Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 13 – Считается ли это изменой?   Сяо Лэй встретил Лан Шена у входа в зал наказаний. Юный Бог заметно нервничал, хоть и старался не подавать вида.  – На, тебе это понадобится!  Не успел Лан Шен что-либо сообразить, как пальцы Сяо Лэя запихнули в его рот шарик пилюли размером с горошину.  – Что это?  – Сок морской ягоды. Поможет расслабиться. – Где взял? – Тань-Тань подогнал – конфискат с чёрного рынка.  Шарик лопнул, и по языку с приятным, лёгким покалыванием растеклась сладковатая жидкость.   – Какая будет программа? – Ты всё узнаешь по ходу. Точно будет больно… но тебе понравится! – улыбнулся Сяо Лэй, заводя юного Шена в прохладу знакомого зала.  Шан И был уже там, ожидал их, сидя на каменном столе. Высокий хвост, лёгкая мантия, игривый взгляд… в прошлый раз покорный и кроткий, сейчас он словно примерил на себя новую роль.  Спрыгнув со столешницы, Шан И неспеша направился к Лан Шену, по пути играючи качнув свисающие с потолка оковы.  Видимо, они предназначались сегодня для него, догадался Лан Шен, разглядывая то, что на время станет его осознанным пленом. На этот раз наручники были парные, закреплённые на одной толстой цепи. – Привет, – встретил его Шан И очаровательной улыбкой. – Готов к новым ощущениям?  – Привет. Что бы я ни ответил, мне всё равно уже не сбежать?  – Нет, – улыбка стала шире.  Он снял с Юного Бога мантию, обнажив красивый рельефный торс.  – А раздеваться обязательно? – наивно спросил Лан Шен, когда Шан И дёрнул за тонкий шнурок на его штанах, и тут же осознал, какие сильные пальцы у Сяо Лэя, когда они немилосердно сжали его обнажившиеся ягодицы. Лан Шен тихо заскулил.  – Будешь говорить, когда тебя спросят, – услышал он тихое и неласковое возле уха.  Ягодицу обдало жаром.  Затем руки Лан Шена поочередно были зафиксированы в висящие над головой кандалы. Плечи чуть подрагивали, в волнительном ожидании приближающегося добровольного наказания. – Ну тогда и вы раздевайтесь!  Лан Шен вновь получил нагоняй за то, что посмел открыть рот без разрешения. Тяжелая рука так звонко и больно дважды шлепнула по тому же месту, что Юный Бог аж вскрикнул, сжав яблочки ягодиц.  – В следующий раз накажу сильнее! Стоящий перед ним Шан И подошёл вплотную. Его прохладная ладонь ласково погладила, слегка ослабив боль на пылавшей ягодице. – Нетерпеливый, Шен! Конечно, мы разденемся, – его елейный, шёлковый голос пролился бальзамом в уши Лан Шена.  Шан И захватил его шикарную небесной лазури копну и перекинул на грудь, обнажая спину.  – Уберу твои волосы, чтобы ничто не мешало полноте эмоций. А затем и сам скинул мантию, под которой ничего не было, кроме стройного подтянутого тела с тонким рельефом юношеских мышц. Это движение было столь эротично, что Лан Шен неожиданно ощутил приятное тепло внизу живота. С милым, девичьим личиком и точёной фигурой, Шан И бесспорно вызывал желание. Если бы Лан Шен не встретил и не влюбился в И Вэя, то точно приударил бы за этим юным красавчиком. Хотя, видимо, тому больше по душе мощь и грубая сила Сяо Лэя. Бесспорно, Лан Шен уступал ему и в том, и в другом.   Судя по шелесту ткани за спиной, юный Бог Молний тоже обнажился. – Хобао или Эгунь (Хобао 活宝 – шутник, весельчак. Эгунь 恶棍 – мерзавец, негодяй)? – спросил Шан И, указывая на развешанные на стене кнуты.  Одни были длинные, другие короткие, толстые, тонкие, с набалдашниками и металлическими насадками. Всё для того, чтобы получить памятные ощущения, например те, что тонкими, незаживающими шрамами были недавно выведены словом «Мой» на спине Шан И.  – Эгунь, которым я тебя наказывал, слишком жесток. Только ты его можешь выдержать, душа моя! Боюсь, для нашего юного Шена это будет слишком. – От чего же! – вырвалось из уст Лан Шена раньше, чем он успел подумать. «Вот кто тебя тянул за язык? – простонал Ибо, наблюдая, как Сяо Лэй, вскинув бровь, берёт в руки жестокий кнут. – Я на это не подписывался! Расхлёбывай это всё один! И выпусти меня! Слышишь? Выпусти меня, немедленно!»   В его памяти были ещё свежи воспоминания того наказания, что устроил ему Чжань, и повторять подобное он пока был не готов. Но кто его слушал?  Сложенный вдвое кнут медленно скользнул по спине вниз к ягодицам, где всё ещё мелко покалывало от профессиональных шлепков вскользь, так, чтобы максимально обжигало кожу, рождая не только чувство боли, но и волнения. – Ещё не поздно передумать, – предложил Сяо Лей. Его голос был тих и пугающе спокоен.  «Да-да! – обрадовался Ибо. – Раз уж мы здесь, выбери… ну, хотя бы, ту плеточку! Она, вроде, выглядит безобидной». – Я не меняю решений.  Сяо Лэй усмехнулся, оценивая бесстрашие Лан Шена. Похоже, пилюля стала действовать.  Юный Бог смотрел на стоящего напротив Шан И, в его серо-голубые глаза, обрамлённые густым веером ресниц, до того момента, пока Эгунь жёстко не опустился ему на спину. Лан Шен даже не успел внутренне подготовиться. Пришлось призвать всё своё мужество, чтобы не завыть после первого же удара. Он зажмурился, прикусив губу. Почти сразу последовал и второй. Пальцы Лан Шена сжались в напряженные кулаки, так что оковы врезались в запястья. Лишь спустя некоторое время, из груди, с тяжёлым выдохом, потянулся слабый болезненный стон. – Как больно…  Сяо Лэй мягко запустил пальцы в его волосы и оттянул голову Лан Шена назад.   – Я ещё даже не начинал, слегка погладил тебя. Продолжать или достаточно?  Юный бог молчал. Неужели он спасует перед силой воли Шан И, который с таким интересом сейчас наблюдает за ним? Даже то, что Лан Шен не смог сдержаться, уже выставляло его слабаком.    – Упрямый! Но у меня нет задачи шрамировать тебя сегодня. Или ты хочешь со следами?  Юный Бог отрицательно покачал головой. Следы для него были недопустимы. – Душа моя, подай мне Хобао, пожалуйста!  Длинный кнут тонкого плетения с узким кончиком, разрезав воздух, звонко щёлкнул в руках Сяо Лэя. Лан Шен вздрогнул. Сейчас он также опустится на его спину. Юный Бог замер в тревожном ожидании и вдруг, неожиданно для себя, ощутил, как его страх и красота Шан И зарождают внутри лёгкое чувство желания. Умелая рука Сяо Лэя, тем временем, сделала замах, и Хобао, просвистев, обогнул корпус Лан Шена так, что, набрав скорость, кончик яростно щёлкнул прямо по ничего не подозревающему соску, заставив Юного Бога несколько секунд, закусив губу, молча переживать то, как пронзающая боль расходится жаром по груди. Точный удар по тому же соску обжёг с новой силой, вырвав короткий крик, а после – долгий стон. Второй же сосочек, удачно затихорился под густыми волосами и остался невредим. Не давая возможности отдышаться, Сяо Лэй ударил по внутренней стороне бедра, едва не задев яички. Бёдра мгновенно сжались. – Раздвинь ноги и больше не сжимай, – очевидно спокойный тон не внушал спокойствия.  – А ты гарантируешь, что мои яйца будут в безопасности? Кнут с профессиональной точностью стегнул по противоположной части внутреннего бедра. Юный Бог едва не взвыл от боли. Кожу ошпарило, словно кипятком. И тут же почувствовал, как рукоять скользнула в промежность, заставив его привстать на носочки. Лан Шен испуганно замер, затаив дыхание, а спокойный низкий голос тихо регламентировал возле уха: – Твои яйца у меня в руках, и зависит от тебя, останутся ли они сегодня невредимыми. Если ещё раз без спроса откроешь рот, наказание обретёт полную силу. Тебе понятно?  Лан Шен понял, что нужно обязательно отвечать, когда рукоятка Хобао снова шлепнула его там, уже сильнее.  – Да-да, понятно… – судорожно выдохнул он. – Вот упрямец, когда спрашивают – молчит, когда не спрашивают – болтает, – усмехнулся Сяо Лэй, убирая руку. Лан Шен выдохнул. Бесспорно, Сяо Лэй был профессионалом своего дела, играя с болью, словно жонглёр с мячами. Юный Бог стоял обнажённый и абсолютно беззащитный, так как эти оковы запирали не только руки, но и все магические способности Богов. Так что при всём желании вырваться было уже невозможно. Он замер, прикрыв глаза в ожидании очередного удара, но вместо этого вдруг почувствовал, как влажное, невообразимо приятное тепло волнующей лаской легло ему на грудь, а затем накрыло ставший очень чувствительным сосок. Это Шан И, припав к его груди, утешал его язычком. Очень нежно теребил самым кончиком, окутывая мягкостью точёных губ. Сосок был растревожен грубой силой, и поначалу касание ощущалось сомнительным удовольствием. Лан Шен никак не ожидал такого поворота. Вопросительный взгляд в сторону Сяо Лэя был встречен улыбкой. – А ты думал, здесь будет только боль? Честно признаться, он так и думал. То, что сделал Шан И, было неожиданно и очень приятно. И, конечно же, то обстоятельство, что Лан Шен стоит сейчас обнажённый, его ласкает его же друг, на глазах у второго друга, смутило бы Юного Бога в ту же секунду, если бы не действие той волшебной пилюли, что вытравила из головы все предрассудки. Смелая рука с чувственными маленькими пальчиками медленно опустилась в район промежности, где были всё ещё свежи ощущения от кнута. Прикосновения к ним были действительно необходимы сейчас, очень хотелось снять болезненность и получить новые эмоции. Ахнув, Лан Шен отдался этому манящему чувству и, позабыв про всё на свете, почувствовал прилив сил! Последующий удар был воспринят на удивление легко, видимо, потому что боль была разделена с невыразимо приятными ласками маленького И, губы и язык которого уверенно приближались к месту сосредоточения всех чувств и эмоций. Лан Шен закрыл глаза, пытаясь представить, что это губы И Вэя… – Душа моя, прекрасному Шену придётся заплатить высокую цену за такую ласку. – Любимый, я возьму эту плату на себя. Кончик языка Шан И прошёлся по всей длине вмиг налившегося желанием органа так, что Юный Бог не смог сдержать протяжный стон удовольствия. – А если я захочу кончить? – улыбнулся Лан Шен, которому начала нравиться эта игра. – Ты сделаешь это, только когда будет позволено! – Я так не думаю! Шан И настолько хорош, что я боюсь даже твои садистские методы не смогут меня остановить, – уверенно, даже с вызовом возразил Лан Шен, вполне давая себе отчёт, что за этим может последовать. – Душа моя, отойди в сторонку. Кажется, нашему прекрасному Шену не терпится получить наказание. Шан И послушно отстранился и вернулся к столу. Разочарование из-за утраченной ласки скользнуло по лицу Лан Шена. Тем временем Сяо Лэй поменял Хобао на короткий лёгкий хлыст. Он выглядел относительно безобидно, пока Лэй не наполнил его силой своих молний. Хлыст засветился, издавая пугающие низкие звуки, похожие на гудение. – Это чтобы ты не сомневался в моих садистских методах! – вполголоса проговорил Сяо Лэй, демонстрируя искрящееся тонкими золотистыми молниями орудие пытки. – Будет адски больно, но следов не оставит… Наслаждайся, – последнее слово, похоже, было адресовано не спускавшему с него глаз Шан И. От одного вида этого хлыста Лан Шен ощутил, как на спине леденящим холодом обострился каждый нерв, хотя он молил об обратном. Казалось, он ощущает кожей даже колыхание воздуха. Конечно, было справедливо, что сегодня Шан И пронизывает его взглядом, предвкушая боль Лан Шена, так же как тот несколько дней назад впитывал его эмоции. Их взгляды словно сплелись, не отпуская друг друга ни на секунду. Два глубоких дыхания, страха и предвкушения, смешались в едином порыве противоречивых чувств. За спиной раздался короткий свистящий звук, а после Лан Шен почувствовал удар, затем ещё один, ещё и ещё. Без остановки они легли между лопаток. На этот раз боль не была поверхностной, как от обычного кнута. Вместе со жгучим ударом она раскалёнными шипами вонзилась и прошила насквозь, скрутив лёгкие Лан Шена в узел.  В тот момент Юному Богу хотелось неистово кричать, но он не в силах был произнести ни звука. Стиснув зубы, он застыл, сжавшись до дрожи. Оставалось лишь молча переживать, как мучительно расходится этот мучительный разряд по телу. Ведь даже короткий стон в этот момент был недостижимой роскошью. Между бровей залегла грустная ямочка.  Наконец, Сяо Лэй остановился. Боль мгновенно ослабла и внутри тёплой волной растекалось облегчение. Лан Шен с жалобным звуком выдохнул. Но не успел отдышаться, как на его страдающую спину вновь опустилось ещё несколько молниеносных ударов. Дыхание вновь остановилось, однако он держался, лишь слабо поскуливал, пока нити разрядов гуляли по его телу.   – Остановись… Дай передохнуть… Я больше не могу… – сквозь сжатые зубы взмолился Лан Шен, уже пожалев о той своей дерзости.  – Разве? По-моему, ты ещё можешь! Я бью даже меньше, чем в полсилы, – он провёл молниеносным хлыстом по изнемогающему от боли телу. Даже лёгкого касания было достаточно, чтобы почувствовать его проникающую мощь. – И не забывай, что здесь я решаю, когда хватит! Понятно тебе? Его низкий голос звучал по-прежнему спокойно и, можно сказать, дружелюбно. Небольшая передышка дала возможность набраться смелости и даже проявить упрямство. Лан Шен усмехнулся, демонстративно игнорируя заданный вопрос. Сяо Лэй тоже улыбнулся. – Ты идеальный пленник, Шен – строптивый, непокорный… А главное, ты хочешь этого! Мне приятно тебя наказывать. Надеюсь, мне никогда не придётся это делать по-настоящему. Он коснулся его спины ладонью, лопатки тут же сжались в попытке отстраниться. Эта короткая пауза дала возможность Лан Шену отдышаться, а после на него вновь обрушились несколько сочных ударов. Это действительно было адски больно. Настолько, что сквозь сдавленные лёгкие и сжатое горло, Лан Шен выдал целую тираду страдальческих криков. Конечно, он понимал, что, если бы Сяо Лэй взялся за него всерьёз, он бы уже обливался горючими слезами и, срывая голос, безостановочно молил о пощаде.  Лан Шен действительно хотел испытать это, иначе бы не предложил сомнительный эксперимент над собой. Хотел понять и прочувствовать, как боль может стать удовольствием, прежде чем предложить этот опыт Вэю. Однако, так вышло, что сам оказался на грани измены. Без сомнения, он специально напросился на это наказание, чтобы не дать соблазну перейти границы. Кроме того, он был уверен в том, что, если бы кнут держала рука Вэя, это бы ему точно доставило удовольствие. Но не всё так плохо, ведь кое-кто сейчас получает настоящее наслаждение, впитывая его боль, подобно живительной влаге. Шан И, откинувшись на столе для наказаний, не сводил глаз с лица Лан Шена. В момент, когда удар заставлял Юного Бога вздрагивать и сжиматься, маленький И закусывал губу, словно кнут проходил и по его спине. Бесспорно, страдания Лан Шена заводили его. Хоть тот и старался не показывать вида, но блеск в глазах, вздымающаяся от учащенного дыхания грудь и пальцы, сжимавшие край столешницы, говорили сами за себя. – Любовь моя, я готов оплатить долг, – поднимаясь, проговорил Шан И, останавливая тем самым поток ударов, которому, казалось, не было уже конца. Его кроткий голос, нежный и высокий, выдавал сильное волнение, и это был не страх. Обойдя стол, он встал лицом к Лан Шену, оперев руки о столешницу, а корпусом, словно предлагая себя, подался назад. – Ты уверен? Тот кивнул. Сяо Лэй нанёс заключительный удар, вырвав из Лан Шена ещё один взлетевший к потолку крик, и откинул хлыст.  – Возьми Ла для меня (辣 – горячий, острый), – попросил Шан И. – И не скупись на боль.  – Слушаюсь, душа моя!  Ла – это был не кнут, а длинный тонкий прут, что хранился в кадке с водой. Пропитанный, он был более гибок и бил особенно жестоко. Лан Шен пытался восстановить дыхание, всё ещё ощущая эти жгучие удары, так словно к спине приложили раскаленный лист металла. Вместе с тем он наблюдал, как Сяо Лей с прутом в руках обошёл Шан И, заставил того встать пошире и, прежде чем нанести первый удар, осыпал его раненую днями ранее спину нежными поцелуями, словно бы прося прощения за то, что сейчас случится. Взгляды Лан Шена и Шан И вновь сцепились в волнительном ожидании. Сяо Лэй сделал шаг назад, чуть помедлил, а после, со свистом стеганул прутом по маленьким изящным ягодицам, оставив в воздухе облачко водных брызг. Юный И прогнулся, но в лице остался прежним, лишь участившееся дыхание и сжавшиеся пальцы выдали боль. Он казался маленьким и хрупким на фоне мощной фигуры, что сейчас нещадно наказывала его, но невероятно крепким, не выдав и звука в свистящем потоке звонких ударов прута. Глядя на жёсткое наказание, Лан Шен вдруг понял – то, что он испытал только что, было детской игрой по сравнению с тем, что терпит сейчас маленький И.  В какой-то момент боль стала настолько невыносимой, что Шан И упал на стол и, всё ещё пытаясь сдерживать себя, издал лишь слабый, натянутый стон. Лан Шен не сводил с него глаз. Несомненно, в этой муке, его охваченное страданием лицо, стало ещё прекраснее. Жалобный взгляд то и дело касался лица Лан Шена, внутри которого сейчас бушевала буря сильнейших эмоций, от жалости до вожделения. Что говорить, Сяо Лэй просто одним ударом пытал обоих. Наблюдая за ними, Лан Шен чувствовал, как накатывает желание, подобное тому, что он испытал в прошлый раз, когда оказался невольным свидетелем их свидания. Он дернул руками. Но, понятно, что это было бесполезно. Оковы звякнули, надёжно удерживая его запястья в плену. В этой гонке наказаний Лан Шен не сомневался, что, несмотря ни на что, лакомый кусочек Шан И получает огромное удовольствие от того, что за ним наблюдают, иначе не устроил бы всё это. Ему явно нравилось проявлять мужество и силу, а также демонстрировать свою бесспорную красоту. Но всему приходит предел, и выдержке Шан И тоже. Слёзно вскрикнув под очередным ударом, он распластался на столе, по щекам покатились слёзы. Пальцы, пытаясь схватиться за что-либо, царапали холодный камень столешницы. Сердце Лан Шена кольнуло жалостью, но не сердце Сяо Лэя. С холодным выражением лица он крепко прижал любимого к столешнице, продолжая наносить удары, чтобы достичь полного выброса эмоций, пока изо рта изнемогающего от боли Шан И не начали рваться неподдающиеся контролю рыдания. Лан Шен не сталкивался раньше с подобной жестокостью. Волнение и страх бросили тело сначала в холод, а потом в жар. Он не видел, в каком состоянии у Шан И ягодицы, но на отброшенном в сторону пруте заметил влажный блеск светлого золота. – Нравится? – вдруг спросил Сяо Лэй, обращаясь к Лан Шену. Он поглаживал разбитые ягодицы Шан И, от чего тот вздрагивал и едва не рыдал в голос, прижавшись лбом к холодному камню, в который впились его дрожащие пальцы. – Вижу, что нравится! Взгляд Юного Бога опустился туда, куда с улыбкой смотрел сейчас Сяо Лэй. Его дружочек торчал как заколдованный, нацелив свою головку прямо в эпицентр событий. Он был возбуждён? Переживания были столь сильны, что смешались в единый клубок контрастных чувств. Что правит его телом? Страх? Волнение? Возбуждение от страха? Или удовольствие от волнения?    – Не переживай, ему тоже нравится. Лицо Сяо Лэя не выражало и доли сочувствия. Он схватил Шан И за высокий хвост и резко потянул на себя. Тихо заскулив, измученный И вскинул голову. Влажные от слёз серо-голубые глаза стали похожи на слегка покрывшуюся льдом гладь озера.  – Долг оплачен, душа моя!  «Долг за то, что он ласкал меня? А не высоковата ли цена?» – подумал Лан Шен. Определённо, за ту ласку он тоже бы должен получить сполна. Словно услышав его мысли, Сяо Лэй подмигнул Лан Шену, а затем раздвинул ягодицы Шан И и, придвинув бёдра, резко ворвался в его узкие, неподготовленные глубины. Протяжный крик боли маленького И утонул в широкой грубой ладони Сяо Лэя. Похоже, он любил в подобные моменты зажимать ему рот.  Лан Шен ахнул вместе с ним. Как горячо это было! Волна возбуждения, что зародилась вначале, превратилась в настоящее цунами, что бушевало, заливая Лан Шена изнутри нестерпимым желанием интимной ласки. Дёргая цепи, он зарычал, не в силах выдерживать это. Спина пульсировала, растекаясь обжигающей лавой, которая разжигала ещё большее побуждение.  Вторая рука Сяо Лэя услаждала Шан И внизу, и вскоре вместо болезненных стонов под ладонью послышались звуки услады и вожделения, несмотря на то, что боль еще преследовала его от ударов по ягодицам вбивающегося в них тела Сяо Лэя. Без сомнения, эти дополнительные эмоции создавали особенный чувственный накал в теле маленького И. Они кончили почти одновременно, с яркими криками и протяжными стонами. Шан И чуть слышно всхлипывал, пока юный Бог Молний нежно ласкал его шею поцелуями. Дав ему время прийти в себя, он наконец спросил:  – Ты как, душа моя?  И это был снова прежний Сяо Лэй, с тёплой улыбкой и нежностью в карих глазах. – Просто превосходно, любимый… – сквозь сбившееся дыхание прозвучал тихий, севший от криков голос Шан И. Лан Шен видел, как он улыбался, ещё вкушая остатки тех эмоций, что подарил ему любимый. Конечно, он понимал, что жестокость Сяо Лэя – это была лишь игра, от которой так заводился сам Шан И. Сам же Лан Шен устоял, не позволив себе кончить в момент общего оргазма, посчитав, что иначе это точно будет считаться изменой! Его наполненный друг, страстно желавший присоединиться к оргии, не на шутку обиделся, обдав его приступом распирающей боли так, что Лан Шен аж вскрикнул, но остался при своём. Более того, даже когда подошёл Сяо Лэй, чтобы помочь ему расслабиться, Лан Шен отказался. – Не надо, – попросил он, почувствовав, как два пальца скользнули в него. – Девственник? – безошибочно определил Сяо Лэй, ощущая, как натянулись тугие стенки прохода. – И хочу остаться им. – Ты уверен? Он пустил через пальцы слабый разряд особых молний, которые лёгким касанием погладили его внутри. Ух! Даже волосы на голове встали дыбом, до чего же это было приятно. – Уверен. – Есть для кого, полагаю. Лан Шен кивнул. – Тогда лучше бы в вашей паре кто-то имел опыт. – Опыт имеется. До этого пребывавшее в добровольном изгнании сознание Ибо всколыхнулось. «В смысле имеется? Ты о чём, черт тебя дери?» И Вэй – девственник однозначно. Однако Лан Шен не врал про опыт. Но как это возможно? И тут, сам того не ожидая, он вспомнил. Вспомнил самого себя, как он вместе с Тань-Танем возвращался домой после ученической вечеринки. Алкоголь играл в теле набат раскрепощения и безрассудных решений. Лан Шена качнуло, и он, схватившись за Тань-Таня, повалился в высокую траву, увлекая за собой друга.  Это падение их очень развеселило. И так хорошо было просто валяться в мягкой траве, вдыхать её свежий аромат и слушать трели кузнечиков. Голова слегка кружилась, а настроение стремилось к звёздам, что бриллиантами рассыпались в ночном небе. Лан Шен прикрыл веки, и тут его губы ощутили лёгкое влажное касание. Тань-Тань так упоительно целовал его, проникая всё глубже в приоткрытый рот, что затуманенное сознание дало ответный импульс, и едва губы Лан Шена откликнулись, как пыл юного Бога Сыска погрузил его в ещё пока незнакомое, но такое желанное удовольствие. Их губы слились. Руки и ноги переплетались в стремлении всё теснее прижаться друг к другу. Дыхание сбивалось под гнётом обрушившейся страсти. Лан Шен был неожиданно перевернут на живот. Волосы рассыпались по плечам и спине. А потом его пятая точка внезапно ощутила прохладу. – Что, ты и там хочешь меня поцеловать? – выдавал всякие глупости недееспособный разум. И тут внезапная, режущая боль ворвалась в него словно выпущенная из арбалета стрела. Лан Шен надрывно вскрикнул, пытаясь вырваться, но широко раздвинутые бёдра под крепким телом Тань-Таня не давали ему этой возможности. – Тань-Тань, что ты делаешь? – стонал он, вцепившись руками в траву и вырывая её с корнем. – Мне больно! Прекрати! А-а-а! Тань-Тань! Боль слегка отрезвила его. – Потерпи немного… совсем немного… и будет приятно… тебе будет очень приятно… – в горячем, сбившемся дыхании шептал Тань-Тань, видимо также слабо отдавая отчёт своим действиям. Под заунывные стоны Лан Шена он проник в него на всю длину, растерзав своей похотью его девственную плоть. Но алкоголь послужил не только катализатором внезапного плотского влечения, но и лёгким обезболивающим для мягкого, податливого тела. Так что Лан Шен страдал недолго и очень быстро почувствовал всё нарастающий прилив чувств, что вбивал в него неугомонный Тань-Тань. И уже спустя несколько минут он срывающимся голосом кричал: – Да!.. Как же хорошо!.. О, небеса!.. Тань-Тань!.. Сильнее!.. Сильнее! Тело Лан Шена прогнулось, предоставляя себя его распаленной страсти. Рука наяривала налившийся желанием член, а приближающаяся развязка рвала из груди сладострастные крики. Экстаз, залив примятую траву, прокатился по всему телу словно электрическим разрядом. С потухшими стонами оба повалились на спины. Когда помрачение прошло, друзья не могли поверить в то, что они только что сделали. Они признали случившееся глупой ошибкой и договорились никогда не вспоминать об этом. Лан Шен залечил себя там, вернув себе девственность, и впоследствии они смогли сохранить дальнейшую дружбу. Ибо был потрясён пронёсшимся воспоминанием. И, как ни странно, несмотря на то, что Тань-Тань практически взял его силой тогда, оно не было неприятным.    Избитый, неудовлетворённый Лан Шен приплёлся домой, чтобы там долго выслушивать своё возмущенное, очнувшееся от потрясения сознание о том, какая он шлюха, сволочь и тварь распоследняя… Значения половины слов, что внушало ему сознание, он так и не понял, ему было даже невдомёк, откуда они у него в голове?  В тот вечер Ибо было позволено распекать его вволю, ведь Лан Шен сам чувствовал, что виноват перед И Вэем за этот свой тройничок.  «Это не измена! Мне было больно!» «Да кто бы говорил! Тебе было больно! Как будет больно И Вэю, когда он узнает?» «Он не узнает. К тому же это всё было ради него! Кто ж мог знать, что так всё повернётся. Я попрошу его наказать меня и заглажу свою вину». «Отлично!.. Что?.. Нет!!!»     Ибо тут же пожалел о своих опрометчивых словах. Снова наказание? Да сколько можно?!  Не став усмирять боль, Лан Шен устало повалился на живот и закрыл глаза. В голове всё ещё плясали яркие моменты сегодняшней встречи. И вдруг его накрыло таким сильнейшим оргазмом... Проснувшийся дружочек взял реванш за каждое сегодняшнее эмоциональное потрясение и даже получил свыше того.