Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 12 – Как Лан Шен свечи держал.   Тренировка в тот день была не из лёгких. Лан Шен стоял один против четверых, притом безоружный и с завязанными глазами. Но радовало то, что нападающими были сегодня его друзья, и он получил всего около десятка незначительных порезов, которые смог быстро срастить.  По дороге с тренировки Ян Гуан посетовал, что у него никак не получается с земными девушками. Тем более, что после рейдов со светлячками его измученный непосильной работой организм требует особой пикантной разрядки. Хотя, судя по его солнечным зайчикам, весело скачущим перед ногами по белому камню дорожки, измученным он не казался.  – Вот Тань-Тань, не красавец! А девушки так и липнут к нему. Каждая вторая строит глазки. Вот чем ты их берёшь? Лисьи глаза Тань-Таня хитро заулыбались.   – Я просто не привязываюсь ни к кому.  – Я и рад бы не привязываться, да они сбегают раньше, – поморщился Ян Гуан. В его ладони засиял новый зайчик и пошевелив маленькими ушками, шустро соскочил в траву, где сходу спалил случайно сухой лист.  – А ты даришь им подарки? – нежный, словно шёлк, голос Шан И всегда ласкал слух. – Подарки? – задумался Ян Гуан так, что все его зайчики замерли. «Подарки?» – Лан Шен навострил уши.  – Да! Все любят подарки. Это же элементарно! – ответил Шан И. Он чуть отстал, чтобы поравняться с идущим позади Сяо Лэем.  – Как самый простой способ подкупа, – с саркастической усмешкой вставил Тань-Тань.  – Как знак расположения и способ выразить свою благодарность, – мягко поправил Шан И. Лан Шен неожиданно для себя уловил момент, как тонкие пальцы Шан И сжали широкую ладонь Сяо Лэя.    – А что дарить-то? – Ян Гуан буквально снял с губ резонный вопрос. – Неважно. Ценен сам факт. – Но лучше то, что бы нравилось ей или ему, правда, Шан И? – с лукавой улыбкой обернулся на друга Тань-Тань. Шан И отпрянул от Сяо Лэя, словно его ударило молнией. А Лан Шен вдруг задумался: а ведь он не сделал ни одного подарка И Вэю. Камень, выпавший из наручи, это не считается! Мебель и одежда – это всего лишь компенсация за устроенный разгром в его комнате. Похоже, он в искусстве ухаживания был такой же дремучий, как и сам Ян Гуан.   Была уже поздняя ночь, когда Лан Шен отправился в зал для наказаний. Нет, он ни в чём не провинился, просто обнаружил, что у него закончились любимые свечи с ароматом лаванды. А в кладовую со свечами в такой час можно было попасть только через зал наказаний.  Стеллажи с полками тянулись до самого потолка и были плотно уставлены свечами различных форм, длин, диаметров, цветов и ароматов. Их тут хранилось десятки тысяч, и найти необходимые было не так-то просто.  Наконец! На самом верху, голубые с фиолетовым цветочным узором. Лан Шен набрал их целую охапку и уже собирался уходить, как вдруг снаружи послышался торопливый звук шагов и приглушённые голоса.  Кто в такой час сюда забрёл? Или тоже за свечами? Наказывать в такое позднее время никого бы не стали. По ночам зал был свободен от криков и стонов.  Но, как оказалось, эти двое пришли не за свечами. Сквозь узкую щель дверного проёма Лан Шен увидел пару, что слилась в горячем поцелуе. Они долго не отпускали друг друга, пока, наконец, знакомый голос не сказал:  – Сделай это!  – Ты уверен? – спросил другой знакомый голос. – Я очень хочу, хоть мне и страшно.   Лан Шен едва не выронил все свои свечи – ночными гостями оказались Сяо Лэй и Шан И!  Они действительно вместе? И давно? Охваченный любопытством, Юный Бог затихорился.  Сяо Лэй прижал Шан И к колонне, обхватил его голову широкими ладонями и целовал, целовал…  Девичье личико юного И было взволновано и в свете тысяч свечей казалось ещё милее. Он был восхитительно красив, и Лан Шен поймал себя на мысли, что Сяо Лэю можно было только позавидовать. Если бы сердце Юного Бога не было уже занято…  Лан Шен прильнул к дверной щели, наблюдая из укрытия, как юный Бог Молний резко и довольно грубо развернул маленького Шан И лицом к стене колонны, одну за другой поднял его руки и зафиксировал запястья в кожаные браслеты, что свисали на цепях. Тонкая изящная фигура Шан И вытянулась в струнку, только-только доставая до браслетов. Он был самым маленьким в ученической группе.   Сяо Лэй снял со стены один из кнутов. Юный Бог замер, почувствовав, как по спине пробежал взволнованный холодок. Этот кнут, насколько знал Лан Шен, оставлял на теле незаживающие следы, и даже божественная защита не могла справиться с его силой. Злющая штуковина!  Вспышка тонкой молнии в один приём раскроила одежду вдоль спины Шан И. – Ты не передумал? Уверен, что всё ещё хочешь этого? – спросил Сяо Лэй. Он провёл кончиком нефритовой рукояти кнута по обнажённой коже Шан И, словно бы пробуждая в нём предвкушение грядущей боли. – Да, – голос Шан И звучал тихо, но уверенно. Его желание читалось во всём: в его позе, в напряжённой изящной спине, завораживающей своими изгибами, в сжатых тонких пальцах. Тайное томление сквозило в каждом мимолетном жесте. Сяо Лэй улыбнулся. Он также не мог оторвать взгляд от этих безупречных форм. Неустанно любуясь, он поцеловал его возле шеи, жадно впиваясь в кожу губами, затем отошёл и, сделав уверенный замах, резко свёл руку. Короткий свист и звонкий удар о кожу заставил Лан Шена вздрогнуть. Шан И резко прогнулся, свёл лопатки – сквозь стиснутые зубы вырвался глухой стон. Его красивое лицо исказила мука, но в глазах полыхал огонь странного, запредельного восторга. На спине появилась блестящая полоса бледного золота. Лан Шен обнял сильнее свои свечи, не сводя взгляд с щекочущей пятки сцены. – Продолжать? – прозвучал низкий, бархатистый голос Сяо Лэя, так же проникнутый этим тёмным удовольствием. – Да, – прошептал Шан И, еле отдышавшись. Даже несмотря на обжигающую боль, в которой Лан Шен не сомневался, тело его горело, каждым движением требуя продолжения. Хлесткий звук удара вновь резанул слух Юного Бога. Он видел, как руки Шан И дёрнулись в манжетах, натянув толстую цепь до предела. На этот раз его протяжный, томительный стон, переходящий в судорожный вдох, не показался Лан Шену мучительным. Словно сквозь боль Шан И начинал испытывать и что-то другое, что-то вроде… удовольствия. Эта мысль сперва ошеломила Лан Шена, а потом захватила его, полный любопытства, разум. – Разрисуй мою спину особым узором, чтобы он остался со мной навсегда! – выдохнул маленький И. Сяо Лэй приблизился вплотную, схватил его за высокий чёрный хвост и, намотав на кисть, уверенно потянул на себя, так что голова Шан И запрокинулась, обнажая тонкую уязвимую шею. – Я ждал, когда ты это попросишь, – прошептал юный Бог Молний. В тоне его голоса слышалась не только власть, но и проблески нежности. Он лизнул кожу Шан И возле ушка, а после, всё так же держа власть в своей руке, заставил того опустить голову, чтобы зарыться губами в его загривок, тем самым заставив маленького И трепетать не только от боли и страха, но и от наслаждения, которое грозило поглотить его целиком. О, небеса! То, о чём Лан Шен лишь позволял себе робко фантазировать, эти двое воплощают в жизнь в полной мере. И кто бы мог подумать, что тихоня Шан И окажется такой горячей штучкой! А Сяо Лэй… он же профессионально умеет наказывать. Под его руками любой зальётся слезами, и вряд ли это будут слёзы восторга. Лан Шен был приятно поражён. Он всегда подозревал, что юный Бог Молний любит своё дело. Сяо Лэй опустил взгляд и коснулся двух припухших полос на спине Шан И, как будто изучая их. Юный И вздрогнул, сведя лопатки. Лан Шен заметил, как волнение заставляет дрожать его нежные плечи и сбиваться дыханию. После чего юный Бог Молний сделал шаг назад и без остановки, с силой нанёс ещё тринадцать режущих звонких ударов по нежной спине своего прекрасного пленника. Надо отметить, что делал он это мастерски. Каждый штрих был точен, ложась ровно туда, куда был намечен.  Звук щелчков кнута по коже остро разносился по пустому залу, рссекая воздух и живую плоть с одинаковой лёгкостью. Раздавшиеся в ответ на эти удары крики: до скрипа зубов сдавленные, громкие и чистые, словно хрустальный звон, а под конец – жалобные, заставили кровь в венах Лан Шена похолодеть и вскипеть одновременно. Он думал, что окажется свидетелем обычной любовной игры, но чтобы так… Как же это было смело! И как горячо! Лан Шен наблюдал, ощущая странное смешение страха, благоговения и растущего внутри желания. Что ни говори, а место для такого специфичного свидания они выбрали идеально. Кроме того, что зал по ночам всегда пустовал, он, по понятным причинам, не пропускал наружу ни единого звука. Развлекайся хоть до утра. Когда Сяо Лэй закончил, Шан И весь дрожал, задыхаясь от переполнявших его эмоций. На спине кровавым узором сияли два золотых иероглифа, один под другим, но каких именно Лан Шен пока не мог прочесть. Сяо Лэй перекрыл собой спину Шан И, нависнув над ним тенью. Он вновь потянул его за волосы. Обессиленный, юный И, подобно мягкой глине, податливой и послушной, отдался его рукам. Между глубоким и тяжёлым дыханием вырывались слабые стоны, которые юный Бог Молний заглушил своим жадным поцелуем.  – А теперь прочти то, что я написал на твоей спине, – наконец донёсся требовательный голос Сяо Лэя. Лан Шен уловил в его интонации властные нотки. А после юный повелитель молний коснулся спины Шан И, чтобы медленно провести подушечкой пальца по каждому проступившему золотом штриху. Ох, эти безжалостные касания! Как они терзали спину Шан И, заставляя вздрагивать и отстраняться. Он тихонько всхлипывал, пытаясь хоть немного увести себя от мучительных касаний. Даже наблюдавший за этим Лан Шен закусил губу, чувствуя отголоски чужой боли. – Ты прочёл, что я написал? Но, видимо, сознание Шан И было слишком затуманено болью, чтобы вникнуть в эту игру. – Хорошо, повторю ещё раз… Будь внимателен, – на этот раз голос сочился лаской, под вуалью которой разливалось почти садистское удовольствие. И Сяо Лэй сделал это снова. Палец, теперь с удвоенным нажимом, скользил прямо по кричащим от боли ранам, словно это был обычный холст, а под пальцем просто золотые чернила. Шан И уткнулся лицом в обозначившуюся мышцу плеча, сжавшись в напряжении. Лан Шен заметил, что в тот момент юный И даже не шелохнулся и, казалось, перестал дышать. Когда урок каллиграфии был закончен, Сяо Лэй вновь спросил о том, что он написал на его спине. – Мой, – выдохнул его слабый голос в тишине зала. 我 的 – (во дэ – мой)   «Красиво», – невольно родилось в голове Лан Шена. Это была пугающая красота, но в то же время и завораживающая. Лан Шен был переполнен восхищением – как стойко Шан И выдержал это! – Верно, теперь ты мой. И только мой! Сяо Лэй так страстно и крепко прижал его к себе, что Лан Шен испугался, что ещё немного, и он раздавит маленького хрупкого И. Рот Сяо Лея целовал жадно и грубо, словно готов был съесть пленника, оставляя следы на тонкой нежной коже. Однако Шан И лишь тонко постанывал, отдаваясь всем этим грубым ласкам, словно был лишён воли. Невольный свидетель жаркой сцены, Лан Шен, с замершим дыханием наблюдал за тем, как юный Бог Молний разорвал до конца юбку мантии Шан И, обнажив его целиком. Маленькие ягодицы, такие аппетитные и упругие, торчали, соблазняя своими идеальными округлыми формами. Сяо Лэй грубо сжал их своей сильной широкой ладонью, оставив яркие следы от пальцев. Затем, одним резким движением, и сам скинул одежду, явив свою собственную мощь и красоту. Обнажённый Сяо Лэй производил ещё большее впечатление. Узкая талия, широкие плечи. Упругие мышцы играли на теле впадинками и бугорками. Лан Шен смотрел на него, разинув рот. Он даже не предполагал, что под одеждой скрывалась такая сила. Сяо Лэй, коснувшись Шан И своим внушительным достоинством, заставил того вздрогнуть и задрожать. – Хочешь его? – прозвучал низкий голос Повелителя Молний. Его мощное тело прижималось, и Лан Шен заметил, как уже сам дрожит от волнения. – Да, – простонал Шан И, казалось, от возбуждения готовый принять в себя что угодно. Прогибаясь в спине, он призывно подавался навстречу Сяо Лэю. «Шан И, он такой миниатюрный, Сяо Лэй же просто разорвёт его!» Сгорая от любопытства, как же это у них произойдет, Лан Шен осмелел настолько, что даже чуть приоткрыл дверь, чтоб лучше было видно. Сяо Лэй дважды ударил рукоятью кнута по беззащитной ягодице Шан И и, судя по звонким шлепкам, удары были далеко не ласковые. Цепи, лязгнув, натянулись в напряжённых руках, но И не издал ни звука. Однако, когда конец рукояти прошёлся между ягодиц, а затем, найдя заветную точку, воткнулся в неё, пленник отчаянно вскрикнул и часто задышал, явно охваченный сильными переживаниями. Лан Шен видел его объятое то ли вожделением, то ли страданием лицо, и хотел верить в то, что Шан И находит в этом удовольствие. Иначе зачем всё это? – Ты уже стонешь, хотя это всего лишь рукоятка, и она совсем тоненькая. Что же с тобой будет, когда я войду в тебя? Круговыми движениями он подвигал её внутри, пробуждая и возбуждая внутренние стенки, отчего трепетавший на цепях Шан И аж привстал на носочки. Рука Сяо Лэя опустилась к возбуждённой части на теле Шан И, ласково её обхватила, в то время как вторая рука, освободив плоть от нефритового вторжения, скользнула наверх и слегка сжала его изящную шею, поглаживая указательным пальцем приоткрытые губы, из которых с шумом вырывалось жаркое дыхание. – Я войду в тебя медленно и глубоко. Будь послушным, не отстраняйся, даже если боль от разрывов будет невыносимой. Если ты отстранишься, я накажу тебя! Я сращу тебя там и сделаю это снова, пока ты не подчинишься! Понял меня? Еле слышное короткое «Да» прозвучало вместе с дрожащим вздохом. По телу Лан Шена пробежал холодок. Даже ему было волнительно и страшно за маленького И, несмотря на то что сам Бог Справедливости и Порядка выдавал крайнюю степень нетерпения. Тело его прогнулось в ожидании и готовности. Кто бы мог подумать, что невинный поход за свечами примет такой горячий оборот? Оказаться тайным свидетелем акта любви! Странного, не похожего на его обычное представление, но всё же красивого и пугающе завораживающего. Стыдно признаться, что его фантазии на эту тему оказались слабым отблеском того яркого пламени, что полыхал сейчас в этом зале. Лан Шен видел, как Сяо Лэй, раздвинув чуть шире ноги Шан И, привлёк его к себе, насколько позволяли цепи пленника, а после, направив твёрдый, налившийся золотыми венами ствол, коснулся маленьких круглых ягодиц Шан И, проскользнул между ними и на миг замер. Широкой ладонью он зажал любовнику рот. Лан Шен закусил обе губы, глядя туда, куда с неумолимым напором двинулись уверенные и сильные бёдра, загоняя стального гиганта в узкие нежные недра.  Жалобный, мучительный крик, рвавшийся из-под ладони Сяо Лэя, заставил Лан Шена похолодеть. Он заметил, как тонкое тело напряглось и задрожало. Издав звонкий лязг, натянулись толстые цепи. Ладони сжались в кулаки, кожаные оковы врезались в кожу.  Лан Шен даже перестал дышать, восхищаясь выдержке Шан И, который, несмотря на нестерпимую боль, не отстранился, принимая в себя всю силу и мощь Сяо Лэя, подобно змею, медленно и уверенно вползающему в его узкую норку.  – Умничка, – глубоко дыша, похвалил Сяо Лэй, прижавшись так плотно, как только мог. Он обнял полуживого Шан И, прижав к груди. – Я в тебе полностью. Ты принял меня и даже не дёрнулся. Сейчас я ещё немного потревожу твои раны, а потом станет хорошо.  Он двинул бёдрами, и на каждое движение Шан И вздрагивал, уже с трудом выдерживая это испытание. Лан Шен заметил влажный блеск на его щеках. Боль выбила из его глаз слёзы. Неудивительно – стройные ноги Шан И окрасились бледно-золотыми полосами.    Неужели И Вэю будет так же больно? Он бы не хотел, чтобы он так же страдал… или, может… хотел? Лан Шен вдруг осознал, что стойкость Шан И, его трепет под руками Сяо Лея не только восхищает Юного Бога, но и необъяснимо будоражит.  Если бы И Вэй позволил… Лан Шен представил своего прекрасного Вэя на месте юного И, такого же смелого и такого же покорного… Ух, даже голова закружилась. А потом он бы залечил все его раны… своей кровью.  Крики и стоны становились всё громче, постепенно меняя окрас от мучительных к охваченным страстью и удовольствием. Сяо Лэй сжимал узкие бёдра Шан И, толкаясь с такой силой, что, если бы не держал маленького И, то точно вырубил бы его о стену колонны.  Звонкие шлепки заполнили зал для наказаний коротким, частым эхом. Лан Шен отметил, что Сяо Лэй и сам начал постанывать, активно массируя себя в том узком влажном пространстве, который, хлюпая, поблескивал теперь сочащимся золотом. Он делал это всё быстрее, яростно тараня и сминая миниатюрные ягодицы своим исполинским телом.  Стоило ли говорить, что эта сцена буквально вскипятила кровь Лан Шена. Ах, если бы не занятые руки. Его малыш давно намок и, уткнувшись в нательные штаны, наивно ожидал счастливой развязки. И тут, в момент горячего выплеска Сяо Лэя, ознаменованным яростным криком, все свечи, что прижимал к себе Лан Шен, вдруг вспыхнули! В едином дружном порыве ярко-жёлтые огоньки тонко взметнулись, держась за крохотные кончики фитилей. Глаза Лан Шена округлились, и, пискнув от неожиданности, он поспешно их задул. Это всё жар его божественного тела. Похоже, его прошибла искра так, что он случайно поджёг все свои свечи. Убедившись, что все огоньки потушены, Юный Бог вернулся к жаркому зрелищу в зале. Когда Сяо Лэй отстегнул с тонких запястий Шан И грубые кожаные манжеты, тот уже не держался на ногах. Но, оказывается, юный Бог Молний с ним ещё не закончил. Подхватив его, легкого, как перышко, он положил Шан И на длинный каменный стол для наказаний. Его поверхность отливала бледнымзолотом, неприятное зрелище, если понимать, что этим золотом была когда-то пролитая божественная кровь. Юный Бог Справедливости и Порядка покорно поддался на то, что его руки вновь оказались в оковах. Раны на спине, что касались сейчас холодного камня, заныли с новой силой, Лан Шен в этом не сомневался. Сяо Лэй опустился на колени, перекинув ногу через бёдра Шан И. Распятый, тот лежал на твёрдом камне стола, не выказывая ни страха, ни боли. Глядя на Сяо Лэя, он просто ждал дальнейших его действий. – Маленький мой, ты сегодня подвергся тяжелому испытанию, – юный Повелитель Молний погладил его измождённое лицо и, наклонившись, сладко поцеловал приоткрытые пухлые губы. – Я хочу дать тебе такое же наслаждение, которое ты подарил сегодня мне. Лан Шен заметил, как кончики пальцев Сяо Лэя заискрились крохотными золотистыми молниями. Они коснулись груди Шан И, проникнув в него лёгким разрядом, скользя вниз по животу к самому эпицентру наслаждения. До ушей Лан Шена тут же донеслись судорожные всхлипы. Сяо Лэй улыбнулся, любуясь томительной истомой милого пленника, после чего, раздвинул ноги Шан И и накрыл ртом его небольшой аккуратный орган, который снова стоял торчком, желая освободиться от вновь нахлынувшего желания. По тому, как в момент нежнейшей ласки Сяо Лэя, начали рваться из оков руки юного И, можно было догадаться, насколько это было волшебно. Его голос лился сладостными стонами в ответ на умелые действия его жестокого любовника. Лан Шен вздохнул и присел на корточки, чувствуя, что здесь он, видимо, застрял надолго.    Следующие несколько дней ночное приключение никак не выходило из головы Лан Шена. Воспоминания того, как неожиданно, пугающе страстно раскрылись его друзья, вызывали приятное покалывание внизу живота – приятное и очень волнующее. Он то и дело мысленно возвращался к тому моменту, когда Сяо Лэй уверенной рукой наносил хлёсткие удары, отмечая Шан И как своего.  «Мой!»  «Если бы так же стоял И Вэй и принимал его удары?» – размышлял Лан Шен. Он ведь тоже владеет кнутом не хуже Сяо Лэя. Что бы он написал? Тоже бы отметил его как своего? Или связал бы два их имени вместе? Кроме того, у Лан Шена никак не выходило из головы то, что Шан И был девственником, и то как смело он выбрал свой первый раз. Не каждый такое выдержит! А сможет ли И Вэй справиться с этим?  Как бы Лан Шен хотел, так же как Сяо Лэй, вонзиться дерзко и безжалостно, а потом загладить боль божественными ласками. Шан И достиг пика тогда пять раз и, изнемогая от взорвавших его эмоций, не выдержал, под конец уже просто моля о пощаде. Боль он стерпел, а вот под напором ласк Сяо Лэя – сдался.  И вдруг Лан Шена посетила другая мысль – а смог бы он сам, вот так снести всё это? Если бы на месте Сяо Лэя был И Вэй?.. Несомненно! Если бы это был любимый Вэй, смог бы и просил ещё, и не противился любым испытаниям.  «Ах, И Вэй, у нас с тобой столько впереди горячих ночей!» Волнительные мысли привели его к целебному водоёму.  – Понравилось представление? – спросил тихий голос, спокойный тон, которого Юный Бог сразу узнал.  Лан Шен и не заметил, что здесь кто-то есть. Шан И сидел на каменном выступе и купал босые ноги в кристально-чистом источнике. Вода ласково поглаживала его тонкие щиколотки, наполняя тело силой и энергией. То, как накрыло смущением лицо Лан Шена, дало понять, что вопрос был не только понят, но и попал в самый центр неловкости. – Шан И… я… на самом деле… мне…  – Успокойся, – прервал он неуклюжие попытки Лан Шена оправдаться. – Так вышло, я понимаю, – он опустил взгляд на солнечные лучи, играющие в водной глади, и, немного помолчав, вдруг сказал: – даже хорошо, что ты знаешь. Именно ты, а не кто-то другой. Я бы только тебе это доверил, но рассказать не смог бы никому. Так что я даже рад, что так получилось… Ты был шокирован? – спросил он после короткой паузы.  – Признаться, да, – ответил Лан Шен, всё ещё сконфуженный тем, что был так легко разоблачён. – Но не подумай, что я какой-то сноб. Это было очень красиво и очень… – Юный Бог поморщился.  – Больно… да… Лан Шен обратил внимание, как Шан И ровно держал спину. Раны под тканью одежд, скорее всего, не дают ему покоя.  – Но… тебе это нравится?  Шан И улыбнулся, всё ещё избегая взгляда Лан Шена.  – Когда я пришёл в себя после того наказания, где исполнителем был Сяо Лэй, он сидел возле меня и просил прощения.   Шан И не стал уточнять, как именно тот просил прощения в те три дня, пока юный Бог Справедливости и Порядка не мог подняться с постели. Скорее всего от ласковых поглаживаний его тонких ослабленных рук, они перешли к более открытым проявлениям симпатии…  – Боль прошла. Но когда, после, я вспоминал то наказание. То, как он меня наказывал, моё сердце так возбужденно билось. Я весь горел, от одной только мысли. И мне всё сильнее и отчаяннее хотелось испытать что-то подобное снова, из его рук. Он был наверно так же шокирован, как и ты вчера, когда я ему это сказал. Как же трудно было в этом признаться. А потом он ответил, что хочет того же, но не смеет даже мечтать об этом. Ведь его многие не любят и откровенно боятся. Но Сяо Лэй на самом деле очень нежный и добрый! – Шан И, наконец, посмотрел в глаза Лан Шену и убедившись, что в них нет осуждения или насмешки, продолжил: – То, что ты вчера видел, – это была лишь игра, о правилах которой мы оба договорились заранее. Не проболтайся! Сяо Лэй не знает, что ты подглядывал.  – Послушай… – Лан Шен собирался с мыслями, которые с той памятной ночи слабым огоньком занялись в его голове, а теперь там бушевало целое пламя запретного желания. – Я хочу… попробовать… так же… Серо-голубые глаза на милом личике Шан И распахнулись от удивления.  – В качестве кого?  Лан Шен шумно выдохнул. Кажется, он встал на шаткий путь. – Я бы хотел быть на месте Сяо Лэя. Но, как говорит лекарь Ван: целитель должен знать, что чувствует пациент. Поэтому сначала я хочу испытать это на себе.   Улыбка маленького Шан И стала шире, во взгляде проступил интерес.  – Хорошо. Я поговорю с Лэем… и постараюсь убедить его, чтобы он тебя не убил сразу. Ведь ему придётся узнать, что ты подглядывал тогда.  Они рассмеялись, а по телу Лан Шена прокатился волнительный холодок.  «Ты куда опять влезаешь, несчастье моё?!» – Ибо едва не зарыдал… Узнав про желание Лан Шена, Сяо Лэй буквально загорелся заняться этим юным красавцем. И как передал Юному Богу Шан И, Повелитель Молний настроен очень решительно и тому уже будет не отвертеться, ведь Лан Шен оказался случайным свидетелем той горячей сессии, узнав их маленький секрет.  Сознание Ибо протяжно застонало. Он то надеялся, что этот юный мазохист одумается и переведет все в шутку, но, похоже, Лан Шен был настроен тоже решительно и в любом случае не собирался отступать.  Договорились о дне встречи, вернее ночи, через два дня, чтобы Шан И успел окончательно поправиться.