но, по сути, она спасла ему жизнь. Лан Шен планировал быстро разобраться с нарушителем в храме – он был уверен, что тот попался в одну из его ловушек, что стояли внутри, – а после думал сразу же вернуться в комнату И Вэя, чтобы навести там порядок.  Вход в храм действительно оказался распечатан, притом распечатан искусно – защитный барьер не был разодран, тогда бы остатки магии болтались в воздухе, подобно порванной паутине. Она была аккуратно снята вместе со всеми ловушками, словно преступник тоже знал эту магию. Но как? Эта техника была создана лично им и он никому о ней не рассказывал.  Лан Шен зашёл внутрь и неслышно ступая прокрался до дверей Святилища Почтения, где покоились эфемерные тела покинувших Царство Небес вознесшихся когда-то бессмертных. Именно за ним находился зал с артефактами.  Никогданесгорающие свечи освещали дорогу.  В том, что преступник ещё внутри, и он один – Лан Шен был уверен. Он ясно чувствовал его присутствие, а также то, что этот кто-то искусно скрыл сущность своей натуры. Ведь как Лан Шен ни старался, не смог распознать даже то, светлый он был или тёмный.  Юный Бог осмотрел высокие двери, ведущие в зал Мофа – защитные печати и здесь были сняты. Волнение возросло. Противник силён. А он еле держится на ногах.  Оставляя за собой дорожку из капель светлого золота, Лан Шен медленно пробирался вдоль огромного зала мимо высоких стеллажей со свитками, рунами и различными предметами тёмной и светлой магии, за одним из которых наверняка прятался злоумышленник. Зажатый в руке как обычное оружие огненный меч Сюнсин, был готов атаковать в любой момент, и теперь блестел от крови, стекавшей из раны растерзанного запястья.  Свет от тысячи Никогданесгорающих свечей заливал всё пространство зала.  – Выходи! Я знаю, ты здесь!  Внутренним взором он уже успел просканировать помещение и почувствовать фигуру в чёрном плаще за дальним стеллажом. Отравляющего Металла Смертоносный Меч в его руке говорил о том, что преступник служит тёмным силам. Этот, похожий на смоль, металл был вытащен из глубин самого ада. Конечно, Лан Шен знал убийственную силу этого оружия. Это был яд в чистом виде. Даже Богам приходилось туго, когда он попадал в кровь, уж не говоря о простых смертных. А сейчас Лан Шен был подобен обычному человеку.     – Прятаться бесполезно, я вижу тебя! – уверенный голос Лан Шена эхом отразился от высоких стен. Он медленно приближался к дальним стеллажам, готовый отразить нападение в любой момент. И тут он почувствовал – что-то не так. Фигура, что пряталась в конце зала, была словно пустой. Не было в ней ни сил, ни энергии, ни жизни. Лан Шен слишком поздно понял это. Фантом! Он резко развернулся, и стремительной голубой стрелой пустился вдогонку, настигнув незнакомца в чёрном плаще уже у выхода. Совершив несколько выпадов, Лан Шен смог оттеснить преступника вглубь храма, не позволяя ему покинуть помещение.  Глубокий капюшон надежно спрятал его лицо. Лан Шен заметил, что под плащом злоумышленник что-то скрыл. Конечно, было ясно, что сюда он заходил не просто ради любопытства, и то, что он украл, как можно крепче прижимал к себе. Ему оставалось лишь обороняться и проворно уворачиваться от двух свирепо летящих на него сверкающих в огненном свете мечей.  Лан Шен каждый раз преграждал ему дорогу, едва незнакомец в чёрном пытался проскользнуть в образовавшуюся щель. Его правая рука заметно дрожала и стала малоподвижна, поэтому больше приходилось работать левой. Звон мечей играл свою леденящую кровь песню, наполняя залы резкими металлическими звуками. – Оставь здесь то, что взял! – грозно приказал Лан Шен, делая широкие шаткие выпады, преграждающие путь для побега.  Как ни странно, преступник не использовал магию и даже не пытался серьёзно нападать, лишь оборонялся и отпугивал. Но сам Лан Шен был уже настолько измотан болью, что с трудом уворачивался даже от этих лёгких ударов.  В глазах кружилась муть. Сил почти не осталось. Руки предательски дрожали, а ноги подкашивались. Но несмотря на это, он понимал, что не должен упустить врага и дать ему уйти. Иначе ему не будет оправдания! Вина Лан Шена уже и так слишком велика и ему придётся держать ответ перед наставниками.   Благодаря отработанным до автоматизма движениям его широкие выпады заставляли противника отступать и обороняться. Лан Шену даже удалось слегка ранить преступника, зацепив кончиком клинка его плечо. Рука нападавшего ослабла и из-под плаща выпал украденный предмет. Тёмного дерева кубической формы шкатулка гулко грохнула об пол.  Одного мимолетного взгляда Лан Шена было достаточно, чтобы его глаза распахнулись от ужаса. На крышке шкатулки был вытеснен рисунок Столиста – цветка со ста лепестками. Лан Шен знал, какое зловещее оружие тёмных сил было заключено внутри этой шкатулки. Слёзы Богов – оружие, способное уничтожить Бога, рассеять его душу мгновенно и безвозвратно.  «Кто ты такой? И что ты задумал?» – пронеслось в голове.   Плащ преступника мелькнул перед лицом Лан Шена, и тот даже не понял, как это произошло. Он только ощутил, как в тот момент, когда они оба кинулись к тёмному артефакту, холодный металл с хрустящим звуком вошёл ему в живот. Как от этого холода всё тело сжалось, словно его окунули в ледяную воду. Преступник замер как в испуге. Он стоял так близко с воткнутым в Лан Шена клинком. Не упуская момента, Юный Бог вскинул руку, чтобы откинуть с лица вора капюшон, но тёмный проворно увернулся. Клинок с лёгким звоном покинул тело, обдав Лан Шена кипящим жаром.  Задохнувшись от боли, он всхлипнул, ощущая каждой клеточкой своего тела, как острое лезвие режет ткани и как под своей тяжестью рвёт его плоть. Лан Шен без сил упал на колени, судорожно втягивая ртом воздух. Мечи тут же растворились. Блестевшие бледным золотом пальцы уперлись в пол и в то время, как разум требовал продолжить бой, тело уже отказывалось ему подчиняться.  – Стой… – это уже был лишь слабый шёпот.  Злоумышленник мгновенно скрылся в дверном проёме, унося с собой тёмную шкатулку.   Лан Шен тяжело повалился на бок. Дышать становилось всё труднее. Каждый вдох отдавался той же сдавливающей огненной болью в груди, где конфликтовали божественные ядра. Юный Бог чувствовал, как яд медленно и неумолимо проникает в кровь пожирая его тело, как самый лакомый кусок пирога.    Наверно, это конец.  Он никогда подобного не испытывал. Страха не было, лишь сожаление.  Сознание, слабым мерцающим светом ещё оставалось с ним, но уже в любой момент было готово покинуть, оставив тело на растерзание тьме.  Лан Шен тихо лежал на боку, глядя на растекающуюся под ним лужицу бледного золота, как она блестела, отражая огоньки тысячи свечей и думал лишь о нём. В тот момент он сожалел только о том, что больше никогда не увидит эти сияющие чистотой глаза. Не сможет приласкать нежный бутон губ, не коснётся шёлка бесконечно длинных волос и не ощутит бархат его кожи… Сожалел, что они уже никогда не соприкоснутся телами, он не почувствует под пальцами его сильную жаркую плоть, а И Вэй никогда не познает божественную суть Лан Шена… Как нелепо! Он, божество чистейшей крови, Высший дух Небесного Царства, позволил преступнику сбежать с опасным артефактом, а сам лежит теперь, пронзённый мечом – какой позор! И всё из-за одной глупой ошибки…  Защита!  То, о чём он напрочь забыл. Защита, которая бы не позволила его серьёзно ранить, а яду проникнуть в тело. Божественная защита, дарованная от рождения… она осталась там, вместе с его синими глазами, глубокими поцелуями, с пылавшими мучительно-сладкой негой плечами. Да, он только сейчас понял, насколько опрометчивой и безрассудной была та идея.  «Если яд не убьёт меня, то ядра точно прикончат…»  В этот момент Ибо узнал себя. Он не сомневался, что поступил бы так же, ведь страсть познать что-то новое, запретное, всегда сидела в глубине его души. Понятно, откуда она в нём зародилась. Он лежал вместе с Лан Шеном на полу и просто отдался потоку боли. Что тут скажешь, этот непоседа постоянно ищет себе неприятности.  Кровь светлым золотом растекалась, унося остатки сознания и жизненные силы Юного Бога.  «Прощай… я подвёл тебя… мне так жаль… мне так жаль, что я подвёл тебя… ведь я полюбил… полюбил по-настоящему… Вэй», – прошептали пересохшие губы, перед тем как веки сомкнулись, чтобы никогда больше не увидеть того, по кому страдает сердце и к кому рвётся душа…