Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 41 – В заточении. 2 – Поперечный шпагат. Два дня, призрачной дымкой, пролетели после того, едва не ставшего роковым, инцидента. В его комнату принесли побольше цветов и карликовых деревьев. А шкаф заполнили красивой и дорогой одеждой. Правда, вся пёстрая палитра, предназначенная для эмоционального подъёма, была Лан Шеном отвергнута; лишь тёмные ткани нашли приют в его гардеробе, вторя мрачному настроению, что сковало сердце Бывшего Бога. Однако модница и красавица Хун Ху, известная своим безупречным вкусом и любовью к прекрасному, внесла в неприглядные наряды Лан Шена свои коррективы, особый штрих – под её руководством была создана нежно-голубая вышивка в цвет волос Бывшего Бога. Теперь украшенные особым орнаментом полы и рукава мантий делали его одеяния даже стильными. Лан Шен сидел в саду и наблюдал за репетицией куколок госпожи Хун. Девушки и юноши тщательно оттачивали навыки игры на музыкальных инструментах, пение и танцы, что было обязательным из умений. И если внутри дома лисички репетиции могли помешать друг другу, то большой сад при желании позволял создать уединение. Лиан принёс любимый ягодный чай Лан Шена, с ежевикой, малиной и клюквой, и, расположившись рядом, принялся развлекать его своей игрой на лютне. – Лиан, ты говорил, что мечтаешь покинуть это место, а что потом? Чего бы ты хотел в этой жизни? – насладившись приятным вкусом чая, просил Лан Шен. Продолжая медленно перебирать струны, юноша улыбнулся, немного задумавшись. – Я мечтаю… о семье… о своём доме… – О семье? Лан Шен не понял о какой семье он говорит: о новой или, может, о той которой он был лишён. Но и тут Лиан ответил пространно. – Да, о семье, в которой бы все любили друг друга… – А здесь ты не чувствуешь, что в семье? – сделав глоток их пиалы, полюбопытствовал Лан Шен. Лиан прижал к себе инструмент и вздохнул. – Здесь, это другое. Все ребята очень хорошие, у меня много друзей… Меня любят, и все хорошо относятся. Госпожа балует меня даже больше остальных… но меня тянет куда-то… Я хочу быть… свободным. – Свободным… – повторил Бывший Бог, чувствуя, насколько велико и в нём это желание. – Возможно, когда-нибудь и получится, – смахнув вдруг подкатившую печаль с ресниц, Лиан решил сменить тему. – Учитель Лан, что вам сыграть? Лан Шен понял, что залез куда не стоило, и с радостью поддался на эту уловку. – Ты знаешь песню… – начал Бывший Бог и вдруг понял, что не может закончить фразу. Он хотел услышать ту песню, которую пел И Вэй ночью возле костра, но не знал, как она называется и совершенно не помнил мелодии и слов. – Какую песню, учитель Лан? Лан Шен силился вспомнить хотя бы строчку той песни, что так тронула его сердце и заставила пробудиться ото сна в поместье Золотого Лотоса. – Что-то про гусей… – Про гусей? – задумался Лиан, пытаясь припомнить что-то про гусей. – В лодке один рассвет я встречаю… – копался Лан Шен в обрывках фраз, что ещё как-то задержались в его памяти. – Ночь в лодке один я встречаю… – засмеялся юноша, поправив слова песни. – Не гусь ли доставит письмо мне?.. Песня называется «Не радует лотос увядший». – Ты её знаешь? – Конечно знаю. Но она очень печальная, а вы и так грустите. Может что-то веселое? Но Лан Шен не хотел ничего другого. «Принцесса хочет пострадать!» – съязвил Ибо, однако и сам был не прочь послушать этот красивый напев снова. – А вы знаете, что её можно петь как от женского, так и от мужского лица. Вам от какого спеть? – От мужского, – поспешно подсказал Лан Шен. Лиан кивнул, и его тонкие пальчики легко пустились перебирать струны лютни. Летящий звук знакомой красивой мелодии наполнил сердце тягостной отрадой. Голос Лиана был тонкий и нежный, как у девушки. Слушая его пение, Лан Шен с манией мазохиста погрузился туда, где было больнее всего, но эта боль дарила не только муку, но и теплоту, что разливалась внутри от воспоминаний, проведённых вместе с И Вэем. Глаза Лан Шена увлажнились, и слезинка таки выскользнула, разбившись о тыльную сторону сжатого кулака. – Ну вот, я растрогал вас. – Ничего. Всё хорошо. У тебя чудесный голос. Лиан залился румянцем. Похвала от Лан Шена была особенно приятна. – Учитель Лан, у меня завтра свободный день. Вы целыми днями сидите здесь, словно взаперти, не выходите никуда. Может быть, сходим куда-нибудь? Поедим тушёного мяса в трактире? Там отличное вино, лучшее в городе, – с надеждой спросил Лиан. Знал бы он, как Лан Шену хотелось выйти отсюда, но вопреки желанию пришлось ответить отказом. – В другой раз, – проговорил тот. Лиан надеялся подбодрить лекаря Лана, но, казалось, ещё больше его расстроил. Конечно же, юноше было невдомёк, что Лан Шен и впрямь сидел взаперти. – Тогда может быть вечером? Я могу прийти и развлечь вас пением или танцем, хотите? – Тебе стоит отдохнуть, у тебя и так мало свободных вечеров, – вновь отказался Лан Шен. Да, юноша был очень привлекательный, и, хотя взгляд Бывшего Бога любил останавливаться на нём подольше, сердце вряд ли сможет подпустить к себе кого-то, кроме И Вэя. – Мне в любом случае нужно тренироваться. Могу я сейчас станцевать перед вами? – улыбнулся Лиан самой обольстительной улыбкой. Он, как маленький шмель, кружил возле капризной розы, пытаясь привлечь её внимание. – Мне нужен зритель, но, если вы не согласны, я уйду в другое место. «Капризная роза» соизволила улыбнуться в ответ. – Танцуй. Твоё присутствие мне вовсе не мешает. Лиан озорно прикусил нижнюю губу и подозвал девушку с эрху. Та устроилась рядом и, водя смычком, заиграла тягучую мелодию, зажимая струны искусными пальчиками. Взгляд Лиана заволокло, как по волшебству превратив его из озорного мальчишки в томного соблазнителя. А так как Лан Шен был единственным зрителем, всё очарование Лиана и внутренний призыв были адресованы только ему. Внешне оставаясь холоднее льда, Лан Шен не мог отвести от него взгляд. Мягкость юноши, его пластика и грация в каждом движении отличались непревзойдённым очарованием, словно обладали магией. Конечно, очевидная красота притягивала взор, но в сердце жил только Вэй, и Лиан скорее служил отрадой для глаз и успокоением для души. С ним Лан Шену действительно было легко и приятно. Имея прекрасную растяжку, Лиан демонстрировал великолепные шпагаты. Его ноги легко взлетали выше головы, и тело было послушно желаниям, словно невесомое. Уверенно держа ногу вертикально вверх, он кидал на Лан Шена соблазняющие взгляды и, исполняя плавные движения руками, между делом нежно касался ноги, словно играя с этим воображаемым любовным партнёром. Выполняя пируэты, он ни разу не потерял равновесие. Откинув ногу за спину, Лиан легко прогнулся, поймав её в каплевидное кольцо, и застыв так, бросил полный желания взгляд в сторону Лан Шена. Бесспорно, Лиан был искусный соблазнитель, но его танец вдруг заставил Лан Шена задуматься о своей физической форме. Осталось ли его тело таким же гибким? Если боевые кувырки остались уже в прошлом, то сможет ли он сейчас сесть хотя бы на шпагат? Оставив Лиана заниматься в одиночестве, Лан Шен отправился в другой конец сада, где была тренировочная площадка. К счастью, она была свободна, и, если что, позора Лан Шена никто не увидит. А именно позор в тот раз и случился: оказалось, что до хорошего, свободного шпагата теперь Бывшему Богу было как до цветов, что росли на верхушках деревьев, – сколько ни прыгай, не достанешь. «Это деревянное тело ни на что не способно», – ругал он себя, когда через боль пытался промежностью коснуться земли. Он помнил, какой великолепный шпагат продемонстрировал ему однажды Вэй. И Вэй был само очарование: гибкий, подвижный и безо всякой магии. В те времена Лан Шен мог хоть в узел свернуться, но сейчас он словно сжался, превратившись в сухое бревно; тело не слушалось, сопротивляясь болью. – У вас неплохо получается, учитель, – Лиан пришёл, когда Лан Шен, закусив губу, силился опуститься на поперечный шпагат. До земли оставалось ширина ладони, которую он никак не мог преодолеть. – Похоже, надо приложить ещё немного усилий, чтобы добиться желаемого результата. Я вам помогу! И не успел Лан Шен ничего ответить, как его лодыжка была туго стянута верёвочной петлёй, конец которой Лиан накинул на дальний столбик. Их там было несколько с разных сторон. – Признаться, я ненавижу этот тренажёр. Помню, когда меня растягивали, я плакал, – честно рассказал Лиан. Он с усилием потянул на себя вторую ногу Лан Шена. Словно тетиву на лук, натягивая конец верёвки на противоположный столбик. Лан Шен упал на локти и взвыл от боли. Промежность коснулась земли. – Но он даёт отличные результаты! – заверил новоявленный тренер, обходя страдающего Лан Шена вокруг. – Дышите! И расслабьтесь! Лан Шен действительно забывал дышать. Мышцы натянулись сильнее, чем он мог выдержать, и ему казалось, что внутри вот-вот что-то лопнет. Острая боль впилась в него, словно ножами, не давая возможности расслабиться. Раньше, когда он жил в Небесном Царстве, это было легко. Шпагат словно был дан ему от рождения. Всё равно что научиться ходить. А сейчас он будто учился ходить заново… по острым ножам… ходить… но не летать. Однако оказалось, это было ещё не всё. Лиан взял его за запястья и потянул на себя, заставив Лан Шена лечь на живот, а после тоже накинул на руки верёвочные петли. Бывший Бог протяжно застонал, ощущая себя как на заклании. К тому же Лиан случайно весьма чувствительно сжал его незажившее запястье: тонкие наручи скрывали бинты, и юноша просто не мог знать о ране Лан Шена. – Это чтобы вы не вздумали снять с ног веревки, – улыбаясь пояснил он. Распластавшись на земле, Бывший Бог являл собой две идеальные линии, и эта соблазнительная поза, да ещё и беспомощность, были такими провокационными, что невольно наводили на некоторые яркие фантазии, которые тут же заиграли горячими огоньками в глазах Лиана. Его щёки порозовели, и, очень довольный собой, юный тренер лихо опустился на поперечный шпагат напротив Лан Шена, словно дразня его своим мастерством. Подперев ладонями подбородок, он заглянул в напряжённое лицо своего учителя, поймав ответный взгляд, который не сулил ничего хорошего. – Полежите так полчаса. Мышцы привыкнут и постепенно растянутся. – Полчаса? – сквозь стиснутые зубы выдавил Лан Шен. Он ещё старался удержать достойный вид, но сохранять хладнокровное выражение лица было всё сложнее. – Иначе не будет пользы. – Никаких полчаса! Развяжи меня, сейчас же! – Лан Шен попытался вырваться, но понял, что в такой позе он не может даже шевельнуться. – Полчаса! Подумайте о чём-нибудь приятном, и время пролетит незаметно, – улыбался Лиан, поедая его взглядом. Поза Лан Шена ему явно нравилась. – Лиан, развяжи меня! – пальцы Бывшего Бога протестующе чиркнули воздух, пытаясь дотянуться до лица юноши, тот лишь растянул улыбку во весь рот. – Проявите немного выдержки и терпения, учитель Лан. Лан Шен не отличался ни тем, ни другим. А Лиан ещё и подначивал: – Я же терпел, когда вы меня лечили. – Почему у меня складывается впечатление, что ты мне хочешь отомстить? – Ни в коем случае! Я благодарен вам за лечение, оно мне очень помогло, и приму его снова, как бы больно ни было. Можете даже потом меня примерно наказать. Вы мой учитель и имеете на это право. А сейчас постарайтесь расслабиться! Вам предстоят нелегкие полчаса. Но полчаса – не вечность! – Лиан! Не оставляй меня! Я не выдержу! – закричал вслед Лан Шен, уже готовый сам расплакаться. – Выдержите! Плакать разрешается… – донёсся удаляющийся голос Лиана. Лан Шен тяжело выдохнул, уронив голову на руку. Он понимал, что ему ничего не остаётся, как привыкнуть к боли и по совету Лиана постараться расслабиться. Тяжелое дыхание обжигало кожу под тканью рукава, а сам он весь покрылся капельками пота. Ибо, глядя на него, поморщился. Он хорошо помнил, как сам пытался растянуться на шпагат. Ох, как это было неприятно! В итоге он забросил попытки, ведь шпагат ему особо и не требовался. «Больно, что ли? Так тебе и надо! За то, что ты натворил, я бы тебя ещё и выпорол. Да так, чтобы ты на свою бедовую задницу не смог сесть неделю!» Ибо был сердит на Лан Шена. Он пока ещё не мог ему простить той безрассудной выходки. Тот шок, что он испытал в момент отчаяния Бывшего Бога, ещё долго жёг его напуганное сердце. Быть самоубийцей в прошлой жизни – не на то он рассчитывал, отправляясь в это путешествие. Но, что бы он там ни говорил, конечно, Ибо понимал его. Разом свалившиеся беды – как бы он сам смог такое пережить? К тому же Лан Шен был эмоционален и горяч по натуре. А с таким арсеналом сложно не наделать глупостей. Но сейчас Ибо словно чувствовал ответственность за него и хотел бы утешить. Особенно утешить, ведь он знал, что Лан Шен очень нуждается в утешении. Однако этот упрямец никому не позволит себя жалеть, никому не пожалуется на боль… кроме… кроме, пожалуй, своей мамы. Только ей он мог показать свою слабость и слёзы. А до тех пор он будет держать боль в себе, пока в итоге она не поработит его и не случится то, что едва не случилось. Лан Шен, лёжа на животе с вытянутыми перед собой руками, искал в себе силы справиться с испытанием. Изредка, тихо постанывая, он пытался расслабиться, но режущая боль не позволяла сделать это полностью. Время тянулось мучительно долго. Он чувствовал каждую минуту словно застывшую в невесомости. Как же медленно они тянутся, одна за другой, превращая этот момент в бесконечность. «Полчаса – не вечность», – повторял он про себя слова Лиана, как мантру, хотя его внутренний голос отчаянно возражал против этого утверждения. Мысленно он уходил в темноту, чтобы скрыться от прокалывающей боли, текущей по его мышцам словно электрический ток. Если раньше мысли о Вэе помогали Лан Шену не замечать боль, то сейчас именно боль помогла ему немного отвлечься от воспоминаний о нём. Наконец вернулся Лиан. Для Лан Шена эти полчаса были самыми длинными в его жизни. – Вы живы? – с энтузиазмом поинтересовался он, глядя на неподвижную фигуру, распластавшуюся на земле. – Я тебя убью, – не поднимая головы, еле шевеля губами, простонал Лан Шен. – Если догоните, – засмеялся Лиан, освобождая лодыжки и запястья несчастного. Он знал, как затекают ноги после такой тренировки, и несколько минут Лан Шен будет просто лежать трупом. Потихоньку сдвинув его ноги, Лиан принялся массировать затекшие части, за что Лан Шен был ему очень благодарен. Он даже не смог сдержать стон удовольствия, облегчённо выдохнув, когда наконец почувствовал долгожданную свободу. – Еще несколько таких занятий, и ваши ноги будут легко взлетать, словно птицы! Лан Шен был рад, что смог пройти этот урок, но не был уверен, что пойдёт на него снова. Умелый массаж Лиана дарил расслабление и разгонял застоявшуюся кровь. Куколки госпожи Хун и в этом были мастерами, ведь массаж был излюбленной услугой у большинства гостей. – Вы решили, как будете меня убивать? – игриво спросил Лиан, пробегая сильными пальцами по точкам на внутренней стороне бедра Лан Шена. Тот, прикрыв глаза от удовольствия, лежал варёным червяком, ощущая приятный прилив тепла в ногах. – Я пока здесь лежал, накидывал варианты. Не могу никак определиться: сварить тебя в масле или в кипятке. – Да, сложный выбор. И хлопотный. Может, просто отшлёпаете меня? – кинул он озорной взгляд из-под густых ресниц. Лан Шен сразу распознал намерения хитреца. Юноша хочет получить внимание любым способом. А порка так прочно влилась в его интимную жизнь, что могла даже доставлять наслаждение, если бы кнут держала рука того, кто вызывает симпатию. – Так ты хочешь получить наказание или удовольствие? – хитро прищурился Лан Шен. – От вас даже наказание будет удовольствием, – Лиан кокетливо провёл пальцем вдоль своего бедра. – Я вижу, ты настроен решительно, – и, напустив на себя суровый вид, Лан Шен продолжил: – Если я накажу тебя, то пощады от меня не жди. И я очень сомневаюсь, что тебе это понравится. Рука у меня тяжёлая. К тому же потом я буду лечить твои раны соком акации Вайке и никаких обезболивающих не дам. Лиан обольстительно улыбнулся и, встав на четвереньки, заглянул ему в глаза. – Учитель Лан, похоже, вы хотите услышать мои стоны? Что ни говори, а очарование юного Лиана было бесспорным. Лан Шен даже не сразу нашёлся что ответить, впав в лёгкое смятение от его напора. – А может, это ты хочешь, чтобы я их услышал? – Я бы хотел услышать ваши… – прошептал юноша с волнением в голосе. – А тут недостаточно наслушался? – усмехнулся Бывший Бог, припоминая свои недавние муки. – Стоны удовольствия слышать намного приятнее. Учитель Лан, только намекните, и я исполню любое ваше желание. Лиан еле сдерживал себя, чтобы не превратить расслабляющий массаж в интимный, как он здорово умел. Ибо заметил, как он заставлял себя обходить запретные места на теле Лан Шена, а они так и манили прикоснуться: и круглые плотные ягодицы, и небольшой бугорок, когда Лиан перевернул Лан Шена на спину. Его взгляд, как и пальцы, так и замирали на тех местах. Ведь с того дня как лекарь Лан появился здесь, Лиан только и мечтал, что прикоснуться к ним. А в этом он был мастер. Только бы Лан Шен позволил – и никогда бы не забыл его ласки. Лиан осторожно прощупывал почву, но Лан Шен в этом вопросе оставался холоден, не давая шанса подступиться. Юноша был не глуп. Не сомневаясь о своих способностях обольщения, он понимал, что такое поведение могло говорить только об одном – сердце Лан Шена не просто занято, оно наполнено до краёв так, что в нём нет больше места ни для кого. Но всё же его глаза, сверкающие льдинки с фиолетовым вкраплением, смотрели с такой нежностью и страстью, словно вопрошая: «Хочешь ли ты меня так же, как я тебя?». Приоткрытые губы зазывали прикоснуться к ним… Лан Шен это всё читал, чувствуя, как по телу передаётся импульс. Бывший бог, прикрыв глаза, лежал на спине и наслаждался массажем, как вдруг… Что такое? Неожиданно на смену расслаблению внутри Лан Шена стал подниматься непреодолимый жар! Касания юноши, нежные и в то же время уверенные, вызвали внезапный восторженный прилив, и растущее желание понемногу начало выпирать наружу. Что за сюрпризы? Неужели непробиваемая плотина, скованная льдом, дала течь? Это было какое-то затмение. Лан Шен не понимал, что с ним. Голова шла кругом, внутри порхали бабочки, а его орган стоял на изготовке. Испугавшись, что выдаст себя, Бывший Бог, словно ужаленный, резко согнул ноги в коленях, намереваясь как можно скорее спрятать свой конфуз, но движение получилось настолько резким, что Лан Шен со всего маху заехал коленом Лиану прямо по носу. – Оу! – выдохнул тот, схватившись за лицо. От неожиданной боли юноша согнулся пополам. – Наказали… – Лиан, прости… ты как? – чувствуя себя ещё более неловко, перепугался за него Лан Шен. – Всё хорошо, – донеслось в ответ из-под ладони. – Даже не понимаю, как это произошло. Бывший Бог поднялся на руках и осторожно отнял руки юноши от лица. Так и есть – из носа Лиана, образовав две дорожки, текли струйки крови. – Ох, я виноват. Неуклюжий медведь! Уложив Лиана на землю, он кончиками пальцев надавил на переносицу, пытаясь определить, не сломан ли сам нос. – Больно? Лиан отрицательно покачал головой, счастливый от того, что заработал к себе ещё немного внимания. – Не переживайте. У меня просто слабый нос. – Нет, просто ты получил коленом в лицо. Но Лан Шен не мог не переживать. Хун Ху как-то ему рассказала ему, что у Лиана плохая свёртываемость крови. Если его ранить, то он может даже погибнуть от её потери. «И ты подвергаешь его этой опасности каждый день!» – возмутился тогда Лан Шен. Легкомыслие лисички его взбесило. «Для этого у него есть специальные мази. Да и раны в моём доме он получает незначительные!» Мази! Но мазь здесь не поможет! Однако Лан Шен знал действенный способ, как можно остановить кровь, но всё необходимое было у него в комнате. Он хотел было кинуться туда, но ноги цинично сказали ему: «Ага, разбежался!». Упав на оба колена, Бывший Бог понял, что быстро добежать не получится. Хорошо что неподалёку репетировала танец одна из девушек, та самая Бинь-Бинь. Лан Шен попросил её срочно принести из его комнаты белую шкатулку. Девушка кивнула и, не задавая лишних вопросов, летящей ланью умчалась выполнять поручение. После чего Лан Шен оторвал кусок от подола и склонился над Лианом, чтобы вытереть с его губ набежавшую кровь. – Ну вот вы испортили свою одежду? – глядя снизу вверх, расстроился Лиан. – Ничего, не последняя, – неожиданно хрипло ответил Лан Шен, пытаясь вернуть в себя хладнокровного лекаря. Юноша лежал спокойно и слегка улыбался. Несомненно, ему было очень приятно чувствовать эту заботу и близость лекаря Лана. Лан Шен держал скомканный шарик ткани, прижимая его к разбитому носу юноши, время от времени проверяя, остановилась ли кровь. Но, как и следовало ожидать, кровь не останавливалась, и едва Лан Шен отнимал тампон, как шустрая капелька тут же сбегала вниз по губе. К радости Лан Шена и, к сожалению Лиана, Бинь-Бинь вернулась очень быстро. А увидав друга лежащим на земле, да ещё и в крови, испуганно воскликнула: – Лиан, что случилось? – Всё хорошо, Бинь-Бинь. Простое кровотечение. Не переживай. Иди занимайся. Лан Шен тем временем открыл шкатулку и достал оттуда коробочку, в которой лежали… акупунктурные иглы. Лиан, поджав губы, поморщился. – Боишься иголок? – догадался Лан Шен, заметив испуг в глазах юноши. – Признаться честно, очень. – Кнутов не боишься, а иголок боишься? – с лёгкой иронией произнёс Бывший Бог. – Я и кнутов боюсь, но иголок больше. – Ты всегда мужественно сносил моё лечение, а это пустяки. Расслабься! – подбодрил Лан Шен, глядя на то, как расширились глаза юноши, когда он вытянул из чехла длинную иглу, тонкую как волосок, но невероятно острую. После чего взял руку Лиана и, отметив точку возле большого пальца, определил место для вкола. – Именно туда? – пытаясь сдержать подступивший страх, забеспокоился юноша. – Вы уверены, что надо именно туда? Я боюсь, там будет очень больно. Может, оставим всё как есть? Кровь уже остановилась, видите? – Он отнял промокший комок от носа, но предательница тонкой струйкой тут же выкатилась наружу. Лан Шен тут же приставил тампон обратно. – Я введу три иглы… – предупредил он, стараясь говорить как можно мягче. – Три! – задрожал Лиан. – Давайте хотя бы одну, пожалуйста. Может быть, одной будет достаточно? А если нет, то тогда уж и остальные. Юный соблазнитель сейчас был похож на испуганного ребёнка. Это выглядело очень умилительно. Бывший Бог так и вспомнил себя в кресле зубного лекаря, когда так же вымаливал вырвать ему только один зуб вместо трёх. Ух! То ещё было испытание. Он мягко, но неумолимо сжал кисть Лиана в тот момент, когда та пыталась ускользнуть из его ладони. – Я сделаю это быстро. Больно будет совсем немного. Только не дёргайся, иначе… иначе будет больно. – Юноша жалобно заскулил, заставляя себя принять неизбежность. – Закрой глаза или созерцай что-нибудь прекрасное. Лиан и без его советов уставился в одну точку, выбрав, видимо, самым прекрасным для созерцания сосредоточенное лицо Лан Шена. Тот, оставаясь совершенно невозмутимым, под его ищущим утешения взглядом коснулся остриём кожи юноши. – Ввожу… – тихо предупредил Лан Шен, надавливая, пока игла плавно не вошла в плоть. Лиан вздрогнул, но не пикнул, запечатав крик под плотно сжатыми губами. Что ни говори, а как бы юноше ни было страшно, но ему всё же не хотелось казаться слабаком в глазах учителя. Правда, после того как в тенар так же уверенно и мягко вошли вторая и третья игла, а Лан Шен начал их медленно вкручивать, Лиан уже не выдержал и коротко вскрикнул, схватившись за плечо бездушного лекаря. – Потерпи, – бесстрастно произнёс тот, не отрывая взгляда от своей работы. Его пальцы, уверенные и точные, продолжали вращать иглы, погружая их всё глубже. – Хватит, – всхлипнул Лиан, зажмурив глаза. – Ещё немного. – Ай-яй! Иглы сверлили руку, заставляя юношу морщиться и кусать губы. Лан Шен знал, насколько это неприятно. Практику акупунктурных игл, как и многие другие медицинские практики, он тренировал на специальном тренажёре – точной копии человека, которую создал лекарь Ван. Но, как помнится, кое-что испытал и на себе. – Всё, – Лан Шен разжал пальцы. Достигнув нужных точек, иглы остались торчать из ладони, словно крохотные шпаги. – Лежи смирно. Скоро кровь остановится, – поднимаясь, дал он предписания. – Кроме того, это даст тебе силы и бодрости. И не вздумай вынимать! Иначе, я вставлю их обратно. – Лекарь Лан! – взмолился Лиан, понимая, что месть подкралась незаметно. Ему было так страшно, что он даже на руку боялся смотреть. Не говоря уже о том, чтобы ей пошевелить. – Не забывай дышать и расслабься! Плакать разрешается, – с холодным спокойствием довершил Лан Шен. Юноша обречённо прикрыл глаза. Решив проблему Лиана, Лан Шен скорее поспешил решить свою. Что там внизу устроило его тело? Что за выходки? Он вбежал в свою комнату, ощущая, как его орган требует немедленного вмешательства. Направив руку вниз, он обхватил себя и вдруг понял, как давно не чувствовал это. Пусть без Вэя, но с мыслями о нём, он ощущал духовное единение, сжимая в другой руке любимые носочки. Утрата чёрным омутом поглотила Лан Шена, заставив забыть его о желании телесных удовольствий. А ведь в те дни, когда он был беззаботен и счастлив, это чувство жило в нём постоянно. Бывший Бог упал на кровать и, наконец, позволив себе отложить на второй план невзгоды, отдался этому забытому чувству. Двигая по гладкому твёрдому стволу, он уткнулся лицом в шёлк белых носочков. Горячее дыхание учащалось. Он закрыл глаза, и перед ним тут же возник образ любимого: его неповторимый взгляд, его сказочная улыбка. Губы, нежнее лепестков роз… он почти физически чувствовал, как они касаются его вновь, и сердце, с готовностью окунувшись в этот обман, радостно обдало тело волнующим жаром. Лоб мгновенно покрылся испариной. Рука внизу – уже не его рука, а само тело Вэя. Гибкое и страстное, оно вбирало в себя Лан Шена, унося с собой в сказочный мир мечты. – Вэй… – шептал Лан Шен, отдаваясь ласкам всё интенсивнее. Хрипловатый стон сорвался с губ, потом снова и снова, становясь всё дольше – он разносился по комнате всё громче. Лан Шен был близок. Вот уже скоро… Он сорвался на крик, глухо вырвавшийся на свободу сквозь сжатые зубами носки. Тело выгнулось… На руку вместо привычного обжигающего потока пролились несколько капель тёплой жидкости, и вместе с ней растворился нежный образ. Лан Шен постепенно возвращался в свою реальность. Но тепло в груди ещё долго не уходило. Скоро оно вновь уступит место холоду, что замораживал его сердце, чтобы окончательно не сойти с ума от тоски по Вэю. «Ну и молодец! Давно пора было, а то я думал, тебя уже в евнухи записывать!» – порадовался за него Ибо. Теперь надо переодеваться и освободить Лиана от его маленькой пытки.